WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные матриалы
 


«© 2016 г. Г.Е. ЗБОРОВСКИЙ, П.А. АМБАРОВА “СТРЕЛА СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ” ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ “СТРЕЛЫ ВРЕМЕНИ”, ИЛИ ПУТЬ К ИХ СБЛИЖЕНИЮ ЗБОРОВСКИЙ Гарольд ...»

Размышление над новой книгой

© 2016 г.

Г.Е. ЗБОРОВСКИЙ, П.А. АМБАРОВА

“СТРЕЛА СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ” ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ

“СТРЕЛЫ ВРЕМЕНИ”, ИЛИ ПУТЬ К ИХ СБЛИЖЕНИЮ

ЗБОРОВСКИЙ Гарольд Ефимович – доктор философских наук, профессор кафедры социологии и технологий государственного и муниципального управления Уральского федерального университета им.  первого Президента России Б.Н.  Ельцина

(garoldzborovsky@gmail.com); АМБАРОВА Полина Анатольевна  – кандидат социологических наук, доцент того же университета (borges75@mail.ru). Оба – Екатеринбург, Россия.

Хочется начать разговор о книге С.А.  Кравченко1 парафразом на тему школьной арифметической задачи, условие которой могло бы быть сформулировано следующим образом: из пункта “А” в пункт “Б” выпущена стрела времени, из пункта “Б” в пункт “А” летит стрела социологического знания. А далее, как у любой задачи, должен быть вопрос. Социологически (не арифметически) он может быть поставлен следующим образом: как возможна их встреча?

Что означают в контексте нашей научной задачи пункты “А” и “Б”? Согласно логике книги, первый пункт (“А”) – это ее автор, С.А. Кравченко. Он запускает “стрелу времени” в пункт “Б” – в то самое мультипарадигмальное социологическое знание, которое рассматривается им в контексте времени. Находящийся на “стреле времени” автор книги “врезается” в толщу этого знания и “разбирается” с ним во времени, пространстве, движении (мобильности), систематизирует, классифицирует, раскладывает по “полочкам” и “шкафам” теорий, концепций, парадигм и метапарадигм. Он показывает, объясняет и анализирует, как не только возможна встреча двух “стрел”, но и как она реально происходит.

С нашей точки зрения, С.А. Кравченко успешно решает поставленную им задачу анализа появления и развития социологического знания через призму “стрелы времени” и в этой связи – его нелинейной динамики. Какой инструмент, какое средство использует исследователь для достижения цели, скажем чуть дальше. Пока же остановимся на смысле категории “стрела времени”.

Она вошла в обиход науки благодаря И.Р. Пригожину, который обосновал постулат “стрелы времени” [Пригожин, 1989; Пригожин, Стенгерс, 1994; 2001]. В соответствии с ним в природе и обществе происходит увеличение динамической сложности процессов, возрастают эволюционные ритмы. Саморазвитие природной и социальной материи ускоряется, что приводит к усложнению ее динамики, активизации ее нелинейности. Кравченко справедливо полагает, что постулат “стрелы времени” следует При поддержке РФФИ, проект № 16-06-00014.

Кравченко  С.А. Социологическое знание через призму “стрелы времени”: востребованность гуманистического поворота: монография. М.: МГИМО-Университет, 2015. 342 с.

152 Социологические исследования № 9, 2016 распространить и на интерпретацию динамики знания, в том числе социологического, которое отражает ускоряющиеся процессы развития человеческого общества.

Связь “стрел” времени и социологического знания  – сквозная для книги. В ней много суждений на этот счет. Вот одно, представляющее интерес для понимания причин появления нового знания: “…любое знание ограничено во времени. Это особенно видно, когда социум переходит в новое качество в период смены исторических эпох”. Тогда “применение прежнего теоретико-методологического инструментария для интерпретации новой эпохи оказывается непродуктивным” (с. 61). Время в книге Кравченко выступает как “клей”, который крепко соединяет этапы развития социологического знания, представленные в его конкретных видах, структурах, теориях, парадигмах.





Здесь сразу возникает существенный вопрос, на который в рассматриваемой книге мы не получаем четкого ответа, прежде всего, вследствие его сложности. Способна ли “стрела” социологического знания выполнить функцию не только отражения усиливающейся динамики нелинейного времени развития общества, но и успешного ее прогнозирования? Попыток ответа на этот вопрос в социологии было несколько.

По меньшей мере, к двум из них автор обращается в работе. Одна связана с концепцией социокультурной динамики П. Сорокина (к ней он, по нашему мнению, явно неравнодушен). Другая попытка – постмодернистская метапарадигма – также привлекает большое внимание Кравченко. Ее рассмотрению уделяется две главы книги – шестая и седьмая (больше, чем любой другой метапарадигме). Здесь и М. Фуко, и Р. Барт, и Ж. Лакан, и Ж. Бодрийяр, и З. Бауман… Вместе с тем, как верно отмечает в предисловии Ж.Т. Тощенко, «автор далек от признания всех без исключения “открытий” постмодернистов» (с. 7).

Теперь обратимся к тому самому социологическому “инструменту”, с помощью которого в книге рассматривается “стрела” социологического знания. Речь идет об авторском подходе, который можно было бы определить как поколенческий применительно к эволюции социологического знания, поскольку в книге анализируются пять поколений социологических теорий, “принципиально различающихся характером знания и использования доминирующего теоретико-методологического инструментария” (с. 9). Каждое поколение теорий рассмотрено в рамках определенной метапарадигмы.

Так что, по существу, Кравченко исследует пять социологических метапарадигм. Поэтому было бы вполне уместно назвать его подход и метапарадигмальным.

Сама по себе идея метапарадигмального подхода к анализу и классификации социологических теорий не нова. Впервые она была в четком виде представлена Дж. Ритцером, на работы которого Кравченко ссылается. Однако у последнего метапарадигмальная трактовка социологических теорий успешно сочетается с поколенческой. И дело не только в этом. У автора книги название и содержание метапарадигм призваны отразить эволюционный характер и растущую сложность социологического знания. И это, пожалуй, то новое и то главное, что вносит рассматриваемая книга в метапарадигмальную методологию теоретического анализа социологического знания.

Коль скоро речь зашла о структурах социологического знания (теории, концепции, парадигмы, метапарадигмы), используемых автором, хотелось бы посетовать ему на не всегда строгое и идентичное их использование. Укажем один пример (не единственный в книге): на с.  125 теория Э.  Гидденса в одном случае названа рефлексивной парадигмой, в другом – рефлексивной метапарадигмой. Вообще же возникает вопрос о содержательном наполнении понятийного и категориального аппарата структур социологического знания и четкости (строгости) его употребления. Для отечественной науки, ее методологии, с нашей точки зрения, это больной вопрос.

Теперь обратимся к “поколенческо-метапарадигмальной” характеристике социологических теорий, предлагаемой автором книги. Первое поколение теорий представлено у него позитивистской метапарадигмой, в них общественное развитие рассмаЗборовский Г.Е., Амбарова П.А. “Стрела социологического знания”… тривается как эволюционно-линейное и объективно закономерное. Второе поколение составляют теории, утверждающие множество возможностей развития и субъективно сконструированных миров. Оно названо автором интерпретативной метапарадигмой. Третье поколение теорий предполагает синтез знания из разных социологических подходов, и потому получило у автора название интегральной метапарадигмы.

Четвертое поколение характеризуется включением в него теорий, в которых анализируется современное общество радикального (рефлексивного) модерна (в противоположность модерну индустриальному). Отсюда и терминологическая характеристика метапарадигмы как рефлексивной. Наконец, пятое поколение включает в себя постмодернистские теории, в которых изучаются реалии становящегося сложного общества, их нелинейная социокультурная динамика, процессы самоорганизации социума, обеспечивающие возникновение порядка из хаоса. Это поколение теорий получило название нелинейной метапарадигмы постмодерна2.

Если анализировать появление упомянутых поколений теорий-метапарадигм во времени, вполне можно обнаружить действие его “стрелы” – она летит все быстрее в сложном комплексе социологического знания, приводя к сокращению временных интервалов поколений. Более того, эта “стрела”, нанизывая одно поколение теорий на другое, способствует созданию сложного методологического микста. Особенно это касается последних двух поколений, представленных рефлексивной метапарадигмой и постмодернизмом.

Изучение анализируемой книги убеждает в том, что перед нами – одна из версий истории теоретической социологии, охватывающей весь процесс ее возникновения, становления, развития, начиная с идейных предпосылок и завершая новейшими наработками в области междисциплинарности, обоснованием нового синтеза знания и рассмотрением поворотов социологии к знанию других наук – социальных, естественных и гуманитарных.

Специфика этой версии в том, что анализ эволюционного развития социологического знания, с одной стороны, дается в рамках самых общих трактовок метапарадигм и парадигм, с другой – он персонифицирован в книге (в оглавлении книги в диапазоне от О. Конта до Ж. Тощенко располагается вся социологическая “королевская рать”). Вариант историко-социологического анализа, предложенный Кравченко, характеризуется доминированием не странового (он чаще, чем другие подходы, представлен в систематическом изложении истории социологии), а парадигмального подхода (что представляется нам более предпочтительным). Последний типичен для С.А. Кравченко на протяжении почти двух десятков лет [Кравченко и др., 1998].

Важной особенностью анализируемой книги является точная и лаконичная авторская характеристика знания, создаваемого тем или иным представителем социологической (социальной) науки. Так, по Кравченко, Конт создает “знание в контексте развития человечества”, Спенсер – “знание в виде флуктуационной эволюции”, Дюркгейм – “знание в виде социальных фактов”, Зиммель – “релятивное знание”, Миллс – “знание, основанное на социологическом воображении” и т.д.

В поле зрения Кравченко попадает большинство классиков мировой социологии и даже тех авторов, которых, с нашей точки зрения, было бы точнее отнести не столько к социологии, сколько к социальным наукам в целом. Речь идет о таких социальПопытка метапарадигмального подхода к рассмотрению процесса возникновения и развития теоретико-социологического знания предпринята некоторое время тому назад одним из авторов данной рецензии. Эволюция этого знания анализировалась им также в рамках пяти метапарадигм, которые имели, однако, другое название, иные принципы построения и содержательные характеристики, чем предложенные в книге С.А. Кравченко: классическая, неоклассическая, постклассическая, неклассическая, постнеклассическая. Из этих названий видно, что одним из принципов построения метапарадигмальной системы социологического знания было отношение к классической социологии последующих метапарадигм (см. подробнее: [Зборовский, 2007; 2008]).

154 Социологические исследования № 9, 2016 ных мыслителях, как В.И.  Ленин, Д.  Лукач, А.  Грамши, многих представительницах феминистского знания и др. Однако, к сожалению, не стали предметом специального анализа системы социологического знания Т. Парсонса, П. Сорокина, Р. Мертона, А. Шюца. Если первые трое, так или иначе, в том или ином контексте получают какую-то долю авторского внимания, то основателю феноменологической социологии знания А. Шюцу и вовсе не повезло (чего не скажешь о его учениках П. Бергере и Т. Лукмане, их взгляды на социологическое знание рассматриваются вполне основательно). Трудно сказать, чем вызван такой выбор. Видимо, у автора были свои резоны на этот счет, но нам они неизвестны.

Нельзя не отметить интересного завершения историко-социологического анализа развития социологического знания, которое  Кравченко избрал в разделе “Вместо заключения”. В нем он рассматривает вехи динамики социологического знания в XXI в.

на материалах всемирных и европейских социологических конгрессов и конференций.

Причем почти на всех (судя по представленному анализу), за исключением VII европейской конференции в Торуне в 2005  г., автор участвовал лично, вследствие чего ценность предложенного читателю анализа, несомненно, возрастает. Интерпретируя работу каждого такого форума с точки зрения особенностей представленного на нем социологического знания, автор показывает основные линии его развития в самое последнее время. Правда, персонифицированная характеристика новых идей наиболее крупных представителей социологической науки оказывается не такой широкой, как в предшествующих главах. Среди них – П. Штомпка, М. Арчер, Дж. Урри, У. Бек.

Рецензентам (думаем, что читателям тоже) хотелось бы видеть более четкими и тенденции развития социологического знания в их преемственности и изменении за последние 15 лет.

Одна из центральных проблем книги  – анализ переоткрытия социальной реальности в рамках создаваемого социологического знания. Она решается автором за счет показа его возрастающей сложности, динамичности и нелинейности. Последнюю можно трактовать, по нашему мнению, как и “неоднолинейность”, и “многолинейность”. В главе  9 Кравченко убедительно доказывает востребованность такого качественно нового, сложного и нелинейного знания как отражение усложняющегося социума с его рисками, угрозами, потерями, бедствиями, катастрофами, страхами (все они превращаются в универсальные феномены). В главе содержится интересный и разносторонний анализ новых уязвимостей как вызовов для социального знания (“нормальные аварии” Ч. Перроу, “вдруг-события” Ж. Дерриды, “побочный ущерб” и “экзистенциальная небезопасность” З.  Баумана). Реакцией на востребованность сложного и нелинейного социологического знания являются, показывает автор книги, идеи парадоксальности, кентавризмов, антиномий, фантомов в качестве элементов структуры общественного сознания (Ж. Тощенко).

Теперь обратимся непосредственно к проблеме переоткрытия социальной реальности, которое конкретизируется у Кравченко в виде нового знания о времени, о социоприродном мире, о рисках, о морали, о человеческом капитале. Остановимся в первую очередь – вслед за автором книги – на переоткрытии времени. Это будет справедливо в научном плане хотя бы потому, что термин “переоткрытие” ввел в научный оборот И.  Пригожин для обоснования синергетической концепции времени. Пригожинское “первооткрытие” “переоткрытия” специально отмечено в книге (с. 238). Кравченко одним из первых в отечественной социологии обратил внимание на растущее многообразие различных видов времени и соответствующих темпоральных характеристик. Ссылаясь на работы И. Пригожина, П. Штомпки, М. Кастельса, Е.Н. Князевой и С.П. Курдюмова, он пишет об альтернативном, кристаллизованном, виртуальном и даже вневременном времени. С подачи Дж.  Урри можно было бы добавить к этому перечню мгновенное, мобильное, кайрологическое, “ледниковое” время [Урри, 2012].

Зборовский Г.Е., Амбарова П.А. “Стрела социологического знания”… Можно с уверенностью говорить об утверждении в социологической науке концепции нелинейного времени и значительном вкладе Кравченко в этот процесс. Но она требует развития, поскольку социологическое знание без проблемы времени сегодня представить сложно. С точки зрения эволюции социологического знания, нелинейное социальное время не может “бесконечно долго” оставаться самостоятельной субстанцией, вне своего субъекта. В таком качестве могут рассматриваться социальные общности, поведение которых  – под влиянием нелинейного времени  – само приобретает черты нелинейности. Исследование этого влияния способно обеспечить дальнейший прирост социологического знания.

Продолжая рассматривать авторские трактовки переоткрытия социальной реальности, коснемся нового знания о морали. Кравченко исходит из того, что на содержание современной морали влияет комплекс факторов сложности, среди которых им называются: “стрела времени”, сокращающая количество долгоживущего социума и увеличивающая количество короткоживущего, что прямо касается ценностей, норм, идеалов, референтов; нелинейность развития представлений о добре и зле…; резкое увеличение точек бифуркаций в развитии морали, что обусловлено приходом многочисленных культурных гибридов в нашу жизнь” (с.  244). Отсюда он делает вывод о текучести морали (в соответствии с методологией текучести “всего и вся” З. Баумана), что ставит нас в условия необходимости выбора среди множества возможностей, идеалов, ценностей. Главной же причиной появления и востребованности текучей морали является не безнравственность современного поколения людей, не их грехопадение, а реалии становления сложного социума – такова позиция автора книги, которую мы поддерживаем.

Среди переоткрытий, о которых идет речь в новой книге Кравченко, нельзя не обратить внимания на рассуждения автора о человеческом капитале – понятии, буквально ворвавшемся за последние 50 лет в экономические и социально-гуманитарные науки. В соответствии со своей концепцией гуманитарного поворота социологического знания, также разрабатываемой в течение ряда лет (см.: [Кравченко, 2006: 3–10]), автор предлагает собственную, сетевую модель “креативного человеческого капитала, которая имеет гуманистический фундамент и адекватна реалиям сложного социума” (с. 246). Под таким капиталом автор понимает интегральное единство количества и качества человеческих ресурсов, наделяющих индивидов способностью быть рациональными мыслителями и высокоморальными людьми. Поскольку в сложном социуме человеческий капитал выходит за государственные границы, автор предлагает его сетевую модель, позволяющую учитывать интеллектуальный и иной потенциал россиян, находящихся вне территории страны. Формированием такого капитала, его защитой от возникших уязвимостей можно и нужно управлять, причем “это управление должно выступать как цивилизованный, рациональный и гуманистический способ взаимодействия людей с их участием” (с. 248).

Заключительная глава книги посвящена анализу поворотов социологии к знанию других наук – естественных, социальных, гуманитарных, что связано с востребованностью междисциплинарных и постдисциплинарных подходов. Именно в этой главе излагается в “собранном” виде суть авторской концепции эволюции и развития социологического знания. Но сначала  – о поворотах социологии. В рамках постдисциплинарных подходов, вслед за Дж. Урри, автор рассматривает в качестве основных повороты сложности, мобильности, ресурсный поворот. Они возникают на стыке социологии и таких наук, как физика, биология, климатология, география, антропология и др. (см.: [Кравченко, 2010: 14–25]).

Вообще следует сказать, что повороты социологии к знанию других наук были всегда ей присущи  – с самого возникновения и до наших дней. Прежде всего, появление социологического знания как такового, само по себе – от философии к социологии – было первым поворотом, т.е. поворотом к самой себе. Но как только он проСоциологические исследования № 9, 2016 изошел, социология сразу стала искать себя, свое место во взаимосвязи с другими науками. И когда мы говорим о междисциплинарных подходах социологии, нужно иметь в виду ее изначальный путь. Позитивизм начинался с поиска путей сближения с естественно-научным знанием (физическим, биологическим, географическим, антропологическим и т.д.). Это и были первые повороты социологии.

“Квинтэссенцией” работы Кравченко, ее “ядром” и стержнем, пронизывающим все рассматриваемые повороты, является гуманистический поворот, который он обосновывает на протяжении всей работы, в самых разных ее главах, но в целостном виде формулирует в последней главе. Он считает, что все зарубежные социологи, ратующие за интеграцию естественных и социальных наук, умаляют значение гуманитарного знания. Отсюда – вектор концепции автора в сторону значительного усиления роли этого знания в интеграционном научном процессе. Кравченко выступает за создание такой междисциплинарной гуманистической теории сложности, которая имела бы социологический стержень. При этом нужен поиск новых форм гуманизма, которые способствовали бы гуманистической направленности любых научных исследований.

В качестве кредо автор провозглашает необходимость движения “к нелинейно-гуманистическому мышлению, учитывающему не только парадоксальные разрывы и синтезы в общественном развитии, их синергию и риски, но и ставящему во главу жизнедеятельности человека поиск новых форм гуманизма, ориентированных на его экзистенциальные потребности” (с.  292). Это и есть тот гуманистический поворот к новому знанию, за который выступает С.А. Кравченко. Этот поворот включает в себя не только новое нелинейно-гуманистическое мышление, но и соответствующее ему социологическое нелинейно-гуманистическое воображение (с. 295).

В заключение отметим, что новая книга С.А. Кравченко обобщает сделанное автором за последние несколько лет напряженного, плодотворного творческого труда.

Ее появление – ответ на востребованность гуманистического поворота к новому типу социологического знания, будущее которого может быть обеспечено на путях достижения междисциплинарного синтеза социологии с естественными, социальными и гуманитарными науками. Вместе с тем, судя по содержанию работы, сам автор находится на пороге нового поворота в своем творчестве. Будем с нетерпением его ждать.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Зборовский Г.Е. Теоретическая социология XIX – начала XXI века. Екатеринбург, 2007.

Зборовский Г.Е. Метапарадигмальная модель теоретической социологии // Социологические исследования. 2008. №  4. С. 3–15.

Кравченко С.А., Мнацаканян М.О., Покровский Н.Е. Социология: парадигмы и темы. М., 1998.

Кравченко С.А. Гуманистическая концепция Т. Лукмана и нелинейные реалии российского общества // Социологические исследования. 2006. №  8. С. 3–10.

Кравченко С.А. Динамика современных социальных реалий: инновационные подходы // Социологические исследования. 2010. №  10. С. 14–25.

Пригожин И. Переоткрытие времени // Вопросы философии. 1989. №  8. С. 3–19.

Пригожин И., Стенгерс И. Время, хаос, квант. М., 1994.

Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. М., 2001.



Похожие работы:

«Инструкция пользователя Антиспермальные антитела (в семенной жидкости) ИФА EIA-4249 96 лунок Россия, 121248, г. Москва, Набережная Тараса Шевченко, дом 3 Тел.: 8 (499) 277 07 20, 8 (499) 724 25...»

«ВОСПРИЯТИЕ НАСЕЛЕНИЕМ ПЕНСИОННОЙ СИСТЕМЫ БЕЛАРУСИ: РЕЗУЛЬТАТЫ ОПРОСА НАСЕЛЕНИЯ Марина Батурчик, Александр Чубрик* Содержание 1. Введение 2. Актуальность проблемы пенсий и источники информации 2.1. Озабоченность предстоящим выходом на пенсию 2.2. Знания о пенсионной системе 3. Оценка пенсионн...»

«ПОСТУПІНФОРМ Щотижневий інформаційний бюлетень громадської організації “ПОСТУП” № 10 (24) 18.03 – 25.03.2004 Новости "Поступа" К вопросу о "150" Вступили в организацию 3 человека: Тарасюк Н.Н. (рек. Гегель в своей "Феноменологии духа" показал главную связь, определяющую как каждую Полищука В.И.), Аксент...»

«Станок для проточки тормозных дисков Модель DBL-802 DL Руководство по эксплуатации Содержание Краткое описание.. 5 Требования безопасности. 7 Инструкция по установке. 8 Блок проточки дисков CL-801. 9 Привод блока CL-802.. 10 Подготовка установки для проточки дисков на...»

«Основы платформы Microsoft.NET Тема: Обработка ошибок Понятие исключения Обработка исключений Блок try Блок catch Блок finally Пример обработки исключений Обработка нескольких исключений Генерирование исключений Класс System.Exception Литература Понятие исключения Рассмотрим проблему,...»

«Зав №439 ООО НПФ “МРС Электроникс” Коммутатор сигнально-отличительных фонарей КФ-24-18ЩМ Руководство по эксплуатации ННПМ.468361.100-231РЭ Нижний Новгород СОДЕРЖАНИЕ Введение.. 1 Описание и работа.. 2 Использование по назначению. 3 Техническое обслуживание.. 4 Текущий ремонт. 5 Хранение.. 6 Транспортирование....»

«Михаил Гаспаров, "Теснота стихового ряда" Семантика и синтаксис (Michail Gasparov, Tesnota stichovogo rjada. Semantika i sintaksis) aus: Analysieren als Deuten Wolf Schmid zum 60. Geburtstag Herausgegeben von Lazar Fleishman, Christine Glz und Aage A. Hansen-Lve S. 85-95 Impressum fr die...»

«Сливинская В.В., магистрант Крайнюченко О.Ф., к.э.н., доцент Белова Т.Г., к.э.н., доцент Национальный университет пищевых технологий, г. Киев, Украина ОСОБЕННОСТИ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ РЫНКА АВТОМОБИЛЬНЫХ У...»








 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.