WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные материалы
 

«ОБЩЕСТВО И РЕФОРМЫ Лев ЯКОБСОН, Наталия МАКАШЕВА Распределительные коалиции в постсоциалистической России Воздействие групп, обладающих своими специфическими интересами, на ход ...»

ОБЩЕСТВО И РЕФОРМЫ

Лев ЯКОБСОН,

Наталия МАКАШЕВА

Распределительные коалиции

в постсоциалистической России

Воздействие групп, обладающих своими специфическими интересами, на ход

российских реформ привлекает в последнее время все большее внимание наблюдателей. Пожалуй, наиболее часто как в публицистике, так и в научной литературе говорится о широких коалициях сторонников и противников рыночных реформ, проинфляционных и антиинфляционных коалициях и т. п.1. Польза подобных публикаций несомненна. Однако, думается, в лучшем случае они помогают понять тенденции ускорения или торможения изменений в данной сфере.

Между тем переходные процессы в России вряд ли поддаются исчерпывающему описанию в терминах «быстро—медленно». Известно, что Россия по сравнению с другими постсоциалистическими странами демонстрирует опережение в одних аспектах и отставание и неподатливость в других.

Короче, происходят значительные и быстрые институциональные изменения, не сводящиеся лишь к движению к обществу, в котором все индивиды имели бы широкий доступ к экономическим возможностям, господствовала бы свободная конкуренция, а доходы были бы адекватны вкладам в экономический рост. Результаты этих изменений имеют существенный перераспределительный аспект, обладающий определенной самостоятельностью по отношению к аспекту аллокационному, производственному. В такой ситуации закономерно обратиться к изучению влияния групп специальных интересов, и прежде всего тех, деятельность которых связана с процессом перераспределения.



Термин «группа специальных интересов» многозначен. В России им часто обозначают любые совокупности людей, разделяющих некоторый общий интерес.

В этом плане каждый человек может быть причислен ко множеству групп, даже если он не осознает своей принадлежности к большинству из них. Однако практическое значение имеют, очевидно, группы, демонстрирующие реальную способность к коллективным действиям. Причем, когда акцентируются противоречия групп специальных интересов как между собой, так и с интересами экономического роста, фактически подразумевается, что речь идет о коллективных Якобсон Л. И. — доктор экономических наук, профессор Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова. Специалист в области теоретических проблем переходной экономики.

Макашева Я. А.— кандидат экономических наук, заведующая отделом Института научной информации по общественным наукам РАН. Специалист по истории и методологии экономической науки.

Авторы благодарны Центру институциональных реформ и неформального сектора при Мэрилендском университете (IRIS) за финансовую поддержку исследования, некоторые результаты которого представлены в данной статье.

См., например, М а у В. Национально-государственные интересы и социально-экономические группы. «Вопросы экономики», 1994, № 2.

действиях, нацеленных на создание каких-либо преимуществ для отдельной группы за счет других. Следовательно, при обсуждении данной проблемы имеет смысл сфокусировать внимание на группах, обладающих свойствами распределительных коалиций.

Понятие распределительной коалиции было введено известным американским экономистом М. Олсоном. Кратко смысл этого понятия может быть представлен следующим образом. Распределительные коалиции — это такие группы специальных интересов, которые стремятся обеспечить себе долю общественного богатства или дохода, превосходящую их вклад в производство. При этом на производство возлагаются издержки, связанные с самим процессом перераспределения. В итоге деятельность перераспределительных коалиций оборачивается снижением эффективности и уменьшением совокупного дохода общества2.





В отечественной литературе этот термин не используется, но предпринимавшиеся у нас попытки эмпирического анализа неизменно выявляли активность групп, которые следует отнести именно к этой категории, т. е. групп, которые борются за получение исключительных прав, бюджетных ассигнований, налоговых льгот и т. п. Они часто связаны с отдельными отраслями или подотраслями промышленности, а также с регионами, однако могут базироваться также и на сотрудничестве между отдельными банками, торговыми и промышленными предприятиями. Обычно такие группировки нельзя однозначно характеризовать в простых терминах «сторонников» либо «противников» рыночной экономики.

Интерес каждой из них предполагает, скорее, то или иное специфическое преломление реформ3.

Аналитики, изучающие подобные группы, как правило, характеризуют, вопервых, их интересы как таковые, во-вторых, ресурсы, находящиеся в их распоряжении, в-третьих, формы политического представительства этих интересов.

Между тем наличие общего интереса само по себе не обеспечивает коллективных действий. Для того чтобы адекватно объяснять и прогнозировать влияние распределительных коалиций на ход реформ, необходимо принять во внимание внутренние механизмы их формирования и эволюции.

Слабость могущественных групп Российские исследователи специальных интересов склонны говорить прежде всего об интересах различных предприятий и их представительстве с помощью организаций (ассоциаций, парламентских фракций и комитетов, правительственных структур). Согласно одной из точек зрения, зрелая группа интересов включает предприятия, информационно-аналитический центр, общественную организацию и др.4. Однако, как отмечает Я. Паппэ, наиболее мощная из российских отраслевых группировок — газовая — «не имеет публичных лоббистских, профессиональных и клубных структур»5. В принципе, понятно, что, располагая исключительно тесными личными связями в правительстве, в частности с премьер-министром, эта группировка менее других нуждается в формальном публичном представительстве. Но отсутствие организации, помогающей фиксировать общие интересы членов группы, казалось бы, должно резко ослаблять их способность к коллективным действиям.

Публичными организациями не располагают и многие из региональных групп См. O l s o n M. The Rise and Decline of Nations. New Haven, London, 1982, p. 44 __ 46.

Едва ли не единственным примером сплоченной группы давления, которую можно более или менее однозначно считать консервативной, является так называемое «аграрное лобби». Однако и оно не выступает за возвращение к колхозному строю ни в его сталинском, ни в брежневском варианте. Есть, конечно, и другие контрреформенные интересы, например общий интерес ВПК.

Но наибольшие возможности и активность в лоббировании демонстрируют, пожалуй, те части этого комплекса, которые сумели относительно успешно адаптироваться к новым условиям и заботятся не об остановке реформ в общих интересах ВПК, а о своих частных целях.

См. «Лоббизм в России: этапы большого пути». М., 1995, с. 9.

П а п п э Я. Общероссийские политические элиты: схематический портрет. М., 1994.

давления, описываемых, например, В. Лепехиным6. А в тех случаях, когда таковые имеются, они служат в основном вынесению своего интереса в различные сферы общественного мнения, т. е. являются, скорее, рупором, чем несущей конструкцией группы.

Что же помимо общих интересов обеспечивает внутреннюю согласованность действий и взаимную лояльность членов группы? На этот вопрос требовалось бы ответить, даже если бы имело место совпадение интересов индивидов, а не только предприятий, права собственности на которые фактически определены и защищены в России неудовлетворительно. Не являются ли группы, связанные специфическими интересами, внутренне слабыми и неустойчивыми?

В пользу такого предположения, казалось бы, говорит и еще одно обстоятельство. В переходный период интересы весьма изменчивы. Высказывалось мнение, что «после разрушения Советского Союза произошло полное структурное и идеологическое разрушение тех групп интересов, которые существовали в советской экономической и политической системах»7. Для формирования новых крупных распределительных коалиций требуется время, и период, следующий за дезинтеграцией, должен был бы быть благоприятным для экономического роста.

Нередкие ссылки на сохранение традиционных интересов отраслей, регионов и предприятий непосредственно не проясняют дела. Реальными участниками коллективных действий являются индивиды. Переход к рынку ставит их в принципиально новое положение. Например, если понимать под интересами предприятий интересы их номинальных собственников, то прежде это было государство, а ныне зачастую аморфные группы акционеров, не способные даже к внутригрупповой, не говоря уже о межгрупповой, кооперации.

На деле, когда упоминают интересы предприятий, отраслей и т. д., обычно подразумевают устремления директоров, бюрократии, а также трудовых коллективов. Однако, во-первых, их интересы далеко не во всем совпадают как между собой, так и с интересами развития предприятия. Во-вторых, коль скоро речь идет о преемственности, то необходимо прежде всего принять во внимание те специфические способы коллективных действий, к которым обычно прибегали в прошлом.

Коллективные действия в социалистическом обществе

В плановой экономике сталинского периода распоряжение ресурсами осуществлялось на основе строгой иерархии власти. В таких условиях для перераспределительных коллективных действий фактически не было места (если оставить в стороне криминальные группировки). Имели место и добровольные коллективные действия, и перераспределительное давление на высших руководителей, но они существовали как бы в разных плоскостях.

Первые осуществлялись, например, в форме взаимопомощи соседей и родственников. Границы групп, способных к объединению, как правило, лимитировались личными знакомствами и возможностями персонального взаимного влияния. Ведь создание автономных ассоциаций, фиксирующих взаимные обязательства своих членов, несовместимо с тоталитарным режимом. В этих условиях формировались и закреплялись рутинные связи в относительно малых группах на основе персонифицированных вознаграждений и наказаний. В то же время практически отсутствовал опыт организации широкомасштабного коллективного действия с помощью многосторонних формальных соглашений.

Что касается перераспределительного давления, то оно приобретало форму личных конфликтов между руководителями различных отраслей и регионов.

Подобные столкновения имели существенный перераспределительный аспект.

См. Л е п е х и н В. «Группы интересов» в современной России и их роль в политическом процессе. Материалы семинара Московского центра Карнеги. «Политика и общество переходного периода». М., 1994.

May В. Указ. соч., с. 58.

Их исход, несомненно, сказывался на положении работников целых отраслей и жителей регионов.

Однако по своей форме это были столкновения не групп, а личностей. Значение имел только индивид, воплощавший групповой интерес на определенной ступени иерархии. Едва ли не единственным средством защиты интереса отрасли, региона и т. д. служили личные контакты этого индивида со своим патроном.

В обществе, где почти вся собственность номинально принадлежала государству, а все члены были включены и иерархию государственных наемных работников, перераспределительные коллективные действия, по сути, должны были означать подрыв официальных иерархических связей и приводить к нарушению интересов и прав государства. Возникновение распределительных коалиций в условиях советского режима было органически связано с его упадком.

Рассмотрим поведение индивида, например директора завода, который включался в коллективные действия исходя из своего личного интереса. Он был склонен к сговору отнюдь не только с теми, кто занимал одинаковое с ним положение в иерархии. Прямой сговор между конкурентами мог иметь место лишь при наличии немногих однородных крупных предприятий. Однако значительную часть советской экономики составляли либо рассеянные по стране мелкие предприятия, либо гигантские предприятия-монополисты, не имевшие аналогов внутри страны. Прежде всего директор был заинтересован в кооперации с лично знакомыми ему чиновниками, которые «курировали» его предприятие от имени разнообразных органов управления.

Чиновники имели двоякие стимулы к сговору. Во-первых, функции контроля, как правило, не были четко обособлены от иных функций управления. В результате внешнее благополучие курируемых организаций воспринималось до некоторой степени как заслуга надзиравших за ними чиновников. Во-вторых, считалось более или менее допустимым, если чиновник с разрешения директора вне очереди приобретал на курируемом предприятии его дефицитную продукцию или пользовался другими льготами. Это касалось, в частности, чиновников, формировавших планы и контролировавших их выполнение.

Вместе с тем в условиях упадка советской системы интерес директора не сводился к получению менее напряженного планового задания. В последние годы брежневского периода существенное недовыполнение планов стало повсеместным и, как правило, не влекло санкций (сами планы часто «корректировались», т. е. задним числом приводились в соответствие с фактическим объемом производства). Зато усилилась заинтересованность директоров и связанных с ними лиц в финансовом благополучии предприятия. Разумеется, при отсутствии свободного рынка оно не было адекватно вкладу предприятия в экономический рост и определялось прежде всего способностью сформировать выгодную структуру выпуска и получить дефицитные ресурсы. И то и другое зависело от контактов с чиновниками.

Не меньшее значение имели контакты директора со смежниками. Типичной была ситуация, когда завод выполнял план на 90% и менее, но все 100% запланированной продукции были заранее распределены между предприятиямипотребителями. Кто именно из потребителей получал причитающуюся им продукцию в срок, кто — с опозданием, а кто не получал вообще, зависело главным образом от директора завода-производителя.

Наиболее серьезные гарантии успеха давал стабильный, многократно повторявшийся обмен услугами между руководителями предприятий. Он был особенно выгоден, когда ему удавалось придать многосторонний характер. Легче всего это достигалось, когда предприятия находились в одном регионе и между их директорами складывались устойчивые личные связи. В них включались, как правило, и представители местных властей. Их официальные взаимоотношения с предприятиями, находившимися в центральном подчинении, не были достаточно четко определены. Между тем существовала потребность в тесном повседневном взаимодействии, которое также осуществлялось в большей степени за счет неформального полулегального обмена услугами. Поскольку, как правило, имели место не разовые сделки, а многократно повторявшиеся взаимовыгодные контакты, непосредственная зависимость между отдельной услугой и ее вознаграждением подчас утрачивалась. Устойчивые коалиции, базировавшиеся на неформальных личных связях, мы называем кластерами связей.

Ключевая роль неформального обмена в реальной социалистической экономике выявлена авторами, исследовавшими механизмы так называемой «экономики согласований»8. Однако их анализ проводился в основном в терминах взаимодействия предприятий и организаций, а не людей. В результате тема перемещения ресурсов заслоняла тему перераспределения доходов и власти, а взаимодействия между иерархическими структурами смешивались со сделками между индивидами. Конечно, именно запутанность и внутренняя противоречивость плановых распределительных процессов были предпосылкой и фоном перераспределительных действий. Однако за неформальными обменами в конечном счете стояло не что иное, как неспособность режима удовлетворительно решить возникшие проблемы. Следовательно, участники обменов никоим образом не были просто добросовестными представителями предприятий и организаций.

Фактически неформальный обмен совершался в значительной степени в пространстве личных связей. Именно они наряду со служебным положением были главными регуляторами доступа к дефицитным ресурсам, товарам и услугам.

Каждый, кто имел возможность распоряжаться благами, спрос на которые превышал предложение при официальных ценах, мог ее использовать в личных целях. Вместе с тем, не будучи официальным собственником подобных благ, он не имел права выставлять их на открытый аукцион. Выгоды достигались за счет продвижения значительной части этих благ, в том числе производственных ресурсов, по каналам неформальных связей. Подобные связи использовались в том числе и в интересах предприятий и организаций, к которым принадлежали участники неформальных сделок. Однако это происходило только в той степени, в какой личные интересы совпадали с интересами организаций. При отсутствии частной собственности полное совпадение исключалось. И в силу той же причины участник соглашений мог вносить в кластер связей главным образом свою способность по собственному усмотрению использовать ресурсы, номинально принадлежавшие государству. Участник был ценен для партнеров одновременно своим местом в иерархии и своей готовностью действовать, не считаясь с общими интересами этой иерархии.

По существу, совокупность успешно функционировавших на основе личных связей отношений создавала специфическую экономику, которую клонящееся к упадку государство не могло использовать в своих интересах. Формирование и поддержание связей требовали коллективных действий, ведь речь шла о многостороннем стабильном сотрудничестве. Оно предполагало выработку и выполнение особых неформальных правил. Коллективное действие в конечном счете нацеливалось на обеспечение преимущественного доступа группы к определенным благам, правам и возможностям, которые номинально находились в распоряжении государства и могли бы в ином случае быть использованы в интересах других лиц. Член сообщества получал свою долю выгод лишь при условии достаточного личного вклада в общее дело и лояльности по отношению к его участникам. Следовательно, сообщества, возникшие на основе личных связей, играли роль распределительных коалиций.

Изначальное сходство позиций участников распределительной коалиции не является ни необходимым, ни достаточным условием их перераспределительной деятельности. Сходство представляет собой лишь один из возможных поводов для сотрудничества, хотя именно этот повод наиболее характерен для сферы открыСм. Найшуль В. Высшая и последняя стадия социализма. «Погружение в трясину».

М., 1991.

той публичной политики. С точки зрения влияния распределительной коалиции на экономический рост также не важно, формируется ли она на основе непосредственного совпадения или взаимодополнения экономических ролей и тех интересов, которые существовали до начала коллективного действия. Важна заинтересованность в результатах данного конкретного действия, и именно в этом состоит специфический интерес подобных групп. Он заключается не в достижении неких прокламируемых целей отрасли, региона, социального слоя и т. п., а исключительно в улучшении личного благосостояния каждого из участников (пусть и в неравной степени).

Распределительные коалиции в переходной экономике Перераспределительная команда, существующая в форме кластера связей, способна успешнее адаптироваться к внешним институциональным изменениям, чем группа, основывавшаяся на сходстве ранее существовавших интересов. С появлением новых институтов меняются положение индивидов и непосредственные интересы каждого из них, но сохраняется потребность в сотрудничестве. Тот, кто уже немало вложил в создание и поддержание своей группы, будет стремиться искать новые возможности сотрудничества прежде всего в ней. Такие возможности сохраняются, если доступ к каким-либо благам и правам остается выборочным (если можно от кого-либо получить преимущества в области приватизации, снабжения или сбыта, кредитования, найма на работу и т. д.).

Конечно, полезность отдельных членов группы, основанной на личных связях, для партнеров может снижаться (иногда до нуля), полезность других — возрастать, что меняет структуру взаимодействий. Некоторые союзы распадаются, другие — расширяются, делятся или сливаются. Новые распределительные коалиции образуются прежде всего по старому образцу, поскольку кооперация на основе неформальных личных связей является, по существу, единственным способом добровольного коллективного действия, который в совершенстве освоен населением страны. Вот почему жизнеспособность реальных распределительных коалиций в сегодняшней России мало зависит как от наличия формальных организаций, так и от неизменности интересов.

Высказанные соображения непосредственно применимы, только когда речь идет о сравнительно малых группах, и плохо согласуются с активностью широких коалиций (например отраслевых или региональных). Последние вряд ли способны эффективно действовать на основе неформальных связей. Если наши соображения верны, то, имея дело с широкими коалициями в нынешней ситуации, можно будет обнаружить либо скрепляющие их внешние силы, либо фактический недостаток сплоченности, либо, по сути, малые группы, выдающие себя за представителей отрасли, региона и т. п., но в действительности не преследующие их общих интересов.

Группы влияния и кластеры связей Внимание к особым интересам больших отраслевых, региональных и других подобных групп внутри советского общества было привлечено более всего теми исследователями, которые старались понять, каким образом управляем СоСоюз 9, ветский анализируя двойственную роль политических и административных структур, а также псевдообщественных организаций. Изначально созданные для проведения в жизнь политики руководства, они с течением времени все больше стали выражать настроения различных слоев населения и в конечном счете использоваться для давления на правительство. И хотя исследователи в основном ограничивались рассмотрением этих организаций как каналов артикуляции различных интересов, достаточно очевидно влияние данных феноСм. Hough J. R, Fain s o d M. How the Soviet Union is Governed. Cambridge, 1979.

менов на перераспределительные процессы. Но признание этого влияния не влечет признания больших групп влияния ни единственной, ни наиболее важной формой распределительных коалиций в бывшем Советском Союзе.

Группы, о которых в данном случае идет речь, внешне напоминали обычные группы влияния западного общества. Существенно, однако, что вторые функционируют главным образом на базе добровольных коллективных действий, а первые были инкорпорированы в государство и функционировали с помощью его структур.

Судьба таких групп решающим образом зависела от политических изменений.

В годы горбачевской перестройки, с одной стороны, сохранялись прежние официальные структуры, оформлявшие и поддерживающие корпоративные группы, а с другой — резко ослабло давление сверху. Именно тогда активность и сила региональных и отраслевых групп влияния достигли максимума. Легальные механизмы государства интенсивно использовались для того, чтобы поделить принадлежащие ему права и ресурсы между регионами (республиками), отраслями экономики и социальными группами.

Существенно, что отрасли и социальные группы могли участвовать в дележе лишь постольку, поскольку существовали «персонифицировавшие» их организации, фактически созданные самим государством. Дележ проходил, в частности, с помощью законодательных актов, закреплявших налоги за республиками и регионами и гарантировавших целому ряду отраслей финансирование не ниже некоторых фиксированных долей национального дохода или бюджета, а социальным группам — доходы не ниже некоего фиксированного уровня. Притязания отнюдь не соответствовали экономическому потенциалу СССР в этот период.

Кризис разрешился распадом Советского Союза, а внутри России притязания корпоративных групп встретили определенное противодействие в ходе реформ.

Антиинфляционная политика оказалась несовместимой не только с удовлетворением новых притязаний, но и с выполнением прежних обязательств государства. Типична, например, судьба указа № 1, изданного Б. Ельциным после избрания президентом. Этот указ, как известно, предусматривал высокую оплату учителей и другие преимущества для сферы образования. Он формально никогда не отменялся, однако на практике игнорируется.

Не удивительно, что интересы старых корпоративных групп продолжали артикулироваться главным образом через сохранявшиеся прежние структуры власти: Верховный Совет и другие Советы. Известно, что в Верховном Совете исключительно велика была роль комитетов, специализировавшихся по отраслям народного хозяйства. Их членами были по большей части люди, непосредственно разделявшие специальные интересы данных отраслей, и независимо от идеологических расхождений они проявляли сплоченность в защите этих интересов.

Изменения, произошедшие осенью 1993 года, привели к ослаблению старых групп влияния.

Сложилось явное доминирование вертикали исполнительной власти, проявляющей авторитарные тенденции 10. Конечно, корпоративные группы продолжают лоббирование, в частности через отраслевые комитеты Государственной Думы.

Но влияние этих комитетов уже не столь сильно, как в Верховном Совете (теперь оно, безусловно, уступает влиянию партийных фракций), да и роль парламента в целом снизилась. Однако это, по-видимому, не привело к ослаблению роли распределительных коалиций. Именно в последнее время и общественное мнение, и специалисты высказывают все большую озабоченность использованием потенциала государства в интересах отдельных групп.

Ныне распределительные коалиции, несомненно, заинтересованы прежде всего в воздействии на исполнительные органы. Эти органы не только самостоятельСм. Hough J. F. America's Russia policy: triumph of neglect. «Current History», 1993, vol. 585, p. 308, 309.

но предоставляют разнообразные привилегии, но и существенно влияют на выполнение бюджетных решений парламента. Фактическая свобода действий исполнительной власти во многом объяснима на фоне тех нереалистичных бюджетов, которые принимались в последние годы. Их точное выполнение было заведомо невозможно. Примечательно, однако, что даже размеры бюджетных трансфертов некоторым регионам в 1994 году были фактически в два-три раза ниже или выше «плановых», т. е. соответствующих законодательству 11 Конкретные механизмы отстаивания специальных интересов в российских административных структурах изучены хуже, чем более прозрачные механизмы парламентского лоббирования. Пожалуй, наиболее серьезный анализ этого явления позволяет утверждать, что, во-первых, доминирует «коридорный лоббизм», основанный на связях со «своими людьми» на ключевых постах; во-вторых, практически бесполезны методы, рассчитанные на апелляцию к общественному мнению, тогда как персональное давление эффективно; в-третьих, «основные интересы лоббистских групп концентрируются вокруг таможенных льгот, разрешений на приватизацию по специальной схеме и на выделение государственного льготного кредита и государственных инвестиций» 12.

Итак, речь идет о механизмах, характерных как раз для неформальных связей.

Что же касается преимуществ, за которые по большей части идет борьба, льготные кредиты, инвестиции, привилегированные условия приватизации и даже таможенные льготы обычно предоставляются в России не целым отраслям, а конкретным предприятиям. В такой ситуации вероятны ослабление широких корпоративных коалиций и дезинтеграция некоторых из них 13.

Жизнеспособность старых больших групп влияния зависит от двух факторов.

Первый — наличие официальных структур, цели которых адекватны интересам данной коалиции. Второй фактор — относительная стабильность объединяющего интереса и отсутствие существенной внутренней дифференциации. Закономерно, что такие коалиции наиболее сильны в зонах, отличающихся наименьшим темпом административных и экономических изменений, прежде всего в сельском хозяйстве. Это объясняет, почему деятельность подобных групп часто ассоциируется с торможением реформ.

Между тем несомненно начинают складываться новые группы влияния на базе интересов, детерминируемых рынком. Однако в отличие от своих предшественников, инкорпорированных в государство, новые группы нуждаются в подлинной самоорганизации. Их превращение в реальных субъектов коллективного действия происходит медленно и отстает от эволюции самих интересов. Отсюда неудачи многочисленных попыток создания массовых организаций, способных выражать интересы предпринимателей, рабочих и т. д.

В то же время роль групп, выступающих от имени отрасли, региона и т. п., подчас берут на себя кластеры связей, члены которых контролируют ключевые позиции на соответствующем участке. Обычно такая группа в той или иной степени заботится о перераспределении в пользу своей отрасли или региона в целом, благодаря чему пользуется определенной поддержкой «снизу». Однако в первую очередь она перераспределяет доходы и ресурсы в интересах собственных членов и непосредственно контролируемых ими предприятий и организаций. Во многих случаях интересы так называемых региональных, отраслевых и других групп отнюдь не идентичны интересам рядовых жителей региона или работников отрасли. Наибольшую перераспределительную активность проявляют не большие группы влияния, а относительно малые группы, основанные на личных связях. Они образуются в основном не на базе сходства позиций, а, скорее, на базе их взаимодополняемости.

См. «Бюджетный федерализм в России». М., 1994.

«Лоббизм в России...», с. 42—43.

Дезинтеграция коалиции предполагает развертывание конкуренции. Вопрос, однако, в том идет ли речь только о рыночной конкуренции за потребителя или в большей степени также о конкуренции за получение привилегий от государства.

Условия переходной экономики определяют специфическую линию эволюции групп, основанных на личных связях. В наиболее благоприятной ситуации оказываются ныне «команды», одна часть которых занимает влиятельные позиции в центральном или местном бюрократическом аппарате, другая — в государственных или полугосударственных предприятиях и организациях, а третья — в формирующемся частном секторе. Такая ситуация позволяет обеспечивать процесс перераспределения на основе более или менее скрытого использования ресурсов государственного сектора в пользу частных лиц. Простейшие и распространенные варианты подобных действий связаны с бюджетными субсидиями, льготными кредитами, а также с «прокручиванием» бюджетных денег в коммерческих банках. Во всех этих случаях некоторые доходы достаются лицам, причастным к выделению денег, к различным этапам их прохождения и к получению.

Наиболее сильные распределительные коалиции, существующие в форме групп, основанных на личных связях, в целом заинтересованы в относительно высоком темпе реформ, в частности приватизации, в той мере, в какой они способны обеспечивать себе преимущественный доступ к вновь открывающимся возможностям. В то же время они не заинтересованы в полном разрыве «пуповины» между формирующимся частным сектором и государственным, в частности в кардинальном сокращении субсидий, льгот и т. п. Эти коалиции более всего устраивает асимметричная приватизация выгод и издержек, когда значительная часть вторых прямо или косвенно продолжает брать на себя государство.

Когда в поле зрения находятся преимущественно широкие коалиции сторонников и противников реформ и т. п., появляется возможность ответить на вопрос о потенциальных союзниках тех или иных политических сил. Это несомненно важно, но роль политических движений в повседневной жизни сегодняшней России явно скромна. Когда внимание фокусируется на больших группах влияния, высвечиваются главным образом значение бюджетного процесса и конфликты официальных структур вокруг большего или меньшего смягчения налогового бремени или получения государственной поддержки отдельными крупными составными частями экономики. Однако характер и последствия перераспределительных коллективных действий связаны не только с этим. Есть основания полагать, что в наибольшей степени эти действия ведут ныне к неявному перераспределению. В его основе лежит выборочный допуск небольших сплоченных групп и индивидов к ресурсам и экономическим возможностям, находящимся в руках государства.

Чтобы выявить механизмы неявного перераспределения, необходимо анализировать не только позиции и решения представительных и исполнительных органов государства, но и все аспекты функционирования государственного сектора экономики как специфической сферы реализации индивидуальных и групповых интересов. Ныне в России этот сектор находится в состоянии, которое мы называем «рыхлостью».

Для «рыхлого» государственного сектора, в частности, характерны:

— фактическое отсутствие четких границ и надежных правил взаимодействия между ним и частным сектором; сохранение мягких бюджетных ограничений для многих предприятий, в том числе приватизированных, за счет использования средств государства; хроническое невыполнение обязательств государственных органов перед партнерами и собственными работниками; неспособность обеспечить реализацию законных прав государства в экономической сфере;

— решающая роль бюрократии в формировании стратегии распределения и перераспределения общественных благ, слабость фактического влияния на эту стратегию со стороны политических лидеров и особенно избирателей;

— способность государственных служащих, занимающих относительно скромное служебное положение, существенно модифицировать фактическое использование ресурсов того или иного сектора, в большей или меньшей степени пренебрегая официальной стратегией и не считаясь с предпочтениями основной массы граждан.

Для успеха реформ преодоление «рыхлости» государственного сектора не менее важно, чем расширение частного. «Рыхлость» представляет собой одновременно главный результат влияния распределительных коалиций, характерных для нынешней России, и важнейшую предпосылку их дальнейшей активности.

Для объяснения перераспределительного коллективного действия ни необходимо, ни достаточно предполагать, что его участники имели до начала действия одинаковое положение в экономической системе и схожие интересы. Распределительные коалиции могут складываться также на основе взаимодополнения экономических ролей. Именно такой путь их формирования был наиболее характерен для советского общества последних десятилетий. Коалиции функционировали главным образом в форме кластеров связей. Их функция состояла в обеспечении своим членам, во-первых, преимущественного доступа к благам и возможностям, номинально находящимся в распоряжении государства, во-вторых, условий для взаимовыгодного обмена этими благами и возможностями. Такой тип коалиции сохраняет жизнеспособность и в условиях переходного периода, если для государственного сектора формирующейся рыночной экономики характерна «рыхлость».

Вместе с тем немалую роль играли и продолжают играть более широкие распределительные коалиции — группы со схожими интересами. Однако старые группы такого рода чувствительны к политическим и административным изменениям. Кроме того, они нередко утрачивают сплоченность под влиянием дифференциации экономического положения их членов. Возникают и новые широкие коалиции, основанные на сходстве интересов, формирующиеся уже в ходе реформ. Однако этим коалициям требуется время для обретения сплоченности.

Влияние больших групп со схожими интересами объясняет важные процессы, протекающие главным образом на уровне взаимодействия официальных структур, а также характер более или менее явного перераспределения в пользу тех или иных профессиональных групп, региональных бюджетов и т. п. Но не менее существенно влияние, которое оказывают малые распределительные коалиции, особенно если их члены принадлежат к старым и новым элитам. Ныне они в целом более сплоченны и активны, чем большие группы влияния. Результаты действий этих коалиций воплощаются по большей части в процессы неявного перераспределения. В полной мере распознать его механизмы можно, лишь увидев за фасадом официальных структур эгоистические устремления индивидов, не ограничивающихся ролью прилежных агентов собственников или государственных органов.

Широкие отраслевые, региональные, профессиональные и другие подобные коалиции при прочих равных условиях тем сильнее, чем более благоприятны условия для формирования их собственных организационных структур. Наиболее естественная форма артикуляции и защиты интересов широких коалиций связана с парламентским представительством. Если ограничиться только этим аспектом и видеть в широких коалициях главных субъектов перераспределительных коллективных действий, которые наносят ущерб экономическому росту, появляется склонность к авторитаризму, препятствующему формированию структур гражданского общества.

Однако нельзя не учитывать того факта, что в нынешней России для наиболее энергичных малых распределительных коалиций благоприятен прежде всего бюрократический произвол. А за ним стоят наследие авторитаризма, слабость представительной демократии и неразвитость гражданского общества.

Похожие работы:

«Снедкова В.С. ОБ АКТУАЛИЗАЦИИ ПРОБЛЕМЫ ИЗНОСА РАБОЧЕЙ СИЛЫ РАБОТНИКОВ С СЕМЕЙНЫМИ ОБЯЗАННОСТЯМИ Аннотация: В статье уточняется понятие износа рабочей силы, а также актуализируется проблема износа рабочей силы работников с семейными обязанностями. Ключевые слова: износ, рабочая сила, работник...»

«GSM СИГНАЛИЗАТОР PHOTO EXPRESS GSM Руководство пользователя Декларация о соответствии Сертификат соответствия САПО.425152.037РП РОСС RU.МЛ05.Н01263 ТС № RU Д-RU.МЕ83.В.00105 ПОДГОТОВКА Сигнализатор, предназначен для обнаружения движения человека внутри охраняемой зоны (наприме...»

«Утвержден постановлением акимата Акмолинской области от 23 ноября 2015 года № А11/538 Регламент государственной услуги Регистрация заключения брака (супружества), в том числе внесение изменений, дополнений и исправлений в ...»

«Back-UPS® Pro 1200/1500 230 В Установка и эксплуатация Перечень деталей Безопасность (2) Место установки устройства Back-UPS должно быть защищено от прямых bu001a солнечных лучей, повышенной температуры, влажности или от попадания жидкостей. Подклю...»

«ИЕРАРХИЯ ИЕРАРХИЯ Текст печатается по изданию: Иерархия. — Париж, 1931 Внесены дополнения по изданию: Hierarchy. — New York, 1944 knigi-agniyoga.ru ЗНАКИ АГНИ ЙОГИ ИЕРАРХИЯ Погружаясь в волны Беспредельности, мы можем уподобиться цветам, сорванным бурею. Как найдем себ...»

«Если у тебя есть идея и у меня есть идея, и мы обменяемся этими идеями, то у каждого из нас будет по две идеи! Джордж Бернард Шоу ДЛЯ ПРОИЗВОДИТЕЛЕЙ КОНДИТЕРСКОЙ ПРОДУКЦИИ Задача проекта "Ярмарка идей" — собрать интересны...»

«Ело Ринпоче Краткое объяснение сущности Ламрима "Краткое объяснение сущности Ламрима": БЦ Ринпоче-багша; Улан-удэ; 2006 ISBN 5-901941-03-9 Издание второе. Ответственный за издание геше-лхарамба Тензин Лама. Это произведение распространяется на условиях Creative Commons AttributionNonCommercial-NoDerivs 3.0 License. Ист...»

«ненную траекторию, направленную на совершенствование своих компе­ тенций, гарантирующих им соответствующее материальное и моральное вознаграждение. При этом необходимо создать все предпосылки для фор­ мирования гибкой профессиональной траектории, предусматривающей как вертикальную, так и гориз...»

«УДК 661.961.1 В.Б. ТРОШЕНЬКИН, канд. техн. наук, ИПМаш НАНУ, Харьков, Н.Н. ЗИПУННИКОВ, канд. техн. наук, НТУ "ХПИ", Б.А. ТРОШЕНЬКИН, докт. техн. наук, ИПМаш НАНУ, Харьков СРАВНЕНИЕ ЗНАЧЕНИЙ ЭЛЕКТ...»








 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.