WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные матриалы
 


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«МЕХАНИЗМЫ И АГЕНТЫ МАНИПУЛЯЦИИ РЕЛИГИОЗНЫМ СОЗНАНИЕМ В СОВРЕМЕННОМ РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ ...»

-- [ Страница 3 ] --

С научной точки зрения, перечисленные виды текстов представляют ценный материал для изучения, так как их содержание может не только содержать сведения о ценностных установках и мировоззрении человека в целом, но и выступать инструментом скрытого воздействия на отдельного индивида и целые социальные группы. Они появляются в результате социального конструирования и последующего их целенаправленного распространения с целью повлиять на восприятие потребителей информации, находящихся в стандартизированных коммуникационных условиях виртуального пространства. Созданию особых условий и среды для порождения и функционирования креолизованных текстов способствуют компьютерные технологии и интернет-коммуникация. Новые виды текстов благодаря им, становятся эффективными инструментами социального 1 Нежура Е.А. Новые типы креолизованных текстов в коммуникативном пространстве интернета // Теория языка и межкультурная коммуникация, 2012. № 2. С. 47.

2Сорокин Ю.А., Тарасов Е.Ф. Креолизованные тексты и их коммуникативная функция // Оптимизация речевого воздействия. М.: Наука, 1990. С. 180.

3 Анисимова Е.Е. Лингвистика текста и межкультурная коммуникация (на основе креолизованных текстов).

М.: Академия, 2003. 128 с.

влияния, во-первых, потому, что могут быть легко созданы с помощью специальных шаблонов, имеющихся на различных интернет-сайтах, а затем скопированы и переданы другим пользователям нажатием одной кнопки1.

Во-вторых, потому, что они действуют в рамках особого виртуального пространства, которое благодаря своим свойствам «идеальной, мыслимой реальности», наиболее «существенно видоизменяет сознание и процесс познания себя виртуальной личностью»2.

На данный момент генезис и механизмы существования креолизованных текстов (а существовать они могут как весьма короткое время, так и весьма продолжительное) являются предметом исследований таких новых отраслей знания, как меметика и онтопсихология, которые их основателями и представителями рассматриваются как новые направления в системе научного знания3. Меметика и онтопсихология идентифицировали себя в связи с обнаружением нового пространства для исследований агентов социального влияния в виде Интернета, где они ставят перед собой сугубо прагматические цели обоснования и выстраивания механизмов воздействия на сознание при помощи текстов и знаков, максимально эффективно выполняющих функцию агентов социального влияния, которые сами по себе могут вызвать направленную эмоцию в сознании человека.

Различные авторы, посвятившие свои работы изучению феномена современного социального влияния в виртуальном пространстве, выделяют следующие типы знаков, являющихся основой креолизованного текста. Это медиавирус, мем (эдвайс)4, демотиватор5, интернет-комикс, комикс-стрип6, 1Демотиваторы [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://demotivators.to/ или http://1001mem.ru/).

2 Асмус Н.Г. Лингвистические особенности виртуального коммуникативного пространства: дис.... канд. фил. наук: 10.02.19. Челябинск, 2005. С. 17 3 Blackmore S. The mеmе machine. Oxford: University Press, 2000. 288 p.

4 Dawkins R. A Devil’s Chaplain. Reflections on hope, lies, science, and love. Boston, NewYork:

HoughtonMifflinCompany, 2003. 258 p.

5 Бугаева И.В. Демотиваторы как новый жанр в интернет коммуникации: жанровые признаки, функции, структура, стилистика. 2011 [Электронный ресурс]. Режим доступа:

http://www.rastko.rs/filologija/stil/2011/10Bugaeva.pdf.

6 Нежура Е.А. Новые типы креолизованных текстов в коммуникативном пространстве интернета // Теория языка и межкультурная коммуникация, 2012. № 2. С. 52.

«фантазм»1. Одними из самых распространённых являются термины, предложенные Р. Докинзом – «мем» и Д. Рашкоффом – «медиавирус», – фактически, являющиеся синонимичными2. В наиболее распространенном смысле мем (англ. meme) – это «идея, образ, объект культуры (чаще нематериальной), который перенимается многими членами сообщества»3.

Популяризация компьютерных сетей создала мемам совершенно новую среду с потенциально высокими возможностями распространения. Эти новые условия стали основой возникновения «Интернет-мема» как социального явления. Интернет-мемы, как правило, являются информацией (изображениями, текстами, видео, аудио - файлами), которые добровольно передаются друг другу пользователями. Обыкновенно это происходит в развлекательных целях, но подобным способом возможно распространение и другой информации, в том числе злонамеренного4 или провокационного характера. На сегодняшний день средой распространения интернет-мемов являются «имиджборды», веб-форумы, блоги, однако мемы могут распространяться за пределы Интернета, попадая, например, в средства массовой информации. В подобном случае к данному феномену также используют понятие «Медиавирус». К спонтанному неконтролируемому распространению от одного интернет-пользователя к другому способна не вся информация, а информация, фиксирующая внимание пользователей на своем содержании. Первоначально подобным образом распространялись через Интернет, шутки, ссылки на контент и файлы с медиа-объектами преимущественно развлекательного характера (сначала картинки, затем, звукозаписи, видеозаписи), но специальное внимание на явление, названное затем «интернет-мемами», обратили с появлением этого названия. Западная исследовательница мемов С. Блэкмор обозначает мемы, для продвижения 1 Жижек С. Добро пожаловать в пустыню реального. М.: Фонд «Прагматика культуры», 2002. С. 8.

2 Докинз Р. Эгоистичный ген. М.: Мир, 1993. 318 с.

3Щурина Ю.В. Интернет-мемы как феномен интернет-коммуникации // Научный диалог. Екатеринбург, 2012. № 3. С. 162.

Глаголев В.С. Западное искусство 20 - начала 21 вв.: последствия элиминации онтологии / В.С. Глаголев // Вестник Русской христианской гуманитарной академии. - 2009. - Т. 10, Вып 2. - С. 230 которых ключевую роль играют современные технологии распространения информации, термином T-meme. Известные Интернет-мемы (мем «А поцчему Ви спгашиваете?», мем «Крабе» и т.д.) заставляют заострить на себе ваше внимание, «прилипают» к вашей памяти своей экстравагантностью, сатиричностью, курьезностью, запоминающимся слогом или провокационностью.

При этом, повысить «привлекательность» мема может нетипичная для их использования обстановка (например, на деловом мероприятии). На начальной стадии ознакомления с мемом значение имеет восприятие внешней стороны, а не его сути. Указанная особенность зачастую затрудняет интерпретацию содержимого1. По своей природе мемы — это информация в чистом виде, но функционирование этого явления имеет заметные поведенческие и физические особенности выражения, которые были определены в книге Д. Рашкоффа, где мемы рассмотрены в их связи со способностью распространения по каналам связи, в том числе Интернета и СМИ, продуцируя социально-значимые результаты (например, влияние на процесс выбора политиков, изменение общественных убеждений, воздействие на детскую аудиторию и проч.)2.

Первоначально исследования основателей меметики были посвящены вопросу о выявлении возможностей, условий и последствий влияния интернет-мема на формирование ценностно-мировоззренческих установок пользователя интернет сети. Актуальным им представлялось, прежде всего, исследование знаковой специфики и особенностей композиции креолизованных текстов, а также когнитивных стратегий их интерпретации, основанной на активации специфических средств образности и интертекстуальных взаимосвязях. Основное назначение мема, по их мнению, состояло в том, чтобы обеспечить подмену понятий за счет попыток Зайцев П.Л. Диалоги о визуальном (статья) Визуальные образы современной культуры: уральско-сибирские диалоги: Сборник научных статей по материалам всероссийской научно-практической конференции, 24 апреля 2012 года / Редкол.: П.Л. Зайцев и др.-Омск : "Амфора", 2012. - С. 6 2Рашкофф Д. Медиавирус. М.: Ультра культура, 2003. 368 с.

выстраивания искусственных ментальных конструкций с тем, чтобы придать некий смысл слову, либо скрыть истинный смысл слова, и тем самым повысить степень влияния манипулятора на интернет-пользователей. То есть, мем, как полагалось, конструируется в целях оказания максимально эффективного информационного воздействия на личность Интернетпользователя.

Впоследствии, по мере развития исследований и увеличения популярности меметических идей, представители этого направления стали считать мемом любое явление, связанное со спонтанным лавинообразным распространением информации1.

Как они доказывают, такие явления встречаются повсеместно и образуют устойчивые комплексные семиотические образования, или мемплексы, представляющие собой набор взаимоподдерживающих друг друга мемов, коэволюционировавших в симбиотических отношениях2. Полагается, что их генезис оказывает значимое влияние на реальные, а не виртуальные культурные, а, следовательно, и политические, социальные и экономические реалии современного и исторического мира. По мнению идеологов меметики, мемплексы – это агенты невидимого манипулятивного воздействия, формирующего стереотипы восприятия, ценностных ориентаций, образцов поведения и типов взаимодействия и даже навыков, и способов предметной деятельности, стереотипов двигательных реакций, а все крупные политические, идеологические, религиозные доктрины, а также религиозные, субкультурные течения являются частными случаями мемплексов.

Религия в контексте этой теории является мемплексом3, который на протяжении всей истории играет ведущую роль поставщика мемов в сознание личности. В контексте методологии одного из основателей 1Ксенофонтова И.В. Специфика коммуникации в условиях анонимности: меметика, имиджборды, троллинг // Интернет и фольклор: сб. ст. / отв. ред. А.С. Каргин. М.: Гос. республ. центр русского фольклора, 2009. С.

285.

2 Опенков М.Ю. Хакни будущее: введение в философию общества знаний: Курс лекций для студентов философских факультетов. М.: МОО ВПП ЮНЕСКО "Информация для всех", 2007. С. 22.

3DawkinsR. TheSelfishGene. Oxford, UK, 1989. 330 p.

меметики Р. Броуди, религия понимается как эволюция «проектных психических вирусов»1. Развитие религии Р. Броуди описывает как процесс социального конструирующего влияния на сознание верующих, которые воспринимают распространяемые среди них мемы исключительно из утилитарных соображений, имея в виду психологические выгоды: катарсис, защитные механизмы, религиозный экстаз и т.д. Суть жизнедеятельности религиозных сообществ здесь понимается как подчинение человеческой воли и сознания задачам распространения мемов, а сами религиозные сообщества рассматриваются как квазипопуляции, зародившиеся в результате экстенсивной меметической инженерии. Так, в меметике утверждается, что христианство представляет собой следствие эволюции мемплекса христианства, в составе которого имеется идея Церкви. Как считают меметики, во время процесса разделения христианства на православие, католицизм и протестантизм адепты удаляли и добавляли разнообразные мемы, что стало причиной появления комплексных мемов, т.е. сект и религий в ареале христианского мемплекса.

Другая проблема меметического дискурса, посвященного религии, складывается вокруг обсуждения механизмов манипуляции сознанием верующих и ее особо острой формы «промывания мозгов»2, а также последствий этого процесса для личности, которая меметиками воспринимается в качестве «мемоида», то есть жертвы манипулятивного влияния3. Таким образом, можно констатировать, что в рамках меметики существует попытка объявить «мемы» сущностью не только всех известных видов социокультурной коммуникации, но также и всей культуры, включая религию, которая понимается в связи с этим исключительно как инструмент манипуляции.

1БроудиР. Психическиевирусы. Как программируют ваше сознание. М.: Поколение, 2006. С. 247.

2 Кронгауз М. «Слова ненависти заменяют аргументы» Почему в язык современников снова возвращаются советские штампы и куда уходит логика [Электронный ресурс]. Режим доступа:

http://lenta.ru/articles/2014/11/28/language/ 3 Henson H. K. Memes, L5 and the Religion of the Space Colonies. // L5 News, 1985. pp. 5-8.

На наш взгляд, здесь необходимо уточнение в связи с тем, что описания «мема», даваемые в меметике обнаруживают практически полное совпадение с описаниями знаков и символов в семиотике, где данный феномен оценивается как явление нематериального характера, существующее независимо от первоначально породившего его субъекта коммуникации, но не подразумевающее возможности его существования вне сознания. Семиотика также исходит из того, что знаки и символы оказывают существенное воздействие на сознание и поведение человека и признает их средством социальной интеграции и формирования «коллективного разума»1.

Кроме этого, концепция меметики, утверждающая, что в процессах становления и развития религии важным является только продуцирование и распространение определенного типа текстов и образов, не соответствующих действительности, но способных эффективно воздействовать на сознание верующих и не верующих людей, также полностью совпадает со взглядом представителей постмодернизма, представляющих религию как ряд событий, происходящих в масс-медиа2. Сегодня существует несколько аналогичных концепций, использующих сходные по значению и звучанию термины, квазирелигию3, описывающие бытийность современной религии как пострелигию4, трансрелигию5, религию6.

гиперреальную Примерами социальных акторов, вовлеченных в создание и существование постмодернистских религий, называют три следующих типа. Первый тип:

активные потребители популярной культуры, переходящие к практике гиперреальных религий (к этому типу относится джедаизм, «матриксизм» и другие религиоподобные явления, порожденные популярной культурой).

1 Степанов Ю.С. Семиотика: Антология. М.: Академический Проект; Екатеринбург: Деловая книга. 2001.

С.55.

2 Кронгауз М. «Слова ненависти заменяют аргументы» Почему в язык современников снова возвращаются советские штампы и куда уходит логика [Электронный ресурс]. Режим доступа:

http://lenta.ru/articles/2014/11/28/language/ 3 Tillich P. J. Christianity and the Encounter of the World Religions. N.Y. : ColumbiaUniversityPress, 1963. P. 9.

4 Товбин К.М. Постмодернистская религиозность в традиционалистической оценке [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.zpu-journal.ru/e-zpu/2012/5/Tovbin_Postmodern-Religionism/.

5 Гарифуллин Р.Р. Трансрелигия как высшая и последняя фаза болезни религии. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://garifullin.viperson.ru/wind.php?ID=626247 6 Handbook of Hyper-real Religions / A. Possamai, ed. Leiden: Brill, 2012. XIV. 442 p.

Второй тип: обыкновенные потребители попкультуры, которые начинают копировать черты у гиперреальных религий. Традиционные религии также испытывают влияние популярной культуры, порождая такие странные формы, как «Ассоциация христианских геймеров», телесериалы на сюжеты индуистских мифов или музыкальные группы, исполняющие христианский блек-металл. Третий тип: оппоненты, как религиозные, так и светские, практики гиперреальных религий. Примерами такой позиции оказываются общественные организации, выступающие против джедаизма, высказывающие опасения по поводу влияния книг о Гарри Поттере на детей, бойкотирующие книги Дэна Брауна и многие другие1 Практически все они признаются авторами концепций – симулякров религии, созданными популярной культурой, дающей образцы для вдохновения как на уровне веры, так и в повседневной жизни2. Симулякр в данном случае понимается как копия религии, имеющая содержательное и формальное сходство с религией, которая в силу этого может восприниматься как более реальная, чем «реальный» объект, тем самым становясь гиперреальной, что понимается как «новый способ быть религиозным»3. Таким образом, идея, которая объединяет постмодернисткие концепции религии и меметику, заключается в том, что видимость, предлагаемая современными религиями, не соответствует их внутреннему содержанию, под которым понимается пустота.

Первое, на что необходимо обратить внимание при анализе данных концепций, находящихся под влиянием постмодернистсой доктрины, это то, что эти трактовки религии сформулированы на основании базового определения, которое давали социальным проявлениям религии Ф. Д.

Шлейермахер4 и Ф. М. Мюллер5. Однако есть существенное различие, Handbook of Hyper-real Religions / A. Possamai, ed. Leiden: Brill, 2012. XIV. Р. 426.

2 Ibid.

3 Баркер Э. Научное изучение религии? Вы, должно быть, шутите // Религиоведение, 2003. № 4. С. 113.

4 Шлейермахер Ф.Д. Речи о религии к образованным людям, её презирающим. Монологи. СПб.: Алетейя,

1994. С. 49.

5Мюллер Ф.М. Введение в науку о религии. М.: Высшая школа, 2002. С. 20.

которое показывает, что постмодерн в значительной степени отошел от методологической корректности основателей светского религиоведения, которые только в самом общем виде указывали на наличие разницы между внешней социальной формой и внутренней сущностью религии.

Постмодернисты увлекаются прокламацией неверифицируемой убежденности, того, что за внешними проявлениями современной религии нет ничего, кроме попыток социального влияния на сознание. Меметика, также как и концепции постмодерна (Р. Барт)1, пострелигии (А. Дугин)2, инверсии в религии (В. Штепа)3, гальванизации религии (К. Товбин)4, Гарифулин)5, (Поссамей)6, трансрелигия (Р. гиперреальные религии постулирует эту же убежденность. Более того, она присоединяется к концепции К. Маркса, понимавшего под факторами религии стратегию отчуждения и эксплуатации7.

Можно заключить, что меметика обладает всеми недостатками постмодернистских концепций, исходящих из веры в отсутствие той реальности, о которой рассказывают искусственно сконструированные образы реальности, будь то симулякры, мемы или иные концепты виртуальной реальности. Методологической проблемой здесь является то, что современная наука, и в частности религиоведение, не считает постмодернистский взгляд актуально отражающим действительность, так как современная реальность нашла способ эффективного и регулярного вторжения не только в виртуальную, но и в настоящую жизнь современников. Постмодернистская вера, как прозорливо отметил М.

Эпштейн, была разрушена после реальных, а не виртуальных взрывов в НьюБарт Р. Структурализм как деятельность // Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика. М.: Прогресс,

1989. С. 261.

2 Дугин А.Г. Философия традиционализма. М.: Арктогея-Центр, 2002. С. 278.

3 Штепа В. Инверсия. Петрозаводск: Б.и., 1998. 240с.

4 Товбин К.М. Постмодернистская религиозность в традиционалистической оценке [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.zpu-journal.ru/e-zpu/2012/5/Tovbin_Postmodern-Religionism/ 5 Гарифуллин Р.Р. Трансрелигия как высшая и последняя фаза болезни религии. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://garifullin.viperson.ru/wind.php?ID=626247 Handbook of Hyper-real Religions / A. Possamai, ed. Leiden: Brill, 2012. XIV, P. 426.

7Маркс К., Энгельс Ф. О религии и борьбе с нею. М.: Политиздат, 1975. Т. I. С. 185.

Йорке 2001 г., что положило начало концу эре постмодерна1. Сегодняшним примером разрушения мировоззренческих принципов постмодерна могут служить демонстрации процессов казней, проводимых в террористическом Исламском государстве над настоящими, живыми людьми, которые распространяются в прямом эфире и позволяют родственникам умирающих видеть их реальную, а не виртуальную смерть2. Эти примеры убеждают, что методология постмодерна и его частного случая меметики не отменяют окружающей действительности, заменив ее на виртуальность. Поэтому не удивительно, что многие ученые считают положения меметики необоснованными и видят в них предмет критики3.

Столь же необоснованными представляется убеждение меметиков4 и некоторых их российских последователей о тотальной власти над сознанием пользователей интернета со стороны всесильных программаторов.

В контексте дискуссии, которая велась в западной науке в отношении «промывания мозгов», мы можем с уверенностью сказать, что даже если попытки оказать влияние и предпринимаются со стороны отдельных владельцев сайтов, авторов программ или конкретных мемов, но если они не удерживают пользователей Интернета насильно около мониторов и компьютеров, то говорить о «промывании мозгов», которое осуществляется вне воли и сознания человека здесь бессмысленно. Кроме этого, против утверждения об эффективности методик «промывания мозгов» говорит то, что подавляющее большинство пользователей, посещавших те или иные сайты, не становятся последователями экзотических виртуальных течений, и в конечном итоге, сами осуществляют свой выбор и реализуют право свободы совести.

1 Эпштейн М., Савчук В. Светлой памяти постмодерна посвящается… [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://xz.gif.ru/numbers/64/epshtein-savchuk/ 2 Боевики ИГИЛА распространили видео с казнью еще одного американца. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.topnews.ru/news_id_73000.html.

3Polichak J. W.Memes as Pseudoscience // Shermer M. Skeptic Encyclopedia of Pseudoscience. P. 664f.

4БроудиР. Психическиевирусы. Какпрограммируютвашесознание. М.: Поколение, 2006. С. 247.

5 Кронгауз М. «Слова ненависти заменяют аргументы» Почему в язык современников снова возвращаются советские штампы и куда уходит логика [Электронный ресурс]. Режим доступа:

http://lenta.ru/articles/2014/11/28/language/ Таким образом, попытки меметики выйти за пределы инструментального анализа механизмов воздействия на сознание верующих в рамках Интернета и распространить свои результаты на всю бытийную реальность, по нашему мнению не имеют основания. В то же время, если обратиться к самому анализу, который предлагает меметика, то он как процедура, продолжает сохранять конструктивность и актуальность. По нашему убеждению, прагматический взгляд на религию со стороны меметики и постмодернизма на самом деле фиксирует внимание на современных процессах социальной трансформации религии, которая продолжает воспроизводить вечные идеалы и ценности, однако делает это в соответствии с условиями, требованиями и возможностями современной социальной действительности, непременным сопровождением которой является ее виртуальное сопровождение.

Исходя из сказанного, можно определить, что функционально меметика продуктивно играет роль методики описания и анализа наиболее современных технологий, механизмов и агентов социального влияния, применяемых в практике бытования виртуального пространства культуры. Ее методики и терминология, носящие инструментальный характер, помогают уточнить и современное направление социального развития религии в целом и описать принципиально новые технологии влияния на сознание нового поколения верующих, воспринимающих мир посредством механизмов, предлагаемых масс-медиа. Рассмотрение меметической проблематики в контексте религиоведческого анализа должно быть основано на методологии конструктивизма и компаративистики, применяемых в трансверсальной философии для объяснений наиболее сложных социальных явлений, связанных с особенностями процессов восприятия информационных потоков, содержащих неверифицируемые идейные конструкты массовым и субъективным сознанием. Представляется, что в данном контексте есть смысл говорить не о том, что религия в современных условиях меняет свою сущность, а о том, что принципиально меняется современная религиозная ситуация, и религия в этих условиях вынуждена приспосабливаться, менять формы проявления, использовать предлагаемый современностью язык и т.д.

Во-первых, как отмечают многочисленные исследователи1, мы живем в эпоху, когда все труднее отделить политику от экономики, религию от политики и экономики и т.п. Современная религия все больше превращается в гибрид, замешанный на политике, экономике, спорте, искусстве и т.п. В процесс смешивания с участием религии включаются абсолютно все сферы деятельности человека, апофеозом чего становятся массовые шоу. Наиболее актуальны на сегодняшний день политические шоу с использованием религиозных элементов. Посредством присоединения политических взглядов к религиозному прозелитизму они связывают определённые комплексы политических идей с наборами конфессиональных идей, формируя мемплексы, применяемые для целевого влияния на аудиторию.

Например, наиболее известным в последнее время шоу с участием политики, религии и искусства стал знаменитый«перфоманс» панк-группы PussyRiot, состоявшийся 21 февраля 2012 г. в Храме Христа Спасителя и вошедший в историю, как «процесс года». Ключевую роль в судьбе группы сыграло то, что акция с «панк-молебном» «Богородица, Путина прогони!» в храме Христа Спасителя была отснята на видео и выложена на YouTube2.

Группа девушек в цветных балаклавах привлекала к себе пристальное внимание общественности тем, что исполнила та называемый «панкмолебен», у Царских Врат храма Христа Спасителя, где прозвучала их песня «Богородица, Путина прогони». Российская Православная Церковь назвала эти действия богохульством, кощунством и оскорблением чувств верующих3.

Популяризации этого события в медиа-пространстве способствовало то, при создании мема здесь была использована символика, связанная с деятельностью известного феминистского движения RiotGrrrl, бывшего 1 Там же.

2Панк-молебен «Богородица, Путина прогони» Pussy Riot в Храме [Электронный ресурс]. - Режим доступа:

http://www.youtube.com/watch?v=GCasuaAczKY.

3 В электрических колготках и оранжевом огне [Электронный ресурс]. Выпуск № 140 от 14 декабря 2011Режим доступа: : http://www.novayagazeta.ru/arts/50062.html.

популярным в США в конце XX в. и использовавшего в своих лозунгах термин «Angry grrls». Все это было совмещено с политическими призывами, звучавшими с плакатов «Боже, царя гони!»1 и атмосферой православного храма. Позже, 26 февраля 2012 г., активистки были объявлены в розыск по статье «хулиганство» ч. 2 ст. 213, Уголовного Кодекса РФ и 3 марта 2012 г.

арестованы. В электронном пространстве по этому поводу развернулась самая широкая дискуссия, а инциденту, который на деле представлял собой акт хулиганства в публичном месте, стало придаваться политическое и даже мистическое значение2.

Активисты группы Femen в разных городах России и Украины провели акцию в поддержку группы PussyRiot и уничтожили несколько поклонных крестов, видеоролики с актами вандализма, сразу же оказывались в сети Интернет3. Против осуждения участниц публично выступило значительное количество общественных сил, которые указывали на политическую подоплеку дела, так как сам по себе акт хулиганства, по их мнению, не мог быть причиной сурового тюремного наказания4. Однако, мнение другой группы оказалась более весомым, так как представляло точку зрения клерикальной и государственной элиты, которая увидела в данном действии покушение на основы существующего режима и церковные ценности. В медиа-пространстве была размещена информация об участии в подготовке акции опального олигарха Б. Березовского5, в обществе распространились такие мемы, как «святотатство» и «кощуница»6, а певицы были осуждены за

–  –  –

Резник Г. Апофигей неправосудности [Электронный ресурс]. Режим 4 доступа: http://www.novayagazeta.ru/politics/54157.html 5 Панк-молебен «Богородица, Путина прогони» Pussy Riot в Храме [Электронный ресурс].

- Режим доступа:

http://www.youtube.com/watch?v=GCasuaAczKY.

6 Кронгауз М. «Слова ненависти заменяют аргументы» Почему в язык современников снова возвращаются советские штампы и куда уходит логика [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://lenta.ru/articles/2014/11/28/language/ то, что посягнули на существующий порядок вещей1. В данной ситуации выгоду получили силы, выступающие из-за рубежа, для которых выгодным оказалось то, что девушки некоторое время находились в тюрьме, и что их необходимо было защищать и постоянно поддерживать в мировой прессе тему о преследованиях Pussy Riot за их политические и религиозные убеждения2. Таким образом, акция Pussy Riot несла в себе колоссальный потенциал для творчества эпигонов виртуального пространства, а эффектные фотографии и красочные мемы с изображениями группы в балаклавах, судей в костюмах клоунов и политических деятелей, задействованных в скандале, еще долго служили фактурой для развлекательных разделов электронных масс-медиа3.

Итак, с серией интернет-коммуникаций, в которых была задействована группа Pussy Riot, принимало участие несколько социальных сил, часть которых стремилась к дискредитации таких институтов России, как Русская Православная Церковь и государство. С другой стороны, РПЦ и российское государство активно участвовали в этой дискуссии и их деятельность послужила материалом для конструирования значительного количества интернет-мемов. При этом необходимо отметить, что большой общественный резонанс, искусственно созданный на основе мемплекса, включавшего в себя тезис о вреде «вседозволенности», в итоге нашел отражение в принятии ограничений прав и свободы российских граждан в виде закона «Об оскорблении чувств верующих»4. Несмотря на главное направление применения этого закона как средства гармонизации общественных отношений, многие ведущие специалисты правозащитной юриспруденции отмечают потенциал этого закона для заказного силового Загвоздина Д. Церковь после Pussy Riot [Электронный ресурс]. Режим 1 доступа: http://www.pravmir.ru/cerkov-posle-pussy-riot/

Pussy Riot: затянувшийся перформанс [Электронный ресурс]. Режим доступа:

2 http://rus.ruvr.ru/2012_08_02/Pussy-Riot-zatjanuvshijsja-performans/ Дело Материалы из Абсурдопедии [Электронный ресурс]. Режим 3 PussyRiot. доступа: http://absurdopedia.net/wiki/%C4%E5%EB%EE_Pussy_Riot 4 Закон об окорблении чувст верующих был принят во втором чтении. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.bbc.co.uk/russian/russia/2013/05/130521_duma_religious_insult_2nd.shtml воздействия практически на любого, в том числе самого законопослушного, гражданина1.

Вторая составляющая современной религиозной ситуации – это тиражирование религиозных феноменов и явлений. Благодаря средствам массовой информации все то, что вчера было уникальным, сокровенным стало общедоступным, транслируемым повсеместно и многократно.

Важнейшей составляющей этого процесса являются симулякры и такие их разновидности, как мемы, обогатившие мир симулякров в сфере виртуальной культуры. Это знаки, оторванные от реальности, живущие самостоятельной жизнью. Они по-своему живы, т.к. живут в нашем сознании как реальность.

В сфере религии это проявляется в навязывании массам неких продуктов и символов, которые при определенных обстоятельствах могут иметь значительный спрос.

Ярким примером, когда, казалось бы, скрытые идеи под массированным воздействием масс-медиа продукции могут переходить в активное состояние, а значительная часть населения демонстрирует податливость манипуляции стало активное участие современных россиян, в подготовке к «концу света», ожидавшемуся представителями движения Нью Эйдж со ссылками на тайное знание индейцев майя, в декабре 2012 г.2 Однако «жизнеспособность»этому феномену придало его активное обсуждение в сети Интернет, где ему было посвящено сотни тысяч вебстраниц3. После того, как мемплекс о «конце света» мимикрировал в весть о том, что указанная дата явилась результатом откровения «буддийского Оракула Шамбалы»4, к подготовке подключились массы россиян, среди которых было и много забайкальцев, которые традиционно верят Резник Г. Апофигей неправосудности [Электронный ресурс]. Режим 1 доступа: http://www.novayagazeta.ru/politics/54157.html 2 Войтенков А. Как создаются познавательные «утки» [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://poznavatelnoe.tv/voitenkov_ducktells 3Верящие в предсказание о конце света надеются спастись в Сербии, на горе Ртань [Электронный ресурс]. Режим доступа: www.kp.ru 4 Лама из монастыря Гьяндрек под Кайласом, известный как Оракул Шамбалы рассказал, как пережить апокалипсис, который по его словам продлится две недели [Электронный ресурс].

- Режим доступа:

http://www.topnews.ru/news_id_53840.html буддийским авторитетам, о чем свидетельствовали очевидцы. В Забайкальском крае, в селах и городах население скупало в магазинах специальные «экстренные наборы», в городе Чите возник дефицит спичек и свечей1. Р.И. Пшеничникова, ректор Восточно-Сибирской государственной академии культуры и искусств 21 декабря 2012 г., в связи с ожиданием наступления конца света, отпустила с занятий студентов и дала отгул преподавателям, порекомендовав им встретить этот день за чертой города2.

Имеется масса свидетельств, подтверждающих серьезность восприятия людьми идеи «конца света». Однако актуальным здесь является то, что данное событие показало не столько высокую внушаемость населения, сколько то, что идея «конца света» в сознании современных россиян является массовым, хотя и внешне скрытым явлением, которое может перейти в активное состояние посредством активного тиражирования всеми этого известия.

Третьей особенностью является наличие сетевого общения, характерной чертой которого является обособленность виртуального пространства и времени от повседневности, свободу самовыражения, наличие добровольно принятых правил, позитивную эмоциональность 3, а также интерактивность, гипертекстуальность, глобальность, креативность, анонимность, субъективность, мозаичность 4. Особо надлежит подчеркнуть игровой характер, карнавальность, маскарадность интернет-коммуникации, что обусловлено анонимностью общения, отсутствием ограничений5.

Порождение специфических креолизованных текстов в Интернете можно рассматривать как часть такой игры. При этом наблюдается безграничное экспериментирование с языковыми и иными знаками: появление новых 1 В агинских селах готовятся к концу света [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://zabinfo.ru/96654.

2 Доживем до понедельника. В Бурятии студентов распустят до конца света [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://smartnews.ru/regions/ula-ude/2438.html 3Щурина Ю.В. Интернет-мемы как феномен интернет-коммуникации // Научный диалог. Екатеринбург, 2012. № 3. С.173.

4 Асмус Н.Г. Лингвистические особенности виртуального коммуникативного пространства: дис.... канд. фил. наук: 10.02.19. Челябинск, 2005. 265 с.

5. Чепель Ю.В. Специфика синонимии в интернет-коммуникации: дис. … канд. филол. наук: 10.02.19.

Курск, 2009. 209 с.

знаков (как вербального, так и невербального характера), а также вторичный семиозис уже имеющихся языковых и неязыковых единиц, приводящий к закреплению за ними новых значений в виртуальном коммуникативном пространстве. Высокая смысловая компрессия позволяет зашифровывать информацию о цельном фрагменте картины мира в сравнительно лаконичном текстовом произведении.

Еще одной особенностью современного виртуального пространства является то, что определенная совокупность качеств социокультурной ситуации на данный момент сформировала благоприятную среду для тех мемплексов, лейтмотивом которых является конфликт. Да и сама по себе тематика конфликта близка по своей концептуальной сути для большинства мемов: мем выявляет имеющееся в обществе латентное напряжение по определенным поводам, фокусирует внимание имеющемся несоответствии в понимании того или иного факта и даёт ей семиотическое наименование.

Удачные мемы — это победители соревнования наиболее краткое и эмоционально выразительное изложение какой – либо социальной проблемы.

Обнажают ли они противоречия декларируемых ценностей современного общества, требуют расширения возможностей участия масс в политической жизни или борются за свободное пользование и распространение информации – это не меняет их прагматической сути, основной задачей которой является установление контроля над субъектом для успешного продолжения репликации 1.

Все эти особенности слились в одном из наиболее ярких явлений, связанных своим происхождением с Интернетом и имеющих отношение к теме маскарада – «феномене Анонимуса». В своём первоначальном виде сообщество Анонимусов понималось как децентрализованное интернетгруппа, действующая скоординировано и анонимно для достижения собственных целей, связанных обыкновенно, с развлечениями, мемами и 1 Dawkins R. Viruses of the Mind. Oxford, UK ; Cambridge, Mass., USA : Blackwell, 1993 – Center for the Study of Complex Systems of the University of Michigan in Ann Arbor, Michigan. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://vserver1.cscs.lsa.umich.edu/~crshalizi/Dawkins/viruses-of-the-mind.html интернет юмором. Однако после 2008 г. Анонимус начинает ассоциироваться с таким понятием, как международный хактивизм – феномен, по своей сути, являющийся проявлением кибертерроризма. Они активно протестовали в ответ на антипиратские кампании различных торгово-промышленных, кинозаписывающих и иных предприятий, протесты, направленные против деятельности Церкви Саентологии, акции гражданского протеста «Захвати Уолл-Стрит», совершили кибератаки на правительственные сайты Египта, ФБР, Скотланд-Ярда, Интерпола, Европарламента, Ватикана, платежные системы PayPal, Mastercard, Visa, и многие другие1. Одной из жертв этой стало международное движение «Церковь Сайентологии», созданное на основании системы верований и практик писателя-фантаста Р. Хаббарда. На сайты Саентологической церкви движения была проведена кибератака под лозунгом «проект Чанология», направленной на подавление неугодного им религиозного движения.

Декларируемая ценностная основа данного феномена, создающая особый религиозный контекст – беспрепятственная возможность свободно выражать своё мнение, не опасаясь дискриминации по половым, возрастным, или по каким либо иным особенностям благодаря анонимности. Так как все комментарии на имиджбордах по умолчанию помечались тегом «аноним», то это обусловило появление его юмористической трактовки о том, что все подписи оставил один человек. Именно эти обстоятельства привели к появлению мема о коллективной сущности «цифрового сверхсознания». Так как отмечается, что понятие с трудом схватывается в определении, то афористическая его интерпретация лучше позволяет представить сущность подобного рода идентичности: «Анонимус – это первое, основанное на Интернете, сверхсознание. Анонимус – это группа в том же смысле, в котором группой является стая птиц. Почему мы считаем это группой? Они летят в одном направлении. В каждый конкретный момент какие-то птицы 1 Анонимус. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: ru.wikipedia.org/wiki/ могут присоединяться, покидать стаю, лететь в совершенно другом направлении» 1.

По своей структуре движение гомогенно, в нём отсутствует понятие иерархичной структуры, в нём отсутствует понятие лидерства, оно опирается на коллективную сплоченность участников, действующих так, что «кумулятивный» эффект дает пользу всему движению. Не существует и определённого психологического и социального портрета носителя этого мемплекса, попытка его построения была бы равносильна описанию усредненного ценностного ядра, характерного для различных, иногда противопоставляющих себя друг другу в реальном мире групп людей.

Однако есть нечто, объединяющее большинство Анонимусов – это характерная модель поведения, которая возникает, когда нет ответственности за свои действия, отсутствует порицание и осуждение, имеется возможность выражать свою личную позицию, прикрываясь маской, которую обеспечивает виртуальное пространство. Учитывая молодежный состав аудитории Интернета, данный феномен несёт заметный след данной субкультуры и специфичного юмора, и ему присуща реализация характерной для мемплекса «Анонимус» поведенческой стратегии виртуальной коммуникации, включающей в себя элементы так называемого «троллинга», т. е. проявления различных форм агрессивного, надругательского, безжалостного и оскорбительного поведения для нагнетания конфликтов, являющегося компенсаторным по отношению к неполноте самореализации в реальных практиках взаимодействия 2.

Аллегорическое восприятие природы данного явления некоторыми пользователями как «демонической» создало еще одно наименование, позаимствованное из Евангелия от Марка – «Легион».

Оно взято из цитаты:

«Ибо Иисус сказал ему: выйди, дух нечистый, из сего человека. И спросил 1CityPaper. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www2.citypaper.com/columns/story.asp?id=15543 2 Внебрачных Р. А. Троллинг как форма социальной агрессии в виртуальных сообществах // Вестник Удмуртского университета. Философия. Социология. Психология. Педагогика. Ижевск: Удмуртский государственный университет, 2012. Вып. 1.С. 50.

его: как тебе имя? И он сказал в ответ: Легион имя мне, потому что нас много» (Мк, 5:9). Высказыванием, точно формулирующим эту своеобразную мизантропическую этику и философию является девиз: «Мы – Анонимус.

Имя нам – Легион. Мы не прощаем. Мы не забываем. Ждите нас» 1.

В то же время, исключая возникающую этическую коллизию, необходимо сказать, что эта новая форма коммуникации породила не только негативные её формы. Опыт Анонимуса показал, что при целевом использовании электронным средств воздействия, личная позиция неограниченного круга людей растворяется и трансформируется в позицию массы как единого стремления к достижению выдвигаемой цели, что может быть использовано как эффективное средство не только в разрушительных целях.

Так как процесс «анонимизации» индивида проходит в сложной практике усвоения широкого спектра ценностей, шаблонов восприятия и взаимодействия, то акт нарушения установленных норм, ведущий к деанонимизации, случайный или сознательный, – несёт вполне реальную опасность для уличённой личности. Существовала даже попытка внедрения, так называемого, этического кодекса «Кто такой анонимный анонимус?» на «Официальном сайте Общества Анонимных Анонимусов»2 в русскоязычном сегменте Сети, однако говорить о его обязательном соблюдении не представляется возможным. Он декларирует основные задачи, стоящие перед движением, очерчивает круг, с их точки зрения, проблемных вопросов, предлагает методы решения, формулирует этические нормы поведения члена общества. В зависимости от мотивов деанонимизации к индивиду могут быть применены санкции в виде кибермоббинга, проявляющегося в форме оскорблений, распространения слухов, публичного разглашения личной информации, публикации добытых незаконным путем фотографий, 1YaleLaw&Technology. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.yalelawtech.org/anonymity-onlineidentity/we-are-anonymous-we-are-legion/ Великое поражение православия [Электронный ресурс]. Режим доступа: :http://rufacebook.ru/category/revolyuciya/page/4 продолжительного преследования и домогательства, – всё это, конечно, при помощи социальных сетей, интернет-почты, мессенджеров. Необходимо отметить, что все попытки создания чёткого определения Анонимуса как хакерской группы, субкультуры, террористической организации либо вообще отдельных лиц, усилиями которых якобы производилось внедрение подобных ценностей в киберпространстве – не давали удовлетворительного результата, в первую очередь, по причине маскарадности, карнавальности и игровой природы проявлений этого феномена, в котором представлены религиозные идеи.

Выводы:

1. Социальные институты претерпевают серьезные изменения в информационную эпоху: институты воспроизводства культурного опыта (семья) испытывают глубокий кризис, не выдерживая конкуренции со СМИ, Интернетом, которые, являясь институтами конструирования ценностей, норм, моделей поведения, оказывают стихийное, спонтанное влияние на индивида, транслируя в основном негативные образцы поведения, формируя ксенофобию и другие дефекты социализации, приводящие к размыванию традиционных нравственных ценностей, распространению негативных стереотипов в отношении других народов, дискриминации по этническому признаку и т.д. Однако язык не перестал выполнять функции общения, напротив, его функции расширились, ведь благодаря Интернету сейчас вступать в разговор могут все. Современные методики и терминология помогают уточнить направление социального развития религии в целом и описать принципиально новые технологии влияния на сознание нового поколения верующих, воспринимающих мир посредством механизмов, предлагаемых масс-медиа.

Представляется, что в данном контексте есть смысл говорить не о том, что религия в современных условиях меняет свою сущность, а о том, что принципиально меняется современная религиозная ситуация, и религия в этих условиях вынуждена приспосабливаться, менять формы проявления, использовать предлагаемый современностью язык и т.д.По нашему убеждению, прагматический взгляд на религию со стороны меметики и постмодернизма фиксирует внимание на современных процессах социальной трансформации религии, которая продолжает воспроизводить вечные идеалы и ценности, однако делает это в соответствии с условиями, требованиями и возможностями современной социальной действительности, непременным сопровождением которой является ее виртуальное сопровождение.

2. В контексте данной проблематики социальные условия, в которых развивается религия XXI в., в самом общем виде представляются следующим образом. Первое, что характеризует современную религиозную ситуацию, это интенсивное и целенаправленное смешение религии с другими сферами деятельности человека. Вторая черта современной религиозной ситуации заключается в том, что продукты религии в этих условиях подвергаются массовому опубликованию и тиражированию. Третьей особенностью является наличие и возрастающее влияние виртуальности и сетевого общения, характерной чертой которого является обособленность виртуального пространства и времени от повседневности, порождающая новые возможности для попыток социального влияния, манипуляций, осуществления протестных действий и даже ведения виртуальных информационных войн. Эти формы, на наш взгляд, не отменяют, а скорее подчеркивают авторский, интерсубъективный характер развития социальных форм религии в целом.

3.2. Механизмы и агенты современного социального влияния на религиозную личность и проблема сохранения свободы совести и религиозного выбора условиях виртуальной «информационной войны»

Одной из важнейших специфических черт современной религиозной ситуации является все более интенсифицирующееся влияние виртуальной реальности. При этом сегодня не только электронные сайты влияют на социальную реальность, но и многие существующие в реальном мире субъекты социального действия, среди которых важное место занимают религиозные объединения, которые вторгаются в электронное пространство, пытаясь оказать влияние на его содержание, и через него на свою паству и оппонентов в реальном мире, при этом становясь феноменами виртуального мира. Важную проблему при этом являет собой то, что не все это влияние является конструктивным и среди него возможны проявления религиозного экстремизма, который проявляется через формируемое ими мировоззрение, ценности, идеалы, вероубеждения. Именно в этом поле сегодня разворачивается настоящая информационная война, основанная на принципах противостояния «Своих» и «Чужих». Как правило, задача, которую ставят субъекты информационного воздействия, заключается в разрушении одного и насаждения иного «устойчивого мировоззрения», которое часто проводится путем отвлечения от действительности через распространение мифов и иллюзий, создающих собственную картину мира в сознании потребителей информации. Эту деятельность Р. Барт и Ж. Бодрийар совершенно справедливо назвали символическим структурированием реальности 1.

Крайней формой действий, направленных на подавление, либо нейтрализацию оппонентов, является информационная война2. Термин «информационная война» применяется там, где необходимо было использовать комплексное воздействие, включающее совокупность информационных технологий3, направленных на уничтожение жизненных ценностей противника, с целью разрушить его волю и способность к сопротивлению4, а так же систему государственного и военного управления Голосовкер Я. Э. Логика мифа. М: Наука, 1987. С. 125.

2 Копылов В.А. Информационное право. М: Юристъ. 1997. С. 306 3 Гриняев С.Н. Информационная война: история, день сегодняшний и перспектива. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.agentura.ru/equipment/psih/info/war.

4 Современная информационная война – операция по пересадке убеждений. Часть 1 [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://kirssdiana.livejournal.com/37189.html противостоящей страны1. По нашему мнению, в гуманитарном смысле информационная война является скорее «информационным противоборством», то есть различного рода действиями, направленными на трансформацию информационного пространства. В войнах подобного типа речь идет о конструировании особой социально обусловленной системы, навязывания картины мира, которая направлена на то, чтобы обеспечить желаемые и запрограммированные типы и модели поведения. Объектом поражения в такого рода войне является сознание и психика человека2.

Главная цель информационных войн – это изменение мышления противоборствующей стороны посредством навязывания нужных стереотипов поведения или целей в «мягких» случаях. В «жестких» случаях применяется информационная дезорганизация, деформация и даже распад парадигм мышления, сознания, деятельности, что становится основой и прологом к полному подавлению (захвату, уничтожению) противника3. Она может осуществляться с помощью любых средств для передачи информации, но особая роль отводится средствам массовой информации и культуры, как одному из важнейших каналов управления массовым сознанием4 Развитые страны сегодня успешно принимают на вооружение технологии современной информационной войны, получившей название «сетевой». Ее цель — установление контроля над экономическими, политическими, духовными, социальными процессами, происходящими в другой стране, и поддержание данного контроля всеми возможными способами. Продуманная координационная работа и грамотная пропаганда помогают в случае необходимости молниеносно мобилизовать население с целью начала революции5. Уровень сетевой войны более тонок и незаметен, 1 Жуков В. Взгляды военного руководства США на ведение информационной войны // Зарубежное военное обозрение. 2001. № 1. С. 2.

2 Почепцов Г.Г. Теория коммуникации. М.: Рефл-бук, 2001. 656 с.

3Цуладзе А. Большая манипулятивная игра. М.: Алгоритм. 336 с.

4 Караяни А. Г. Информационно-психологическое противоборство в современной войне. М.: ВУ, 1997. 436 с.

5 Смирнов Д.Н. Манипулятивные технологии и их применение в условиях смены политического режима:

опыт оранжевой революции на Украине: автореф. дис…. канд. полит, наук: 23.00.02. Нижний Новгород,

2008. С. 18.

в ней используются информационные технологии, дипломатические сети, неправительственные организации, СМИ, журналисты, политики.1.

В иерархии информационных войн мы выделяем два уровня. На первом, макроуровне, осуществляется построение глобальных идеологий, апеллирующих ко всеобщим ценностям. На этом уровне задается система координат, например, объекту информационной атаки, навязывают определенную идеологию и модель поведения, в основном это, так называемые «общечеловеческие ценности», которая в дальнейшем поможет наиболее эффективно осуществлять информационные операции2. Наиболее значимым поражением в информационной войне конца ХХ в. стало массовое убеждение бывших граждан Советского Союза в том, что они являются неполноценными «совками», что Великая Октябрьская революция была ненужной и вредной для страны, что победили мы в Отечественной войне благодаря помощи Запада, что современная жизнь населения на этих территориях также не имеет ценности3.

В то же время, распространяются убеждения, связанные с образами, которые указывают на образец «настоящей жизни», связанные с западной цивилизацией. Западный мир имеет единый культурный фундамент, который составлен протестантизмом и католицизмом, общие культуру и историю, связанные с Европой. Его объединили ценности, включающие в себя идеи демократии, прав человека, индивидуализма, свободного рынка и др.4.

Центральное место в этой идеологической системе занимает идея демократии. Она расценивается не только как единственная легитимная форма правления, но и как общественный идеал. Под давлением внешних факторов, транснациональных корпораций, общественных организаций и глобальных сетей, либеральная демократия практически превратилась в 1 Коровин В.М. Главная военная тайна США: сетевые войны. М.: Яуза. Эксмо, 2009. С. 55.

2 Почепцов Г.Г. Теория коммуникации. М.: Рефл-бук, 2001. 656 с.

3 Современная информационная война – операция по пересадке убеждений. Часть 1 [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://kirssdiana.livejournal.com/37189.html.

4 Казанцев А. А. Политика стран Запада в Центральной Азии: ключевые характеристики, дилеммы и противоречия. М.: МГИМО, 2009. С. 9.

новую глобальную религию1. Традиционные ценности и их защита всегда обозначались американскими политиками одним из краеугольных камней безопасности общества и государства. Весьма отчетливо данная черта проявилась в действиях президентов, являвшихся членами республиканской партии, причислявших себя к их настоящих хранителям. Неотъемлемым элементом их речи всегда являлись такие выражения, как «американский образ жизни», «американская демократия», «американские ценности»2.

Важное место в стратегиях «информационного противостояния»

уделяется подрыву целостности государства. Существует ряд технических (информационных) методов, направленных на его уничтожение. Среди них – подмена проблемных вопросов актуальной действительности отсылками к разносторонне толкуемым историческим событиям, проекция текущих конфликтов на военные конфликты прошлого, а также целенаправленное уничтожение образа народных героев, составляющих важную часть культуры. Вместо последних зачастую выдвигаются альтернативные образы, однако, имеет место сплошное очернение народной3. При этом вопрос о результативных способах противодействия подобной тактике весьма актуален, и как считает А. Денисова, «если пользоваться репрессивными методами в борьбе с кибервраждой, то интернет-сообщество может повести себя как вода, которая, замерзнув в расщелине, разрывает скалу на части»4.

Вместе с этим проведение анализа использования сети Интернет для пропаганды своих идей способно дать практический результат в деле формирования информационной и коммуникационной стратегии в пространстве интернета. Для понимания этой проблемы рассмотрим два примера коммуникационной активности, посвященные преподнесению темы ислама в виртуальном пространстве на территории России, одну из которых 1 Киселев С.Г. Основной инстинкт цивилизаций и геополитические вызовы России. М.: Известия, 2002. С.

204.

2 Ширяев Б. А. Внешняя политика США. Принципы, механизмы, методы: Курс лекций. СПб.: СПБГУ, 2007.

С. 132.

3 Лисичкин В.А. Принцип вируса в психологической войне // Проблемы военной психологии: Хрестоматия / Сост. К.В. Сельченок; Под общей ред. А.Е. Тараса. Мн.: Харвест, 2003. С. 441.

4 Там же. С. 220.

составляет современная коммуникационная политика Хизб ут-Тахрир1, другая представлена информационными стратегиями Экспертного совета по проведению государственной религиоведческой экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации2.

Цели «информационной войны», ведомой партией Хизбут-Тахрир отражены в программе следующим образом: борьба за формирование «правильного образа мышления»;революция в мышлении, внедренная посредством «политического и культурного внедрения» в общество; мирный переход власти, после того как все члены общества стали «истинными мусульманами 3. Как видно из содержания пунктов, они являются частями информационной стратегии, в основе которой лежит задача распространения информации о «справедливом государстве». В условиях, когда эти стратегии Хизбут-Тахрир4 разворачиваются во «всемирной паутине», большое внимание уделяет информационной работе по трем направлениям, среди которых выделяется распространение ценностей и самовосхваление, сопровождаемое распространением ярких образов, а также ключевых фраз, рассчитанных на мобилизацию определенной части аудитории, куда входят такие мемы: «Мы – лучшая часть мусульманской уммы, остальные живут в заблуждении и их ошибки грех перед Аллахом….» или «Мы идем по пути мучеников за веру…» и др.

Вторым направлением является распространение текстов, рассчитанных на формирование образа врага, исходя из принципа разделения на «своих» и «чужих», «светлых» и «темных». Телеология мусульман, используя мемы прошлого, такие как «крестовые походы XI-XIII веков», «монгольское нашествие в XIII в.», объявляемые началом агрессии против

Мамбетов. Н. Фактор Ислама в событиях на Ближнем Востоке [Электронный ресурс]. - Режим доступа:

http://www.analitika.org/index.php/kyrgyzstan/kg-islam/8049-20110301023653300

Мофлюфунов М. Размышления о партии Хизбут-Тахрир. [Электронный ресурс]. - Режим доступа:

http://www.religia.kz/2009-01-06-05-37-02/116-2009-02-02-15-53-01/3639----l--r.html Заллум Абдул-Кадим. Демократия-система неверния. Запрещено ее принятие, применение, а также призыв к ней. Издание Хизбут-Тахрир, 2005. С. 17.

Баринов И.А. Исламский радикализм в Забайкальском крае: причины возникновения и способы противодействия // Научное мнение, 2011. № 8. С. 14 мусульман, которая продолжается до сих, утверждает необходимость «остановить этот кровавый путь». Вообще мышление религиозных экстремистов в значительной степени мистифицировано, что ведет к созданию героического образа борцов за справедливость. В одной из статей «Стремление Америки уничтожить Ислам», дается определение «шахида», мученика за веру, через механизм мифологии, называемый «ложное слияние», которое предполагает осуществить физиологическое и духовное стремление человека к слиянию с каким-либо объектом. Для самоубийцы обещаются удовольствия «рая», которые заставляют эффективно действовать эту часть мифологии, что является достаточно мощным инструментом для преодоления инстинкта к самосохранению.

Третьим направлением является создание образов современных борцов и мучеников за ислам, которые могли бы стать образцами для подражания.

Важно отметить, что сегодня этим образам стараются придать черты сходства с образом непримиримого борца и революционера ХХ в. Э. Че Гевары, который имеет большую степень распространения в молодежной среде, и фактически является популярным мемом. В условиях современного интернет - пространства он был использован, и на его основе создан креолизизованный мем, в котором синтезировались основные черты Че Гевары, муджахеда – интернационалиста и идеолога Джихада1. Благодаря возможностям интернета образ, ставший символом нового поколения в эпопее кавказской войны был создан, массово распространился и во «всемирной паутине»стал кумиром для мусульманской молодежи. Это событие произошло после гибели молодого и харизматичного идеолога экстремистов в Ингушетии Саида Бурятского. Он был рожден вне исламского мира в г. Улан-Удэ как Александр Тихомиров, однако через Интернет познакомился с основами мусульманской проповеди, вступил в Умму, и затем, выступая в Интернет – пространстве, создал целый корпус

Латынина Ю. Код доступа [Электронный ресурс]. Режим доступа:

http://www.echo.msk.ru/programs/code/531192-echo важнейших текстов и обращений, которые остро необходимы сегодняшней исламской молодежи», – свидетельствовал председатель Исламского комитета России Г. Джемаль1. Таким образом, он приобрел статус ведущего идеолога Джихада.

06 марта 2010 г. российские спецслужбы сообщили, что располагают видеозаписью с обращением Саида Бурятского, снятой за несколько минут до его смерти, на которой Тихомиров читает последнюю проповедь и прощается с товарищами2. Они полагали, что появление этого видео в интернете будет служить доказательством гибели террориста, однако это имело иной эффект. Массовое распространение ролика закрепило за Саидом Бурятским образ шахида – верующего, принявшего мученическую смерть во имя Аллаха3, и включило его в современную исламскую агиографию шахидов4. Неудивительно, что популярность Саида Бурятского среди салафитов – ортодоксальных мусульман - растет непрерывно. «Позволь словам и призывам Шейха Саида, оставшимся после его мученичества, и далее вдохновлять мусульман на Твоем пути!», – взывают они к Аллаху5. По утверждению Владимира Голышева, «более знаковой фигуры для нулевых не существует», поскольку Саид Бурятский – «живое отрицание духа своего времени», которое автор называет «эпохой гламура и лицемерия»6.

На террористических сайтах Интернета началась пропаганда фигуры Саида Бурятского с использованием мемов, которые использовались им самим в отношении «кяфиров» и борьбы мусульман с ним, а также таких конструкций, как «смерть-сон», которые стали распространятся после его Джемаль Г. Провокация против братьев. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.i-rp.ru/page/stream-document/index-24278.html.

Саид Бурятский записал предсмертное видеообращение. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://grani.ru/War/Chechnya/m.175612.html.

Гогиберидзе Г.М. Исламский толковый словарь. Ростов-на-Дону: Феникс, 2009. С. 252 Басилов В. Н. Мусульманская мифология // Мифы народов мира: энциклопедия. М.: Российская энциклопедия, 2008. Т. 2. С. 186.

Фалькаев И. Воин Джихада Саид Бурятский [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.popgrafika.net/pgnews/said/saidburiatskiy Голышев В. Человек с рюкзаком [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://russ.ru/pole/CHelovek-sryukzakom.

гибели1. Используя этот арсенал сегодня, Хизб ут-Тахри пытается воспитать своих героев, мучеников в борьбе за «правое дело».

В частности после ареста членов партии, в листовках появляются следующие слова: «Они на пути Аллаха стали жертвами тирании…». При этом умалчивается подлинные причины ареста, имеющие в большинстве случаев общественно опасный характер. Структура содержания текстов религиозно-экстремистских сайтов показывает, что их язык, как правило, прост, но не примитивен, в тоже время ярок, емок, лаконичен и имеет четкую направленность на формирование образа «чужого», и для придания значения изобилует цитатами из Корана и Сунны. Лексика и терминология пропагандистских материалов Хизб утТахрир отчетливо концентрируют внимание на врагах Ислама с использованием разнообразных метафор, таких как «море крови», «империя зла» и т. д. 2 Важно обратить внимание на то, что средства речевого воздействия через масс-медиа в контексте развития современных направлений ислама, считаются наиболее эффективными. Причиной этого является то, что именно они представляют собой особый механизм, влияющий на мировоззрение людей, их поведение, восприятие и оценку окружающей действительности.

Одним из методов речевого воздействия является аргументированный комментарий, обращенный к рационалистическому способу объяснения мира, к логическим доводам и убеждениям. В дополнение к этому представляется особо значимым для общества трактовка ключевых понятий политического ислама и оценка происходящих процессов в мусульманском мире, включающих в себя не только логическую или рациональную (социальную, политическую), но и иррациональную, эмоциональнопсихологическую оценку.

Мамбетов. Н. Фактор Ислама в событиях на Ближнем Востоке [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.analitika.org/index.php/kyrgyzstan/kg-islam/8049-20110301023653300 Там же.

Пивоев В.М. Мифологическое сознание как способ освоение мира. М.: Карелия, 1991. С. 43.

Условия информационной войны предполагают, что сторона оппонентов вышеуказанных исламистских группировок должна будет отвечать и, как минимум, разумно их критиковать с опорой на авторитетные источники и широкое распространение информации религиозного и религиоведческого содержания, акцентирующих внимание аудитории, куда входят как верующие, так и неверующие, на культурные и политические ценности традиционного исламского мира1. Например, в сфере контроля над религиозной ситуацией и попыток социального влияния на верующих в контексте проблематики конфликта наиболее часто формы меметические формы, вторгаясь в пространство интернета, один из самых известных борцов с религиозным инакомыслием А.Л. Дворкин, председатель Экспертного совета по проведению государственной религиоведческой экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации. Не без влияния этого Совета, начиная с 2009 г., было определено, что традиционными религиями, представленными в России, являются православие, а также ислам, буддизм и иудаизм. Термин «традиционный», также как и «нетрадиционный» в данном случае никак не объяснялся и законодательно не был закреплен, таким образом, носил характер своеобразного «ярлыка» или «мема», распространившегося посредством интернета и СМИ, который определил характер отношений этих религий с обществом.

В дальнейшем А.Л. Дворкин продолжал использовать меметические формы уже по отношению к «традиционным» религиям, провоцируя их на конфликт. В частности большой отклик общественности получила публичная лекция об исламе, прочитанная им в Архангельске в марте 2013 г.2.

Видеозапись этой лекции была помещена на сайте епархии3и широко Мамбетов. Н. Фактор Ислама в событиях на Ближнем Востоке [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.analitika.org/index.php/kyrgyzstan/kg-islam/8049-20110301023653300 2 История с «исламской» лекцией православного сектоведа Александра Дворкина получила развитие [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://golosislama.ru/news.php?id=15952 О возникновении ислама архангельским студентам рассказал доктор философии Александр Дворкин [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.arh-eparhia.ru/news/index.php?ELEMENT_ID=31764 разошлась в Интернете благодаря YouTube. Данная лекция интересна по нескольким причинам. Первое – это то, что у Дворкина нет специального образования по представленной теме, он не имеет научных трудов по данной тематике и никогда не занимался серьезным изучением ислама как таковым.

Дворкина называют специалистом в области изучения сект, и основная масса его выступлений посвящена либо сектам, либо отдельным вопросам истории Православной церкви. Поэтому удивительна его заинтересованность исламом. Вторым важным моментом является должность самого Дворкина.

Дворкин является председателем Экспертного совета по проведению религиоведческой экспертизы при Минюсте РФ. Это означает, что от его мнения зависит правовой статус той или иной религии в нашей стране.

Таким образом, каждое его публичное выступление может стать решающим в судьбе не только для мусульманского сообщества, но и представителей других конфессий.

Основная идея лекции заключалась в наличии, по мнению лектора, значительных искажений реальных событий в официальной истории Ислама, внесенных в Писание намеренно. Дворкин приводит некие доказательства, в частности таких утверждений, что пророк Мухаммед не был неграмотным, как принято считать, что Мекка — священный город мусульман — не соответствует реальному географическому расположению, описанному в Коране, что многие мусульманские обычаи являются на самом деле обычаями других религий и заимствованы с конкретными целями.

Для изложения лектором был выбран игровой, с использованием гротесков метод. Дворкин во время лекции, которая транслировалась в электронном пространстве, шутил, называл пророка Мухаммеда «смазливым приказчиком» (31:30), иронично приводил слова Мухаммеда, адресованные жене Айше, отметив: «умел человек делать комплименты, ничего не скажешь» (35:06), указывал, что проповедь Мухаммеда начала иметь успех только после того, как «он начал проповедовать, что можно грабить караваны, насильно обращать людей в новую веру и все это будет заслуженная добыча» (34:09).В отношении откровений мусульманского пророка Дворкин привел три возможных варианта их появления: во-первых, Мухаммед страдал какой-то болезнью, и это были болезненные видения. Вовторых, это была бесовская одержимость. В-третьих, либо он был таким своего рода сочинителем, который придумал это. В итоге Дворкин постарался подвести слушателей к выводу о том, что Ислам был искусственной религией, которая была создана просто для объединения завоеванных арабами территорий и представляет собой смесь положений христианства, иудаизма и зороастризма. Этот вывод Дворкин триумфально озвучил ближе к концу своего повествования.

В завершение лекции А.Л. Дворкин указал также на источник своих «открытий» — на британского писателя в жанре ужасов Т. Холланда, автора скандального фильма «Ислам: нерассказанная история», получившего огромное количество отрицательных отзывов в исламском мире и подвергшегося резкой критике со стороны исламоведов за недостоверность изложения. Вряд ли Дворкину не было известно о таком «успехе» научнопопулярных работ Холланда. Несмотря на это, сектовед дает его спорную интерпретацию Ислама, да еще с собственными язвительными комментариями, противопоставляя ее Христианству, священная книга которого – Библия – была, по его словам, в противоположность Корану, выверена, и чья историческая достоверность не вызывает сомнений.

В итоге это выступление вызвало самую негативную реакцию не только мусульманской, но и научной и культурной общественности. Однако тенденция оказалась довольно очевидной, кому-то было выгодно, чтобы межконфессиональный дискурс с участием православия, направленный против ислама, принимал все более жесткий и непримиримый характер.

Однако, как видно из содержания выступлений А.Л. Дворкина, не все попытки такого рода, оказываются удачными, потому, что многие участники современного электронного дискурса настолько проникаются идеями ведения «информационных военных действий», что забывают о всякой рациональности, и в связи с этим ставят под информационный удар всю конфессиональную политику России.

Второй уровень – это индивидуальный уровень, который включает в себя создание и транслирование укрепляющих идеологию установок и стереотипов. На данном уровне основное внимание уделяется массовой культуре. Основной целью информационных войн индивидуального уровня является распространение в обществе таких идейных конструктов, которые бы воспринимались массовым сознанием с учетом системы координат и архетипов, выработанных в условиях господствующей в данном обществе идеологии. Они могут быть абсолютно самостоятельны, а могут входить в глобализованные идейные системы. На этом уровне осуществляются информационные операции для решения проблем влияния на конкретных субъектов, посредством чего могут решаться глобальные задачи1. В настоящее время альтернативные системы коммуникации дают возможность для оказания воздействия практически на любую личность2.

Одним из наиболее известных меметических комплексов современного Рунета, нацеленных на индивидуальных уровень участия и воздействия, является группа медиавирусов «Упячка», названием для которого послужил интернет-мем из сленга одного из сетевых ресурсов, появившийся в результате попытки искусственного создания медиавируса.

Известность, согласно «антологии сетевого фольклора», данный мем приобрел после атаки, произведенной участниками группы на сайт «Хабрахабр»3. Главная идея Упячки – борьба с так называемым УГ («унылым говном»). Центральное место в списке «неоспоримого УГ»

представляют: «нетрадиционные сексуальные ориентации»; «субкультурное движение «эмо»»; телевизионные сериалы; телешоу; представители «светской публики»; анонимные имиджборды; общественные объединения 1 Цит. по: Дробышевский С.А. История политических и правовых учений. Основные классические идеи. М.:

Норма, 2007. С. 400.

2 Фролов С.С. Социология. М.: Гардарики, 2008. С. 130.

Манул в этих ваших интернетах [Электронный ресурс]. Режим 3 доступа: http://lurkmore.ru/%CC%E0%ED%F3%EB.

националистического характера; субкультурные движения, признающие любого рода сверхценные идеи; порнография; наркомания. Нападая в электронном пространстве на их сайты, «воены» упячки, блокируют их работу и многие уничтожают.

Вместе с этим в мемах упячки закодированно существует определенная система ценностей, которая выражается через содержание распространенных концептов. Наиболее известные мемы этого комплекса следующие: «Онотоле Вассерман», «This is Sparta!!! (Леониде)», «Чак Норрис», «Манул», «Крабе», «Шмеле», «Зебре», «Сколопендре», «Жепь Ебрило», «11111», «Воруй/Убивай» и др.1 Функционально, все существующие элементы мемплекса Упячки, его фольклорные персонажи или лексикон, несут задачу идентификации пользователя как носителя данного вида интернет-вируса.

Перечисленные мемы обладают высокой популярностью. Отдельные мемы, входящие в этот комплекс, давно уже вышли за пределы электронной сети и существуют в дискурсе повседневной реальности. Психолог М.

Сандомирский считает, что сайт Упячка сформировал движение, сначала субкультурное, затем контркультурное, что является свидетельством выхода этого мема за пределы интернета2. Следует отметить, что пример упячки как меметического комплекса как нельзя точно иллюстрирует потенциал интернет-мемов, проявляющийся в скорости развития, креативности преображения и способности изменять среду существования, выходя из пространства интернета, далекого, казалось бы, от реальности.

Другим примером личностного участия в информационной войне, являются распространенные в обществе социальные сети, обладающие большими возможностями в плане производства и тиражирования меметических комплексов. Так в течение 2012-2013 г. в сети «В контакте»

некий Михаил Ероманс из г. Чита распространял изображения, фотографии, коллажи и надписи к ним, содержащие оскорбительные по содержанию Почему Путин - краб, Медведев - шмель, а Ленин - гриб? [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://vse-sekrety.ru/161-pochemu-putin-krab-medvedev-shmel-a-lenin-grib.html 2 Манул [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://lurkmore.ru/%CC%E0%ED%F3%EB материалы, которые были нацелены против общественных, политических, религиозных, этнических устоев и групп Российского общества1. Вместе с этим важно отметить, что в структуре данные изображения отличаются креолизованностью, простотой, краткостью и, в то же время, оригинальностью своих в целом негативных суждений, что позволяет отнести их к наиболее успешным примерам структурного построения текста и манипуляции, направленной на максимально простое, но эффективное усвоение тех конструкций, которые предлагаются автором.

Мемы-демотиваторы религиозного содержания уже сегодня могут выходить из виртуальной в реальную действительность, где несут ту же смысловую нагрузку, однако она интенсифицируется в связи с конкретным местом или временем появления таких знаков. Так, например, в феврале 2012 г. на здание православной церкви по адресу г. Чита, ул. Чайковского д. 12 неизвестными лицами были нанесены изображения символа, несущего эмоциональные оценки и негативные установки в отношении группы православных верующих2. Символы на изображениях, представленных имели выраженную, ясную семантику и содержали изображение христианского распятия (крест с распятой фигурой Иисуса Христа на нем), которое переламывается посередине ногой в черном ботинке. Яркое, не оставляющее возможности для дополнительных, кроме отрицательных, интерпретаций изображение сломанного христианского креста с растоптанным сапогом Иисусом Христом, способно сформировать (или подкрепить) у адресатов негативный стереотип христианства. Расположение данных изображений на здании православного храма содержало в себе вызов общественному порядку, направленный на подрыв уважения к православной религии и христианству в целом.

Итак, становится очевидным, что в нашей стране сформирована ситуация, в которой новые элементы квазиреального информационноМихаил Ероманс [Электронный ресурс]. - Режим доступа: vk.com/id37097459 Факт зафиксирован автором диссертации в феврале 2012 г.

коммуникативного пространства появляются в результате последовательного социального конструирования, а затем восприятия и усвоения стандартных коммуникативных (семиотических) знаков и категорий. Данная реальность носит манипуляционный характер, однако она объективна, и поэтому, ей нельзя давать упрощенных однозначных оценок. Если отталкиваться от терминологии, разработанной Э. Шейном, в исследовании психотехник, применяющихся для входа в измененное сознание1, то применение современных креолиованных текстов в интернет пространстве, направленных на разрушение целостности устоявшегося религиозного мировоззрения, первоначально приводит к «разморозке» мировоззренческой системы индивида. Структуры видения мира утрачивают определенность и трансформируются по заданным критериям. При окончании изменений возникает некая, не имевшая места ранее определенность, впоследствии которую ожидает «заморозка». При этом, как замечают исследователи, характерным моментом «информационных войн» является «умалчивание цели проекта», его манипулятивность. Авторы демотиваторов оперируют громкими лозунгами, заменяя логические связи на ассоциативные, пользуясь даже не гиперболамии метафорами, а языковыми средствами2. После «застывания» мировоззренческих структур личности высока вероятность того, что вышеназванные могут не приобрести необходимой «формы», т.е.

намеченной эффективности и определенности. Как следствие - они будут вытеснены более простыми, но более жизнеспособными и устойчивыми религиозными движения миэкстремистского толка. Понимая эту негативную вероятность, необходимо учитывать, что «заморозка» никакого рода не дает абсолютного во временном смысле эффекта. Посему, бессмысленное «охранительство» не соответствует ни современным реалиям, ни принципам исторического развития3. Как было рассмотрено выше, в современных 1 Лири Т., Стюарт М. и др. Технологии изменения сознания в деструктивных культах. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://lib.ru/NLP/liri.txt 2 Кара-Мурза С.Г. Оранжевая мина. М.: Жанр, 2008. С. 72-78.

Шиманская О.К., Широкалова Г.С. Круглый стол «Религия и средства массовой коммуникации» // Социологические исследования. 2012, №4, С. 151 условиях репрессивные меры шаблонного толка не только неэффективны, но соответствуют потенциальным ожиданиям технологов информационных войн, готовых вынести свои технологии из пространства интернета на улицы.

С другой стороны, необходимо учитывать, что человек, адаптируясь к процессам экспоненциального увеличения массивов сети Интернет, интенсификации работы СМИ, ускорения процессов обмена и накопления информации, сталкивается не только с отрицательными, но и с положительными его сторонами. Однако в силу своих стереотипов мы склонны видеть в манипуляции только негативные стороны, и забываем, что религиозные деятели – прекрасные манипуляторы, которые все же своей деятельностью способствуют тому, что человек осознает свои ошибки, кается в содеянном, становится счастливее. Таким образом, если манипуляцию в религии невозможно искоренить и запретить, то возникает вопрос, а возможно ли использовать ее в конструктивных целях?

В контексте проводимого нами исследования и сравнения механизмов социального влияния на религиозное сознание личности необходимо обратить внимание на то объяснение, которое дают психологи факту того, что «промывка мозгов» через Интернет сообщества дала ошеломляющий по эффективности результат. В качестве характерных особенностей сетевого общения принято выделять обособленность виртуального пространства и времени от повседневности, свободу самовыражения, наличие добровольно принятых правил, позитивную эмоциональность 1, а также интерактивность, гипертекстуальность, глобальность, креативность, анонимность, субъективность, мозаичность. Особо надлежит подчеркнуть игровой характер, карнавальность, маскарадность интернет-коммуникации, что ограничений3.

обусловлено анонимностью общения, отсутствием 1Щурина Ю.В. Интернет-мемы как феномен интернет-коммуникации // Научный диалог. Екатеринбург, 2012. № 3. С.173.

2 Асмус Н.Г. Лингвистические особенности виртуального коммуникативного пространства: дис.... канд. фил. наук: 10.02.19. Челябинск, 2005. 265 с.

3Чепель Ю.В. Специфика синонимии в интернет-коммуникации: дис. … канд. филол. наук: 10.02.19. Курск, 2009. 209 с.

Порождение специфических креолизованных текстов в Интернете можно рассматривать как часть такой игры. При этом наблюдается безграничное экспериментирование с языковыми и иными знаками: появление новых знаков (как вербального, так и невербального характера), а также вторичный семиозис уже имеющихся языковых и неязыковых единиц, приводящий к закреплению за ними новых значений в виртуальном коммуникативном пространстве. Высокая смысловая компрессия позволяет зашифровывать информацию о цельном фрагменте картины мира в сравнительно лаконичном текстовом произведении.

Используемый в практике интернет и масс-медиа механизм распространения штампов, которые не просто заменяют способность мыслить и экономят усилия и время, может быть очень полезен в современных условиях, когда распространяется именно этот способ мышления и коммуникации. Интернет может не только препятствовать, но и способствовать успешной социализации 1. Поэтому перед педагогами и психологами остро стоит проблема поиска путей, возможностей использования Интернета и информационных технологий в обеспечении социализации подрастающего поколения, формирования культуры отношения к ним2.

Интернет, несомненно, во многом полезен и облегчает деятельность современного человека, так как имеет уникальный социальнопедагогический потенциал, характеризующийся такими особенностями социализирующей интернет-среды, как: доступность, мобильность и оперативность, относительная безопасность и анонимность, свобода самовыражения3. Насыщение пространства Интернета материалами, в которых значительное внимание уделяется проблемам межкультурного и 1 Chen, M. K., & Risen, J. L. How choice affects and reflects preferences: Revisiting the free-choice paradigm.

Journal of Personality and Social Psychology, 2010, 99. Р. 594.

2 Фельдштейн Д. И. Мир Детства в современном мире (проблемы и задачи исследования). М.; Воронеж:

МПСУ: Модек, 2013. 335 с.

3 Угольков Н.В. Интернет как институт социализации старших школьников: дис. канд. пед. н.: 13.00.01. М.,

2012. С. 45.

межэтнического взаимодействия, может иметь немаловажное значение в становлении личности1. В этом случае условием успешной социализации будет соответствие ценностей, передаваемых через Интернет, семейным ценностям, ценностям, транслируемым через школу, группы сверстников и другие институты2.

Здесь мы сталкиваемся с важным противоречием, которое заключается в том, что формирование соответствующих качеств личности в рамках ценностного воспитания периодически входит в противоречие с общественными и семейными нормами3. Любой коммуникатор является создателем реальности, обладающей специфичной «картиной мира» – системой представлений об закономерностях и свойствах и бытия, окружающего его. Внутреннее пространство его личности структурирует реальный мир. Создатель информации, при всех попытках сохранения объективности обречен на вмешательство личностной составляющей в процесс программирования окружающего мира. Учитывая это, логично сделать предположение о том, что креолизованный текст, скорее, творит новую реальность, чем рассказывает о реальном, моделируя, специфичное аксиологическое пространство. Проектировщики современной коммуникационной среды генерируют в тексте отношение к родине, традициям, этносам, власти, государству и т. п., то есть, непосредственно создают массовое сознание, которое находит выражение в настроениях, переживаниях, привычках, нормах, идеях, принципах, позволяющих нации осознать себя единым целым.

Безусловно, на эту ситуацию влияет и то, что общество формирует социальный заказ на деятельность современных программаторов. На территории нашей страны к примеру, контекст, создаваемый динамичными изменениями, происходящими во всех сферах общественной жизни стал 1 Зинурова Р.И. Этническая социализация молодежи. Казань: Изд-во КГУ, 2004. 368 с.

2Стефаненко Т.Г. Этнопсихология. Киев: Літера ЛТД, 2003. 480 с.

3 Солдатова Г.У., Нестик Т.А., Шайгерова Л.А. Принцип формирования толерантности и управления рисками ксенофобии // Национальный психологический журнал, 2011. № 2. С. 79.

фактором, вызывающим опасения у руководства страны, которые были отражены в Федеральной целевой программе «Укрепление единства российской нации и этнокультурное развитие народов России (2014 - 2020 годы)», где отмечается, что ключевыми проблемами настоящего времени являются: слабое общероссийское гражданское самосознание при всё большей значимости религиозной и этнической самоидентификации. У разработчиков программы озабоченность вызывает распространение националистических настроений, неудовлетворенность уровнем обеспечения культурно-языковых прав, недостаточное использование имеющихся ресурсов в целях достижения гармонизации межконфессиональных отношений, укрепления гражданского единства многонационального народа Российской Федерации и т.д. В программе отмечается рост межконфессиональной напряженности, адопция, отрывающая ребенка от культурных традиций общества и его истории1.

Ведущую роль в укреплении межнационального единства страны государство отводит системе образования, для которой оно и является заказчиком. В Федеральном законе РФ «Об образовании в Российской Федерации» говорится о том, что одним из основных принципов государственной политики и правового регулирования отношений в сфере образования является защита и развитие культурных особенностей и традиций народов Российской Федерации в условиях многонационального государства. Как пишет В.В. Путин, «для России – с ее многообразием языков, традиций, этносов и культур – национальный вопрос, без всякого преувеличения, носит фундаментальный характер. Одним из главных условий развития нашей страны является гражданское и межнациональное согласие. Огромная роль здесь принадлежит образованию. Гражданская задача образования, системы просвещения – дать каждому тот абсолютно обязательный объем гуманитарного знания, который составляет основу 1 Фельдштейн Д. И. Мир Детства в современном мире (проблемы и задачи исследования).

М.; Воронеж:

МПСУ: Модек, 2013. 335 с.

самоидентичности народа»1. Успешная интеграция молодого поколения в современное общество возможна при создании государством условий для усвоения нравственных, этнических и религиозных традиций, гуманистических общественных принципов, правовых и этических норм и целостного мировоззрения, дающим системообразующий эффект для государственных структур2.

Основные надежды по компенсации рисков социализации возлагаются на школу, что актуализирует проблему поиска и разработки психологопедагогических моделей обеспечения социализации школьников, разработки психолого-педагогических основ воспитания личностных особенностей, аккумулирующих в единстве лучшие черты российского народа и общечеловеческих ценностей. При этом сегодня возможности общего образования как ресурса формирования личности у детей и подростков используется с низкой эффективностью, что актуализирует не только необходимость включения учебного материала, демонстрирующего роль сотрудничества, кооперации, взаимопонимания, веротерпимости, миролюбия, диалога в развитии разных культур 3, но и то, что этот учебный материал должен быть использован с учетом влияния современных технологий, механизмов и агентов социального влияния на формирующуюся личность человека, которые с успехом применяются в практике Интернетсообществ.

Современная структура социальных форм передачи информации позволяет говорить о проблеме необходимости конструирования в рамках пространства масс-медиа и социальных сетей системы духовнонравственных ценностей, что является в принципе возможным. Так, Э. А.

Байков понимает под виртуальной реальностью «искусственное (созданное Путин В.В. О наших экономических задачах [Электронный ресурс]. Режим 1 доступа: http://www.putin2012.ru/events/149 2 Силантьева М.В. Религия как фактор социальной консолидации современного российского общества // Точки – PUNCTA, 2011. № 1-2. С. 30.

3Асмолов А.Г. По ту сторону сознания. Методологические проблемы неклассической психологии. М.:

Смысл, 2002. 480 с.

человеком) духовное бытие, в отличие от естественного (природного), искусственного материального (техника, сооружения и пр.) и социального (общество, социальные институты и т.д.) бытия»1. При создании данного проекта, по нашему мнению, необходимо учитывать, что «жизнь»

медиатекста течет как столкновение текстов двух видов: наличного (текста создателя) и создаваемого (восприятие потребителя). В этой связи важен акцент внимания на закономерности соотношения коммуникативных, внешних факторов, которые лежат в основе текста, а также и внутренних постоянных медиатекста. Ключевой категорией, вскрывающей суть этих взаимоотношений, является «интерес аудитории» – понятие, неотъемлемое от теории массовой коммуникации2. Взаимодействие адресата и адресанта определяет присутствие в семантическом поле единого информационного мемплекса, являющегося информационным фондом, общим для создателя текста и его интерпретатора.

Необходимо также учитывать, что социальные фоновые знания, организующие и заполняющие отечественный мемплекс, основаны на восприятии общественного единства, а принципы психологической обработки информации российского создателя и реципиента продукта массовой коммуникации исходят из семантики российской духовности.

Подведем итоги:

1. Каждое из действующих сегодня религиозных объединений по отношению к конкретным социальным условиям вырабатывает самостоятельную информационную стратегию, идеологию и социальную политику. Исторические проекции и перспектива развития религиозного пространства показывает, что в сегодня нём создается исключительно новое поколение религиозных акторов, заметными признаками которых являются моделирование религиозности, авторский характер, «маркетинговые

Байков Э.А. Виртуальный компонент духовного бытия общества // Журналистика в мире политики:

гуманистическое измерение: Матер. секционного заседания конференции «Дни петербургской философииСанкт-Петербург: СПбГУ, 2007. С. 28.

Добросклонская Т.Г. Язык средств массовой информации. М.: КДУ, 2008. 116 с.

стратегии» в продвижении «товара» к потребителю и связь с колеблющейся экономической административной, политической конъюнктурой.

Современное виртуальное духовное бытие сегодня представляет собой уникальную лабораторию по созданию и распространению ценностей. Как результат - социальные сети, также как и масс-медиа, предстают в роли социального и политического института, формирующего аксиологию современного массового потребителя.

3. Изложенные факты актуализируют проблему поиска и разработки психолого-педагогических моделей обеспечения успешной социализации подрастающего поколения, формирования толерантности, позитивной духовно-нравственной идентичности. Сегодня возможности общего образования как ресурса формирования гражданской идентичности и системы ценностных ориентаций используются с чрезвычайно низкой эффективностью. В то же время, используемый в практике механизм интернет и масс-медиа распространения штампов, которые не просто заменяют способность мыслить и экономят усилия и время, может быть очень полезен в современных условиях, когда распространяется именно этот способ мышления и коммуникации. Интернет может не только препятствовать, но и способствовать духовному становлению. Поэтому перед педагогами и психологами остро стоит проблема поиска путей, возможностей использования Интернета и информационных технологий в обеспечении процесса конструирования духовных ценностей подрастающего поколения, формирования культуры отношения к ним.

Итоги главы

1. Стремительное развитие информационных систем, происходящее в настоящее время, меняет структуру процессов общественного влияния и научения в сторону горизонтальных методов, которые создают особую, по сравнению с предыдущими периодами, социальную «среду научения». Она представляет собой всегда доступное для всё большего и большего числа людей пространство, через которое происходит активизация социального влияния на сознание личности, и при этом, в отличие от предшествующих периодов истории, возникает невозможность покинуть виртуальную «среду научения», которая превращается в «жизненный мир», что актуализирует две проблемы:

1. Проблему адекватности образов мира, создаваемых в виртуальной среде, реальности существующего бытия, как трансцендентного, так и трансцендентального, которую безуспешно попыталось разрешить постмодернисткое направление в философии, а также его концепции, преподносящие религию как «медиавирус» (в рамках меметики), как «инверсию», «гальванизацию», «трансрелигию», «гиперрелигию» и т.д.

Пугающая религиозная реальность XXI в., начавшаяся со взрывов в сентябре 2001 г., указала, что религия продолжает занимать значимое место в социальной реальности, а постмодернистские методики описания социального влияния на сознание верующих находятся исключительно в рамках семиотики виртуального и медийного текста. Это событие направило общественный дискурс, посвященный религиозной реальности, в рамки подхода, подразделяющего мир на «своих» и «чужих», что ярко проявляется на территории России, где в настоящее время актуализируется социальный заказ на ведение информационной войны.

Проблему манипулятивности природы социального влияния на 2.

религиозное сознание в рамках виртуального пространства, которое, с одной стороны, слишком изменчиво и искусственно, а, с другой, оно настолько динамично, структурировано, универсально, что заменяет многим реальный мир и может формировать не устойчивые духовные ценности, а различные виды эрзаца в целях деструктивного воздействия на личность и общество.

Обе проблемы снимаются методологическим подходом, в рамках которого, во-первых, любая социальная среда, являющаяся частью того общества, в котором пребывает все время индивид, оказывает на него мощное манипулятивное воздействие, вынуждая в большинстве случаев совершать поступки, на которые он сам никогда бы не решился в силу того, что над ним довлеют установки, формы, мотивации, сформированные в результате проживания в социуме, так и манипуляторы, воздействующие на архетипы его бессознательного в своих корыстных целях. Во-вторых, в том, что на поведение и идентификацию личности воздействует еще и внутренняя субъективная позиция личности. Взаимодействие вышеперечисленных факторов приводит к формированию интерсубъективного поведения, что в случае с глубоко личностными, религиозными убеждениями представляется наиболее существенным с точки зрения становления личности.

Религия, продолжая развиваться в условиях секуляризованного и переживающего процессы модернизации и информатизации мира продолжает меняться, и при этом остается именно религией, даже если она:

1) вторгается в информационное пространство и использует предлагаемые здесь механизмы и агенты социального влияния на верующих; 2) рождается в недрах виртуального пространства и затем, используя новейшие технологии воздействия на личность, выходит в реальный мир. Именно взаимодействие этих двух тенденций, по нашему мнению, и определит развитие религиозной сферы. Игнорирование этого факта, также как и игнорирование необходимости грамотно использовать возможности социального научения, внушения и манипуляции, предлагаемые этой реальностью, способны привести к принятию таких решений, которые не имеют практического значения в тех процессах информационного противостояния, которые сегодня принято называть «информационной войной». Игнорирование данного фактора равнозначно обречению себя на принятие решений, в перспективе не имеющих практического значения.

Заключение

Нынешняя атмосфера всеобщей глобализации влияет на изменение условий социального взаимодействия, и одним из важнейших факторов, воздействующим на процессы формирования личности в социуме является интенсификация потока информации, напрямую связанного со средствами массовой коммуникации и интернетом. Создается новая аксиология реальности, сопряженная с процессом трансформации социального пространства, сопровождаемая постмодернистскими тенденциями в сфере массовых коммуникаций. Религию, как неотъемлемую часть социального пространства также коснулись эти процессы. Заметную роль в преображении религиозной сферы сыграли активные агенты социального влияния – масс медиа и интернет, активизировавшие попытки социального воздействия на сознание верующих. В связи с этим в обществе распространились представления, что современные религии, представленные в виртуальном пространстве, активно используют религиозную манипуляцию, воспринимая данный феномен как скрытое психологическое воздействие на личность, при котором создается иллюзия о том, что решения она принимает сама.

В соответствии с восприятием виртуального мира последователями концепции «религиозной манипуляции», последний представляет собой настолько изменчивое и искусственное пространство, что, заменяя многим реальный мир, оно может формировать не устойчивые духовные ценности, а различные виды конструируемого «эрзаца». Ссылаясь на эти процессы, приверженцы постмодернистской парадигмы постулируют утерю сущности религии с последующим ее замещением «симулякрами», такими как «трансрелигия», «киберрелигия», «гиперрелигия», «инверсия», «медиавирус». Именно поэтому сторонники современных постмодернистских концепций утверждают, что в условиях постсоветского пространства современной России манипуляция используется как основное средство религиозного обращения и контроля над сознанием верующих.

Кроме этого, актуализируют изучение данного вопроса и специфические социальные условия интенсификации проявлений конфликтности и религиозного экстремизма, что придает особую важность анализу механизмов и агентов социального влияния и манипуляции в контексте современных разработок трансверсального и междисциплинарного анализа, с использованием исследовательского и методологического базиса в рамках религиоведения, социальной философии, антропологии, социологии и психологии религий.

Перспективы изучения данного вопроса базируются в плоскости практического внедрения результатов исследования с целью решения проблемы проектирования в пространстве средства массовой информации и социальных сетей системы духовно-нравственных ценностей, обогащающих гуманитарное знание и способствующих успешному усвоению целостного мировоззрения, включающего в себя светские, религиозные и этнические традиции, гуманистические принципы жизни общества. Их совокупность в последующем послужит основой целостного мировоззрения, являющегося системообразующим для государства.

В результате проведенного исследования нами был доказан ряд положений, среди которых:

Анализ содержания исследований социального влияния на 1.

религиозное сознание свидетельствует об универсальности религиозного сознания, имеющего социально-конструируемую природу, формируемую в различных религиозных культурах за счет использования разнообразных методик социального научения, внушения и манипуляции. Религиозное сознание, символически воспроизводит информацию, получаемую в результате социально обусловленного воздействия. Синтез современных подходов в рамках неклассической постпсихологии и семиотики показывает, что религиозная личность может интерпретироваться как процесс динамичного изменения ее характеристик посредством целенаправленного конструирования социальной реальности. Особенно важным периодом жизни, в течение которого социум посредством педагогических методов конструирует религиозную личность, признается детство. Однако до сих пор не обращается внимания на то, что современные методы социального влияния позволяют реконструировать феномен детства в сознании более взрослых людей, что открывает новые возможности для анализа механизмов и агентов этого явления.

2. Обращаясь к методологии междисциплинарности и принципам дополнительности, исследование подтвердило, что тексты, посвященные изучению социального влияния и манипуляции в религии, несмотря на дифференциацию по научным, философским и религиозным направлениям, возможно разделить в соответствии с функциями и структурой их текста на:

1) преимущественно оказывающие влияние на сознание читателя и, в силу вовлеченности в процессы социального влияния, на сознание, выстраиваемые по принципу: «свои» - «чужие». Основной причиной, влияющей на превалирование таких подходов, является социальный заказ, объясняемый практической необходимостью сохранения целостности «своей» духовности, культуры, государства; 2) преимущественно исследующие феномены социального влияния на религиозное сознание, выстраиваемые по принципу невовлеченного наблюдения. Первый подход превалирует и усиливает позиции в периоды социальных кризисов, конфликтов, войн. Второй подход к выстраиванию структуры и функций исследовательского текста характерен для отдельных периодов обращения обществ к идеалам науки и светского мировоззрения либо для ряда отдельных философских и исследовательских направлений, связывающих свои цели с идеалами объективизма.

3. Структурный анализ моделей социального влияния на религиозное сознание, осуществленный в контексте концепций «жизненного мира», «логосферы» и «культура и личность», показал, что оно осуществляется двумя основными путями: вертикальным путем, заключающимся в передаче информации по рождению. Для этого пути характерно невнимание к вопросам свободы выбора, полная вовлеченность объектов социального влияния в «среду научения», использование методик научения, внушения и манипуляции. Горизонтальным путем, заключающимся в передаче информации путем передачи в религиозных объединениях, находящихся во внешнем социальном окружении в сознательном возрасте. Этот путь предполагает осознанную свободу выбора, на этапе обращения сопровождается неполной вовлеченностью, использованием методик научения, внушения и манипуляции. Вертикальный и горизонтальный методы социального влияния объединяет то, они основаны на определенном механизме передачи информации через текстовые сообщения (по А.В.

Жукову): мысль (информация отправленного адресантом сообщения) – кодирующий механизм языка – текст – декодирующий механизм языка – мысль (информация полученного адресатом сообщения)., которые нацелены на изменение психологических состояний верующих по алгоритму:

рефризинг («разморозка», разрушение ценностной системы личности) – чейнджинг («изменение», подача новой информации) – фризинг («фиксация», возвращение человека в первоначальную среду с новыми интернализованными установками).

4. Очевидное сходство в использовании механизмов и агентов социального влияния в, так называемых, традиционных и нетрадиционных движениях и возможность ухода из организации, которая сохраняется в религиозных объединениях, снимает вопрос о психологическом насилии, совершаемом над верующими в религиях, где информация передается горизонтальным способом. Однако важно, что в связи с возникающими между религиозной организацией и обществом проблемами взаимодействия образуется ряд интеракций, имеющих целью взаимное социальное влияние, влекущее действия, направленные на информационное подавление и разрушение одной из оппонирующих сторон.

5. Стремительное развитие информационных систем, происходящее в настоящее время, меняет структуру процессов общественного влияния в сторону увеличения количества горизонтальных методов, которые создают особую по сравнению с предыдущими периодами социальную «среду научения». Она представляет доступный «жизненный мир», в котором происходит активизация социального влияния на сознание личности, что было отмечено постмодернитскими концепциями, утверждающими манипулятивность современной религии. Постмодернизм описывает социальное влияние на сознание верующих в рамках семиотики виртуального и медийного текста. Вышеперечисленные изменения актуализировали общественный дискурс, в рамках подхода, разделяющего мир религии на «своих» и «чужих». Это проявляется на территории России, где в формируется социальный заказ на ведение «информационной войны», в рамках которого обсуждается вопрос о применении манипуляции сознанием современных верующих, становящихся исполнителями воли религиозных экстремистов. Обе проблемы решаются в рамках общеметодологического подхода, определяющего, что во-первых, любая социальная среда, являющаяся частью того общества, в котором пребывает индивид, оказывает на него мощное манипулятивное воздействие. Во-вторых, в том, что на поведение и идентификацию личности воздействует еще и внутренняя субъективная позиция личности, взаимодействие которых приводит к формированию интерсубъективного поведения.

6. Сегодня необходимо прийти к пониманию того, что религия, продолжая развиваться в условиях секуляризованного и переживающего процессы модернизации и информатизации мира, продолжает меняться, и при этом остается религией, даже если она: 1) вторгается в информационное пространство и использует предлагаемые здесь механизмы и агенты социального влияния на верующих; 2) рождается в недрах виртуального пространства и затем, вооруженная новейшими технологиями воздействия на личность, выходит в реальный мир. Взаимодействие этих двух тенденций, по нашему мнению, определяет развитие религиозной сферы, а игнорирование этого факта, также как и игнорирование необходимости грамотно использовать возможности социального научения, внушения и манипуляции, предлагаемые этой реальностью способны привести к поражению в тех процессах информационного противостояния, которые принято называть «информационной войной».

Учитывая вышеприведенные аргументы, мы полагаем доказанной выдвинутую нами в начале исследования гипотезу, позволяющую утверждать, что современный этап развития религии, сопровождающийся глобализацией, бурным развитием технологий, информатизации жизненного пространства, является временем, когда религия интенсивно трансформирует свои социальные формы, методы влияния, механизмы воздействия и агенты манипуляции сознанием. Выступая зачастую в виртуальной и электронной форме, она однако не перестает быть религией и выполнять свойственные только ей социальные функции, что подчеркивает верность тезиса о том, что в век секуляризации религия способна пережить подлинное возрождение.

Список литературы

1. Абрамов В. А. Глобализирующийся человек: грани социокультурного измерения: монография / В. А. Абрамов, Н.Н. Волнина. – Чита: ЧитГУ, 2006. – 206 с.

2. Аверкиева Ю. П. История теоретической мысли в американской этнографии: монография / Ю. П. Аверикева. – М.: Наука, 1979. – 288 с.

3. Адорно Т. Диалектика просвещения. Философские фрагменты:

монография / Т. Адорно, Хоркхаймер. – М., СПб.: Медиум, 1997. – 312 с.

4. Азадовский М. К. История русской фольклористики: монография / М. К. Азадовский – М.: Институт русской цивилизации, 2014. – 1056 с.

5. Андреева Г. М. Социальная психология: монография / Г. М.

Азадовсский. – М.: Аспект Пресс, 2001. – 384 с.

Анисимова Е. Е. Лингвистика текста и межкультурная 6.

коммуникация (на основе креолизованных текстов): монография / Е. Е.

Анисимова. – М.: Академия, 2003. – 128 с.

7. Аничков Е. В. Язычество и Древняя Русь: монография / Е. В.

Аничков. – М.: РГГУ, 2009. – 538 с.

8. Антилогова Л. Н. Нравственное становление и воспитание личности в современных условиях / Л. Н. Антилогова // Психопедагогика в правоохранительных органах. – 2012. – № 2 (49). – С. 71-73.

9. Арзуманов И. А. Трансформация конфессионального пространства Байкальской Сибири (ХХ-XXI вв.): комплексно-методологические аспекты исследования: монография / И. А. Арзуманов. – Иркутск: ИГУ, 2006. – 211 с.

10. Арендт Х. Люди в темные времена: монография / Х. Арендт. – М.:

МШПИ, 2003. – 312 с.

11. Арутюнов С. А. Народы и культура: развитие и взаимодействие:

монография / С. А. Арутюнов. – М.: Наука, 1989. – 250 с.

12. Арутюнов С. А. Инновации культурные / С. А. Арутюнов // Этнические и этносоциальные категории. – М.: Инс-т этнологии и антропологии РАН, 1995. – Вып. 6. – 163 с.

Асмолов А. Г. Культурно-историческая психология и 13.

конструирование миров: монография / А Г. Асмолов. – М.: Модэк, 1996. – 768 с.

14. Асмолов А. Г. По ту сторону сознания. Методологические проблемы неклассической психологии: монография / А. Г. Асмолов. – М.:

Смысл, 2002. – 480 с.

Асмус Н. Г. Лингвистические особенности виртуального 15.

коммуникативного пространства: дис.... канд. фил. наук: 10.02.19 / Асмус Нина Геннадьевна. – Челябинск, 2005. – 265 с.

16. Афанасьев А. Н. Народные русские легенды: монография / А. Н.

Афанасьев. – Лондон: Вольная русская типография, 1859. – 238 с.

17. Ахиезер А. С. Социокультурные основания и смысл большевизма:

монография / А. С. Ахиезер. – Новосибирск: Сибирский хронограф, 2002. – 594 с.

18. Бадентэр Э., Кондорсе (1743 – 1794). Ученый в политике:

монография / Э. Бадентер, Р. Бадентэр – М.: Ладомир, 2000. – 398 с.

19. Байбурин А. К. Семиотический статус вещей и мифология / А. К.

Байбурин // Материальная культура и мифология. – Л.: Наука, 1981. – С. 215Байков Э. А. Виртуальный компонент духовного бытия общества /

Э. А. Байков // Журналистика в мире политики: гуманистическое измерение:

Матер. секционного заседания конференции «Дни петербургской философии-2006». – Санкт-Петербург: СПбГУ, 2007. – С. 19-28.

21. Байбурин А. К. Ритуал в традиционной культуре. Структурносемантический анализ восточнославянских обрядов: монография / А. К.

Байбурин. – СПб.: Наука, 1993. – 253 с.

22. Балагушкин Е. Г. Нетрадиционные религии в современной России:

морфологический анализ: монография / Е. Г. Балагушкинг. – М.: Инст-т философии РАН, 1999. – 221 с.

23. Баринов И. А. Конструирование и воспроизводство образов ислама на конфессиональном поле Забайкальского края: автореф…канд. филос. н.:

09.00.14 / Баринов Илья Александрович. – Чита, 2013. – 25 с.

24. Баркер Э. Новые религиозные движения. Практическое введение:

монография / Э. Баркер. – СПб.: РХГИ, 1997. – 282 с.

25. Баркер Э. Научное изучение религии? Вы, должно быть, шутите / Э.

Баркер // Религиоведение. – 2003. – № 4. – С. 93-113.

26. Барт P. Основы семиологии / Р. Барт //«Структурализм: «за» и «против»». – М.: Прогресс, 1975. – С. 114-163.

27. Барт, Р. Риторика образа: монография / Р. Барт. – М.: Прогресс, 1989. – 616 с.

28. Басилов В. Н. Мусульманская мифология / В. Н. Басилов // Мифы народов мира: энциклопедия. М.: Российская энциклопедия, 2008. – Т. 2. – С.

183-187.

29. Бахтин М. М. Вопросы литературы и эстетики / М. М. Басилов. – М.: Художественная литература, 1975. – 504 с.

Беккер Г. Современная социологическая теория вее 30.

преемственности и изменении: монография / Г. Беккер, А. Босков. – М.: Издво иностр. лит-ры, 1961. – 896 с.

31. Белл Д. Социальные рамки информационного общества / Д. Белл // Новая технократическая волна на Западе. – М.: Прогресс, 1986. – С. 330-342.

32. Белла Р. Н. Социология религии / Р. Н. Белла // Американская социология: перспективы, проблемы, методы. – М.: Прогресс, 1972. – C. 265Бердяев Н. А. Новое религиозное сознание и общественность:

монография / Н. А. Бердяев. – М.: Канон, 1999. – 464 с.

34. Бергер П. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания: монография / П. Бергер, Т. Лукман. – М.: Медиум, 1995.

– 323 с.

35. Бергсон А. Два источника морали и религии: монография / А.

Бергсон. – М.: Канон, 1994. – 384 с.

36. Берн Э. Игры, в которые играют люди: психология человеческих отношений. Люди, которые играют в игры: Что вы говорите после того, как сказали «Здравствуйте»?: монография / Э. Берн. – СПб: Лениздат, 2014. – 448 с.

37. Берн Э. Трансакционный анализ в психотерапии: монография / Э.

Берн. – М.: Эксмо, 2009. – 416 с.

38. Бернюкевич Т. В. Буддийские идеи в культуре России конца XIX первой половины XX века : автореф. дис.... д-ра филос. наук : 09.00.13, 09.00.14 / Бернюкевич Татьяна Владимировна. – Чита, 2010. – 48 с.

39. Бернюкевич Т.В. Буддийские идеи в культуре России конца XIX – первой половины XX века. «Чужое» и «вСвое» / Т. В. Бернюкевич. – М.:

Либроком, 2009. – 160 с.

40. Библер В. С. Мышление как творчество: монография / В. С. Библер.

– М.: Политиздат, 1975. – 199 с.

41. Богданов К. А. Повседневность и мифология. Исследования по семиотике фольклорной действительности: монография / К. А. Богданов. – СПб.: Искусство-СПБ, 2001. – 438 с.

42. Бодрийяр Ж. Призрак толпы: монография / Ж. Бодрийяр, К.

Ясперс. – М.: Алгоритм, 2007. – 272 с.

43. Бодянский О. М. О времени происхождения славянских племен:

монография / О. М. Бодянский. – М.: Комкнига, 2007. – 504 с.

44. Борко Т. И. Миф в зеркале семиотических концепций / Т. И. Борко // Вестник ТюмГУ. – 2004. – № 2. – С. 105-111.

45. Броуди Р. Психические вирусы. Как программируют ваше сознание:

монография / Р. Броуди. – М.: Поколение, 2006. – 304 с.

46. Бубер М. Я и Ты: монография / М. Я. Бубер. – М.: Высшая школа, 1993. – 173 с.

47. Булгаков С. Н. Философия имени: монография / С. Н. Булгаков. – Париж: YMCA-PRESS, 1953. – 280 с.

48. Булгаков С. Н. Свет невечерний: Созерцания и умозрения:

монография / С. Н. Булгаков. – М.: Республика, 1994. 415 с.

49. Бурмистров С. Л. Философская компаративистика и история философии / С. Л. Бурмистров // Хора. Журнал современной зарубежной философии и философской компаративистики. – 2008. – № 1. – С. 5-17.

50. Буряты / Отв. ред. Л. Л. Абаева, Н. Л. Жуковская. – М.: Наука, 2004.

– 633 с.

51. Буслаев Ф. И. Народный эпос и мифология: монография / Ф. И.

Буслаев. – М.: Высшая школа, 2003. – 400 с.

52. Вашунина И. В. Взаимовлияние вербальных и невербальных (иконических) составляющих при восприятии креолизованного текста:

автореф. дис.... д-ра фил. наук: 10.02.19 / Вашунина Ирина Владимировна. – М., 2009. – 42 с.

53. Вебер М. Работы М. Вебера по социологии религии и идеологии:

монография / М. Вебер – М: ИНИОН РАН, 1985. – С. 76-334.

54. Вебер М. Избранные произведения / М. Вебер. – М.: Прогресс, 1990. – 808 с.

55. Вен П. Греки и мифология. Опыт о конституирующем воображении: монография / П. Вен. – М.: Искусство, 2003. – 224 с.

56. Вернадский В. И. Научная мысль как планетное явление / В. И.

Вернадский // Начало и вечность жизни. – М.: Наука, 1989. – С. 196-220.

56. Вернадский В. И. Биосфера и ноосфера: монография / В. И.

Вернадский. – М.: Айрис-Пресс, 2009. – 576 с.

57. Веселовский А. Н. Разыскания в области духовного стиха. Судьбадоля в народных представлениях славян: монография / А. Н. Веселовский. – СПб.: ОРЯС, 1890. – Т. 46. – С. 172-264.

58. Власов В. Г. Христианизация русских крестьян / В. Г. Власов // Советская этнография. – 1988. – № 3. – С. 3-15.

59. Волгин В. П. Сен-Симон и сенсимонизм: монография / В. П.

Волгин. – М.: АН СССР, 1961. – 158 с.

60. Волков Ю. Г. Социология молодежи: монография / Ю. Г. Волков и др. – Ростов-на-Дону: Феникс, 2003. – 576 с.

61. Внебрачных Р. А. Троллинг как форма социальной агрессии в виртуальных сообществах / Р. А. Внебрачных // Вестник Удмуртского университета. – Философия. Социология. Психология. Педагогика. – Ижевск:

Удмуртский государственный университет. – 2012. – Вып. 1. – С. 48-51.

62. Воронцова А. В. История и современность информационного противоборства: монография / А. В. Воронцова, Д. Б.Фролов. – М.: Горячая линия, 2006. – 192 с.

63. Воропаев Д. Н. Тотальность и парадоксальность религиозного языка в формировании личности / Д. Н. Воропаев // Вестник Оренбургского Государственного педагогического университета Электронный научный журнал. – 2013. – № 1 (5). – С. 91-95.

64. Выготский Л. С. Этюды по истории поведения: Обезьяна.

Примитив. Ребенок: монография / Л. С. Выготский, А. Р. Лурия. – М.:

Педагогика-Пресс, 1993. – 224 с.

65. Гальковский Н. М. Борьба христианства с остатками язычества в древней Руси: монография / Н. М. Гальковский. – Харьков: Епарх. тип., 1916.

– Т. 1. – 376 с.

66. Гараджа В. И. Социология религии: учебное пособие / В. И.

Гараджа. – М., Инфра-М, 2007. – 346 с.

67. Гарифуллин Р. Р. Иллюзионизм личности (Психология обмана, манипуляций, кодирования): монография / Р. Р. Гарифуллин. – Казань: Издво Книга и Ко, 1997. – 294 с.

68. Гарфинкель Г. Исследования по этнометодологии: монография / Г.

гарфинкель. – СПб.: Питер, 2007. – 335 с.

69. Гегель Г. Философия религии: монография / Г. Гегель – М.: Мысль, 2001. – Т. 1. – 532 с.

70. Гелен А. О систематике антропологии / А. О. Гелен // Проблема человека в западной философии: Переводы. – М.: Прогресс, 1988. – С.152Герасимова К. М. Вопросы методологии исследования культуры Центральной Азии: монография / К. М. Герасимова. – Улан-Удэ: БНЦ СО РАН, 2006. – 340 с.

72. Гердер И. Г. Идеи к философии истории человечества: монография / И. Г. Гердер. – М.: Наука, 1977. – 705 с.

73. Герман Г. Братья Гримм: монография / Г. Герман. – М.: Молодая Гвардия, 1980. – 271 с.

74. Глаголев В.С. Западное искусство 20 - начала 21 вв.: последствия элиминации онтологии / В.С. Глаголев // Вестник Русской христианской гуманитарной академии. - 2009. - Т. 10, Вып 2. –296 с.

75. Гогиберидзе Г. М. Исламский толковый словарь / Г. М.

Гогеберидзе. – Ростов-на-Дону: Феникс, 2009. – 266 с.

76. Головнев А. В. Говорящие культуры: традиции самодийцев и угров:

монография / А. В. Головнев. – Екатеринбург: УРО РАН, 2009. – 600 с.

77. Голосовкер Я. Э. Логика мифа: монография / Я. Э. Голосовкер. – М:

Наука, 1987. – 218 с.

78. Горшков М. К. Молодежь России: социологический портрет:

монография / М. К. Горшков, Ф. Э. Шереги. – М.: Институт социологии РАН, 2010. – 592 с.

79. Григорьева Т. П. Дао и Логос (встреча культур): монография / Т. П.

Григорьева. – М.: Вост. лит., 1992. – 424 с.

80. Гуревич А. Я. Средневековый мир: культура безмолвствующего большинства: монография / А. Я. Гуревич. – М.: Искусство, 1990. – 350 с.

81. Гуревич П. С. Роптания души и мистический опыт (феноменология религии У. Джемса) / П. С. Гуревич // Многообразие религиозного опыта. – М.: Наука, 1993. – 432 с.

82. Гуревич П. С. Культурология: учебное пособие / П. С. Гуревич. – М.: Знание,1996. – 288 с.

83. Гуссерль Э. Картезианские размышления: монография / Э. Гуссерль

– СПб.: Наука, 1998. – 315 с.

84. Давидю, Г. П. Альфред Шюц / Г. П. Давидюк // Новейший философский словарь / сост. Грицанов А. А. – Мн.: Изд. В. М. Скакун, 1998.

– 896 с.

85. Дандарон М. Б. Социальное конструирование религиозного сознания: автореф. на соиск. уч. степ. докт. филос. н.: 09.00.11 / Дандарон Мэдэгма Бидияевна. – Улан-Удэ, 2009. 42 с.

86. Дворкин А. Л. Сектоведение. Тоталитарные секты. Опыт систематического исследования: монография / А. Л. Дворкин. – Нижний Новгород: Христианская библиотека, 2012. – 816 с.

87. Де Мо Л. Психоистория: монография / Л. Де Моз. – Ростов-наДону: Феникс, 2000. – 512 с.

88. Девос Р. М. Сострадательный капитализм: монография / Р. М.

Девос. – СПб.: Диля, 2009. – 400 с.

89. Делёз Ж. Анти-Эдип. Капитализм и шизофрения: монография / Ж.

Делёз. – Екатеринбург: У-Фактория, 2007. – 672 с.

90. Денисова А. CyberH8 – ответный удар / А. Денисова // Язык вражды против общества: (сб. статей) / Сост. А. Верховский. – М.: Центр «Сова», 2007. – С. 218-225.

91. Деррида Ж. Голос и феномен и другие работы по теории знака Гуссерля: монография / Ж. Деррида. – СПб.: Алетейя, 1999. – 208 с.

92. Дискин И. Е. Прорыв. Как нам модернизировать Россию:

монография / И. Е. Дискин. – М.: Российская политическая энциклопедия, 2008. – 320 с.

93. Джеймс У. Многообразие религиозного опыта: монография / У.

Джемс. – М.: Наука, 1993. – 432 с.

94. Добреньков В. И. Методологические вопросы исследования религии: монография / В. И. Добреньков, А. А. Радугин. – М.: Высш. шк., 1989. – 189 с.

95. Добросклонская Т. Г. Язык средств массовой информации:

монография / Т. Г. Добросклонская. – М.: КДУ, 2008. – 116 с.

96. Докинз Р. Расширенный фенотип: Дальнее влияние гена:

монография / Р. Докинз. – Лондон: OxfordUniversityPressInc, 2007. – 208с.

97. Докинз Р. Слепой часовщик: монография / Р. Докинз. – М.: Мир, 1993. – 317 с.

98. Докинз Р. Эгоистичный ген: монография / Р. Докинз. – М.: Мир, 1993. – 318 с.

99. Достоевский Ф. М. Бесы / Ф. М. Достоевский. – М.: Воскресение, 2004. – 617 с.

100. Доценко Е. Л. Психология манипуляции: феномены, механизмы и защита: монография / Е. Л. Доценко. – М.: Речь, 2003. – 304 с.

101. Дробышевский С. А. История политических и правовых учений.

Основные классические идеи: монография / С. А. Дробышевский. – М.:

Норма, 2007. – 592 с.

102. Дугин А. Г. Философия традиционализма: монография / А. Г.

Дугин. – М.: Арктогея-Центр, 2002. – 624 с.

103. Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии: монография / Э. Дюркгейм. – М.: Наука, 1991. – 576 с.

Дюркгейм Э. Элементарные формы религиозной жизни.

104.

Тотемическая система в Австралии / Э. Дюркгейм // Общественные науки за рубежом. – М.: ИНИОН РАН, 1991. – №4. – С. 174-201.

105. Дюркгейм Э. Социология: Ее предмет, метод, предназначение:

монография / Э. Дюркгейм. – М.: Терра, 2008. – 400 с.

106. Дьяков А. В. Грядёт новая философия. Беседа с А.С.

Колесниковым / А. В. Дьяков // Хора. Журнал современной зарубежной философии и философской компаративистики, 2007. – № 1-2. – С. 103-121.

107. Елеонский Н., прот. О Евангелии от Марка: разбор мнения Ф.Х.

Баура о происхождении и характере Евангелия от Марка / прот. Н. Елеонский // ЧОЛДП. – 1873. – № 3. – С. 270-313.

108. Ерасов Б. С. Социальная культурология: учебное пособие / Б. С.

Ерасов. – М.: Аспект-Пресс, 2000. – 591 с.

109. Ерофеева И. В. Аксиология медиатекста в российской культуре (репрезентация ценностей в журналистике начала XXI в.): дис. докт. филол.

наук: 10.01.10 / Ерофеева Ирина Викторовна. – СПб., 2010. – 398 с.

110. Ермаков Ю. А. Манипуляция личностью: Смысл, приемы, последствия: монография / Ю. А. Ермаков. – Екатеринбург: Изд-во Урал. унта, 1995. – 208 с.

111. Жижек С. Добро пожаловать в пустыню реального: монография / С. Жижек. – М.: Фонд «Прагматика культуры», 2002. – 160 с.

112. Жуков А. В. Религиозное мифотворчество в обыденной религиозности населения Байкальского региона: автореф. дисс… д-ра филос.

н.: 09.00.14 / Жуков Артем Вадимович. – Чита, 2011. – С. 44-74.

113. Жуков В. Взгляды военного руководства США на ведение информационной войны / В. Жуков // Зарубежное военное обозрение. – 2001.

– № 1. – С. 2-9.

114. Жуковская Н. Л. Народные верования монголов и буддизм (к вопросу о специфике монгольского ламаизма) / Н. Л. Жуковская // Археология и этнография Монголии. – Новосибирск: Наука, 1978. – 222 с.

Журавлев И. В. Психолого-лингвистический анализ 115.

субъективности / И. В. Журавлев // Психол. журн. – 2004. – № 4. – С. 66-74.

Забияко А.П. Сближение истории религии с теологией 116.

[Электронный ресурс] / А. П. Забияко. – Благовещенск., 2005. – Режим доступа: http://www.religiovedenie.ru/.

117. Забияко А. П. Ролевая теория религии Я. Сундена / А.П. Забияко // Современные зарубежные исследования в области философской теологии. – М.: ИНИОН РАН, 1991. – С. 82-102.

118. Зайцев П.Л. Диалоги о визуальном. – / П.Л. Зайцев // Визуальные образы современной культуры: уральско-сибирские диалоги: Сборник научных статей по материалам всероссийской научно-практической конференции, 24 апреля 2012 года / Редкол.: П.Л. Зайцев и др. – Омск:

Амфора, 2012. –162 с.

119. Зинурова Р. И. Этническая социализация молодежи: монография / Р. И. Зинурова. – Казань: КГУ, 2004. – 368 с.

120. Иванов В. В. Избранные труды по семиотике и истории культуры.

Семиотика культуры, искусства и науки. Язык. Семиотка. Культура:

монография / В. В. Иванов. – М.: Языки славянской культуры, 2007. – Т. IV. – 793 с.

121. Иванов В. В. Избранные труды по семиотике и истории культуры.

Мифология и фольклор: монография / В. В. Иванов. – М.: Знак, 2009. – Т. V.

– 363 с.

122. Иванов Д. В. Виртуализация общества. Версия 2.0.: монография / Д. В. Иванов. – СПб: Петербургское востоковедение, 2002. – 224 с.

123. Ильенков Э. В. К вопросу о противоречии в мышлении / Э. В.

Ильенков // «Вопросы философии», 1957. – № 4. – С. 63-72.

124. История социологии: учебное пособие / Елсуков А. Н., Бабосов Е.

М., Грицанов А. А. и др. – Мн.: Выш. шк., 1993. – 319 с.

125. История социологии в Западной Европе и США: учебное пособие / Отв.ред. Осипов Г. В. – М.: Норма-инфа, 1999. – 576 с.

126. Кабо В. Р. Круг и крест. Размышления этнолога о первобытной духовности: монография / В. Р. Кабо. – Канберра: Алчеринга, 2002. – 393 с.

127. Казанцев А. А. Политика стран Запада в Центральной Азии:

ключевые характеристики, дилеммы и противоречия: монография / А. А.

Казанцев. – М.: МГИМО, 2009. – 186 с.

128. Какабадзе З. М. Проблема человеческого бытия: монография / З.

М. Какабадзе. – Тбилиси: Мецниереба, 1985. – 309 с

129. Канетти Э. Масса и власть: монография / Э. Канетти. – М.:

Прогресс, 1990. – 392 с.

130. Кант И. О форме и принципах чувственно воспринимаемого и умопостигаемого мира / И. Кант // Соч. М.: Мысль, 1964. – Т. 2. – С. 381-426.

131. Капустин Н. С. Особенности эволюции религии (на материалах древних верований и христианства) / Н. С. Капустин. – М. : Мысль, 1984. – 222 с.

132. Кара-Мурза С. Манипуляция сознанием: монография / С. КараМурза. – М.: Алгоритм, 2000. – 408 с.

133. Кара-Мурза С. Г. Оранжевая мина: монография / С. Г. Кара-Мурза.

– М.: Жанр, 2008. – 240 с.

134. Карасик В. И. Базовые характеристики лингвокультурных концептов / В. И. Карасик, Г. Г. Слышкин // Антология концептов. – М.:

Флинта, 2007. – С. 75-81.

135. Караяни А. Г. Информационно-психологическое противоборство в современной войне: монография / А. Г. Караяни. – М.: ВУ, 1997. – 436 с.

136. Карпов Ю. Ю. Женское пространство в культуре народов Кавказа:

монография / Ю. Ю. Карпов. – СПб.: Петербургское востоковедение, 2001. – 413 с.

137. Кассирер Э. Познание и действительность: монография / Э.

Кассирер. – СПб.: Шиповник, 1912. – 454 с.

138. Кассирер Э. Философия символических форм. Мифологическое мышление: монография / Э. Кассирер. – М., СПб.: Университетская книга, 2002. – Т. II. – 280 с.

139. Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура: монография / М. Кастельс. – М.: Высш. шк. экономики, 2000. – 606 с.

140. Киселев С. Г. Основной инстинкт цивилизаций и геополитические вызовы России: монография / С. Г. Киселев. – М.: Известия, 2002. – 368 с.

141. Ключевский В. О. Курс русской истории / В. О. Ключевский // Сочинения. – М.: Госполитиздат, 1956. – Т. 5. – 595 с.

142. Колесников А. С. Постмодерн и новое постметафизическое мышление: от трансмодернизма к трансверсальности / А. С. Колесников // Вестник Ленинградского государственного университета имени А. С.

Пушкина. СПб. – 2010. – № 1. – Т. 2. – С. 42-50.

Коллинз Р. Социология философий: глобальная теория 143.

интеллектуального изменения: монография / Р. Коллинз. – Новосибирск:

Стибирский хронограф, 2002. –1280 с.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
Похожие работы:

«МИНОБРНАУКИ РОССИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Нижегородский государственный архитектурно-строительный университет"...»

«ФИЛОСОФСКИЙ АНАЛИЗ ФЕНОМЕНА ЧЕЛОВЕКА В ОБЩЕСТВЕ © Акулинина Н.В. Уральский государственный педагогический университет, г. Екатеринбург Статья посвящена актуальной проблеме формирования гуманизма в межличностных отношениях, философскому...»

«1 BOSCH Перфоратор GBH 2-24 DSR Технические характеристики инструмента Тип GBH 2-24 DS GBH 2-24 DSE GBH 2-24 DSR Номер заказа 0 611 228 0. 0 611 228 6. 0 611 228 7. Номинальная потребляемая 620 620 620...»

«Содержание 1 Технические требования 9 2 Требования безопасности и охраны окружающей среды 22 3 Правила приемки 22 4 Методы контроля и испытаний ограждений 23 5 Упаковка, маркировка, транспортирование и хранение 29 6 Гарантии изготовителя 29 7 Приложение А (обязательное). Инструкция по установке дорожных...»

«И. Т. Глебов, Д. В. Неустроев СПРАВОЧНИК по дереворежущему инструменту МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Уральская государственная лесотехническая академия И.Т. Глебов, Д.В. Неустроев Справочни...»

«Москва 2011 год АННОТАЦИЯ Здоровое питание – эта тема в последнее время неоднократно поднимается на всех уровнях государственной власти и общества в целом. Здоровое питание является не только важной социально значимой задачей,...»

«УКРАИНА КП "Харьковские тепловые сети"СЧЕТЧИК ВОДЫ 4-х ТАРИФНЫЙ ЭЛЕКТРОННЫЙ ЛВ-4Т РУКОВОДСТВО ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ ЛВ-4Т-15 РЭ г. Харьков Руководство по эксплуатации. ЛВ-4Т РЭ СОДЕРЖАНИЕ 1 Назначение и область применения 3 2 Технические характеристики 3 3 Комплектность 5 4 Маркировка и пломбирование 6 5 Принцип де...»

«Нижегородский Областной Совет по научно-исследовательской работе студентов ПОЛОЖЕНИЕ о проведении областного конкурса на лучшую научную работу студентов по естественным, техническим и гуманитарным нау...»

«Положение о разработке и реализации дополнительных профессиональных программ в федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего образования "Саратовский государственный технический университет имени Гагарина Ю.А."1....»

«Фролов Алексей Анатольевич ИССЛЕДОВАНИЕ ТЕПЛОГИДРАВЛИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ НА СТАДИИ КОНЦЕПТУАЛЬНОГО ПРОЕКТИРОВАНИЯ РЕАКТОРОВ ЧЕТВЁРТОГО ПОКОЛЕНИЯ Специальность 05.14.03 – Ядерные энергетические установки, включая проектирование, эксплуатацию и вывод из эксплуатации ДИССЕРТАЦИЯ н...»

«624 УДК 612.084:378.172 ОПРЕДЕЛЕНИЕ ФИЗИЧЕСКОГО СОСТОЯНИЯ ЗДОРОВЬЯ СТУДЕНТОВ С ПОМОЩЬЮ ТЕСТА КУПЕРА (НА ПРИМЕРЕ УФИМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО НЕФТЯНОГО ТЕХНИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА) DETERMINATION OF PHYSI...»

«Утверждены Миннефтегазстроем СССР 14 марта 1989 года ВЕДОМСТВЕННЫЕ СТРОИТЕЛЬНЫЕ НОРМЫ СТРОИТЕЛЬСТВО МАГИСТРАЛЬНЫХ И ПРОМЫСЛОВЫХ ТРУБОПРОВОДОВ СВАРКА ВСН 006-89 Срок введения в действие 1 июля 1989 года Разработаны и внесены Всесоюзным научно-исследовательским институтом по строительству магистральных труб...»

«GH600 Цифровой фотоаппарат Руководство по эксплуатации пользователя фотоаппарата Авторское право © Корпорация BENQ, 2011. Все права защищены. Без предварительного письменного разрешения корпорации BenQ з...»

«168 УДК 665.753.4.038 МОДИФИКАЦИЯ СВОЙСТВ ДИЗЕЛЬНЫХ ТОПЛИВ ПРИСАДКАМИ РАЗЛИЧНОГО ФУНКЦИОНАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ MODIFICATION OF DIESEL FUEL’S PROPERTIES BY DIFFERENT ADDITIVTES Маннапов И.В, Cпащенко А.Ю., ФГБОУ ВПО "Уфимский государственный нефтяной технический университет"...»

«МАЧТА Паспорт ХЖ4.115.282 ПС ХЖ4.115.282 ПС С. 3 СОДЕРЖАНИЕ Стр. Перечень вклеек.. 4 1 Общие указания.. 5 2 Основные сведения об изделии и технические данные. 5 2.1 Основные сведения об изделии. 5 2.2 Технические данные.. 5 2.3 Технические характеристики мачт. 6 2.4 Устройство мачты.. 7 3 К...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Казанский национальный исследовательский технический университет им. А.Н. Туполева-КАИ" Чистопольский филиал "Восток" Кафедра компьютерные и телекоммуникационные системы Мет...»

«ЮККА-инжиниринг Тел. +7(812)9249655; 9249656; Факс. 4446389, http://uk-ka.ru ; e-mail: info@uk-ka.ru; Почт.Адрес: 195279, г.С-Пб, а/я 172 СТАНЦИИ ОЧИСТКИ СТОЧНЫХ ВОД С МЕЛКОПУЗЫРЧАТОЙ АЭРАЦИЕЙ АЧБ 10-180, АЧБ 250-750, АЧБ 1000, 2000,3000,4000,50...»

«1 Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) A.H. ASAUL, V.N. STARINSKIY, A.G. BEZDUDNAY, P.J. EROFEEV ESTIMATE OF MACHINES, THE EQUIPMENT AND VEHICLES EDUCATIONAL REFERENCE TEXTBOOK Under the editorship of Doc. Econ. Sci. Prof. A. N. Asaul Saint-Peter...»

«Министерство транспорта Российской Федерации Федеральное агентство железнодорожного транспорта ОАО "Российские железные дороги" Омский государственный университет путей сообщения 50-летию Омской истории ОмГУПСа и 100-летию со дня рождения заслуженного деятеля науки и техники РСФСР, доктора технических наук, профессор...»

«Федеральное агентство по образованию Уральский государственный технический университет УПИ имени первого Президента Б.Н. Ельцина Л. Н. БАННИКОВА СОЦИАЛЬНАЯ СУЩНОСТЬ МАРКЕТИНГА : МЕТОДОЛОГИЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА Екатеринбург УГТУ – УПИ УДК 316: 339.138 ББК 60.56.+ 65.290 – 2 Б23 Рецензенты: кафедра социологии и социальной психологии...»

«Усманов Гаяр Закирович СТОХАСТИЧЕСКИ-ДЕТЕРМИНИСТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ ЭЛЕКТРОРАЗРЯДНОГО РАЗРУШЕНИЯ МАТЕРИАЛОВ 01.04.02 теоретическая физика 01.04.07 физика конденсированного состояния Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата физико-математических наук Томск – 2009...»

«1 Инструкция к бессвинцовой ремонтной станции AOYUE-Int 2703А+ Благодарим Вас за покупку паяльной станции AOYUE-Int 2703A+. Внимательно прочитайте данную инструкцию перед использованием па...»

«ОКП 43 7210 ИЗВЕЩАТЕЛЬ ОХРАННЫЙ ВИБРАЦИОННЫЙ ВИБРОН-01 Руководство по эксплуатации СПМТ.425132.001 РЭ СПМТ.425132.001 РЭ Содержание Описание и работа Назначение изделия 1.1 Технические характеристики 1.2 Состав изделия 1.3 Устройство и работа 1.4 Марк...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ КАЗАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИТЕКТУРНО-СТРОИТЕЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Утверждаю Проректор по учебной работе _ И.Э.Вильданов “ ” _ 201г....»

«Министерство образования и науки Российской Федерации федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования "НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ТОМСКИЙ ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ" Институт – Энергетический Направление подготовки (специальность)...»








 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.