WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные материалы
 

Pages:     | 1 || 3 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ МАТЕРИАЛЫ XLI ...»

-- [ Страница 2 ] --

Ассоциативное поле «Германия» представлено и другими примерами: «фашизм», «война», «нацистская свастика», «концлагерь», «пиво», «свиные рульки», «йогурт», «сосиски», «бутерброды», «чистые города», «незагрязненная окружающая среда», «грубая речь», «трудная грамматика», «трудолюбивое население», «губная гармошка», «цивилизация». В приведенных ассоциатах нет прямого указания на Германию, и примеры такого типа редко эксплицируются в речи.

Литература

1. Психологический словарь. М.: Педагогика-Пресс, 1997.

2. Яковлева Е.С. Фрагменты русской языковой картины мира (модели пространства, времени и восприятия). М.: Гнозис, 1994.

3. Красных В.В. Этнопсихолингвистика и лингвокультурология: Курс лекций. М.:

Гнозис, 2002.

Научный руководитель – д-р филол. наук, проф. М.В. Пименова

–  –  –

Общепризнанно, что метафора относится к числу универсальных средств создания языковой картины мира (ЯКМ). По мнению В.Н. Телия, метафора выполняет роль призмы, через которую совершается мировидение [1. С.179].

Наша задача показать роль метафоры технической сферы в формировании образа человека в русской ЯКМ (РЯКМ).

Создавая для своих нужд технические устройства и вступая с ними во взаимодействие, человек имеет дело с одним фрагментом ЯКМ, а именно с техническим фрагментом (ТФКМ).

Элементы технического фрагмента КМ соответственно ЯКМ подвергаются семантической трансформации (антропологизации), в сфере обозначения человека. Этот процесс в современном русском языке активизируется в связи с внедрением не только в специальные технические производства, но и в быт определенного количества технических изобретений, особенно электронных.



Закономерный результат взаимодействия ТФКМ и ЯКМ (последней как средства экспликации первой и др.) под все усиливающимся влиянием НТР формирование ТГ номинаций из сферы техники, применяемых к человеку с целью его экспрессивной характеристики. Это одно из проявлений феномена вторичной антропологизации, анализ которого представляется весьма важным, так как данная ТГ входит в число активно пополняемых ТГ современной русской ЯКМ.

Данная ТГ представляется многоуровневой иерархической подсистемой, характеризующейся множеством синонимических вариантов, в которой определяющими системообразующими оппозициями являются «внешний»

«внутренний» человек, видимые невидимые его части, что свидетельствует о многоликости образа человека в ЯКМ.

Необходимо акцентировать внимание на трудности выделения какого-либо одного признака, положенного в основу метафорического переноса, т. к., вопервых, нередко задействован труднорасчленимый комплекс признаков, который осознается, как правило, только после вторичной номинации как таковой;

так можно выделить некоторые мини-модели переноса, причем внешнее сходство человека и технического предмета играет далеко не главную роль. Отметим некоторые семантические мотивации переносов: 1) производимое впечатление + оценка: Выключи свое табло, светишь им от счастья!;

2) функциональное сходство + оценка: Ваш биологический пентиум отказывается работать. 3) функциональное сходство + производимое впечатление + оценка: Глухим, бесстрастным голосом, как заведенная машина, стал он что-то рассказывать об интереснейшем периоде мировой истории. (Игнатьев А. 50 лет в строю) В номинациях технической сферы, используемых применительно к человеку, проявляется особое взаимодействие номинации и оценки. Новые номинации не только создают образ человека, но и оценивают его, используются как средства экспрессивной характеристики, поэтому оценочный компонент в их значениях преобладает. Каждое слово может быть оценочным, т. е. метафора позволяет выразить эмоциональное отношение к обозначаемому. Не случайно метафора всегда субъективна и используется в первую очередь в живой разговорной речи, в профессиональном и молодежном жаргоне, в художественных произведениях и в публицистике.





Метафорическая оценка может быть различной: например, отрицательной

– «низкий уровень интеллектуального развития»: Ну, ты и тормоз! Я тебе это уже объяснял. А ты, оказывается ручник: до тебя никак не доходит! или положительной – «высокий уровень интеллектуального развития»: А это Андрей – мой помощник, у него не голова – компьютер. У меня не память, а целый банк данных: я телефоны с ходу запоминаю. Факт полярности оценки весьма важен, так как подтверждает одно из положений антропологической лингвистики: об определенной иерархии структуры образа человека в РЯКМ, устанавливаемой через оценочные коннотации.

Сфера функционирования таких номинаций пока ограничена профессиональным и молодежным жаргоном.

Литература Телия В.Н. Метафоризация и ее роль в создании языковой картины мира // Роль человеческого фактора в языке. М. Наука, 1988.

Научный руководитель – канд. филол. наук, проф. М.П. Одинцова

–  –  –

В последние десятилетия в изучении повседневной речи «на лидерство и универсализм» 1. С. 109 претендует жанроцентрический подход. Именно речевой жанр (РЖ), впервые описанный М. М. Бахтиным как единственно возможная форма организации речевого общения, становится базовой единицей изучения, поскольку коррелирует одновременно со структурными, смысловыми, функциональными и когнитивными уровнями текста.

М. М. Бахтин определяет РЖ как «относительно устойчивый тематический, композиционный и стилистический тип высказывания» 2. С. 242.

Т. В. Шмелева для описания РЖ предлагает выделять ряд конститутивных жанрообразующих признаков 3. Модель речевого жанра описывается не только в когнитивно-структурном аспекте как ментальная схема (сценарий, фрейм), но и в социально-психологическом аспекте как результат субъективного восприятия и истолкования говорящим параметров коммуникативной ситуации.

Перечислим основные параметры модели изучаемого нами РЖ «отказ», учитывая его имманентную зависимость от РЖ «просьба» и «предложение».

1) Коммуникативная цель – информативная адресату сообщается о несогласии говорящего ответить на его просьбу или принять предложение.

2) Образ автора: автору РЖ отказа как участнику общения предоставляется свободный выбор участия или неучастия в какой-либо ситуации, предложенной говорящим.

3) Образ адресата: адресат заинтересован в большей (просьба) или меньшей (предложение) степени в согласии автора и ожидает получить его.

4) Образ прошлого включает инициальный императивный жанр просьбы или предложения, что позволяет отнести отказ к реактивным РЖ. Это значит, что языковое воплощение РЖ отказа начинается после адекватного реагирования коммуниканта на побудительные высказывания, являющиеся типовыми реализациями жанровых моделей просьбы и предложения. Например:

Он тогда сказал:

– Посиди со мной в кафе.

– Не могу. Дела, – отказалась я (В. Токарева. Мой мастер.)

– Садись, предложил Мишка. – Подвезу до дому.

– О нет! — категорически отказалась старуха. – Я этой технике не доверяю (В. Токарева. Шла собака по роялю.)

5) Образ будущего не предполагает обязательной речевой реакции адресата, т. е. РЖ отказа не реализуется в облигаторно вынуждающих репликах.

6) Диктумное содержание состоит в выражении несогласия выполнить просьбу или принять предложение адресата. Признаки несобственно диктумного содержания (характер актантов, отношения между ними, временная перспектива диктума, оценка диктумного события) влияют только на языковое воплощение РЖ отказа, не изменяя по сути его диктумного содержания.

7) Выбор языкового воплощения жанровой модели отказа зависит от стратегии говорящего, которая определяет степень экспликации его интенции в ситуации прямой противопоставленности стратегии адресата, заинтересованного в согласии. В связи с этим можно построить классификацию языковых воплощений РЖ отказа в виде шкалы эксплицитности интенции говорящего (автора)

а) молчание как невербализованная форма выражения отказа;

б) косвенная форма отказа с имплицитно выраженной интенцией, представленная аргументативным сообщением или обещанием (Я себя плохо чувствую; Посмотрим завтра);

в) возмущение с эмоциональным выражением интенции несогласия

– Лариса Ивановна… Давайте уйдем…

– Почему я должна уходить? (Ю. Коротков. Попса.);

г) стандартная форма выражения отказа последовательно эксплицирует интенцию автора. Такая форма, помимо прямого отказа, содержит факультативное аргументативное сообщение: Нет/ сейчас нет времени/ потом//;

д) максимально полная экспликация интенции отказа выражается с помощью жанрового форманта (перформативного глагола) Нет, я отказываюсь!

Отказ может выступать и как элементарный жанр, и как комплексный, т. е.

включать в свой состав другие РЖ. При этом в элементарный РЖ отказа интегрируются РЖ сообщения, обещания, возмущения.

Отказ представляет собой устойчивый РЖ, входящий в коммуникативную компетенцию носителей языка. Это, в частности, подтверждается возможностью систематизации соответствующих высказываний по установившимся типам языкового воплощения, восходящим к единой ментальной жанровой модели отказа.

Литература

1. Дементьев В.В. Изучение речевых жанров обзор работ в современной русистике // Вопросы языкознания. М., 1997. № 1.

2. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М., 1979.

3. Шмелева Т.В. Модель речевого жанра // Жанры речи. Саратов, 1997.

Научный руководитель – канд. филол. наук О.М. Исаченко

–  –  –

«Гендер» – социальный пол, в отличие от sex – “биологический пол”. Проблема гендера – это проблема сходства и различия мужчины и женщины в социальной сфере. Гендерная лингвистика изучает зафиксированные в языке стереотипы феминности и маскулинности, гендерную асимметрию и особенности речевого поведения мужчин и женщин. Р. Ляшина полагает, что «гендер

– не что иное, как женский менталитет у писательницы в прозе и у исследовательницы в статье» [1]. Основная цель доклада – выявить различия в поэтической речи мужчины и женщины на примере анализа образных языковых средств (метафор и сравнений), используемых в поэзии А. Блока и А. Ахматовой.

Метафора традиционно взаимодействует со сравнением. Исключение из сравнения компаратива как, считающееся основным «ходом» в создании метафоры, осуществляет не только формально-синтаксическое, но и семантическое преобразование, переводя сравнение в метафору.

Анализ и сопоставление образных средств обнаруживает следующие гендерные различия.

1. Подавляющее большинство образов А. Блока относится к материальной, телесной сфере: в его поэзии чаще встречаются описания внешности лирического героя (широко представлены соматизмы: тело, глаза, щеки и др.). Метафоры и сравнения в поэзии А. Ахматовой в целом направлены на раскрытие внутреннего мира лирического героя (используются лексемы душа, сердце, любовь, тоска, ложь, память и др.: Тяжела ты, любовная память!), иногда через описание внешних характеристик (тот же страх в огромных глазах; ни один не двинулся мускул / Просветленно-злого лица; слаб голос мой, но воля не слабеет).

2. В поэзии А. Блока отражена значимость взгляда как способа мужского восприятия окружающего мира, как возможность проникнуть в душевный мир женщины, привлечь ее внимание, вести игру-флирт: глаза горят, как две свечи; маки злых очей; не то пронзят ребенка безумных глаз твоих мечи; пока глаза твои цвели). В поэзии А. Ахматовой более значимой является метафорическая лексика другой семантической сферы – лексемы голос, слово, речь и др.: голос мой, как флейта; слова, как звезды, падали; теперь твой слух не ранит неистовая речь; был голос, как крик ястребиный; новые роились голоса; только ты, соловей безголосый…).

3. Гендерная асимметрия наблюдается в восприятии таких явлений и, соответственно, описании таких концептов, как «жизнь», «смерть», «время», «любовь», «память» и др. Так, концептуальное противопоставление «жизнь – смерть» различно по признакам активность / пассивность, страсть / спокойствие. В творчестве А. Блока явно выражено негативное восприятие жизни: вся жизнь, ненужно изжитая, пытала, унижала, жгла; жизни гибельный пожар. В поэзии А. Ахматовой, напротив, безропотное приятие жизни, признание ее силы, подчинение всеобщим законам жизни: все мы у жизни в гостях;

жить – это только привычка. Смерть как далекое, божественное явление в поэзии Блока (и опять глядится смерть с беззакатных звезд) противопоставлена в творчестве Ахматовой пониманию смерти как чего-то близкого, угрожающе домашнего: глядит из всех окон смерть.

4. Различия наблюдаются при сопоставлении семантики метафоризируемых глаголов. А. Блок чаще, чем А. Ахматова, использует «агрессивные» глаголы, например, деструктивные глаголы (пронзать, ломать, бить, разрушать, разбить, сжечь), глаголы эмоционального и физического воздействия (убить, пытать, мучить, терзать). В этом находит подтверждение стереотипное представление об агрессивном, воинственном и энергичном характере мужчины.

5. По-разному отражаются в образном мировосприятии поэтов метафорические сферы воды, огня, земли и воздуха. Вода всегда считалась женской стихией, ей приписывались «женские» качества: эмоциональность, впечатлительность, ранимость, мягкость, податливость, интуитивность, депрессивность. В стихотворениях А. Ахматовой предпочтение отдается образным средствам именно из этой сферой: струится поток доказательств; он гибель пьет; годы плыли, как вода; плещется лунная жуть; женский голос… черным кажется, влажным, ночным).

В поэзии А. Блока более актуальной является стихия огня, она символизирует такие качества, как воля, изменчивость, решительность, агрессивность, мужественность, страстность, рациональность, противоречивость (зрачки метали слепые огоньки; вспоминая – не сгорю; ночь догорала за окном; я потух). Отметим, что семантике огня в мужской поэзии противопоставлена семантика тьмы: концепты «темнота», «чернота», «ночь» соотносятся с образом женщины (Ведь где-то есть простая жизнь и свет, / Прозрачный, теплый и веселый…).

Проведенный анализ употребления образных средств выявляет гендерные особенности в «мужской» и «женской» поэзии, которые прежде всего связаны с различиями метафорического мировидения мужчины и женщины.

Литература Ляшева Р. Обновление традиций – каприз или норма? // Литературная Россия, 2000, № 30.

Научный руководитель – канд. филол. наук О.М. Исаченко

–  –  –

Одна из особенностей научного стиля – специфическое использование метафор, которые часто служат «единственным возможным приемом описания гипотетических, еще не выявленных сторон и свойств исследуемых явлений (в текстах естественных наук)» [1. С. 122]. В металингвистических текстах метафора тем более незаменима, поскольку мы имеем дело не с материальными объектами и даже не с предположениями, которые могут эмпирически подтвердиться, а с некоторой ментальной сущностью, условной системой, предметом договоренности лингвистов.

Цель доклада – определение роли художественной метафоры путем сопоставления с функционированием языковой метафоры в научном стиле. Для этого необходимо: 1) определить место метафоры в научном стиле;

2) сопоставить языковую (ЯМ) и художественную метафоры (ХМ); 3) выявить функции ХМ в научном дискурсе; 4) определить понятие «идиостиль ученого», описывающего, в частности, особенности выбора и использования выразительных средств, в том числе ХМ. Работа проведена на материале научных лингвистических текстов.

В научном стиле описываются объекты реальной действительности, результаты исследования которых интерпретируются, обобщаются, классифицируются и обсуждаются в научных текстах. Основные функции (сообщения, воздействия, общения) научного стиля выполняют преимущественно терминологическая и номинативная лексика. Вопрос о целесообразности использования выразительных средств в этом стиле представляется наиболее спорным.

«Целью строго научного исследования является получение беспристрастного и безличного знания» [2. С. 11]. Неслучайно научный стиль метафорически называют «сухим»: нейтральность, неэкспрессивность, неэмоциональность по сравнению с художественным стилем, отсутствие авторской индивидуальности и в целом «бессубъективность» (даже некоторая «безликость») – его характерные черты. Поэтому таким неожиданным кажется включение в научный текст художественных метафор: осколки старого значения сохраняются в двух-трех фразеологических сочетаниях; еще более эластичны значения качественных прилагательных.

Метафора – универсальное языковое средство, она может быть применена для описания и объяснения фактов в любой сфере. В научной речи она нужна именно как техника, «технический прием». «Дав толчок семантическому процессу, метафора постоянно стирается и в конце концов утрачивает образ, на смену которому приходит понятие» [3. С. 14–15]. Неслучайно, употребляя лингвистические термины корень, связь, характер высказывания, родственные слова, мы не задумываемся об их метафорической природе. Для метаязыка такие метафоры стали привычны.

Совсем иначе воспринимаются в научной речи ХМ, без которых исследователи могут обойтись. Более того, некоторые лингвисты подчеркивают как раз нежелательность употребления ХМ в научной речи. ХМ внесистемна, субъективна, выполняет образную, экспрессивную функции в отличие от номинативной функции ЯМ; ХМ имеет индивидуальный характер, она окказиональна, а ЯМ анонимна и воспроизводима.

Наш анализ показал, что ХМ используется в научном тексте и появляется в результате взаимодействия научной и художественной речи: когда научный текст, помимо логического содержания, получает еще и эстетический объект – «семантические обертоны смысла» (Б.А. Ларин. Цит. по: [4. С. 32]).

Например:

семантические нюансы летучи; границы между словом и грамматической формой бывают скользкими. Таким образом, главная функция ХМ в научном тексте – эстетическая. Кроме того, ХМ придает наглядность, яркость научному повествованию, вносит оживление, усиливает впечатление от прочитанного:

можно добавить немало «свежих» (вместо новых) заимствований»; автору нужно было исключить «выпадающее» (вместо не подходящее) из антитезы существительное, следовательно, выполняет и экспрессивно-образную функцию. Кроме того, метафорический образ позволяет лучше понять или объяснить суть лингвистического явления, а это связано с реализацией когнитивной и дидактической функций ХМ.

Имея общие с языковой метафорой психолингвистические основания переноса наименования с одного предмета на другой, ХМ отражает индивидуальное видение мира, всегда сохраняет свое авторство. Она служит для выражения авторского «Я» в научном стиле и, являясь выразительным средством языка, характеризует идиостиль ученого.

Литература

1. Гусев С.С. Наука и метафора. Л., 1984.

2. Лапп Л.М. Интерпретация научного текста в аспекте фактора «субъект речи».

Иркутск, 1993.

3. Арутюнова Н.Д. Метафоры и дискурс // Теория метафоры. Сб. статей. М., 1990.

4. Скляревская Г.Н. Метафора в системе языка. СПб., 1993.

Научный руководитель – канд. филол. наук О.М. Исаченко

–  –  –

Изучение устной речи разных коммуникативных сфер, имеющих различную тематику и назначение, актуально в современной лингвистике. Дискурс – относительно новый термин, по-разному определяется и широко используется в лингвистическом, социологическом, философском, психологическом метаязыке. В лингвистике не существует единой методики дискурсивного анализа.

В классификации различных видов дискурса, построенной В.И. Карасиком, помимо политического, делового, научного, педагогического дискурса, выделяется множество малых дискурсов.

В качестве одного из малых дискурсов можно рассматривать транспортный дискурс. Его участниками являются следующие группы коммуникантов: водитель (В), кондуктор (К) и пассажир (П), а схемы их взаимодействия представлены следующими соотношениями: К – П, В – П, П – П и др.

В докладе рассматриваются основные характеристики кондукторского дискурса (КД). Исследование строится на анализе устных текстов, записанных в городском транспорте: минидиалогов между кондуктором и пассажиром, минимонологов – реплик кондуктора, обращенных к пассажирам.

1. Дискурс кондуктора имеет простую структуру и реализуется в малых жанровых формах минимонолога и минидиалога, которые отличаются предельной краткостью и информативностью. Синтаксически это выражается неполными предложениями. П.: Сколько проезд стоит? К.: Пять (вместо: Проезд стоит 5 рублей); К. Здесь уже все, да? (вместо: Здесь уже все оплатили проезд, да?).

2. Между участниками транспортной коммуникации устанавливаются неофициально-официальные отношения. Теоретически они должны быть официальными, так как кондуктор находится на рабочем месте и пассажир ему незнаком. Однако такая дистанция между говорящими часто нарушается. Кроме того, в некоторых случаях в речи кондуктора встречаются элементы фамильярности и грубости по отношению к пассажирам. Сравним контексты: В городском пассажирском транспорте билет с сегодняшнего дня стоит 4 рубля.

(офиц.); Я пошла по салону. Приготовьте у кого что есть, чтоб у каждого как дура (разг., бран.) не стояла. (неофиц.); А у вас что, дорогой (фам.), за проезд? (неофиц.).

3. Повторяемость ситуаций в транспорте обусловливает использование готовых речевых формул: Вошли, за проезд рассчитаемся; Проездные, удостоверения предъявляем. Но стереотипность КД не исключает импровизации – построения оригинальных фраз, включающих приемы языковой игры и самоиронии: Дорогие мои пассажиры, ну, давайте же оплатим проезд! Мне так скучно сидеть здесь, на этом кондукторском троне; Кто жаждет купить билетик? Признавайтесь.

4. В результате анализа дискурсивного материала выявлено недостаточное владение участниками транспортной коммуникации языковыми (Оплачиваем за проезд! Те, кто вошел взад, передаем на билет!) и этикетными нормами. В КД обнаруживаются типичные нарушения принципов вежливости и такта, например, кондуктор допускает фамильярное обращение к пассажирам, обращаясь к ним на «ты» или используя синкретичные номинации, указывающие на внешний признак пассажира: Девочка в круглых очках, ты по проездному едешь или как? Девушка с зонтиком, только что вошла, платите за проезд;

Ты (обращение к молодому человеку) у меня по сторонам не смотри, а уже давай за проезд расплачивайся!; А вам, милочка, я лично говорю, что за проезд платить надо.

5. КД можно охарактеризовать как конфликтную коммуникацию. Это подтверждается, в частности, возникновением ситуации непонимания и приводит к коммуникативным неудачам.

П.: А вы скажете, когда «ГПНТБ» будет? К.: Хорошо, скажу. А вы сами, девушка, увидите. В данной ситуации коммуникативная неудача обусловлена непониманием кондуктора просьбы пассажира: девушка не стала бы обращаться к кондуктору, если бы знала точное расположение остановки или то, как выглядит здание библиотеки.

6. КД имеет ряд грамматических особенностей, наиболее важной из которых является частое употребление разнообразных форм императива или других глагольных форм в значении императива: Девочка, пожалуйста, за проезд расплатись (повелит. накл. ед.ч.); Покупайте билеты в течение одной остановки и потом не жалуйтесь, когда контролёры придут! (повелит. накл., мн.ч.); Вон туда встаньте и не мешайте другим пассажирам своей сумочкой (повелит. накл., мн.ч. в значении ед.ч., так как это обращение к конкретному адресату, используется как форма вежливости); Достаём из своих карманов проездные и удостоверения (форма изъявит. накл., 1 л., мн.ч. в значении повелит. накл. совместного действия).

Для выражения различных экспрессивно-стилистических и модальных оттенков побуждения, передаваемого формами повелительного наклонения, широко используются разнообразные языковые средства: частицы (Ну, будем-ка подружнее при посадке), этикетные междометия (пожалуйста), обращения (Голубчики, а вы у меня расплатились?).

Для выражения побуждения используются также формы сослагательного наклонения в значении повелительного:

Девушка, я бы не обиделась, если бы вы мне проезд оплатили.

Научный руководитель – канд. филол. наук О.М. Исаченко

ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОГО СИНТАКСИСА

–  –  –

Лексические единицы, традиционно квалифицируемые как указательноместоименные слова (этот, тот, такой, таков, столько, так), в последнее время становятся предметом все более пристального внимания исследователей. Специфика этого разряда местоименных слов заключается в том, что именно они, наряду с личными местоимениями, составляют ядро дейктических средств языка. Однако, наряду с первичной для подобных единиц дейктической функцией, большой интерес для исследователя представляют регулярно развивающиеся у некоторых из этих местоимений вторичные функции.

На наш взгляд, местоимения занимают промежуточную позицию между знаменательными (полнозначными) и служебными (неполнозначными) словами. Так же, как знаменательные слова, местоименные единицы могут иметь референт (указательные и личные местоимения регулярно вступают в отношение кореференции со знаменательными единицами), но, в отличие от знаменательных слов, местоимения не имеют в своем значении денотативного компонента. В то же время со служебными словами, не имеющими референта, местоимения роднит способность выступать в качестве показателя отношений между другими единицами. Это сходство обусловливает регулярность перехода местоименных слов в категорию служебных, прежде всего частиц и союзов, что отмечают, в частности, М.И. Черемисина и Т.А. Колосова: «Союзные функции естественно развиваются у слов с релятивной семантикой, выражающих отношения между объектами. К таким словам по своей природе относятся местоимения, прямо не называющие объектов, но указывающие на них через их соотнесенность с чем-то другим. Большинство русских союзов имеет местоименное происхождение в силу природной синтаксичности местоимений»

[Черемисина, Колосова, 1987. С. 125].

Среди прочих указательно-местоименных слов особенно выделяется своей полифункциональностью указательное местоименное наречие так. Оно способно функционировать как в составе двухместной скрепы, так и самостоятельно, будучи единственным средством синтаксической связи между частями сложного предложения (СП). Выступает так и в качестве межфразовой скрепы, обеспечивающей связность сверхфразового единства.

Мнения исследователей по поводу природы так, обеспечивающего синтаксическую связь в сложном предложении и сверхфразовом единстве, неоднозначны. Например, В.А. Белошапкова называет подобные единицы частицами.

А.Ю. Чернышева, придерживаясь того же мнения, обосновывает его тем, что эти частицы «не могут организовывать сложное предложение той или иной структурно-семантической организации из содержательно мало связанных или не связанных предикативных единиц» [Чернышева, 1997. С. 89]. При этом, однако, отмечают близость так в этой функции к синтаксическим союзам, которые, в отличие от семантических союзов, не участвуют в выражении смысловых отношений между ПЕ. А.Ю. Чернышева называет такие единицы «союзными частицами».

А.В. Знаменская считает так самостоятельным сочинительным союзом «с широким отвлеченным значением, которое сужается и конкретизируется в составе сложного предложения в результате его семантического наполнения»

[Знаменская, 1980. C. 50]. В целом разделяя позицию Знаменской относительно союзной функции слова так в СП, мы, однако, полагаем, что невозможно точно установить, какой тип связи – сочинение или подчинение – обеспечивают подобные союзы, так как характер отношений в построениях с союзной скрепой так слишком широк. Разделение союзных средств на сочинительные и подчинительные возможно только среди единиц, составляющих ядро этой категории. Союз так на данном этапе развития языка находится на периферии категории союзных средств, поэтому однозначное определение его как сочинительного или подчинительного не представляется возможным.

Анализ нашего фактического материала (около 2500 контекстов) позволяет сделать некоторые выводы. Наиболее часто лексема так функционирует в качестве скрепы союзного типа в следующих контекстах.

1. Скрепа так в СП с противительными отношениями: Я бы дал тебе денег, так у меня самого ни пятачка (Чехов); Ну, выберешься к тракту, так в темное время по нему все равно никто не ездит (Акунин). Признавая эту лексему частицей, А.Ю. Чернышева отмечает все же, что она «наиболее продвинута в направлении обособления союзной функции, т. е. в образовании новой лексической единицы» [Чернышева, 1997. C.95].

2. Так, выполняющее функцию скрепы: а) «распространительноопределительного» и б) «собственно распространительного» типа (по терминологии Знаменской): а) Есть у меня одна знакомая гипертоничка, так она просит мужа, когда у нее болит голова, дать ей по морде (Щербакова) (ср.:…знакомая гипертоничка, которая… просит мужа…); б) Там выстрел в третьем акте, так вы его не читайте (Булгаков). Так подобной семантики может выступать и в качестве межфразовой скрепы: Вот, например, ходила я недавно на рынок за продуктами. Так меня там чуть не убили (Пелевин). В подобных случаях вторая часть является наиболее коммуникативно значимой.

3. Так в СП с причинно-следственными отношениями: Своих-то богомольцев немного осталось, так мы и чужим рады (Мамин-Сибиряк). Ср. также в межфразовой функции: Задача чрезвычайно трудна. Так бодро за дело! (Фурманов). В этих построениях так можно заменить союзом так что.

4. Широко представлены случаи использования служебного слова так в построениях с условно-следственными отношениями между предикативными частями. Например: Не прольете вы ему кровь, так он прольет сейчас вашу (Пикуль). Лексему так в этих построениях можно считать «осколком» двухместной скрепы если…, так (то). Не случайно такие СП называют иногда «полубессоюзными» [Щеулин, 1977].

Из приведенных примеров употреблений так в качестве средства синтаксической связи видно, что преобладающая сфера его функционирования – разговорная речь и тексты, ее имитирующие.

Эта сфера языка, как известно, характеризуется своеобразием синтаксических конструкций и средств выражения синтаксических отношений, которые зачастую значительно отличаются от соответствующих средств кодифицированного языка и являются периферийными по отношению к последним. Поэтому четкое разграничение в разговорной речи сочинительных и подчинительных конструкций не представляется возможным.

Научный руководитель – д-р филол. наук, проф. Т.А. Колосова

–  –  –

В докладе обосновывается подход к выявлению социальных модусных смыслов (СМС) и особенности их языкового анализа. Хотя исследования в этой области ведутся давно, начиная с основателя семантического синтаксиса Ш. Балли, однако при изучении СМС затрагивались только некоторые аспекты. Так, Л.П. Крысин исследовал социальные компоненты в семантике слова [1], Н.Д. Арутюнова затронула тему, касающуюся видов наименований обращений [2], Е.А. Земская поставила вопрос об изучении вежливости как особой коммуникативно-прагматической категории [3], Т.В. Шмелёва предложила методику описания диктум-модусного потенциала предложения [4]. В названных работах социальные смыслы описываются как составляющие семантики слов или предложений без учёта их роли в контексте отдельных высказываний в частности и речевой деятельности в целом. Цель доклада установить, как влияет контекст на выражение СМС, и на основании полученных данных разработать методику их лингвистического анализа с учетом функционирования СМС в различных контекстах.

Модусное содержание – это отраженная в семантике предложения мыслительная операция о его объективном содержании (диктуме). Социальные модусные смыслы, в свою очередь, являются отражением мысли о том, какие установлены отношения между коммуникантами. СМС социально маркируют высказывание. Поэтому в случае «проявления» этих смыслов в высказывании мы получаем информацию об отношениях между людьми.

Как определить, ориентировано социально высказывание или нет? Какое высказывание можно считать социально ориентированным? Какие смыслы должны быть проявлены, чтобы высказывание стало социально ориентированным? Ответы на эти вопросы позволят разработать методику выявления СМС в высказывании.

Т.В. Шмелёва пишет, что «социальные категории модуса проявляются не по желанию автора, а в зависимости от актуализационных характеристик и некоторых условий общения» [Там же. С.40]. В тех высказываниях, в которых каким-либо образом затрагивается личность адресата и отношения с ним, неизбежно включатся социальные смыслы. Выявляя СМС в высказываниях, необходимо анализировать не одно предложение, а как минимум два, а также учитывать контекст, в котором произнесено высказывание, а главное, «расстановку сил» в отношениях между собеседниками.

Социальная направленность высказывания может быть оценена по тому, несёт оно уважительное отношение к адресату, или категорично, или вежливо, или собеседник воспринимается говорящим как одно целое с собой. Носители этой информации – языковые средства. Говоря о языковых средствах выражения модусных смыслов, Шмелёва отмечает, что «план выражения модуса не только разнообразен, но и «исследовательски ненадёжен»» [Там же. С. 28].

Назовём некоторые языковые средства, социально маркирующих высказывание в русском языке: вежливые слова (Спасибо, Будь здоров и т. д.), номинации адресата (Андрей и Андрей Иванович), формы обращений на «ты» и «Вы», пропозитивные номинации (Убирайся прочь! и Не мог бы ты уйти?).

Главной особенностью лингвистического анализа СМС является то, что они отражают отношения между участниками коммуникации. В теории систем и коммуникаций понятию СМС соответствует понятие «уровень отношений»

или «побудительный аспект» высказывания. При анализе конкретных высказываний с проявленными СМС необходимо применять системный подход. Что это значит? «Любая коммуникация подразумевает передачу информации и поэтому определяет отношения» [5. С. 61]. Анализируя смысл высказываний, который относится к уровню отношений между собеседниками, следует учитывать не само высказывание и его семантику, а то, что говорящий хотел сказать этим высказыванием, какой он хотел передать смысл, как отразились отношения между говорящими в данном высказывании. Следовательно, ключевыми понятиями при анализе «социального» содержания предложений должны быть понятия теории коммуникации: иерархия отношений, последовательность событий, стратегии подтверждения, отрицания или игнорирования партнёра по коммуникации. Мы подходим к анализу СМС не как к отдельным репликам, а как к взаимодействию людей, отраженному в высказываниях.

Литература

1. Крысин Л.П. Социолингвистические аспекты изучения современного русского языка. М.: Наука, 1989;

2. Арутюнова Н.Д. Номинация и текст // Языковая номинация: (Виды наименований). М.: Наука, 1977. С. 304357.

3. Земская Е.А. Категория вежливости в контексте речевых действий // Логический анализ языка. Язык речевых действий. М., 1994. С. 131136;

4. Шмелёва Т.В. Семантический синтаксис: Текст лекций из курса «Современный русский язык». Красноярск. 1988;

5. Вацлавик П., Бивин Дж., Джексон Д. Психология межличностных коммуникаций. СПб., 2000.

Научный руководитель канд. филол. наук, доц. О.И. Гордеева

–  –  –

Исследование синтаксиса прозы А.С. Пушкина показывает, что сложные предложения (с сочинительной, подчинительной и бессоюзной связью между предикативными частями) конкурируют с построениями, включающими деепричастные обороты (ДО). Обнаружилось, что предпочтение отдаётся именно последним. Отмечена и такая распространённая в литературных текстах XIX в.

черта, как наличие разносубъектных конструкций с ДО.

В докладе предпринята попытка сопоставить текст повести Пушкина «Выстрел» (из цикла повестей И.П. Белкина) с текстом повести Зощенко «Талисман», которую автор назвал «Шестой повестью Белкина». Наш выбор обоснован тем, что сам автор «Талисмана» считал прозу Пушкина «драгоценным образчиком, на котором стоит учиться писателям нашего времени», и потому «надумал написать шестую повесть в той манере и в той «маске», как это сделано Пушкиным». Повесть Зощенко близка произведению Пушкина по тематике, объёму (около 10 с.), типу повествования (от лица рассказчика и от лица героя) и даже по композиционному построению.

Объектом сопоставления являются средства выражения тех отношений между событиями, которые передаются сложными предложениями (СП) или предложениями с ДО.

Было бы естественно ожидать, что «подражание» приведёт Зощенко к сходным средствам передачи тех или иных семантических отношений. Однако количество предложений с ДО в его повести оказалось значительно больше: у Пушкина – 41, у Зощенко – 97. При этом в повести Пушкина отмечено 5 СП, которые могли бы быть преобразованы в предложения с ДО (4 сложносочинённых (ССП) с союзом и, 1 сложноподчинённое (СПП) с временным союзом когда). В повести Зощенко таких предложений тоже 5 (все ССП). Как видим, потенциал использования конструкций с ДО и в том и в другом случае практически полностью исчерпан, тем не менее в «Талисмане» предложений с ДО в два с лишним раза больше.

Так как количество анализируемых конструкций сравнительно невелико, представляется нецелесообразным дифференцированно распределять их по семантическим группам и сравнивать количественно: слишком велик фактор случайности. Поэтому выделим две основные группы предложений с временными отношениями: конструкции с ДО со значением времени (включая временную обусловленность как «псевдообусловленность», по терминологии А.И. Рябовой [1]) и конструкции с ДО, имеющими дополнительную семантику обусловленности (причинны, условия, уступки, цели). Анализ показал, что количество предложений с ДО временной семантики у Пушкина в 2,5 раза больше, чем у Зощенко. Примерно так же соотносятся предложения с ДО, имеющие семантику обусловленности. Разумеется, нельзя ожидать полного количественного совпадения каких-либо конструкций в разных, хотя и похожих произведениях. Тем не менее соотношение двух выделенных нами семантических групп оказалось очень близким в обеих повестях. Из этого можно сделать вывод о том, что наличие в повести Зощенко большего количества построений с ДО объясняется не преобладанием оборотов какой-либо конкретной группы, а, по-видимому, различием построения предложений: в повести Пушкина фразы отличаются краткостью, у Зощенко отмечены целые абзацы-предложения, содержащие до 5 ДО.

Характерной особенностью прозы Пушкина является наличие разносубъектных предложений с ДО: Пробегая письмо, глаза его сверкали; … имея право выбрать оружие, жизнь его была в моих руках…. Зощенко подобных конструкций не употребляет.

В пушкинской прозе широко используются своеобразные клише с деепричастием от глагола: «Скажите! Правду ли муж говорит?» – сказала она, обращаясь…к Сильвио; …продолжал он, обратившись ко мне…. Такие предложения с ДО собственно таксисного значения не имеют, обозначая лишь адресованность высказывания кому-либо. В отличие от пушкинской повести, у Зощенко деепричастий от глагола обратиться – обращаться не отмечено.

«Талисман» Зощенко содержит конструкции, не характерные для текстов Пушкина. К ним относятся, в частности, безличные предложения с ДО. Их традиционно считают грамматически неправильными, однако они активно используются в литературе с конца XIX в.: Между тем нету способа отказаться от него, не поставив себя и командира в ужасное … положение; Надо было тотчас бежать, убив оставшегося француза.

Таким образом, сопоставление повести А.С. Пушкина «Выстрел» и повести М. Зощенко «Талисман» убеждает в том, что, несмотря на талантливое подражание автора XX в. писателю XIX в., историческое время написания произведения накладывает свой отпечаток на текст. А главное, существование такого «слепка» с «Повестей Белкина» позволяет, по нашему мнению, выяснить, какие именно явления синтаксического уровня присущи пушкинским текстам в сравнении с более поздней литературой.

Литература

1. Рябова А.И. Русское деепричастие в функциональном аспекте // Структурные и семантические типы осложнения русского предложения А.И. Рябова, И.В. Одинцова, Р.А. Кулькова. М.: Изд-во МГУ, 1992.

Научный руководитель д-р филол. наук, проф. Т. А. Колосова

–  –  –

Почти все бытийные предложения, т. е. предложения, сообщающие о факте существования объекта или класса объектов в мире или его фрагменте, относятся к классу пространственных. Это объясняется тем, что семантика бытийности всегда связана с двумя дополнительными значениями – наличия и местонахождения (Ср.: Есть одна хорошая песня у соловушки // песня панихидная по моей головушке. – Далеко далече, там Багдад, // Где жила и пела Шахрезада. С. Есенин). В философии существует тезис о том, что «все, что существует, существует где-то, а то, чего нигде нет, не существует» [1]. Следовательно, существование всегда локализовано. В лингвистике известна точка зрения о том, что бытийные предложения сообщают о наличии объекта в пространстве, а локативные о том, где объект находится [2]. Однако анализ бытийных предложений, в которых предикатами являются бытийные глаголы, т. е. глаголы с интегрирующей семой «быть, наличествовать, существовать», показывает, что провести четкую границу между предложениями бытийными и локативными очень сложно.

Нередко это объясняется семантикой предиката:

большая группа глаголов бытия в своем значении имеет наращение в виде дифференциальной семы «локативность». Глаголы типа проживать, находиться, населять, водвориться, несомненно, являются бытийными, так как содержат сему «быть, иметься», на которую наслаивается дополнительная сема локативной отнесенности. Проживать это, прежде всего, жить где-либо (проживать на улице Весенней, проживать летом на даче, проживать в старом доме и т. д.). Предложения типа Мы его знали – он жил в окрашенном доме (И. Полянская), на наш взгляд, являются бытийными, т. е. сообщающими о факте существования, но это существование локализовано, оно относится к конкретному фрагменту мира.

Анализ бытийных предложений позволил выделить несколько возможных типов локализаторов. Во-первых, это пространственные локализаторы. Предложения с локализаторами данного типа сообщают о существовании объектов в определенном фрагменте мира и передают значения: 1. Наличия, местонахождения: В стропах, на холмах, было кладбище (И. Полянская). Если субъектом при глаголе выступает одушевленное имя, то может появляться значение присутствия: Это могла быть только она, никого другого в комнате не было;

2. Пребывания: Но разве здесь когда-нибудь были индейские племена. Пространство может определяться как реальное (мир действительности) либо как ирреальное (внутренний мир человека, мир вымысла): 1) В теплом Стане в однокомнатной квартире живет с матерью странная невероятная девочка; 2) Во мне все время жил соблазн раскрыть слепым глаза на Ольгу Ивановну (И. Полянская). Локализатор в предложениях второго типа может быть назван личностным, так какон сообщает о константах внутреннего мира человека, о существовании в нем различных объектов (мыслей, чувств, желаний). Существуют и так называемые квазилокализаторы – «выражающие некоторое идеальное пространство, представляющееся как вместилище какого-либо абстрактного понятия» [1. С.14]. Например: В его словах было плохо скрытое раздражение.

Второй тип – это пространственно-временной локализатор: Теперь у вас зима. // И лунными ночами. // Я знаю, ты // Помыслишь не одна (С. Есенин).

Пространственное «у вас» сопряжено с временной характеристикой «теперь», связанной с настоящим момента речи.

Третий тип – локализатор, равный всему миру: В мире людей есть избранные и осужденные. В подобных предложениях передаются суждения о свойствах, структуре, предметном содержании, закономерностях мира, о том, как он осмысливается человеком. Чаще всего такие предложения содержат общие суждения.

Таким образом, анализ бытийных предложений показывает, что существование различных объектов в мире связывается в человеческом сознании, прежде всего, с идеей существования в конкретном пространстве, фрагменте мира. В этом отношении можно говорить о пересечении в языке полей бытийности и локативности. Локализаторы, выделяемые в структуре бытийных предложений, различны: они могут быть отнесены: а) к реальному, физическому пространству; б) личному пространству; в) пространству идеальной сферы (категории знания, мышления, речевое пространство); г) а могут быть равны всему миру.

Литература

1. Арутюнова Н.Д., Ширяев Е.Н. Русское предложение. Бытийный тип. М., 1983.

2. Селиверстова О.Н. Контрастивная синтаксическая семантика. Опыт описания.

М.,1990.

Научный руководитель – д-р филол. наук, проф. М.В. Пименова

–  –  –

Предложения, построенные по структурной схеме N3S (cop) Praed, выражают событийную пропозицию физического или эмоционального состояния субъекта: Тебе не тяжело? (И. Ефимов). В данном сообщении рассматривается модель, описывающая физическое состояние субъекта.

Позицию субъекта занимает имя, обозначающее одушевленный субъект (имя собственное – Женьке, Рите; имя нарицательное – мальчику, москвичам;

местоимение – мне, вам, ей; партитив – рукам, телу).

Предикат выражен словами категории состояния, среди которых выделяется семь семантических групп, выражающих физическое состояние:

1) ощущение состояния окружающей среды: холодно, жарко, тепло, мокро;

2) ощущение комфорта: удобно;

3) неконкретное негативное физическое состояние: плохо, хорошо, дурно, неприятно, муторно, тяжело, худо, нелегко;

4) ощущение боли: больно;

5) ощущение удушья: душно;

6) вкус: кисло, горько;

7) ощущение сытости: сытно, голодно.

Модель может иметь структурный вариант в зависимости от способа выражения субъекта С N5S (cop)Praed: C Генеральшей Верой Ивановной было совсем плохо (Л. Улицкая). Субъект выражен предложно-падежной формой имени существительного в форме творительного падежа в сочетании с предлогом с.

Предложения, построенные по данной модели, могут содержать распространители, относящиеся либо к предложению в целом, либо к его отдельным компонентам.

1) К компонентам, распространяющим предложение в целом, относятся:

а) локализатор: Ребенку дурно стало в машине (Интернет);

б) темпоратив: Только во время жевания ей и было хорошо (Л. Улицкая);

в) каузатор: От него было жарко (Л. Улицкая).

2) Позицию предиката могут распространять:

а) обстоятельства места, конкретизирующие область, в которой сосредоточено то или иное физическое ощущение: Тут больно (Р. СолоухинаЗаседателева);

б) обстоятельства меры и степени, обозначающие степень проявления физического ощущения: Завтра будет совсем плохо (С. Довлатов).

Научный руководитель – канд. филол. наук, доц. Н.Б. Кошкарева.

–  –  –

Делиберативная семантическая роль относится к объектному типу актантных ролей и обозначает «объект умственных и психических действий» [1].

Такое определение охватывает широкий круг различных актантов. Наше исследование показывает, что актанты с делиберативным значением неоднородны. Поэтому мы используем термин «делибератив» как родовое понятие, объединяющее несколько разновидностей: собственно делибератив (DEL) и делибератив-топик (DEL-T), внутренний (DEL-INTR) и внешний (DEL-EXTR) делибератив.

Актанты с делиберативным значением входят в состав двухактантных моделей, построенных по одной и той же структурной схеме N1 Vf N4, но различающихся типовой семантикой и характером входящих в их состав семантических ролей:

1) модель со значением речевой деятельности (произнесения) N1AG VfVOC N4DEL/o N6DEL;

2) модель со значением ментального действия / состояния Vf N4 /o N6

EXP MENT DEL DEL

N1.

Выбор формы делибератива зависит от его семантики. Разновидности делиберативных ролей можно представить в виде двух пар актантов с противоположными значениями.

1. Собственно делибератив – делибератив-топик. Основанием для противопоставления этих двух актантных ролей является соотнесенность значения непосредственно с объектом или его отнесенность только к сфере объекта.

Собственно делибератив – это семантическая роль, обозначающая непосредственный, часто материальный объект умственного или психического действия. Например: 1) модель произнесения: И слушай меня: если с этой минуты ты произнесешь хотя бы одно слово, заговоришь с кем-нибудь, берегись меня (М. Булгаков); 2) модель ментального действия / состояния: Первую одобрили, да и о второй отозвались с похвалой, все знали «Дорожную» Дунаевского (А. Приставкин).

Собственно делибератив в анализируемых двухактантных моделях, как правило, выражается формой беспредложного винительного падежа имени.

Делибератив-топик – семантическая роль, обозначающая тему речевого сообщения или предмет мысли. Например: 1) модель со значением произнесения: Вскоре, сев ужинать, мы продолжили обсуждать случай (А. Грин);

2) модель со значением ментального действия / состояния: А на самом деле гусар пошел в монахи, чтобы постичь жизнь. Назад он не вернулся. Малопомалу все о нем забыли (И. Ильф и Е. Петров).

Делибератив-топик может выражаться двумя способами: беспредложной формой винительного падежа или сочетанием предлога о / об с формой предложного падежа имени.

2. Внутренний делибератив – внешний делибератив. Основанием для противопоставления этих двух семантических ролей является отнесенность объекта только к внутренней мыслительной сфере субъекта или к реалиям внешнего мира.

Внутренний делибератив – семантическая роль, обозначающая понятие, принадлежащее исключительно к ментальной сфере мыслящего субъекта. Например: 1) модель со значением произнесения: Еще не так давно Александр Аполлодорович увлеченно обсуждал с Эрастом Петровичем балканский вопрос, а потом, почти на полуслове, вдруг всхрапнул и уронил голову на грудь (Б. Акунин); 2) модель со значением ментального действия / состояния: Гоан, N1AG – субъект-агенс, N1EXP – субъект-экспириенцер, VfVOC – глагол со значением речевой деятельности, VfMENT – глагол со значением ментальной деятельности, N4DEL – объект-делибератив.

облизывая разбитые, присохшие к зубам губы, обдумывал план мести (А. Грин).

Внешний делибератив – семантическая роль, обозначающая предмет или ситуацию внешнего мира, осмысляемую или анализируемую субъектом. Например: 1) модель со значением произнесения: Торквемаду я упомянул здесь не напрасно (В. Дудинцев); 2) модель со значением ментального действия / состояния: По предложению того же Мити, неистощимого на выдумки, они исследовали развалины дворца (Л. Андреев).

Перечисленные нами делиберативные значения могут комбинироваться в семантике реальных делиберативных актантов так, как это указано в табл. 1.

Таблица 1.

–  –  –

Четыре типа делиберативных типа ролей различаются, в первую очередь, на смысловом уровне: они представлены двумя парами взаимоисключающих компонентов значений. Кроме этого, делибератив-топик противопоставляется всем другим разновидностям делиберативных ролей возможными способами выражения: наряду с формой винительного падежа, он может стоять в форме предложного падежа с предлогами о / об, про.

Литература

1. Шмелева Т.В. Семантический синтаксис: Текст лекций из курса «Современный русский язык». Красноярск, 1988.

Научный руководитель – канд. филол. наук, доц. Н.Б. Кошкарева

–  –  –

Каузативная конструкция (далее – КК) представляет собой сложную ситуацию (или макроситуацию), непосредственными составляющими которой являются по меньшей мере две микроситуации, связанные между собой отношениями каузации, или причинения. Ситуацией является все то, «что может быть выражено в языке предикативной формой» [1. С 6].

Из двух констант (ситуаций), составляющих КК, вторая играет более существенную роль, чем первая, так как каузируемое состояние является конечной целью КК, конечным состоянием «на выходе», представляющим обычно больший интерес для говорящего и слушающего. Каузирующее состояние (которое можно было бы также назвать «способом действия агенса» или «средством каузации») представляет собой промежуточный фактор в причинноследственной цепи, описываемой КК, и поэтому сравнительно редко выступает на первый план [Там же. С. 7].

Конкретное слово, выражающее отношение каузации, условно называется каузативной связкой, которая связывает на референтном уровне две микроситуации.

Мы выделяем два типа каузативных связок:

1) каузативная связка, являющаяся по своей природе некаузативным глаголом, который приобретает каузативное значение благодаря определенному окружению;

2) каузативная связка – каузативный глагол.

Рассматриваемые нами модели не являются элементарными, в них объединяются две типовые ситуации: основная (каузируемая) и неосновная, организующая модальную рамку со значением каузации.

Каузативные конструкции как с некаузативными, так и с собственно каузативными предикатами строятся по модели N1Caustr VfCaus N4Ob N3Ag c типовым значением ‘кто-то велит кому-то сделать что-то’.

В состав модели входят следующие компоненты:

1) субъект (N1Caustr) – каузатор – субъект каузирующей ситуации;

2) предикат (VfCaus) – каузативная связка;

3) объект (N4Ob): для данной модели это обозначение является условным, так как позицию объекта могут занимать разные по структуре единицы:

а) [чтобы ПЕ] – каузируемая ситуация, представленная в развернутом виде (как предикативная конструкция);

б) Inf – каузируемая ситуация, представленная в виде инфинитивной группы;

в) N4Propos / N4Конкр – каузируемая ситуация, обозначенная именем существительным в винительном падеже с пропозитивной или конкретной семантикой;

4) субъект (N3Ag) – субъект каузируемой ситуации.

Таким образом, данная модель представлена следующей серией структурных вариантов:

1) N1Caustr VfCaus [чтобы ПЕ] Ob N3Ag;

2) N1Caustr VfCaus InfOb N3Ag;

3) N1Caustr VfCaus N4ObPropos N3Ag;

4) N1Caustr VfCaus N4ObКонкр N3Ag.

Мы выделяем три группы каузативных конструкций, представленных далее:

1. Каузативные конструкции с глаголами передачи материального объекта (дать, завещать, доверить): Когда прибудем на «Тахмасиб», дам тебе поцеловать ключ от стартера (А. и Б. Стругацкие); Академик завещал себя отпевать в Никольском соборе (С. Витицкий).

2. Каузативные конструкции с глаголами передачи информации (сказать, крикнуть, шептать). При них обычно реализуется ПЕ с союзом чтобы: Он хотел им крикнуть, чтобы они напали на нее (Д. Мережковский); Он сказал мне, чтобы я не задерживался (А. и Б. Стругацкие). При этих глаголах возможно также сворачивание пропозиции в инфинитивную группу: Он сказал мне сходить в магазин. В таком случае перечисленные глаголы являются синонимами каузативных глаголов приказать, советовать и обычно используются в разговорной речи.

3. Каузативные конструкции с собственно каузативными глаголами (велеть, заказать, запретить, назначать, позволять, поручать, предлагать, приказывать, прописывать, разрешать, рекомендовать, советовать): И вот он велел своему знакомому обрызгать стены кабинета ядом (М. Булгаков).

Конструкции с этими глаголами допускают, хотя и редко, введение ЗПЕ при помощи союза чтобы: Он велел мне, чтобы я помыл руки. Обычно при этих глаголах пропозиция тем или иным способом сворачивается. Мы делим глаголы на группы в зависимости от способа номинализации пропозиции (см.

таблицу).

Из таблицы видно, что наиболее свободно разнообразные структурные варианты модели образуют каузативные глаголы, обозначающие мягкие формы каузации. Ядро этого класса – глаголы запрещать, позволять, разрешать с именами существительными конкретной семантики не сочетаются.

–  –  –

Глаголы передачи материального объекта в переносном каузативном значении редко допускают появление ЗПЕ с союзом чтобы. Наименьшие возможности варьирования свойственны глаголам передачи информации в значении каузативных: объектом каузации при них не может быть событие, названное именем существительным.

Литература

1. Недялков В.П., Сильницкий Г.Г. Типология каузативных конструкций // Типология каузативных конструкций (морфологический каузатив). Л.: Наука.

Ленингр. отд-е, 1969. С. 5–20.

Научный руководитель – канд. филол. наук, доц. Н.Б. Кошкарева

–  –  –

Предложный падеж входит в состав нескольких моделей, существенно отличающихся друг от друга по своей структуре и семантике. Рассмотрим модели, построенные по структурной схеме N1 Vf N4 Prep N6, в которых предложно-падежная форма имеет делиберативное значение. Модели данного класса являются моделями неэлементарных предложений, позицию Prep N6 занимает имя пропозициональной семантики, эта позиция может замещаться предикативной единицей, в этом случае свернутая пропозиция получает эксплицитное выражение.

1. Модель N1Adrnt Vf N4Adr o N6Del относится к блоку акциональных моделей со значением передачи идеального объекта – информации. Ядром этой модели являются глаголы оперирования информацией типа «информировать». Например: Ежеквартальный бюллетень информирует экологическое сообщество о доступных ресурсах; Компьютер оповестит калифорнийцев о землетрясении. Особенностью данной модели является выражение адресата формой винительного падежа, а делибератива – формой предложного падежа, в отличие от изосемической модели передачи информации N1ADRNT Vf N4DEL N3ADR «кто-то сказал что-то кому-то». Это связано, очевидно, с актуальным членением предложения: делибератив занимает в высказывании позицию ремы. Само лексическое значение данных глаголов предполагает актуализацию именно содержания информации.

Данная модель имеет структурные варианты в зависимости от способа выражения позиции делибертива: именем пропозициональной семантики или предикативной единицей, которая может вводится при помощи союза или бессоюзно – N1Adrnt Vf N4Adr (о том), [ПЕ]Del: Немецкие ученые предупреждают, что использование мобильных телефонов может привести к раку глаз; Хочу оповестить вас о том, что 10 мая откроется новый велосайт; Описание страданий никотинового наркомана предупреждает – капля никотина страшнее виселицы.

2. Модель N1Ag Vf N4Pat в N6Fact с предикатами типа «уверить / разуверить в каком-либо факте» относится к блоку акциональных моделей воздействия, а именно – речевого воздействия. Например: [Однажды поутру, когда я встал с постели, представилось мне, что я не Яков, а Николай,] и никак я не мог себя переуверить в том.

Позицию первого актанта занимает агенс – активно действующее лицо, позицию второго актанта – пациенс, лицо, подвергающееся речевому воздействию. Третий актант обозначает факт реальной действительности, который мы назвали «фактитив»

Структурное варьирование связано с развернутым описанием первичного факта в виде предикативной единицы N1Ag Vf N4Pat (в том), [ПЕ]Fact: Этим следовало бы кончить исследования, и я попросил бы вас переуверить меня, что я ошибся, что все это было не то, и не так.

3. В модели N1Ag Vf N4Pat в N6Fact используются глаголы, «выражающие логическую или нравственную оценку первичного факта, названного в N6»

[Золотова 1988: 373]: обвинить, обличить, подозревать, укорять, уличать, упрекать: Ленинградская Дума обвиняла Владимира Путина в коррупции;

Русская национальная гвардия обличила Эдуарда Лимонова в смертном грехе; Сергея Лисовского подозревают в любознательности; «Надеюсь, что я в своей работе никогда не дал вам повода укорить меня в этой тяжелой боИсточником примеров является Интернет.

лезни чинопочитания и чинолюбования», – заявил С. Миронов; Командование армии США уличило своих подчиненных в пиратстве.

Данные предложения являются средством сворачивания пропозиций: основная пропозиция чаще всего относится к классу логических, вторая – это оценочная модусная пропозиция (ср.: Он считает, что в навязчивости можно упрекнуть не баптистов, а как раз РПЦ Не баптисты, а РЦП являются навязчивыми. И в этом их можно упрекнуть).

Поскольку позицию фактитива чаще всего занимают имена с пропозициональной семантикой, такие предложения легко допускают трансформацию в изъяснительное сложноподчиненное предложение: Их можно упрекнуть в том, что они навязчивы.

4. Ядром модели N1Ag Vf N4Pat на N6Fact являются глаголы, обозначающие ситуацию, в которой «целенаправленно действующее лицо обнаруживает факт, компрометирующий другое лицо» [Фоменко 1984: 234]: ловить, накрыть, подловить, срезать: Шлакк ловила себя на совершении чего-то неподобающего, ее одолевало такое чувство вины, что она принималась озираться вокруг, широко раскрывая глаза; Когда менты «накроют» на краже или грабеже – конечно, сажают; Студенты подловили Генпрокурора на манипулировании.

Данная модель близка по значению предложениям со значением «кто-то обнаружил что-то», однако предикаты содержат модусную оценку: то, что обнаружено, является предосудительным.

Научный руководитель – канд. филол. наук, доц. Н.Б. Кошкарева

–  –  –

Глаголы речи во французском языке формируют различные модели элементарных и неэлементарных предложений, различающиеся типовой семантикой. В основе моделей с глаголами речи лежат пропозиции характеризованной речевой деятельности, речевого сообщения, речевого взаимодействия, передачи информации, речевого воздействия и убеждения. Предложения, построенные по этим моделям, могут быть элементарными простыми, неэлементарными простыми, построенными по схеме элементарных простых предложений, и сложными.

I. Модели элементарных простых предложений представлены ниже.

1. Модель со значением характеризованной речевой деятельности NS Vf NDel ([] NAdr) (предикаты: balbutier ‘бормотать’, chantonner ‘напевать’, grogner ‘бурчать’, murmurer ‘шептать, бормотать’) является выражением эмоционального состояния говорящего: Simplement, il murmura son nom deux fois voix basse. «Paule, Paule» (Sagan) – Он только пробормотал дважды чуть слышно ее имя: «Поль, Поль» (Саган).

2. Модель, отображающая ситуацию речевого сообщения NS Vf NDel (предикаты: ajouter ‘добавлять’, commenter ‘истолковывать, обсуждать’, constater ‘констатировать’, dcrter ‘повелевать’, dmolir ‘раскритиковать’): Nathalie tait en train de dmolir sauvagement un livre don’t j`avais fait une bonne critique (Sagan) – Сейчас Натали жестоко раскритиковала книгу, о которой я дал в печати хороший отзыв (Саган).

3. Модель речевого взаимодействия / взаимного речевого действия NS-Adrnt Vf avec NS-Adr [de] NDel (предикаты: discuter ‘обсуждать’, papoter ‘сплетничать’, parler ‘говорить’). Признак «взаимность» означает активность адресата, одинаковую с субъектом-адресантом степень участия в процессе речи: адресант и адресат поочередно меняются ролями: Quand elle parlait par exemple avec Florent, son mari, des derniers vnements (Sagan) – Когда она, например, заводила разговор с Флораном, своим мужем, о последних событиях (Саган).

4. Модель передачи информации NAdrnt Vf NDel NAdr (предикаты: adresser la parole ‘обратиться с речью’, annoncer ‘сообщать’, chuchoter ‘шептать’, dcrire ‘описывать’, demander ‘спрашивать’, dire ‘говорить’, expliquer ‘объяснять’,

jurer ‘клясться; ругаться’, raconter ‘рассказывать’, recommander ‘советовать’):

Gilles passa son temps chuchoter des inepties l`oreille de Nathalie (Sagan) – Жиль весь сеанс нашептывал глупости на ухо Натали (Саган).

II.

Модель, по которой строятся неэлементарные предложения со значением передачи информации NAdrnt Vf NDel NAdr, представлена несколькими структурными вариантами в зависимости от способа выражения позиции объекта:

а) позицию объекта занимает прямая речь: NAdrnt Vf NAdr: [ПР]Del (предикаты: demander ‘спрашивать’, dire ‘говорить’, expliquer ‘объяснять’, сhuchoter ‘шептать’): «Un peu d’anmie», m’a dit Odile (Sagan) – Одилия говорила, что у вас как будто малокровие (Саган);

б) позицию объекта занимает предикативная единица:

NAdrnt Vf NAdr (que) [ПЕ]Del (предикаты: chuchoter ‘шептать’, crier ‘кричать’, declarer ‘объявлять’, demander ‘спрашивать’, dire ‘говорить’, expliquer ‘объяснять’, jurer ‘клясться’; ‘ругаться’, persuader ‘уговаривать’): Je te jure que c’est vrai (Sagan) – Клянусь, это правда! (Саган);

в) позицию объекта занимает существительное пропозитивной семантики или местоимение N Adrnt Vf NDel NAdr: Et elle [la mre] pleure en demandant ce qu’elle peut faire avec a, sinon la sortir de la maison (Duras) – И она [мать] плакала и спрашивала, что еще с этим можно поделать, кроме как прогнать меня (Дюрас); Il fallait le lui [Nathalie] dire (Sagan) – Надо сказать ей это (Саган).

III.

Каузативные конструкции с глаголами речи, имеющие значение речевого воздействия и убеждения NS NAdr Vf de INF, представляют собой переходные случаи между элементарными простыми и неэлементарными простыми предложениями, так как они близки первым по формальной организации, а вторым – по семантике (предикаты: chuchoter ‘шептать’, demander ‘спрашивать’, dire ‘говорить’, ordonner ‘распоряжаться’, recommander ‘советовать’):

Luc me recommanda mivoix de ne pas trop en boire (Sagan) – Люк вполголоса посоветовал мне не пить слишком много (Саган).

–  –  –

I. Подавляющее большинство инфинитивных предложений является частью парадигмы элементарного простого предложения. Они образуются от любых моделей элементарных простых предложений и являются их вариантами, связанными с варьированием предложения по категориям модальности (долженствование, необходимость, желательность, возможность и т. д.), утвердительности, отрицательности, например: Я буду доктором – Мне быть доктором. В первом предложении говорящий выражает свое желание быть доктором, в инфинитивном предложении говорится о неизбежности действия.

Я не попаду в команду – Мне не попасть в команду: в первом предложении выражается уверенность говорящего в том, что он не попадет в команду, в инфинитивном предложении – невозможность совершения действия, категоричное отрицание этой возможности.

Такие предложения представляют собой регулярно образующиеся структурно-семантические варианты любых моделей элементарного простого предложения. Структурное варьирование заключается в том, что субъект принимает форму дательного падежа, а предикат – форму инфинитива. Реальная модальность исходной модели меняется при этом на нереальную, что сопровождается дополнительными прагматическими смыслами (верификации и др.).

1. Бытийно-пространственные модели. В этом блоке выделяются модели:

а) существования – N1 Vf: Этому не бывать; И чтоб сегодня же быть сговору; Быть беде!; б) местонахождения – N1 Vf Loc: Не быть тебе в Москве; Не сидеть мне в чулане; Тут врагу не удержаться; в) динамического местонахождения – N1 Vf Loc. Loc – обозначение места, пространства, где S производит какое-либо действие: Ему бы ходить с колотушкой и берданкой вокруг объекта, а он неизвестно где; г) каузативные местонахождения – N1 Vf N4 Loc: Вряд царю Борису сдержать венец на умной голове;

д) движения – N1 Vf DirSt (DirFin) Trans Instr: С его умом да залететь так далеко, да боже избави! К Татьяне Юрьевне хоть раз бы съездить вам.

е) перемещения – N1 Vf DirSt (DirFin): Ему бы перейти в другую школу, где не знают ни о его былом величии, ни о нынешнем унижении; Если бы мелочь послать бы на рынок.

2. Статальные модели – N1 Vf: Поликарпову обидеться бы, а он сидел, терпел; Не цвести цветам по снегу.

3. Акциональные модели:

1) креативного / деструктивного действия – N1VfN4: Это тебе, мадам, не тюльпаны сажать; Ему, вору-то, что тебя загубить, али село спалить; За билет до Улан Батора ей работать целый месяц; В такой глухомани построить новый современный город; N1 Vf N4 N5: Безумие остановить безумием? Всеми путями создать себе положение;

2) модели с реляционным значением эмоционального отношения – N1 Vf N4: Любить свое дело ради него самого, а не ради выгод, которые оно может принести;

3) модель восприятия (звукового, чувственного, зрительного, слухового) и интеллектуального действия – N1 Vf N4: Что-то не припомнить деревни в еловом лесу; Этого нам никогда не забыть; Тогда фотографию оставьте, без нее людей не опознать;

4) оперирования информацией со значением произнесения или характеризованной речевой деятельности – N1 Vf N4 N3: Что зря барыне докладывать;

Сказать при мальчишке такую вещь! Да отчего не кричать, коли здесь такое заведенье?

5) достижения цели – N1 Vf N4: Я предложил старшине переночевать у меня, до дому ему все равно не добраться;

6) эмоционального действия – N1 Vf N3: Как повести себя, чтоб противостоять соблазнам? Ну как не радоваться весне!

7) передачи материального объекта – N1 Vf N3 N4: Ну, уж видно принесть тебе подарочек;

8) оперирования различными объектами – N1 Vf N5: Мне значит привалами распоряжаться, порядки давать;

9) сравнения – N1 Vf N4 с N5: Только с птичьим щебетом и сравнить было тонкий Полин голосок; Сына не сравнить с отцом;

10) каузативного воздействия – N1 Vf Caus N4 N3: Разве передовую вам еще показать; N1 Vf N4Part N3 : Заткнуть им глотки!;

11) совместное действие – N1 Vf: Двоим в этом краю не ужиться; Лучше бы нам с ним родиться близнецами;

12) действие, движение, замкнутое в самом субъекте – N1 Vf: Тихо же, не шевелиться!

13) нанесение удара – N1 Vf N4 N5 Instr: Я в парке сто раз бокс смотрел. Не бить ниже пояса, по затылку и открытой перчаткой;

4. Именные модели: со значением вписывания в класс, характеризации, отношения – N1 (Cop) N 1/5: Вам бы актером быть.

5. Модели с разнообразными типовыми значениями с предлогами:

N1 Vf Prep N2: Чтоб от пенья его отвадить?;

N1 Vf Prep N3: Где тут, милая, приспособиться мне;

N1 Vf Prep N4: Моя территория, мне и отвечать; Вам бы вступиться за Павла-то;

N1 Vf Prep N5: Как быть и как с соседом сладить; Ну куда тебе возиться с женой да нянчиться с ребятишками? Кому ж, как не отцу, смотреть за своей дочкой!;

N1 N4 Vf Prep N6: Где теперь искать Дашу в потоке миллионов, хлынувших на восток.

II. Небольшое количество инфинитивных предложений представляет собой самостоятельные фразеологизированные инфинитивные модели, которые не являются результатом трансформации исходной модели: Как нам быть?; Нет, тебе несдобровать; Рано или поздно такого известия не миновать. Они обусловлены либо особенностями управления глагола, либо его употреблением в переносном значении.

Определительная причастная конструкция (ОПК) состоит из определяемого имени (ОИ) и определяющей его ЗПЕ. Определяемое слово входит в состав ГПЕ, а его референт занимает определенную позицию в составе причастной ЗПЕ: {NPrel Tv=PRTCP}[NPi Vf].

ГПЕ – главная предикативная единица; ЗПЕ – зависимая предикативная единица. В схемах фигурными скобками обозначены ЗПЕ, квадратными – ГПЕ; Tv – глагольная основа в ЗПЕ;

PRTCP – причастие; CASE – падежные показатели; // – личные аффиксы; //RFL – личные рефлексивные аффиксы; NPrel – референт ОИ в ЗПЕ; NPi – определяемое имя в ГПЕ, POSS-VE – объект обладания.

Позиция референта ОИ в ЗПЕ в различных языках заполняется по-разному:

с помощью указательного или относительного местоимения и др. В нанайском языке используется лакунарный принцип построения ОПК, при котором позиция референта остается незаполненной: {(NPrel) Tv=PRTCP}[NPi Vf].

Лакунарный принцип распространяется на следующие роли референта в ЗПЕ: субъект, прямой объект, косвенный объект, локализатор, инструмент.

Например:

1) субъект:

{Tаidui bi} m ujlb tuggu. [3.С. 50] m tаi=du=i bi=i= ujl=b tuggu== полка=DAT=pRFL быть=PrP=3sg один шкатулка=ACC открыть=PST=3sg ‘Она открыла одну шкатулку, которая стояла на полке.’

2) прямой объект:

{Mаpа аgоаni} lk-d bisisi. [4. С. 142] аgо=а=ni mаpа= lk==d bi==si=si старик=NOM делать=PP=3sg стрела=NOM=FOC быть=NEG=PR=2sg ‘Ты не стрела, которую сделал старик.’

3) косвенный объект:

Duysi {аmimbаri ukini bаrоni} tоаi. [3. С 57] duy=si аmin=bаri u=ki=ni bаrо=ni tо=а=i лес=LAT отец=pRFL.pl сказать=PP=3sg к=p3sg подниматься=PST=3pl ‘Они пошли к тому месту в лесу, о котором им рассказал их отец.’

4) локализатор:

{Nay sikuni pulsini} poktoani baаi. [4. С. 158] nаy= sikun=i pulsi==ni pokto=а=ni человек=NOM новый=INSTR ходить=PP=3sg след=ACC=3sg ba=а=i найти=PST=3pl Букв.: Нашли дорогу, по которой люди по-новому ходили.

‘Они нашли свежий человеческий след.’

5) инструмент:

Ty {pоluimbi} kаir y оjаlа bi. [3. С. 41] y оjа=lа ty pоlu=im=bi kаir= bi=(i) тот ходить=PP=1Sg катер=NOM этот берег=LOC быть=PR ‘Катер, на котором я ездил, стоит на берегу’.

Существует также специальная стратегия для релятивизации роли посессора, которую можно рассматривать как разновидность лакунарной стратегии: в

ЗПЕ на месте референта ОИ лакуна, но имя, обозначающее предмет обладания, имеет аффикс, маркирующий посессора (тот же вид маркирования посессора используется в посессивной конструкции:

–  –  –

Целью данной работы является описание одной из разновидностей акциональных моделей элементарного простого предложения ненецкого языка – моделей воздействия на объект.

Ненецкий язык относится к самодийской группе и является языком с порядком слов SO(X)V. Глагол может изменяться по трем типам спряжения – субъектному, объектному и рефлексивному.

В состав модели воздействия на объект NAgNom NPatAcc Vf входит три обязательных компонента:

1) субъект (агенс), выраженный одушевленным именем существительным и обозначающий лицо, совершающее действие;

2) объект (пациенс), выраженный именем существительным и обозначающий предмет или лицо, подвергающееся воздействию со стороны субъекта. Основным падежом прямого объекта является винительный, однако объект может стоять и в форме именительного падежа, а также иметь только посессивный показатель, который нивелирует падежные различия в позиции объекта;

3) предикат, имеющий значение воздействия на объект. Глагол-предикат данной модели может принимать форму только двух спряжений – субъектного и объектного.

Семантические варианты модели различаются по типу предиката и составляют три группы:

Деструктивное воздействие – предикаты хадась ‘убить’, ёльцесь ‘приI.

кончить’, тахабтась ‘разрушить’ и др.:

(1) Сюдбя вэсаком’ та’ хадав [Терещенко 1990: 65, № 250].

Сюдбя вэсако=м’ та’ хада=в Великан старик=ACC/Sg тут убить=OBJ/1/Sg ‘Старика-великана тут я убил.’

II. Креативное воздействие – предикат илебтесь ‘оживить’:

(2) Сидя сава нямда илебте hахаюда [Терещенко 1990: 64, № 228].

сидя сава ня=м=да илебте=hа=хаю=да два хороший товарищ=ACC=POSS оживить=PRTCL=OBJ/3/Sg ‘Двух своих хороших товарищей оживил.’ III. Воздействие без изменения свойств объекта – предикаты нямась ‘поймать, схватить’, нэхэдась ‘быстро схватить’, нэхэсь ‘вытащить’, вэрдась ‘развязать’.

(3) Хурка пыди’ hо” hыно нэхэ”hаха’ [Терещенко 1990: 62, № 158].

Хурка пыди’ hо” hыно= Какойони двое тоже лук=NOM нэхэ=”hа=ха’ схватить=INF=SUBJ/3/Du ‘И они двое тоже схватили луки.’ Коммуникативные варианты модели различаются способом выражения объекта и спряжением глагола. Между способом выражения объекта и спряжением предиката наблюдается определенная корреляция, которая отражена в таблице.

–  –  –

Из таблицы видно, что объектное спряжение является преобладающим в моделях воздействия и составляет около 75 % случаев. Именительный падеж в функции прямого дополнения с объектным спряжением не сочетается. Причины варьирования объектного и субъектного типов спряжений в акциональных моделях связаны, очевидно, с коммуникативной задачей. Так, в частноинформативных высказываниях (примеры (1), (2)) глагол чаще всего стоит в объектном спряжении, тогда как в общеинформативных (пример (3)) – в субъектном.

Научный руководитель – канд. филол. наук, доц. Н.Б. Кошкарева

ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ТИПОЛОГИЯ

–  –  –

Анализ артикуляционно-акустических характеристик русских заимствований показал, что в речи тувинцев русизмы фарингализуются, начиная с ударных слогов: агент «ae nt», аппарат «apara t», вазелин «vazeli n». Повидимому, носителями тувинского языка русские ударные гласные, характеризующиеся повышением тона, большей напряженностью и долготой сравнительно с безударными, воспринимаются как наиболее близкие по своей акустической природе к тувинским фарингализованным гласным.

Однако при освоении русских словоформ, оканчивающихся на биконсонантные сочетания, не свойственные фонетической системе тувинского языка, представители старших возрастных групп произносят слова без фарингализации, но с использованием эпентезы или эпитезы.

Слова с ауслаутным сочетанием -нт «nt» произносятся с фарингализацией:

студент «stude nt», абитуриент «abiturie nt». Но тувинцы старшего поколения продуцируют эти слова с добавочным гласным ы «ъ» или и «i (g)» (в зависимости от рядности последнего гласного основы русского заимствования), постпозитивным по отношению к финальному биконсонантному сочетанию нт. В этом случае словоформы с ауслаутной эпитезой не фарингализуются:

ассистент (ассистеенти) «as:iste:ntg», документ (докумеенти) «doqume:ntg».

Аналогично этому лексемы с комбинацией -кт «qt» на конце (контракт «qontra qt») могут произноситься с эпитезой, но без фарингализации: контракт «ontra:qtъ», субъект «subje:ktg».

В словах с триконсонантным сочетанием -нкт «nq(k)t» в ауслауте происходит регрессивная ассимиляция согласных к «q(k)» и т «t» по активному артикулирующему органу, переднеязычный н «n» переходит в заднеязычный ?

«»; к «q(k)» выпадает: агитпункт «aitpu t». Если же появляется эпитетический гласный, упрощения комбинации согласных не происходит, к «q(k)»

сохраняется, слово не фарингализуется: инстинкт (инстинкты) «insti:nktg», агитпункт (агитпункты) «aitpu:nqtъ».

Слова, имеющие в финальной позиции консонантное сочетание -тр «tr»

(сантиметр «santime tr», километр «kilome tr»), могут быть произнесены с эпентетическим гласным ы «ъ» или и «i (g)». В этом случае финальное биконсонантное сочетание разрушается и как следствие этого слово произносится без фарингализации: сантиметр «santime:tgr», километр «kilome:tgr». Аналогичная закономерность отмечается при артикулировании слов, оканчивающихся биконсонантной комбинацией -кл: мотоцикл «motosi kl», но: мотоцикл «motosi:kil» – без фарингализации, но с эпентезой; кроме того, аффриката ц «ts» спирантизуется. Следствием произношения с эпентезой словоформ на -брь «br» (сентябрь «senta br»), является отсутствие фарингализации с соответствующим изменением акцентов и уменьшением степени палатализации консонанта «r»: сентябрь «senta:bъr», октябрь «oqtabъr». В словах с ауслаутным -зм «zm» (буддизм «budi zъm») появлению полногласной эпентезы соответствует отсутствие фарингализации: механизм «mehani:zgm», буддизм «budi:zgm».

В лексемах с финальным -рм «rm» (шторм «to rm») появление эпентетического гласного исключает фарингализованное произношение: жандарм «anda:rъm», шторм «to:rъm». Словоформы на -йн «jn» (бассейн «bas:e jn»), реализуемые с эпентезой, также не подвергаются фарингализации: бассейн «bas:e:jin». Лексемы на -стр «str» (магистр «mai str»), могут произноситься и с эпентетическим гласным; фарингализации в этом случае нет: алебастр «aleba:stъr», магистр «mai:stgr».

Суммируя сказанное выше о словоформах с би- и триконсонантными финальными сочетаниями, следует отметить, что в речи молодого поколения каахемских тувинцев, для которых эти комплексы согласных под влиянием русского языка уже достаточно приемлемы, предпочтительным является фарингализованный вариант произношения. Люди старшего возраста разряжают непривычную для них комбинацию согласных эпентезой – это биконсонантные комплексы типа -тр, -кл, -бр, -брь, -зм, -рм, -нр, -йн, -кс и триконсонантное сочетание -стр; либо неприемлемое сочетание согласных произносится ими с эпитезой – это биконсонантные комплексы типа -нт, -кт и триконсонантное сочетание -нкт.

Исключение составляют слова с сочетаниями -рт «rt», -рк(г) «rq»: здесь эпентеза и эпитеза не возникают и слова фарингализуются независимо от возрастного и образовательного ценза говорящего: стандарт «standa rt», металлург «metal:u rq». Причина, по-видимому, заключается в том, что такое сочетание не противоречит законам тувинской фонетики и встречается и в исконно тувинских словах (чарт «a rt» ‘умный’, карт «a rt» ‘кора’).

При эпентезе и при эпитезе заимствования реализуются с долготой чистого гласного, соответствующего русскому ударному, но без фарингализации.

Это является убедительным подтверждением того, что наличие в словах финальных сочетаний консонантов является условием, способствующим появлению фарингализации.

–  –  –

По признаку шумообразующей преграды согласные Сyт-Хoльского говора делятся на простые по способу образования – смычные, щелевые, дрожащие, и сложные – смычно-щелевые.

Шумные сверхсильные согласные фонемы – только смычные (смычновзрывные, смычно-имплозивные): [p «pc, pc:, p, p:, p›»], [t «tc, tc:, t, t:, t›»].

Класс шумных сильных единиц представлен тремя щелевыми фонемами – круглощелевой [s «s, s:»] и плоскощелевыми [ «, :»], [x «x, x:,, :»]; тремя смычными фонемами [p «p, p:, p ›»], [t «t, t:, t ›»], [k «k, k:, k ›, q, q:, q ›»] и одной смычно-щелевой фонемой [ «, »].

В класс шумных слабых фонем входят две слабосмычные единицы: [b6 «b6, b, v»], [d6 «d6, d»] и две щелевые – круглощелевая [z6 «z6, z»] и плоскощелевая [6 «6, »]; при этом к числу реализаций губно-губной фонемы [b6] относится и щелевой интервокальный оттенок «v».

Субсистема малошумных сверхслабых согласных включает три смычные фонемы: [m], [n], [ «, »]; три щелевые – медиальнощелевые [j], [ «, C»] и латеральнощелевой [l]; один вибрант [r].

Шумные смычные фонемы – сверхсильные [p «pc, pc:, p, p:, p ›»], [t «tc, tc:, t, t:, t›»] и сильные [p «p, p:, p›»], [t «t, t:, t›»], [k «k, k:, k›, q, q:, q›»] в препозиции медиально-биконсонантных сочетаний реализуются в смычно-имплозивных оттенках, артикуляция которых, ограниченная выдержкой, плавно, без взрыва, переходит в артикуляцию следующего консонанта. В финальной позиции в фарингализованных словоформах артикуляция сверхсильных и сильных смычно-взрывных согласных стремится к имплозивности. В остальных позициях смычные согласные реализуются как смычно-взрывные. Наличие смычно-имплозивных аллофонов, свидетельствующее об ослаблении артикуляторной напряженности сверхсильных и сильных согласных, может быть обусловлено особенностями артикуляционно-акустической базы языка-субстрата, которому не были свойственны сильные артикуляции в определенных позиционно-комбинаторных условиях.

При этом в Сyт-Хoльском говоре тувинского языка нарушение фонематического противопоставления по признаку шумообразующей преграды зафиксировано лишь для слабой губно-губной фонемы [b6], которая реализуется в позиционно-комбинаторных оттенках, различных по способу образования:

смычных «b6», «b» и щелевом «v».

Характерной особенностью Сyт-Хoльского консонантизма является также наличие оппозиции шумных сильных заднеязычно-язычковых согласных фонем по характеру шумообразующей преграды: смычная фонема [k «k, k:, k ›, q, q:, q›»] противопоставлена щелевой [x «x, x:,, :»].

В других тюркских языках Южной Сибири отмечаются многочисленные факты функционирования фонем в оттенках, различных по способу образования, например, в сагайском диалекте хакасского языка заднеязычно-язычковые фонемы [ «k,,, C»]1, [ «k, »]2, [C «, C3»] (Субракова, 2000), в кумандинском и тубинском диалектах алтайского языка губно-губные, среднеязычные и межуточноязычно-язычковые фонемы (кум. [p «p, b,, m»], [j «, j»], [k «k,, x,, q,,, C, C»], туб. [p «p, b6, b, w ;; »;], j «, j, », k «k,, q, ;,,, C») реализуются как в смычных, так и в щелевых оттенках, что может свидетельствовать о слабости артикуляционной базы носителей этих диалектов (Селютина, 1983; Сарбашева, 2002).

При этом категория гуттуральных согласных Сyт-Хoльского говора отличается как от сагайского диалекта хакасского языка, где смычные заднеязычные оттенки заднеязычно-язычковых фонем употребляются в мягкорядных словоформах, а щелевые язычковые аллофоны этих же фонем реализуются в твердорядных словоформах, так и от диалектов алтайского языка, где в подгруппах как твердорядных, так и мягкорядных оттенков гуттуральных фонем есть и щелевые, и смычные (в туба-диалекте нет щелевого межуточноязычного «х»).

Таким образом, оппозиция по смычности/щелинности гораздо последовательнее выдерживается в тувинском языке, чем в других языках Южной Сибири. Обусловлено это типом системы: Сyт-Хoльский консонантизм структурируется противопоставлением единиц по степени напряженности (сверхсильные/сильные/слабые/сверхслабые), в то время, как для тюркских языков алтаесаянского региона характерны лишь слабые и сверхслабые артикуляции, допускающие высокую вариативность произношения.

–  –  –

В языке барабинских татар по данным аудитивного и дистрибутивного анализа выявлены 7 переднеязычных шумных согласных фонем: [t «t», «d»]1, [t]2, [s «s», «z»]1, [s]2, [ «», «»]1, []2, []. Для определения квалитативных характеристик реализаций фонем были использованы соматические методики статического рентгенографирования и дентопалатографирования. По условиям эксперимента в программу рентгенографирования включены 4 словоформы-квазиомонима, содержащие в своей звуковой оси репрезентанты фонем [t]2, [s]2, []2, []: ат ‘лошадь, конь’ – ас ‘мало’ – аш ‘еда’ – ач ‘голодный’.

Ниже излагаются результаты обработки 11 рентгеносхем, полученных от 3-х разновозрастных дикторов.

Фонема [t]2 по совокупности соматических данных определяется как согласный переднеязычный дорсальный дентально-альвеолярный ртовый смычный. Специфической особенностью настройки является оттянутость корня языка к задней стенке фаринкса, выпяченной, в свою очередь, по направлению к нижней трети корня языка, эпиглоттису и верхней части ларинкса. Это свидетельствует о том, что кроме основной работы передней части языка в продуцировании звука участвуют дополнительно стенки глотки, обеспечивая фарингализованную окраску согласного. Кроме того, по данным рентгено- и дентопалатографирования констатируется значительная степень контакта активного органа с пассивным, что может указывать на относительно сильную напряженность артикуляции.

Фонема [s]2 реализуется в оттенках, артикулируемых при какуминальной постановке кончика языка, что позволяет определить звук s как согласный переднеязычный какуминальный, факультативно дорсальный, дентальноальвеолярный, факультативно альвеолярно-твердонебный, круглощелевой ртовый неназализованный. Особенностью настройки данного звука у дикторов 2 и 3 является значительное отстояние активного артикулирующего органа от локуса образования преграды. Как и при произнесении звука «t», корень языка сильно оттянут к задней стенке фаринкса, последняя же выгибается в своей центральной части по направлению к средней трети корня, что детерминирует фарингализованность настройки.

Фонема []2: для получения шипящего эффекта при произнесении звука «» передне-средняя часть спинки языка сближается с альвеолами и первой половиной твердого неба, образуя относительно широкую плоскую щель. Пограничная зона передней и средней частей спинки языка поднимается к первой половине твердого неба, что позволило бы квалифицировать настройку как палатализованную, если бы подобная характеристика не вступала в острое противоречие с аудитивными данными: артикуляция звука имеет очень твердый акустически эффект, что может быть обусловлено дополнительной работой корня языка, довольно сильно оттянутого к задней стенке фаринкса и имеющего на средней части значительный поперечный прогиб. По соматическим данным, полученным от трех дикторов, звук определяется как согласный переднеязычный, факультативно передне-среднеязычный, альвеолярный, факультативно альвеолярно-переднетвердонебный, плоскощелевой ртовый, факультативно назализованный.

Фонема [t/] определяется как передне-среднеязычная по смычному компоненту настройки, переднеязычная – по щелевому, альвеолярнопереднетвердонебная ртовая, факультативно двухканальная назализованная.

Твердый акустический эффект, продуцируемый описываемой настройкой, обусловлен дополнительной работой фаринкса.

Выводы: 1. Результаты соматических исследований позволяют квалифицировать фонемы [t]2, [s]2, []2, [] как фарингализованные, в продуцировании которых кроме основной артикуляции, выполняемой передней частью спинки языка, важную роль играет дополнительная взаимоактивная работа сближающихся друг с другом корня языка и стенок глотки.

2. Косвенные данные дентопалатографирования свидетельствуют о значительно большей степени напряженности реализаций фонем [t] 2, [s]2, []2, [] по сравнению с оттенками фонем [t]1, [s]1, []1, что является следствием напряженности всего речевого аппарата, и особенно стенок фаринкса.

3. Напряженность и фарингализованность детерминируют характерный для языка барабинских татар очень «твердый» акустический эффект, соответствующий настройкам [t]2, [s]2, []2, [].

4. Проведенное исследование позволяет сделать предварительный вывод о противопоставленности фонем [t]1, [s]1, []1 фонемам [t]2, [s]2, []2, [] по наличию / отсутствию фарингализации и по степени напряженности.

5. Различная степень напряженности реализаций фонем коррелирует с параметрами звонкости / глухости: если фонемы [t]1, [s]1, []1 представлены как глухими, так и звонкими репрезентантами, то оттенки фонем [t] 2, [s]2, []2, [] – облигаторно глухие.

6. Функционирование признака фарингализованности в качестве системообразующего для барабинско-татарского консонантизма сближает его с шорским языком, в субстрате которого констатируется кетский компонент. Частотность назализованных артикуляций щелевых согласных, не мотивированных историческим или фонетическим контекстом, позволяет провести параллели с тюркскими языками уйгуро-урянхайской группы – тувинским, тофским, туба-диалектом алтайского языка и с уйгуро-урянхайским.

Научный руководитель – д-р филол. наук И.Я. Селютина

АРТИКУЛЯТОРНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ

ТВЁРДОРЯДНЫХ ГЛАСНЫХ АЛТАЙСКОГО ЯЗЫКА

А.А. Шалданова Горно-Алтайский государственный университет Звуковой строй диалекта алтай-кижи, являющегося базовым для алтайского литературного языка, совершенно не изучен – ни на слуховом, ни на экспериментальном уровне. Ниже представлены результаты рентгенографического исследования настроек твёрдорядных онгудайских гласных, позволяющие определить специфику артикуляционно-акустической базы носителей языка.

При продуцировании гласного аа «A1:» в словоформе баа «ра1:» ‘цена’ контур активности (КА) спинки языка определяется как локальный пологий (КА-2). Активным участком корпуса языка является задняя часть спинки языка е, векторно направленная на первую половину мягкого нёба; максимум превышения (МП) – на точке (dе1/3)1/3, индекс нёбного локуса НЛ-(891/5)1/4;

данная настройка позволяет определить звук как заднерядный слабовыдвинутый. Отстояние активного участка спинки языка от нёбной кости, составляющее 13,0 % hmax (или 4,7 % lconst), позволяет определить данную артикуляцию как 6 ступени снижения. Кончик языка (КЯ) сильно опущен и отодвинут от нижних зубов, проецируясь на середину первой половины твёрдого нёба; индекс проекции КЯ: «673/5)(782/5)».

Отстояние максимально задней точки m, локализованной на верхней части средней трети корня языка, до горизонтальной проекции точки на контур задней спинки фаринкса m составляет m–m = 16,5 % lconst, (при m–m = 25,1 % lconst в нейтральном положении), что свидетельствует о значительной оттянутости корня языка к стенке фаринкса. Вместе с тем отстояние точки g (условная граница между спинкой и корнем языка) от стенки фаринкса – 40,9 % lconst при 36,2 % lconst в нейтральном положении, т. е. при артикулировании звука «A1:» язык в данной точке оттянут меньше, чем при свободном дыхании через нос, что объясняется подъёмом задней части спинки языка к нёбу при большом растворе рта и нижнем положении языка. Зубное отстояние составляет 18,1 % lconst, губное отстояние значительно больше – 28,3 % lconst, губы не сближены, угол рта проецируется на кончик верхних резцов. Большая величина губного отстояния по сравнению с зубным свидетельствует об отсутствии огубления гласного. Мягкое нёбо сомкнуто с задней стенкой носоглотки, что обеспечивает отсутствие назализации.

Указанные характеристики позволяют определить гласный как заднерядный, слабовыдвинутый, шестой ступени, неогубленный, неназализованный;

точная транскрипция: «A1: = (dе1/3)1/3; (891/5)1/4».

При настройке гласного ы «ъ» в словоформе ады [аdъ] ‘конь=его’ активный участок – межуточная часть спинки языка – при контуре КА-2 максимально приближен ко второй трети задней части твёрдого нёба: МП локализуется на участке 1/5(dе); индекс НЛ: «1/7(1/389)». Корпус языка поднят вверх своей межуточно-задней частью и оттянут назад, но в меньшей степени, чем при артикулировании гласного [а:]: отстояние g–g = 40,9 % lconst. Максимальное сближение корня языка с задней стенкой фаринкса составляет 42,5 % lconst средней части корня языка, максимальное отстояние языка от задней части стенки фаринкса составляет 45,6 % lconst. Отстояние активной части языка от твёрдого нёба составляет 69,5 % hmax (или 25,2 % lconst).

Кончик языка смыкается с нижними резцами на уровне 1/3 от режущей поверхности, проецируясь при этом 1/4часть лингвальной поверхности верхних резцов (индекс проекции КЯ: «(21/4)(43/4)». На задней части спинки языка констатируется поперечный прогиб, который свидетельствует об относительной напряженности настройки гласного. Нёбная занавеска смыкается с задней стенкой фаринкса, преграждая путь выходу воздуха через нос. Губное отстояние – 13,3 % lconst, зубное отстояние значительно меньше – 7,8 % lconst Гласный можно определить как центральнозадний, сильновыдвинутый, второй ступени отстояния, неогубленный, неназализованный; точная фоническая транскрипция звука: «ъ: 1/5(dе); 1/7 (1/3 8н9)».

Аналогичным образом на основании анализа соматических данных гласный оо «1:» в слове тоо «t1:» ‘число’ определяется как центральнозаднерядный, слабовыдвинутый, четвёртой ступени отстояния, плоскоогубленный, неназализованный; «1:= (сd1/7) 4/7) 91/2».

Анализ артикуляторной настройки гласного уу «o1:» в словоформе куу «q1:» ‘бледный’ позволяет определить его как центрально-заднерядный, слабовыдвинутый, третей ступени отстояния, плоскоогубленный, неназализованный; транскрипция «o1: = (сd1/2)1/2; 1/7891/5».

Таким образом, сингармонически твердорядные онгудайские гласные реализуются как звуки заднего и центрально-заднего артикуляторных рядов.

Научный руководитель – д-р филол. наук И.Я. Селютина

–  –  –

Результаты аудитивного анализа текстов позволили выделить в НижнеТёйском говоре сагайского диалекта хакасского языка 4 шумных гуттуральных согласных звука: 2 заднеязычных смычных – глухой «k» и звонкий «», и 2 мягконёбно-язычковых щелевых – глухой «» и звонкий «C».

В соответствии с закономерностями хакасского сингармонизма, звуки «k»

и «» функционируют в мягкорядных словоформах, а звуки «» и «C» – в твердорядных. При этом звуки «k» и «» употребляется в начальной, конечной, интервокальной, медиальных пре- и постпозициях: ку_с «» ‘сила’, со_о_к «» ‘кость’, о_кiс «g» ‘сирота’, о_кпе «» ‘легкие’, миске «» ‘гриб’, о_рке «» ‘суслик’; харах «» ‘глаз’, таха «»

‘каблук’, тохчах «u» ‘толстый’, харачхай «» ‘ласточка’, орха «u» ‘позвонок’; употребление звуков «k» и «» в интервокальной и медиально-постсонантной позициях довольно ограничено. Финальные звуки «k» и «», оказавшись в интервокальной позиции при наращении аффиксов, начинающихся с гласных, как правило, озвончаются: со_о_к «» ‘кость’ – со_о_гiм «g» ‘кость=моя’; харах «» ‘глаз’ – хараzым «:Cъ»

‘глаз=мой’.

Звуки «» и «C» констатируются в интервокальной, медиальных пре- и постсонантной позициях.: пiрiгiс «ggg» ‘объединение’, у_гредiглiг «gg» ‘имеющий образование’, пiрге «g» ‘вместе’; сыzырай «gCg» ‘снегирь’, хаzдан «C» ‘перхоть’, хабырzа «gC» ‘ребро’.

Ауслаутные «k», «» и интервокальные «», «C», находясь в отношениях дополнительной дистрибуции (соответственно), являются реализациями одной фонемы [k]1. В интервокальной позиции кроме «», «C» отмечаются глухие «k», «»; эти пары звуков не могут замещать друг друга, не изменив при этом семантику слова. Следовательно, кроме фонемы [k]1 необходимо выделить фонему [k]2. Правомерность выделения этих фонем подтверждается наличием неполных квазиомонимов: килкiм «g» ‘большой’ – килгем «»

‘пришел’, орха «u» ‘позвонок’ – орzан «uC» ‘кровать’.

Для определения конститутивно-дифференциальных признаков фонем [k]1 и [k]2 был проведен объективный компьютерный анализ качественноколичественных характеристик оттенков этих фонем.

Как показали результаты эксперимента, в словоформе iкi «xkxg» ‘два’ абсолютная длительность (АД) звонкого компонента звука «k» составляет 13 мс, АД глухих компонентов – 202 мс, АД всего звука – 215 мс. Относительная длительность (ОД) звонкого компонента звука «k» – 6,1%, ОД глухости – 93,9 %. В слове эгi «kg» ‘подбородок=его’ АД звонкости звука «» составляет 23 мс, АД глухости – 84 мс, АД всего звука – 107 мс. ОД звонкого компонента звука «» составляет 21,5 %, ОД глухого – 78,5 %.

В словоформе таха «taCC» ‘каблук’ АД звонких компонентов звука «» составляет 36 мс, АД глухого компонента – 173 мс, АД всего звука – 209 мс. ОД звонких компонентов звука «» – 17,2%, ОД глухого компонента – 82,8 %. В слове таzа «taCCCa:» ‘горе (дат. п)’ с малошумным согласным звуком «C» АД звонких компонентов звука «C» – 67 мс, АД глухого компонента – 71 мс, АД всего звука – 138 мс. ОД звонких компонентов звука «C» – 48,5 %, ОД глухости – 51,5%.

Итак, объективные экспериментально-фонетические данные свидетельствуют о том, что интервокальные глухие согласные «k», «» в словоформах iкi, таха действительно являются глухими – глухие компоненты в них составляют 82,8–93,9 % от длительности всего звука. Но так называемый звонкий согласный «» и малошумный «C» в словоформах эгi, таzаа реализуются преимущественно в глухих компонентах – звонкость составляет от 21,5 до 48,5% от длительности всего звука.

В то же время, звуки «k», «», с одной стороны, и звуки «», «C», с другой, достаточно четко противопоставлены по признаку квантитативности: если абсолютная длительность звуков «k», «» составляет от 209мс до 215 мс, то АД звуков «», «C» зафиксирована в разбросе 107 – 138 мс. Если принять АД краткого (звонкого) согласного за 100%, то ОД долгих (глухих) согласных будет составлять: у звука «k» – 200,9 %, у звука «» – 151,5 %.

Таким образом, результаты анализа позволяют определить фонему [k]1 как краткую, а фонему [k]2 – как долгую.

Научный руководитель – д-р филол. наук И.Я. Селютина

–  –  –

На языке барабинских татар общается небольшая южно-сибирская тюркскоязычная группа, называющая себя бараба. Собственно барабинский язык следует отнести к группе языков и диалектов, сочетающих в себе особенности волжско-уральской (татарский, башкирский языки) и казахско-алтайской языковых групп. Первые сведения появились в период существования Российской Империи: в XVIII в. его исследовали Г.Ф. Миллер, И.Г. Георги, в XIX в. – В.В. Радлов. Затем изучение было продолжено уже в советское время, в середине XX в. Л.З. Заляя, Д.Г. Тумашевой, Л.В. Дмитриевой, а в настоящее время

– Т.Р. Рыжиковой (консонантизм). Тем не менее многие аспекты языка барабинцев остаются малоизученными.

В работах Л.В. Дмитриевой приводятся лишь краткие описания звукового строя. Специальных целенаправленных фонетических исследований как на слуховом, так и на инструментальном уровне не проводилось. Актуальность безотлагательных экспериментально-фонетических исследований языка барабинцев определяется сложностью языковой ситуации и вполне реальной возможностью исчезновения в ближайшей перспективе компактно проживающих групп носителей языка. Данная ситуация обусловливает необходимость проведения предварительного социолингвистического обследования носителей языка барабинских татар.

В настоящее время барабинские татары проживают в Барабинском, Куйбышевском, Чановском, Колыванском, Кыштовском районах Новосибирской области. При численности барабинских татар, составляющей около 8 тыс. человек, территория расселения достаточно обширная. Следует учесть тот факт, что молодежь переселяется в крупные города Новосибирск, Омск, Казань, а также ближе к крупным промышленным центрам, где есть возможность найти перспективную работу. Нарушается традиционный уклад жизни, связь поколений. Поскольку барабинские татары находятся в меньшинстве среди представителей других национальностей, ассимиляционные процессы происходят в ускоренном темпе, чему способствуют смешанные браки, переход на доминирующий язык в семье, на производстве, в учебных заведениях, в среде сверстников.

Социологическое анкетирование, проведенное во время комплексной экспедиции ЛЭФИ Института филологии СО РАН в июне 2002 г., в которой участвовал и автор данной работы, осуществлялось в деревнях Новокурупкаевка и

Тармакуль, где преобладает аборигенное население, было установлено:

1) барабинцы, участвовавшие в анкетировании, считают своим родным языком барабинский; 2) жители исследуемых деревень в повседневном общении говорят на барабинском языке, при этом не только собственно барабинцы, но и представители других национальностей, проживающих рядом с ними: русские, казахи, казанские татары; 3) старшее поколение в большей степени владеет барабинским лексиконом, чем представители средней и особенно младшей возрастных групп; 4) представители старшего поколения четко дифференцируют собственно барабинские лексемы и слова, заимствованных из казахского и казанско-татарского; 5) представители всех возрастных группы барабинцев выступили за преподавание в школах с барабинским национальным контингентом казанско-татарского языка, литературного, как они считают, для всех татар России; 6) языковая ситуация у барабинских татар неблагоприятна для сохранения и развития родного языка.

Научный руководитель – канд. филол. наук Н.С. Уртегешев

СЕМАНТИЧЕСКАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ ПРИЛАГАТЕЛЬНЫХ,

ХАРАКТЕРИЗУЮЩИХ ВНУТРЕННИЙ МИР ЧЕЛОВЕКА,

В АЛТАЙСКОМ ЯЗЫКЕ

А.А. Добрынина Институт филологии ОИИФиФ СО РАН В докладе представлена семантическая классификация качественных прилагательных (П), характеризующих внутренний мир человека, и некоторые наблюдения над их семантикой в современном алтайском языке (на материале литературных текстов). Материал, выбран из художественных произведений, полученный от информантов, а также из словарей: Ойротско-русского [1947] и Русско-Алтайского [1964].

Прилагательные этой ЛСГ в алтайском языке исследуется впервые. Их семантическая структура не подвергалась специальному изучению ни в тюркологии, ни в русистике. Семантика П исследовалась на материале русского языка, в работах М.И. Трофимова, А.Н. Шрамма и др. М.И. Трофимов предложил классификацию, названную формально-семантической, но в ней почти не учитываются семантические признаки. Классификация А.Н. Шрамма более дифференцирована. Так, качественные П на основе наличия или отсутствия у них признаков, воспринимаемых органами чувств он подразделяет на эмпирийные и рациональные.

Критерием классификации ЛСВ эмпирийных П является то, каким органом чувств воспринимается тот или иной признак. Признаки, не воспринимаемые органами чувств, а возникающие на основе воспринятых органами чувств признаков в результате анализа, сопоставления, умозаключений, называются рациональными, а обозначающие их П – рациональными. Сюда входят и П, характеризующие внутренний мир человека.

Семантические признаки исследуемых прилагательных разнообразны. В данной семантической классификацией охвачены и корневые, и производные П алтайского языка.

В классификацию прилагательных, характеризующих внутренний мир человека в алтайском языке охватывает всего 300 ЛСВ. Из них около 120 ЛСВ обозначают положительные качества, около 180 ЛСВ – отрицательные качества человека.

В собранном материале отчетливо выделяются два блока:

А) ЛСВ, обозначающие объективные признаки человека и разных сторон его поведения (походка, смех, улыбка, взгляд и др.): кeчтe ‘сильный’, санаалу ‘умный’, иштенкей ‘трудолюбивый’, боду ‘вялый’, тqп ‘серъёзный’, кымакай ‘бережливый, экономный’ и т. д.

Б) ЛСВ, обозначающие оценочные признаки человека: тын кижи ‘отличный человек’, jескинчилe ‘гадкий’, jqй ‘развратный’ и т.п.

В блоке А можно выделить два типа П, в зависимости от того, обусловлен или не обусловлен отношением признак, называемый рациональным П:

А-1 составляют ЛСВ, обозначающие признаки человека, не обусловленные его отношением к кому или чему-либо.

1) ЛСВ обозначающие интеллектуальные свойства и состояния личности:

ойгор ‘мудрый’, кудайзак ‘суеверный’, бичикчи ‘грамотный’, сонуркак ‘любознательный’.

2) ЛСВ обозначающие черты характера человека: кылыкту ‘с карактером’, тилгерек ‘языкастый’, куучынчы ‘разговорчивый’, чeмдe ‘с характером’, омок ‘бойкий’ и т. д.

3) ЛСВ, обозначающие признаки человека, связанные с его эмоциональной сферой: калjу ‘гневный’, кeнeркек ‘ревнивый’, ачынчак ‘обидчивый’, qктqм ‘вспыльчивый’ и т. д.

4) ЛСВ, обозначающие врожденные способности человека: jайалталу ‘одаренный’, jурукчы ‘художник’.

А-2 состоит из ЛСВ П, обозначающих признаки человека, обусловленные его отношением к кому или чему-либо:

1. ЛСВ, обозначающие человека по отношению к себе: ару-чек ‘аккуратный’, кичеенкей ‘бережливый’.

2. ЛСВ, обозначающие человека по его отношению к другим людям; ачыкjарык ‘откровенный’, jалакай 'ласковый’, кeндeчи ‘гостеприимный’, тынзынчак ‘высокомерный’ и т. д.

3. ЛСВ, обозначающие человека по его отношению к труду и к собственности: иштенкей ‘трудолюбивый’, эпчил ‘ловкий’, ак-чек ‘добросовестный’, чебер ‘бережливый’ и т. д.

4. ЛСВ, обозначающие волевые качества человека: турумкай ‘стойкий’, албаданчак ‘хваткий’, мылjы ‘безхарактерный’, ноjо ‘слабый’ и т. п.

Следует отметить определенную условность данной классификации, тесную взаимосвязь, взаимопроникновение указанных отношений.

Литература

1. Ойротско-русский словарь / Под ред. А.Н Тошакова, Н.А. Баскакова. М., 1947.

2. Русско-алтайский словарь / Под ред. Н.А. Баскакова. М. 1964.

3. Шрамм А.Н. Очерки по семантике качественных прилагательных. Л., 1979.

Научный руководитель – д-р филол. наук, проф. М.И. Черемисина

–  –  –

В докладе рассматриваются глаголы нечестного поведения, проявляющегося в присвоении чужого имущества. Базовым глаголом является глагол ООРЛА= ‘воровать, красть, похищать’. При нем обязательна позиция объекта – воровать что. Аныяк чорааш Лапчар Ламажыкович колхоз кассазындан бежен муh рубль оорлаан – В молодости Лапчар Ламажыкович украл из кассы колхоза пятьдесят тысяч рублей.

ООРЛАН= (возвр. от оорла=) ‘воровать, заниматься воровством’ обозначает действие совершаемое для себя, действие, которое стало постоянным занятием субъекта, который целенаправленно и долго занимается воровством.

Позиции объекта при глаголе оорла= нет. Выражение ол оорлаар, означает ‘он украдет что-то’, а ол оорланыр ‘он занимается воровством (это обычное его качество)’.

Наряду с этими глаголами имеется еще ряд глаголов с семантикой ‘воровать’.

БУЗУР= 1. ‘отпираться, не сознаваться’ 2. ‘присваивать обманным путем’ обозначает присваивание каких-нибудь мелких вещей (сережек, кольца и.т.д.), которые можно легко спрятать, бесследно утаить. Бичии уруг чинчи бузурупкан

– Маленькая девочка присвоила бусинку.

КАЙГАЛДА= ‘жульничать, воровать’, образован от существительного кайгал 1. ‘удалой, лихой / удалец, лихач’ 2. пер. ‘жуликоватый, воровской’.

Употребляется в тех случаях, когда описывается нечестное действие, совершаемое каким-либо необычным, изощренным способом, или когда совершается воровство того, что хорошо охраняется, т. е. когда совершается кража труднодоступного объекта. Информанты часто используют этот глагол, когда речь идет о краже коней. Ол аът кайгалдапкан – Он украл коня.

ОЛЧААРГА= ‘проявлять склонность присвоить, прикарманить’. Этот глагол описывает постоянное, обычное качество субъекта поведения. Ол oгбyлениh шуптузу, улуу-даа, бичези-даа, кезээде чyве алыксаан-чиксээн, олчааргаан чоруур – И стар, и млад – все из этой семьи такие, все время что-то хотят получить, присвоить.

ЧАСКАН= (возвр. от часка=) 1. ‘шлепать, хлопать себя’; 2. перен. ‘заниматься кражей (воровством)’. Для семантики этого глагола характерна быстрота совершения действия. C его помощью обозначается воровство мелких вещей, которые можно легко и быстро украсть. Информанты часто используют данный глагол для обозначения воровства вещей, которые можно спрятать в ладони.

“Физика кабинединден бир-ле частыр бyдyмелдер часкапкаш ховуга дайын деп ойнап турдувус” – деп, Коля мактанган – «Украв из кабинета физики какие-то взрывчатые вещества, в поле в войну играли» – так Коля хвастался.

Значение ‘воровать’ могут передавать глаголы АЛ= ‘брать’ и ТЕП=. АЛ= в тувинско-русском словаре имеет следующие значения: 1. 'лягать, пинать, бить ногой; 2. ‘отдавать’ (об оружии при выстреле); 3. ‘схватывать’; 4. ‘упираться ногами во что-либо’; 5. уст. ‘отделять (очищать) хлеб от соломы’; 6. ‘плясать, танцевать’, в разговорной речи а также в некоторых контекстах. АЛ= часто сочетается с аффиксом завершенного вида =ывыт. Если в семантике у глагола ал= присутствует cема присвоения, взятия, то в семантике глагола теп= ее нет. Глагол теп= в значении ‘воровать, красть’ отличается образной характеристикой, то есть его значение можно передать как ‘украсть, как пнуть’.

– Ол номну сен апканыh ол-дур – деп Адар-оол химиренген – “Эту книгу ты присвоил (украл)” – так Адар-оол проворчал. – Ийе, чадаг-тергени тепкен мен

– деп, Шолбан ачазынга шынын чугаалаан – “Да, велосипед украл я” – так Шолбан отцу своему правду сказал.

Глаголы нечестного поведения со значением присвоения в форме деепричастия на =п часто сочетаются с глаголом ал= ‘брать’. Этим как бы подкрепляется, усиливается семантика данных глаголов: присвоить – взять себе. Машинаны Кара-оол оорлап алган – Машину Кара-оол украл (украв, взял).

Что касается сочетания глагола теп= со вспомогательным глаголом ал=, то в зависимости от объекта присвоения (одушевленного или неодушевленного) меняется объем значения этого глагола.

Ол складтан чаа машина дугуйун теп алган Он украл из склада новое колесо машины и Ол оол хоорайдан келген уругну теп алган – Тот парень, приехавшую из города, девушку захватил себе (присвоил, добыл).

Итак, глаголы нечестного поведения в тувинском языке различаются способом совершения действия, а также характеристикой объекта, который крадут (например, мелкие вещи). Некоторые глаголы описывают постоянное качество субъекта поведения (‘проявлять склонность присвоить’).

Научный руководитель – д-р филол. наук Н.Н. Широбокова

–  –  –

Проблемы межкультурной коммуникации могут быть рассмотрены с разных точек зрения, одной из которых является анализ экзотизмов в переводах на русский язык произведений иноязычных писателей. Экзотизмы в переводах с тувинского языка являются неразработанной темой. В докладе ставится задача – представить итоги изучения тувинских слов, выявленных в переводах художественных текстов и в произведениях русскоязычных мастеров слова Тывы, относящихся к тематическим группам названий лица.

Тувинские существительные, обозначающие лиц, выбранных из русских переводов художественных текстов, подразделяются на следующие группы:

1) обозначения лиц по возрастному признаку; 2) по родственным отношениям;

3) по имущественным отношениям; 4) по отношению к воинским обязанностям; 5) по роду занятий и ремеслу.

1. Рассмотрим обозначения лиц по возрастному признаку. Наибольшее число употреблений приходится на слово акый. В словаре отмечены следующие узуальные семы: 1) ‘брат’ (обращение к старшему брату); 2) ‘дядя’ (обращение к старшим мужчинам) [ТРС, С. 51].

К этой группе экзотизмов относятся также слова угбай, дунмам, ирей, оол и др., которые вводятся в текст перевода различными способами: так, для передачи значения слова угбай используется прием «уподобления», т. е. употребления слов-синонимов (случай контактного расположения синонима): «Поди устала, зачем мне тебя утруждать? Иди-ка, угбай – сестра моя,– отдохни»

(М.Б.-Х. Кенин-Лопсан).

2. Обозначения лиц по родственным отношениям в тувинском языке отличается большей детализированностью по сравнению с современным русским языком. В частности, отдельные наименования имеют родственники по мужской и женской линии. В некоторых ситуациях подобное обозначение лица представляется единственно возможным, так как выступает в роли эвфемизма взамен табуированного личного имени: «Потерпи, кадай. Пусть созреет хорошенько. Если с этих пор начнем тару есть, то чем детей будем кормить целый год» (К.-Э.К. Кудажи).

В ряде случаев в значениях терминов родства используются коннотативные семы, которые утрачиваются при переводе. Так, словом келин обозначается, во-первых, жена сына по отношению к его родителям, жена младшего родственника, во-вторых, любая женщина, недавно вышедшая замуж.

В русском языке имеются два слова: сноха и невестка, однако объем понятий, выражаемых ими, не совпадает с объемом понятия келин. В текстах переводов встретились и другие слова, называющие лиц по родственным отношениям: бээ, кадам, чуржу.

3. Слова, обозначающие людей по имущественным отношениям: бай, арат, эштенчи, эгече и др. К «широким» экзотизмам относятся: бай, арат, которые зафиксированы в толковых словарях русского литературного языка. В тексте переводов бай, арат, как правило, не заменяются, не переводятся.

4. Среди тувинизмов, обозначающих лиц по происхождению, в переводах наиболее часто встречаются слова: дужумет, ноян, обозначающие чиновника, занимавшего высокое положение. К имени каждого знатного человека прибавлялись лексемы: мейрен, хелин, кечил, бошка, хунду, чейзен, указывающие на его социальный статус.

5. Обозначения лиц по занимаемой должности представлены следующими лексемами: саит, сайгырыкчи, хуурак, чагырыкчи и др.

6. В группу «обозначения лиц по отношению к воинским обязанностям»

входят такие слова, как сюзюки, хаа, чанчыны, чарлыки и др.

7. В составе лексико-семантической группы «обозначения лиц по роду занятий», по нашим наблюдениям, наиболее употребительной является лексема дарга. В переводах встречается в значении «начальник», обращение, распространённое особенно по отношению к разным уполномоченным.

Таким образом, анализ тувинских наименований лиц, встречающихся в русских переводов тувинских художественных текстов, показал, что тувинские обозначения лиц органически входят в художественную ткань русского текста:

они либо обозначают характеристику лиц, не имеющую аналогов в русском быту (, мейрен, хелин, хунду и др.), либо совпадают с соотнесенными по значению русскими словами, но при этом передают дополнительную информацию (келин, бээ, кадай и т.п.).

Литература Пальмбах А.А. Тувинско-русский словарь. М., 1955 (ТРС).

Научный руководитель – канд. филол. наук, доц. Т.И. Орлова

ИМЕНА ПРИЛАГАТЕЛЬНЫЕ, ХАРАКТЕРИЗУЮЩИЕ

ЧЕЛОВЕКА ПО ЕГО УМСТВЕННЫМ СПОСОБНОСТЯМ,

В ТУВИНСКОМ ЯЗЫКЕ

Ч.Ч. Ондар Институт филологии ОИИФиФ СО РАН Ум – способность человека мыслить, основа сознательной, разумной жизни (Ожегов, 1999. с. 604).

Как показывает материал, прилагательные, обозначающие интеллектуальные качества человека, характеризуются довольно широкой семантикой. Наличие интеллектуальных способностей у человека рассматривается как признак уже заданный, как качество, данное человеку природой.

В работе выявлено всего 25 лексем, обозначающих интеллектуальные качества человека. Мы разделили их на три микрогруппы, две из которых находятся в отношении антонимии:

1. «умный, сообразительный, разумный, человек»;

2. «глупый, бестолковый, тупой человек».

1. «Умный, сообразительный, разумный, человек»: угаанныг ‘умный’; бодалдыг ‘умный’, ‘развитый’; угаангыр ‘сообразительный’ (15 лексем).

Базовым прилагательным (идентификатором) является угаанныг ‘умный’, передающий интеллектуальные качества человека, со значением ‘умный, сообразительный, разумный’ человек.

Угаанныг, эртемниг кижи-дир сен, чyвениh хoлyн кайын чазар сен – Ты ведь умный, образованный человек, и не в коем случае не можешь ошибаться.

Эти лексемы мы делим на два разряда:

1) Cпособность к мышлению, быстрота интеллектуальной реакции: характеристика человека умного, сообразительного, способного быстро и верно думать (6 лексем).

Кoрбээн чyвези чок, кoдyрбээн хoнээ чок Сендажы черле угаангыр – Нет того, чего бы не видел, нет такого чайника, которого бы он не поднимал, Сендажы вообще сообразительный. Тывынгыр Савостин ырактан-на чугааланып, карманнарын ужеттиннип эгелээн – Догадливый Савостин, еще издалека разговаривая, начал шарить в карманах.

2) Лексемы, в значениях которых превалирует сема ‘мудрый’, лексемы: характеристика разумного, сознательного, рассудительного человека (8 лексем).

Ачам черле угаан-сарыылдыг кижи болгаш yш-yдyрyм чyyлдер сонуургавас

– Мой отец – разумный человек, поэтому не интересуется всякой ерундой.

Черле шымбай оол чyве. Угаан-медерелдиг, тoлептиг дээн кижилерниh бирээзи – Вообще (он) хороший парень. Разумный, один из достойных людей.

Мен угаан-бодалдыг кижи болгаш, силерни oршээп болур мен – Я человек рассудительный, поэтому я вас могу простить.

Мы считаем лексемы угаан-сарыылдыг, угаан-медерелдиг, угаан-бодалдыг полными синонимами, так как по своему значению и отношению к контексту ничем не отличаются. Во всех контекстах усматривается общее значение: ‘разумный, сознательный, рассудительный человек’.

2. «Глупый, бестолковый, тупой человек»: мелегей ‘глупый’, мирит ‘глупый’, сээдеh ‘глупый’, аамай ‘бестолковый’. Выделены три разряда:

1) глупый – ‘человек с ограниченными умственными способностями, несообразительный, бестолковый’;

2) бестолковый – ‘непонятливый, глупый, несообразительный’;

3) тупой – ‘человек, лишённый острого восприятия, несообразительный, умственно ограниченный’.

1) Лексемы, характеризующие глупого, слабоумного человека (3 лексемы).

Мелегей эр-дир ийин моh. Ёзу-чурум деп чyве билбес – Глупый парень. Не знает, что такой обычай.

2) лексемы, характеризующие бестолкового, глупого, непонятливого человека: аамай, ээдергей.

Аалга чyгле чаhгыс ээдергей оол арткан турган – В дома остался только один бестолковый (маленький) мальчик.

3) лексемы, передающие характеристику человека тупого, глупого:

Мени чyнyh экизин, чyнyh багайын билбес мугулай кижи деп бодаваhар, эш Седип – Не думайте, что я тупой человек, не знающий, что хорошо и что плохо, товарищ Седип.

3. В эту подгруппу можно включить и прилагательные со значением ‘красноречивый’, так как способность хорошо говорить связана с умственными качествами человека.

ЛСМГ включает следующие прилагательные: чечен ‘красноречивый’, чугаакыр ‘разговорчивый’, сoскyр ‘красноречивый’ (6 лексем).

Мээн кадайым Чойгана чечен кижи – Моя жена Чойгана – красноречивый человек.

Черле дылгыр кижи болгаш кадайымны бо удаада база тиилеп yндyм – Я – человек, одаренный красноречием, поэтому и на этот раз тоже победил жену.

Антонимом к этой подгруппе является только одна лексема чевен – ‘косноязычный’, т. е. человек, который плохо говорящий на каком-либо языке.

Кoдээге oскен болгаш, орус дылга чевен кижи мен – Я выросла в деревне, поэтому я человек, плохо говорящий на русском языке.

Выявлена зависимость употребления некоторых лексем от возраста, характеризуемого субъекта. Лексема угаанныг ‘умный’ применима к людям всех возрастных категорий (дети, взрослые, пожилые), а лексема мерген ‘мудрый’ применима только к людям пожилого возраста, у которых богатый жизненный опыт.

Научный руководитель - д-р филол. наук Н.Н. Широбокова

–  –  –

В данном сообщении рассматриваются глаголы ЛСГ интеллектуальной деятельности, объединенные в синонимический ряд по общему значению «иметь мнение»: бодо= ‘считать, полагать’, сана=н ‘думать’, бил= ‘знать’, кqр= ‘смотреть, видеть’, оnдо= ‘понимать’, айла= ‘понимать’; это же значение выражает сложный глагол шeeй сок.

Эти глаголы выражают одно понятие, но несколько по-разному: уточняя те или иные особенности семантики, передавая различную степень признака действия или состояния [Васильева 1987: 112]. Поэтому мы рассматриваем их как семантические синонимы. Каждый из синонимов несет дополнительную смысловую нагрузку, которая отличает его значение от значения другого синонима.

Объединенные в синонимический ряд по общему значению ‘иметь, составить мнение’, глаголы-синонимы отличаются друг от друга следующими смысловыми признаками:

1) степень уверенности или, наоборот, гипотетичности, предположительности в составе суждения; с этим связано представление субъекта о степени истинности суждения. Наибольшей долей уверенности отличается глагол бил= ‘знать’.

Мен билип турбай, сен качан да бойыn барбазыn, бу карган кижини аткарарыn – Я был уверен, ты никогда сам не пойдешь, лучше отправишь этого старого человека Сема уверенности содержится также в глаголе бодо= ‘считать, полагать’, который употребляется в ситуациях, когда в поле зрения субъекта нет никаких фактов, которые бы им противоречили.

Бистиn колхоз совхозко кqчqргq белен эмес деп бодоп jадым – Я считаю, что наш колхоз еще не готов перейти в совхоз.

Глаголы сана=н ‘думать’, шeeй сок обозначают лишь предположения. Вероятностное суждение вполне совместимо с допущением возможности ошибки.

Мараттыn нqкqрлqри оны город барган деп санангандар – Друзья Марата думали, что он уехал в город.



Pages:     | 1 || 3 |
Похожие работы:

«Документ предоставлен КонсультантПлюс Утвержден и введен в действие Приказом Федерального агентства по техническому регулированию и метрологии от 29 ноября 2012 г. N 1647-ст НАЦИОНАЛЬНЫЙ СТАНДАРТ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ КАРТОФЕЛЬ СЕМЕННОЙ...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "КАЗАНСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ им. А.Н. ТУПОЛЕВА-КАИ" Институт Радиоэлектроники и телекоммуникаций Кафедра Радиофотоники и микроволновых технологий Лек...»

«Лекция № 5 Гидродинамика (механика жидкости) I. Особенности расположения молекул в жидкости Жидкость одно из трёх агрегатных состояний вещества (не считая 4-го состояния, называемого плазма, в котором пребывает всего 99,5% вещества во Вселенной в виде звёзд). Все агрегатные состояния вещества различаются организацией молек...»

«Воронцов Ярослав Александрович Математическое моделирование задач выбора с расплывчатой неопределенностью на основе методов представления и алгебры нечетких параметров Специальность 05.13.18 — "Математическое моделирование, численные мето...»

«Пояснительная записка Игры, которые представлены в данной программе, направлены на формирование восприятия ребенка младшего дошкольного возраста. Программа разработана с учетом закономерностей формирования восприятия в дошкольном возрасте и психологических механизмов перехода внешних перцептивных действий во внутренний план, а так...»








 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.