WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные матриалы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 ||

«УДК 82-94 ББК 9(Я)94 Ш51 Проект и организация: А. Лавров, В. Федоров Составители: Э. Буторина, Е. Друкарев, А. Лавров, И. Погодин, В. Федоров Фотографии для стр. 4 обложки: В. ...»

-- [ Страница 15 ] --

Как ни странно, самыми интересными были лекции по такому скучному предмету, как научный атеизм. Про это очень хорошо и ярко написал в сети другой современник событий, явно кто-то из моих коллег.

Так что цитирую дословно, со ссылкой на первоисточник1:

А по сабжу. У нас в Университете в рамках скуловоротно-густопсового «Научного атеизму» в 1978–1982-х годах, пользуясь территориальной удаленностью физфака от контролирующих идеологических оргАнофф, доцент некто Муковозов с кафедры философии ЛГУ до поры (при Андропове его спровадили из преподавания) как раз и читал увлекательнейший курс истории мировых религий.

Из озорства, по молодой фронде ну и просто – очень интересно делиться знаниями с заинтересованной аудиторией. Мои базовые знания о генезисе авраамических религий, вообще, о происхождении и истории становления мировых религий главным образом – оттуда.

Так у него на лекциях набиралось до 300 % посещаемости. Публика ломилась, в проходах сидели, с галерки свешивались. Текущий третий курс, студенты с прошлого года в полном составе и все, кто в курсах – с младших курсов (простите за каламбуры невольные).

Так что БЫЛО БЫ ЖЕЛАНИЕ составить истинно светский культурологический курс по истории религий для школьников – не проблема написать.

И уж зевоты на этом предмете не было бы – точно. И без религиозной составляющей, без РПЦы, равината и проч. религиозных комплотов бы обошлось, и скинхедам на этих уроках ловить бы нечего было, уверяю Вас.

Некто Toft, Отщепенец и Маргинал, http://www.otkpblto.ru/index.php?showtopic=12625&st= 0 Все можно сделать – было бы искреннее желание делать именно то, что декларируется. Ведь именно в этом беда повальная сегодняшняя – в симуляциях повсеместных, за что ни возьмись.

А вот самыми полезными для меня оказались лекции по советскому праву.

Собственно, не сами по себе лекции, а возникшее вследствие этого знакомство.

Вскоре после получения диплома у меня и моей сокурсницы Любы Матвеевой родилась дочь, и Люба ушла в отпуск по уходу за ребенком. Работала она стажеромпреподавателем в Ленинградском институте водного транспорта (ЛИВТ). Неожиданно одна из дам из высшего руководства института – не переходя на личности, назовем ее ДНВО1 – «вызвонила» Любу в институт и в категорической форме потребовала уволиться из ЛИВТа. Оттрубив свой аспирантский день в Петергофе и вернувшись на ночь глядя домой, я застал жену в полнейшем, мягко скажем, смятении и расстройстве от такого совершенно неожиданно свалившегося на наши головы несчастья. А на следующий день я поехал к ДНВО разобраться, в чем дело. Потомившись изрядно в предбаннике, я был высочайше допущен в кабинет.

ДНВО вызвала другую даму, назовем ее ДПН2. Та явилась с уже подготовленными документами на увольнение «по собственному желанию», которые Люба должна была подписать, и обе особы стали петь мне песни про то, каким скверным преподавателем оказалась моя жена, особо напирая на то, что в ее группе много детей преподавателей ЛИВТа и они жалуются, что математика в ее изложении трудна и непонятна. Наказали с подписанием не тянуть, так как ставка нужна институту, и пригрозили на прощание, что ежели рыпаться будем, написать в трудовую книжку такую запись об увольнении, что потом устроиться на приличную работу сложно будет. Будучи человеком небыстрым на принятие решений, я подготовленные бумаженции забрал и удалился. Желание порыпаться, однако, не пропало, и я обошел несколько юридических консультаций в надежде узнать, насколько законно внезапное увольнение кормящей матери, да еще организованное в такой грубой и спешной форме. Картина везде почему-то была похожая: принимал просителей убеленный сединами и украшенный орденскими планками старикан, который давал «классово верные» советы. Типа раз начальство решило, то так тому и быть, а если кто и может помочь, то только ректор, которому надо в ножки поклониться.

Или уж прямо в Москву ехать с челобитной. Ни о каком анализе законодательства и статусе стажера-исследователя речи не заходило. Тогда я взялся за дело сам и порылся в библиотеке юрфака. Нашел с трудом кое-какие документы, но никакой четкой картины по-прежнему не вырисовывалось. Все больше попадалось про стажера-исследователя, и было неясно, насколько уложения об оном применимы в стажеру-преподавателю. На юрфаке и вспомнилось мне, что был у нас курс по праву… Хорошо бы, думаю, и в конспект заглянуть. Придя домой и почитав запылившуюся тетрадку, я понял, что идея оказалась не очень перспективной изза все той же экзотичности должности стажера-преподавателя. Но эта идея поДама, Неприятная во Всех Отношениях.

–  –  –

 родила другую: на следующий день, приехав на физфак, я обнаружил, что молодой и энергичный преподаватель, читавший нам правовой курс, все еще числится в расписании. Найти его не составило большого труда. Посидев со мной около пятнадцати минут, он внимательно выслушал печальную повесть. Сразу же сказал, что содеянное не пролезает ни в какие правовые ворота, посоветовал ничего не подписывать и пообещал разобраться подробнее в ситуации. Через неделю мы встретились снова, и Преподаватель (вполне заслуживший написания с большой буквы) отдал мне выписки из законодательства. Из них следовало, что Любу могли уволить только по согласованию сторон или после того, как она возвратится в институт и отработает положенное время до конца. Запись в трудовой книжке могла быть лишь одна: «в связи с окончанием срока стажировки». На прощание Преподаватель выразил уверенность, что по передаче вышеизложенной информации другой заинтересованной стороне у последней не возникнет энтузиазма продолжать столь неудачно начатое мероприятие.

– А если все-таки такое случится, не стесняйтесь. Встретимся снова и будем действовать уже по-другому, – такими были последние слова нашей недолгой беседы.

Недолгим был и мой последующий визит к ДНВО. Вместо подписанного Любой заявления я отдал ей копии выписок из законодательства, вежливо объяснив, что мой старший коллега с юрфака проанализировал сделанное уважаемой ДНВО предложение освободить ставку стажера-преподавателя – видимо, кому-то из «родных и близких» сильно понадобившуюся – и пришел к выводу, что, увы, предложение это находится в кричащем противоречии с законом. И что если уважаемая ДНВО будет продолжать настаивать на уходе Любы, она поимеет удовольствие познакомиться с представителями юрфака лично, но уже в других залах и сидя на других скамьях. Заодно она получит возможность познакомиться с представителями журфака, которые расскажут широкой публике все подробности этой истории. Сурово-надменная физиономия ДНВО немедленно преобразилась: рот открылся, и глаза, вперившиеся в бумаги, выпучились. Как у рыбы, которая всю жизнь плавала в мутной воде – и вдруг неожиданно затянула всеми жабрами глоток свежайшего, чистого воздуха! Я поспешил покинуть присутствие до того, как к ней вернулся дар речи. Вот, собственно, и конец истории, так как с той поры никто покой молодой мамы не тревожил. Да, Преподавателя звали Сергей Петрович Маврин, который сейчас является ни много ни мало заместителем председателя Конституционного суда РФ1.

Диплом и аспирантура

Интересно, что руководитель моей дипломной (а потом и аспирантской) работы Евгений Данилович Мищенко был человеком совершенно не похожим на учивших меня профессоров. Попавший в физику через рабфак, телом огромный и рассудком холерический, он не любил писанину и формулы. Слово «ориентация»

См.: http://www.ksrf.ru/Info/Judges/Pages/judge.aspx?Param=12

 писал как «оереинтация», «длина» как «длинна» – от слова «длинный». Устав от всяких словоблудов, он в конце концов нашел замечательный способ писать отчеты и статьи: нанял грамотную машинистку и надиктовывал ей тексты, расхаживая по комнате от окна к двери и обратно, отчаянно при этом жестикулируя… Зато в экспериментальной работе равных ему не было. Только он один мог без всякой аппаратуры, полагаясь на какое-то особенное чутье, найти течь в огромной, размером с комнату, вакуумной установке. Человеком он был неуживчивым, порой даже грубым, но очень отходчивым. До сих пор помню, как я подключил к установке высоковольтный источник, который какой-то ублю poor mentally challenged person сконструировал так, что при всех повернутых в крайнее левое положение регуляторах на выходе еще оставалось напряжение около 600 В. Данилыч, которого я уверил, что все отключено, полез что-то менять в схеме. Тут же раздался резкий хлопок, и он завалился на пол. Посидел, помотал головой, но потом сказал только, что если я собираюсь убить своего научного руководителя, то таким напряжением это не получится.

Помню, как несколько раз мы «пробивали» мои студенческие полставки (37 руб. 50 коп. в месяц) через разнообразные бюрократические заслоны. Для получения означенной суммы надо было собрать семь подписей, от всяких низов до главбуха и замдиректора НИИФ. Меня одного обычно хватало на сбор трехчетырех автографов. Потом очередной «шишкан» говорил, что денег нет, в стране напряженка, и он подобную бумагу никогда не подпишет. Но при повторном визите, уже с Е.Д., оказывалось, что не все так плохо – и в глобальном, и в локальном масштабе. С Е.Д.

я прошел замечательную школу общения с людьми – с приятными и неприятными, с идейными и безыдейными, с профессорами, шоферами, цеховыми мастерами, работягами, кладовщиками, вахтерами и много с кем еще:

огромный вакуумный стенд для испытания фотоионизационных спектрометров был собран в рекордные сроки из деталей, выточенных, выфрезерованных и сваренных на Ленинградском оптико-механическом объединении (ЛОМО) местными левшами. Движущей силой этой великой по размаху работы была раздача различных дефицитов на «бухгалтерском» этаже конструкторского бюро (эту тонкую работу, в основном с женщинами, проводил исключительно сам Е.Д.) и струение спиртовых рек в цехах (тут главным «трафикантом» был ваш покорный слуга).

«Спасибо» не булькает! Раз в полгода устраивался ВЫВОЗ: на ЛОМОвском же грузовике, в заколоченных-запломбированных зеленых ящиках, под прикрытием договоров между ЛОМО и ЛГУ территорию орденоносного объединения покидало все сделанное нами в его стенах. В этот момент распределение спирта и никогда не виданных мною в продаже конфет и духов достигало своего пика.

Я уверен, что руководство ЛОМО обо всем этом знало. Но знало оно и другое – что вывезенное оборудование не спихнется налево и не выплывет в каком-нибудь неприятном «деле», что это действительно «для науки и ради науки», что есть у Е.Д. нравственные принципы, через которые он никогда не переступит. Можно бы было делать все и честным путем – денег на договорах Данилыча было более чем достаточно. Только пришлось бы включать эту работу в план ЛОМО, согласовывать в «верхах» и писать-писать столь нелюбимые бумажки. Лет за двадцатьтридцать честной работы, после получения двадцати-тридцати тысяч подписей от «слуг народных» – все бы и построилось?

Другим человеком, давшим мне «путевку в жизнь», был Виктор Васильевич Борисов. Обстоятельства нашего первого знакомства были настолько необычными и для меня шокирующими, что врезались в память навсегда. Сдавал я экзамен по оптике, по курсу Николая Ивановича Калитеевского. Попались мне два вопроса, один из которых был про дифракцию на щелевой решетке. И на лекции, и в знаменитой «Волновой оптике» Николая Ивановича в формулах, описывающих интерференцию волн, временная компонента была опущена. И задает мне В.В.

вопрос:

– Вот Вы говорите про сложение волн, а где же тут волны?

Я даже опешил, так как точно знал, что написал как в конспекте. И что в книге то же самое написано. Заставил меня В.В. вспомнить выражение для плоской волны в общем виде, потом увидеть несоответствие и уж потом написать формулы с полным пространственно-временным аргументом в комплексной экспоненте.

– Хорошо! Давайте теперь побеседуем на совсем простую тему – об уравнениях Максвелла для вакуума. Разницы между E и D и между H и B в этом случае нет, плотность тока и заряда нулевая, так что неизвестных скалярных величин – только шесть. А скалярных уравнений – целых восемь. Нехорошо получается, правда ведь?

В общем, повозил он меня, как теперь модно говорить, «фейсом об тейбл»

где-то с полчаса. Я уже к «выносу» приготовился, но по завершении истязания получил отлично с заверением, что мои комментарии ему очень понравились.

Более близко мы познакомились через несколько лет, когда не любивший градиентов и дивергенций Е.Д. попросил В.В. «навести теоретическую тень» на плетень диффузии электронов в фотоионизационном спектрометре излучения, бывшем предметом моей кандидатской диссертации. Нам удалось решить несколько интересных задач, обогативших теоретическую часть моего труда, но до серьезных публикаций дело не дошло. По прошествии еще пары лет мы случайно встретились в читальном зале библиотеки Академии наук, разговорились и решили продолжить наши работы по описанию диффузии и распространения волн.

Наша дружба и сотрудничество продолжались много лет, и я надеюсь посвятить еще немало времени развитию оригинальных идей, высказанных В.В. в те далекие годы, но нашедших дорогу к массовому читателю совсем недавно.

Хочу вспомнить добрым словом и многих других моих университетских учителей и коллег, помогавших мне на тернистом пути экспериментальных и теоретических изысканий: Марию Павловну Чайку, Николая Ивановича Калитеевского, Алексея Алексеевича Киселева, Эдуарда Ивановича Иванова, Игоря Ребо, Якова Тумаркина, Александра Чиковского и Василия Семенникова.

–  –  –

Эту главу я поначалу вообще писать не хотел, так как, в отличие от туристских опусов, сходная стройотрядовская тема не вызывает воспоминаний исключительно приятных. Но из песни слова не выкинешь. К тому же в условиях стресса человек надолго запоминает детали, возможно, вполне милые читателю этой книги.

Начиналось-то все хорошо: очень успешно отходив еще школьником в летние и зимние походы, да не просто так, а ремонтником («За моей спиною тянется манюня. // То глотаю слюни, то вхожу в азарт...»), я получил вполне солидные рекомендации от старших сотоварищей и был зачислен в лучший по тем временам отряд «Потенциал», ежегодно выезжавший в Республику Коми. В начале комяцкой деятельности я с другими новобранцами крыл рубероидом крышу какого-то склада. В середине работы получили нагоняй от пришедшего с проверкой командира отряда Вити Яковлева, так как стелили рубероид не перпендикулярно, а параллельно коньку. Пришлось перестилать.

Как говорится, даже среди согласных иногда попадаются шипящие, и процесс этот был воспет одним из недодавленных оппозиционеров на мотив «Крейсера Авроры»:

На пруклятой крыше собаку мы съели И знаем без лысых, как крышу нам стлать, Тяни рубероид по методу Вити, И дома нам не на что будет пожрать.

Неприятности начались после того, как меня направили в бригаду, занимавшуюся сменой «стульев», на которых стояли щитовые домики нашего поселка. В то время как старшие товарищи занимались более интеллектуальной работой с деревом, на мою долю приходилась исключительно беспросветная копка.

«...До крови натружены пальцы // У тех, кто постиг твою душу...» – лопата, лопата, лопата, лопата, лопата, лопата... Черт с ними, с натруженными пальцами! Хуже было другое – во времена деревенского детства я неудачно спикировал на твердь земную и вдрызг разбил локтевой сустав правой руки. Мне на редкость повезло:

врач местной больницы сумел виртуозно подлатать «попрыгунчика-стрекозла».

Вот только в Коми оный сустав отказался сотрудничать с остальными частями тела бесшабашного организма и взорвался пронизывающей, неописуемой болью.

В первый день после «взрыва» я еле дотянул до конца рабочего дня, растянулся на земле неподалеку от места работы и около часа приходил в себя. Из последующих дней помню только боли и недосыпы, да понукания-призывы копать быстрее, быстрее и еще быстрее. На второй половине срока я был сослан «штрафником»

в лес, работать на прокладке «усов» – временных узкоколейных дорог, тянувшихся от основной магистрали через болота и ручьи к районам лесоповала. Первыми в лес вгрызались вальщики с бензопилами, потом шли сучкорубы, а оголенные поваленные деревья нарезались на бревна кряжевщиками. «Носильники» сносили бревна на середину просеки и выкладывали рядком. «Потаскуны» захватывали специальными клещами выгруженные на самой крайней точке растущего уса рельсы, натаскивали их на бревна, а «шитики» – с помощью накладок, «костылей» и огромных молотков прибивали рельсы к этим импровизированным шпалам. Мотовозик выталкивал платформу с рельсами на только что сделанный пролет, закрепляя достигнутый успех. Вот и все дела... Я загремел в сучкорубы,  что мою руку, естественно, не порадовало. От топора кисти рук тоже болели, особенно ночью, но эта боль очень хорошо лечилась погружением в холодную воду.

А локоть, зараза, болел и после холодной воды. Повезло мне только один раз, когда приехала какая-то шишка из местных и сказала, что около километра просеки (а может, и больше – не помню уже) прорубили не в том направлении. И меня на три дня определили в «носильники», собирать бревна-шпалы в кучи для последующей переброски на «правильную» просеку. «Боец, знай – смог поднять, сумеешь и донести!» Вся нагрузка шла на спину и плечи, локоть отдыхал, и эти дни промелькнули как один. Да еще потом полдня была «лафа» – работал чекировщиком, протаскивая под бревнами трос, который потом затягивал их на трелевочный щит трактора.

Из остального вспоминаются только огромные «клети», деревянные срубымосты, по которым «ус» переправляли через ручьи. Присланный на подмогу из штаба геркулесовского сложения Валера Ящук, стоящий по пояс в воде и закидывающий гигантское бревно на верхний венец клети1... Поедание черники, голубики и морошки на перекурах, тучи комарья да вагончики с нарами, где мы обитали... Армейского пошиба дисциплина с разделением на «молодых» и «стариков».

Групповой «втык» от штаба, привезенный «комиссаром в пыльном шлеме». Насколько помню, со всех сняли по трудодню и на пару дней приспустили на мачте стройотрядовский флаг... Рельса-гонг, зовущая нас каждое утро на построение (примкнувшие к строю после третьего удара автоматически получали наряд вне очереди). Сами наряды – как правило, таскание воды из питьевой цистерны на кухню – если ведрами, то поодиночке, а если в котлах, то цепочкой. «Полурабочая» суббота и баня, после которой боль в руке тупела, разрешая телу тут же погрузиться в сон... День строителя, потешные драки подушками на ринге («молодые» на ринге, «старики» среди зрителей, «штабло» в роли судей), соревнования по распиливанию бревен. Турник с подвешенной банкой воды, которую надо было выпить, подтянувшись, – у большинства получалось лишь опрокидывание банки на себя любимого... Посвящение в бойцы, столы под открытым небом с яствами и поддавоном. Нестройный, «охрипший от простуд и от водки», но громкий хор, до темноты горланящий песни...

Особым успехом почему-то пользовалась пиратская и воровская тематика:

пели про угрюмо бурлящий океан, несущуюся по волнам шхуну, про ее капитана с замечательно красивым лицом, про старого боцмана дядю Сэма (чтоб он попался сексуально активным собакам!) и его рассказ об обнаруженных в трюме захваченного корабля молодых негритянках – штук под сорок (одна, впрочем, оказалась восьмидесятипятилетней молодухой). Пели на этот же мотив и собственную песню:

–  –  –

Все перечисленные в песне персонажи к тому времени уже покинули отряд и воспринимались нами, молодыми, как ушедшие на свой дальний Олимп загадочные боги. Пели и более простецкие песни, например, про праздник в доме дяди Зуя («what’s up?»), выдававшему замуж Маруську, причем в куда более неприличном варианте, чем те, что ныне можно обнаружить в инете... Потом был замечательный день, проведенный почти без боли после трех стаканов не то спирта, не то водки...

«Мы трупами ляжем, но в августе скажем: готова дорога, земля!» «Ус» дотянулся до места назначения, и в последнюю неделю нас ожидала относительно легкая работа в поселке, на конопатке брусового дома (конопатку можно было держать в правой руке, а молоток в левой – и боль держалась во вполне сносных рамках). Наконец, отгремела отвальная, и мы отбыли в Ленинград… Руке относительно полегчало только к следующему лету. Я решил уже совсем было завязать со стройотрядами, но уговорил себя отправиться хотя бы в Ленобласть. Прошел собеседование в ССО «Сампо», который из областных был одним из самых сильных. Работа всего отряда концентрировалась на одном крупном объекте – строительстве многоэтажного универмага. Надрываться так, как в Коми, не приходилось, и правая передняя конечность вела себя вполне терпимо, давая о себе знать лишь при значительных усилиях или при резкой перемене погоды.

Через год я поехал в то же «Сампо» завхозом, унаследовав должность от легендарной личности по кличке Квак. В первый год «старики» все приставали ко мне с каверзным вопросом, есть ли у меня «засеки». В ответ на мои просьбы объяснить, что это такое и с чем едят, они только укоризненно качали головой и говорили, что вот у Квака «засеки» были знатные, а я, стало быть, еще слабоват по этому делу. Только спустя несколько недель мне удалось разузнать, что в свое время Квак купил замки, оформив на это положенную квитанцию. Но так как все рукописные творения моего великого предшественника смахивали на куски частотно-модулированной синусоиды, нагрянувшая в положенный срок проверка прочитала название покупки как «засеки» и очень живо ими заинтересовалась. Насилу отбились от неприятностей. Почерк, конечно, в стройотряде ни у кого к лучшему не менялся – ни у завхоза, ни у мастера, ни у командира: помню, как долго мы смеялись, обнаружив в перепечатанном с рукописного проекта приказе о приеме на работу вместо Альтшуллера какого-то Алетигошера. Смеяться, впрочем, на новой должности мне приходилось нечасто: конец семидесятых и начало восьмидесятых были годами изрядных напряженок с продуктами, особенно с мясом. «Дорогой Леонид Ильич! Вот вам все время пишут, что то там с мясом плохо, то сям с мясом плохо. Вы им, пожалуйста, не верьте. С мясом хорошо, без мяса плохо!» Особенно трудно было в первый год – пришлось записываться на прием к председателю колхоза и ехать на центральную усадьбу. Тот в конце концов написал записку заведующей столовой: «А.И., продайте студентом мясо.»

Я этой запиской регулярно наведывался к А.И., забирая коровьи мосталыги. Только уже к концу нашего пребывания зажимистый председатель прознал, что не один раз было продано студентам мясо, а еще много-много раз. Очень был недоволен, но содеянного было уже не исправить. Так я и выкрутился.

А отряд наш отработал очень хорошо, выбился в передовые и начал ездить уже в Коми. Там как-то попроще было: что надо рабочих кормить хорошо, понимали все. Нас прикрепляли к той же распределительной сети, что и котлопункты на лесоповале. Говядина, свинина, птица и рыба отгружались с леспромхозовско-

 го склада. Основной проблемой была отчетность, так как весь расход продуктов мерился на глазок – не было весов, да и времени все взвешивать-записывать тоже.

Приходилось ловчить с расходами на папиросы и спиртное, так как где-то в высоких кабинетах предполагалось, что на строительстве работают идеальные роботы с комсомольско-молодежным программным обеспечением и специфической биохимией, начисто отвергающей никотин и алкоголь. Во время работ никто не пил (кроме, естественно, нарядозакрывающих, которым вменялось в

Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 ||
Похожие работы:

«К ВОПРОСУ О САМОИДЕНТИФИКАЦИИ ПИСАТЕЛЯ В ИНТЕРВЬЮ В.В. Кочергина, И.А. Кочергина Российский университет дружбы народов ул. Миклухо-Маклая, 6, Москва, Россия, 117198 Интервью писателя —...»

«Субъект в мире социальных конструкций Е.О. Труфанова, к.ф.н., доцент, ведущий научный сотрудник, руководитель сектора теории познания Института философии РАН Основной целью моего доклада является критическое рассмотрение подхода к проблеме субъекта с точки зрения такого направления в современной философии и н...»

«НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ПРИКЛАДНОЙ ЭЛЕКТРОНИКИ Устройство со встроенным частотным преобразователем для управления насосными установками для поддержания перепада давления ГРАНДИС АК...»

«Краткая инструкция пользователя Диагностический автосканер-анализатор степени заряженности аккумуляторной батареи и напряжения заряда аккумуляторной батареи с генератора Roadweller Модель: RWA-0606L-12V Артикул: 3866703 Спасибо за покупку диагностическог...»

«Оглавление Благодарности 3 Предисловие переводчика 4 Предисловие 5 Процесс 6 Преамбула 9 Принципы публичного доступа 13 Публичные библиотеки и другие пункты общественного доступа 14 Пользователи 15 Контент 16 Электронные услуги, управление и демократия 17 Технологический выбор 18 Барье...»

«0*П*Щеглова КАТАЛОГ литографированных книг на персидском языке в собрании АО ИВ АН СССР АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ О. П. Щ ЕГЛОВА КАТАЛОГ ЛИТОГРАФИРОВАННЫХ КНИГ НА ПЕРСИДСКОМ ЯЗЫКЕ В СОБРАНИИ ЛЕНИНГРАДСКОГО ОТД...»

«HP Officejet J4500/J4660/J4680 All-in-One series Руководство пользователя 1 3 def 2 abc OK 4 ghi 5 jkl 6 mno 7 pqrs 8 tuv 9 wxyz #* #Podrcznik uytkownika HP Officejet J4500/J4660/J4680 All-in-One series Руководство...»

«М.М.Басимов Номинальные переменные как внешние факторы группировки для множественного сравнения интервальных переменных В типовых социологических анкетах разделяя данные опроса на два типа переменных (два типа вопросов): номинальные переменные, которые в дальнейшем могут быть переведены исследовате...»

«Автоматизированная копия 586_269074 ВЫСШИЙ АРБИТРАЖНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 2608/11 Москва 26 июля 2...»









 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.