WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные материалы
 

Pages:   || 2 | 3 |

«ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО ИМЛО БУХОРОИ ...»

-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РЕСПУБЛИКИ ТАДЖИКИСТАН

ТАДЖИКСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИМЕНИ САДРИДДИНА АЙНИ

На правах рукописи

МАХМУДЗОДА ОБИДЖОНИ БЕКНАЗАР

ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО ИМЛО БУХОРОИ

Специальность: 10.01.03 – литература народов стран зарубежья (таджикская литература)

ДИССЕРТАЦИЯ

на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Научный руководитель:

доктор филологических наук, профессор, академик Академии наук Республики Таджикистан Рахмонов Абдуджаббор Азизович Душанбе-2016 2    СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ………………………………………………………………

ГЛАВА I. ЖИЗНЬ И ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ ИМЛО

БУХОРОИ…………………………………………………………………

1.1. Литературная жизнь Бухары конца XVII – первой половины XVIII вв……………………………………………………………………. 11

1.2. Биография Имло…………………………………………………….. 26

1.3. Литературное наследие Имло……………………………………… 45 1.3.1. Рукописи дивана Имло…………………………………………… 45 1.3.2. Композиция и содержание дивана Имло………………………. 59

ГЛАВА II. ТЕМАТИКА И СОДЕРЖАНИЕ СТИХОТВОРЕНИЙ

ИМЛО………………………………………………………………………



2.1. Тематика и содержание газелей Имло…………………………….. 70 2.1.1. Мудрые изречения и наставления……………………………….. 81 2.1.2. Биография и страницы жизни……………………………………. 87 2.1.3. Мотивы жалобы и протеста……………………………………… 91

2.2. Тематика и содержание рубаи Имло……………………………… 93 2.2.1. Тема любви и любовных чувств…………………………………. 93 2.2.2. Тема свободомыслия (ринди) и вина……………………………..

ГЛАВА III. ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ОСОБЕННОСТИ ГАЗЕЛЕЙ

ИМЛО………………………………………………………………………

3.1. Структура газелей Имло Бухорои…………………………………. 122

3.2. Язык и стиль Имло…………………………………………………... 133

3.3. Особенности ритмов газелей Имло……………………………….. 148

3.4. Средства художественного изображения

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

БИБЛИОГРАФИЯ……………………………………………………….

  3    ВВЕДЕНИЕ Актуальность темы исследования. XVI-XIX и начало XX вв. можно отнести к одному из плодотворных периодов истории таджикской литературы, подаривших человечеству немало выдающихся мастеров поэзии и прозы, таких как Бадриддин Хилоли, Зайниддин Восифи, Абдуррахман Мушфики, Фитрат Зардузи Самарканди, Сайидо Насафи, Мулхам Бухорои, Мирзо Содик Мунши, Возех Бухорои, Ахмад Дониш, Шохин Хатлони и др.

Благодаря исследованиям А.Е.Крымского, С.Айни, Е.Э.Бертельса, И.С.Брагинского, А.Н.Болдырева, А.Мирзоева, Х.Мирзозаде, С.Нафиси, Ш.Хусейнзаде, Р.Хадизаде, А. Абдуллаева, У.Каримова, Т.Негматзаде, С.Саъдиева, А. Амиркулова, А. Рахмонова, М. Имомова и других ученых - востоковедов, был дан отпор отдельным исследователям, необоснованно называвших литературу данного периода эпохой подражаний и необратимого процесса упадка.

Исследование всех аспектов литературы изучаемого периода и знакомство с произведениями её представителей позволяют прийти к выводу, что таджикская литература XVI-XIX и начала ХХ вв. отличалась как с точки зрения многогранности литературных процессов и течений, так и с точки зрения богатства жанров поэзии и прозы, языка, стиля, широты тематического диапазона и глубокого содержания.





Следует отметить, что, невзирая на ряд завершенных исследований, посвященных литературе Мавераннахра XVI-XIX и начала ХХ вв., а также творчеству отдельных художников слова этого отрезка истории литературы, многие вопросы, связанные с литературным процессом рассматриваемого периода, все еще остаются нерешенными.

Можно сказать, что в сравнении с персидско-таджикской литературой X-XV вв. литература Мавераннахра XVI-XIX и начала XX вв. изучена в гораздо меньшей степени и не так глубоко, как она того заслуживает. Остаются все еще неисследованными и неизданными и произведения многих поэтов и писателей, живших и творивших в этот период.

  4    К малоизученному этапу истории таджикской литературы Мавераннахра относится литература XVIII в., в особенности её вторая половина.

Так, Мулхаму, Сайидо, Фитрату Зардузи и Малехо, большая часть жизни и творческой деятельности которых протекала в первой половине XVIII в., в учебниках и научно-исследовательских работах отведено не столь большое место. Что же касается творчества таких художников слова, как Музхаб, Дарди Бадахшони, Шахид, Мухаммадсолех Хусрав и другие, живших и творивших во второй половине XVIII в., до настоящего времени им не посвящено ни одно специальное исследование, а образцы их творений все еще не стали достоянием современного читателя.

Таким образом, изучение жизни и творчества представителей литературы XVIII в. Мавераннахра является одной из немаловажных задач современного таджикского литературоведения, решение которой может способствовать восполнению многих пробелов в истории таджикской литературы данной эпохи.

К плеяде поэтов – представителей мистической поэзии второй половины XVIII в. относится Имло Бухорои, обладатель сборника стихов (дивана), поэтическое наследие которого, безусловно, оставило глубокий след в истории литературы изучаемого периода.

Реконструкция жизни и творчества Имло Бухорои, жившего в тяжелейших для населения Мавераннахра экономических и политических условиях, является первым шагом в изучении жизнедеятельности представителей литературы данного периода и может способствовать не только уточнению некоторых биографических данных о поэте и выявлению новых, но и решению целого ряда вопросов, связанных с развитием мистической поэзии XVIII в., выявить своеобразие преломления суфийских идей в творчестве поэта, определить его место в литературе периода.

Исходя из этого, являясь актуальной и своевременной, данная научная тема, будет способствовать восполнению многих деталей и подробностей относительно особенностей развития таджикской литературы XVIII в..

  5    Степень изученности темы. Сведения о жизни и творчестве Имло Бухорои очень скудны и, в основном, носят разрозненный характер. На основе анализа литературно-исторических источников и исследовательских работ, связанных с периодом жизни Имло, мы пришли к выводу, что до нашего времени дошло всего несколько экземпляров копий рукописи дивана (сборника стихов) поэта.

Среди авторов антологий, сообщивших краткие сведения об Имло, особо следует выделить Ходжа Негматулло Мухтарама. Высказываясь относительно даты кончины Имло, он упоминает, что поэт похоронен в Бухаре на кладбище Шейха Хабибуллаха [40, с.18]. Сведения, приведенные Мухтарамом, почти слово в слово сообщаются в «Тухфат-уззохирин» Носириддина [25].

С.Айни в «Образцах таджикской литературы», вероятно опираясь на сведения Мухтарама о том, что Имло умер в 1162 году (хиджри камари) и является выходцем из Балха, приводит несколько бейтов из его поэтических творений [4, с.84-85].

Среди доступных нам каталогов различных библиотек упоминание имени Имло мы зафиксировали лишь в каталогах А.А.Семёнова и Миклухо-Маклая [115, с.198]. В других каталогах нам так и не удалось найти какие-либо сведения о поэте с псевдонимом Имло.

Из современных ученых только Носирджон Масуми упоминает псевдоним Имло и в скобках указывает год его рождения. Другой исследователь – С.Алиев в своей небольшой статье в «Энциклопедии литературы и искусства Таджикистана» при упоминании имени Имло ссылается на «Образцы таджикской литературы» С.Айни. Отличие этой статьи от информации, приведенной С.Айни, заключается в том, что в ней местом рождения поэта указано селение Сагорак в Афганистане, а одну из ветвей его родословной С.Алиев связывает с семейством арабского Харунхаджи. Этот исследователь по неизвестной причине годом рождения Имло считает 1688 г., что противоречит истине и никакими другими источниками не подтверждается [140, с.503].

  6    Составитель книги «Поэты Мавераннахра» Мухаммадали Хуросони в кратком описании биографии поэта, предваряющем образцы его поэзии, так же местом рождения поэта считает город Бухару [6, с.224]. Следует подчеркнуть, что эта точка зрения вызывает сомнение, ибо во многих источниках, а также в стихотворениях самого поэта местом его рождения назван город Балх.

Таким образом, на основе анализа и выводов, сделанных с опорой на сведения из литературно-исторических источников и научноисследовательских работ, выясняется, что сведения об Имло, будучи разрозненными и скудными, не охватывают все детали жизни и творчества поэта.

В исследованиях, связанных с литературой XVIII в., за исключением суждений, касающихся содержания и художественных особенностей нескольких бейтов Имло, какой-либо новой информации не обнаружено. До сегодняшнего дня единственным трудом, в котором собрано несколько образцов поэзии Имло, является упомянутая выше книга “Поэты Мавераннахра”.

Исходя из вышесказанного, с уверенностью можно утверждать, что при всем обилии ценных научных исследований, фундаментальных работ о персидско-таджикской поэзии, все же отдельного монографического труда, посвященного биографии Имло, характеристике копий его дивана стихов, жанровой специфике, тематике, идейно-худождественным и стилистическим особенностям творений поэта, не было написано. На основе обзора научной литературы мы смогли убедиться, что роль Имло Бухорои и других поэтов-мистиков в развитии жанра газели освещена несколько фрагментарно. Недостаточность изученности заявленной в диссертационном исследовании проблемы подтверждает актуальность и обоснованность выбранной темы.

Цель и задачи исследования. Целью настоящей работы является восстановление, по возможности, болеее полной биографии Имло Бухорои, изучение рукописных копий его дивана, анализ жанровых форм   7    его поэзии, раскрытие идейно-тематических, художественных и стилистических особенностей газелей поэта.

Намеченная цель предусматривает решение следующих задач:

• восстановление научно выверенных деталей жизнедеятельности Имло Бухорои;

• сравнительный анализ рукописных копий дивана Имло и оценка их достоинств и изъянов;

• характеристика жанровых форм поэзии Имло и определение роли и места жанра газели в его творчестве;

• анализ тематики и содержания газелей Имло;

• исследование структурно-композиционных особенностей газелей Имло;

• изучение художественных особенностей газелей поэта;

• определение роли и места жанра рубаи в его творчестве.

Научная новизна диссертации заключается в том, что впервые в таджикском литературоведении в монографическом аспекте исследуются жизнь и творчество одного из малоизвестных поэтов литературы XVIII в. Мавераннахра Имло Бухорои. Также впервые осуществляется сравнительное изучение рукописных копий его дивана, определяется жанровая специфика его поэзии, выявляется своеобразие тематики, идейной направленности и художественного оформления его газелей.

Рассмотренные в настоящем исследовании проблемы до сих пор не выдвигались в таджикском литературоведении как значимые и актуальные, и наша диссертационная работа призвана восполнить, по мере возможности, данный пробел.

Теоретическая и практическая значимость работы. Теоретическая значимость диссертации заключается в том, что научные материалы и полученные результаты могут способствовать дальнейшему исследованию литературы XVIII в. Мавераннахра как одного из малоизученных периодов истории. Материалы диссертации также могут   8    быть также полезны при исследовании и составлении критического текста дивана Имло Бухорои.

Практическая ценность работы связана с тем, что материалы и выводы настоящей работы могут быть применены при написании учебников и учебно-методических пособий по истории персидско-таджикской литературы XVI–XIX и начала XX в. для высших учебных заведений и средних школ, чтении спецкурсов и проведении спецсеминаров по творчеству Имло Бухорои, составлении учебных программ и учебников по стилистике художественной речи, дипломных и курсовых работ студентами филологических и философских факультетов вузов.

Методология и методы исследования. Методологической основой данной работы стал принцип исторического подхода к роли художественной культуры в общественном сознании.

При проведении изыскания теоретической базой послужили труды литературоведов и востоковедов России и Таджикистана, таких как А.Е.Крымский, Е.Э.Бертельс, И.С.Брагинский, П.Н.Болдырев, А.Мирзоев, Х.Мирзозода, Н.Маъсуми, Р.Хадизаде, С.Саъдиев, У.Каримов, Н.Сайфиев и др.

Методы исследования обусловлены спецификой собранного материала и характером поставленных задач. В процессе разработки темы диссертации за основу взяты сравнительно-исторический, историкотипологический, статистический, экспериментальный и текстологический методы анализа.

Основные источники исследования. В качестве авторитетных и достоверных источников в диссертации были использованы так называемые источники первой значимости, т.е. рукописные копии [668 и 51] дивана Имло и его опубликованное «Собрание сочинений». В процессе сопоставительного анализа газелей Имло с творениями других поэтов мы обращались к сборникам стихов предшественников и современников Имло, таких как Санои, Хафиз, Саади, Шейх Аттар, Джалолиддин Балхи,   9    Фахриддин Ироки, Амир Хусрав, Абдуррахман Джами, Сайидо, Мулхам и др.

В ходе исследования темы надежными и вызывающими доверие источниками служили “Высказывания о друзьях” (“Музаккир-ул-асоб” Малехо Самарканди, “Антология поэтов” (“Тазкират-уш-шуаро”) Мухтарама, “Страна цветников” (“Гулшан-ул-мулук”) Мухаммада Якуба, “Царский подарок” (“Туфаи шої”) Мирзо Абдулазима Соми, “Избранные истории” (“Мунтахаб-ут-таворих”) Ходжи Хакимхана и др.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Вторая половинаXVIII в. в истории таджикской литературы не была периодом затишья и полного упадка. Напротив, в этот период на литературную арену вышли такие мастера поэтического слова, как Имло Бухорои, Дарди Бадахшани, Музхаб, Шахид, Мухаммадсолех Хусрав и другие, жизнь и творчество которых по сегодняшний день не исследованы надлежащим образом.

2. В творчестве представителей литературы XVIII в. превалировали мотивы дервишеского образа жизни, поисков уединения, отстранения от реалий жизни, одной из причин которых были тяжелейшие социальные условия и тягостная атмосфера времени начала правления династии Аштарханидов и Мангытов.

3. В литературе XVIII в. Имло входит в когорту поэтов-мистиков и последователей суфийской поэзии, продолживших традиции поэзии в суфийско-мистическом стиле. Как и у многих поэтов-мистиков, основу его наследия составляют произведения, созданные в жанрах газели и рубаи.

4. В структуре газелей и рубаи Имло не наблюдается каких-либо серьёзных обновлений, ибо он, в целом, продолжил направления, заложенные в традиционной классической газели – в творениях Санои, Аттара, Мавлави Балхи, Саади, Хафиза, Ироки, Амира Хусрава, Джами, Хилоли, Мулхама, Кирома Бухорои и других выдающихся стихотворцев.

  10   

5. В газелях и рубаи Имло, как и во всей персидско-таджикской мистической поэзии, наблюдается простота выражения чувств и мыслей, стремление избегать труднодоступных сложных слов и словосочетаний, показного красноречия и замысловатых художественных фигур. Однако с точки зрения содержания, смысловой нагрузки и идейнохудожественных ценностей рубаи поэта не идут ни в какое сравнение с его газелями.

Апробация работы. Диссертация обсуждена и рекомендована к защите на заседании кафедры теории и истории таджикской литературы Таджикского государственного педагогического университета им. С.Айни от 26.02.2016 (протокол №9) и кафедры истории таджикской литературы Таджикского государственного национального университета от 2 июнь 2016 г. (протокол № 11).

По теме диссертационного исследования опубликована одна монография и 5 статей в журналах, входящих в перечень ВАК Минобразования и науки Российской Федерации.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованной литературы.

  11    ГЛАВА I.

ЖИЗНЬ И ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ ИМЛО БУХОРОИ

1.1. Литературная жизнь Бухары конца XVII – первой половины XVIII вв.

Таджикская поэзия второй половины XVII и первой половины XVIII вв. продолжала свое развитие на основе традиций тысячелетней персидско-таджикской литературы. Сведения о литературе этого времени содержатся в ряде источников, благодаря которым исследователи получили возможность воссоздать литературную жизнь рассматриваемого периода. В частности, наиболее важным литературным источником этой эпохи считается антология “Музокирул-ахбоб” Малехо Самарканди. Малехо Самарканди упоминает только 114 поэтов Мавераннахра XVII в., с которыми он был лично знаком.

Среди них были такие поэты, как Вола, Кази Лутфулло Шокир, Мулла Обид Мумтоз, Мулла Мухаммадамин Сарфароз, Мунъим Бухорои, Мирмухаммад Шариф, Мулхам Бухорои, Нами Бухорои, Кази Носир, Сайидо Насафи, Фитрат Зардуз Самарканди, Шавкат Бухорои, которые получили известность как искусные сочинители стихов.

В этот период, согласно сведениям Малехо, литературная жизнь процветала в двух крупнейших городах Центральной Азии – Бухаре и Самарканде. В литературном круге Самарканда жили и творили такие поэты, как Афгор, Джавхар, Назокат, Мумтоз, Малехо, Масехо, Накхат, Содот, Сарфароз и Фитрат Зардуз. Эти авторы принадлежали литературе, создававшейся за пределами дворца, т.е. литературе городских кругов. В Самарканде литературная жизнь, в частности поэзия, развивалась, главным образом, не в дворцовой среде, а за ее пределами – в ремесленной среде. В связи с этим известный таджикский литературовед Абдулгани Мирзоев писал: «Но больше всего прославились внедворцовые литературные круги, что, в свою очередь, имело свои причины. Жизнь городских ремесленников, в противовес положению разоренного сельского населения, достигла той степени экономического и культурного развития, что в среде ремесленников и торговцев сформировалась плеяда выдающихся литераторов, таких как Мулла Мухаммадамин Сарфароз (портной), Мулла Обид Мумтоз (переписчик), Сайидо Насафи (ткач), Мулхам Бухорои (портной шатров), Фитрат Зардуз Самарканди (золотошвей)»

[90, с.29]. Малехо в своей антологии отметил более 135 литераторов, большая часть которых были его современниками и в основном жили и творили во второй половине XVII века в Самарканде и Бухаре. Более 93 поэтов жили в Самарканде, 23 поэта переехали из Самарканда в Бухару и Балх, где продолжили свою творческую деятельность. Это показывает, что, хотя в Самарканде во второй половине XVII века наблюдается снижение жизненного уровня, однако литературный центр он не утратил своего значения и по числу поэтов и писателей, наряду с Бухарой, считался крупнейшим научным и литературным центром Средней Азии.

Во второй половине XVII в. в Бухаре сложились два литературных центра: дворцовый литературный круг и литературная среда за пределами дворца. По мнению таджикского литературоведа Наджми Сайфиева, «хотя во время царствования Абдулазизхана литературный круг дворца более или менее стал восстанавливаться, но с точки зрения влияния и содержания был очень слабым и незначительным, а потому его масштаб казался меньшим, чем мощная литература городских кругов. Лицо литературы этой эпохи определяла внедворцовая литература, то есть развитие литературы этого времени было связано с творчеством представителей ремесленных кругов. Литература феодального королевского двора во второй половине XVII в. более или менее была развита, чем дворцовая литература прежних веков. Об этом свидетельствует относительно большое количество поэтов, живших в период правления Абдулазизхана» [108, с.142]. Дворцовые литераторы, такие как Джалол Китобдор, Дастур Насафи, Ризо Бухорои, Ходжа Самеъ Содот, Насим Махрам, Ломеъ Насафи, Тоиб Хироти, Неъмат Самарканди, Воли Бухорои, Наимо Бухорои, Катли и другие, как обычные придворные поэты занимались, главным образом, восхвалением хана и его окружения. Помимо профессиональных поэтов, стихосложением занимались и отдельные чиновники, которые имели тесные связи с царским двором и писали в честь хана хвалебные оды. К таким поэтам можно отнести Лутфулло Шокира (кадий), Абдуррахмана Мунъима (реис), Носира Балхи (кадий) и других, однако их было не так много. Кроме того, существовала другая группа поэтов, которые, хотя и проживали за пределами дворца, но превозносили в своих одах хана и его окружение, будучи приглашенными на придворные пиршества. Эти поэты занимались писанием хвалебных од главным образом из-за нужды и бедственного положения. Отсюда творчество этих поэтов было связано как с городскими, так и с придворными литературными кругами. К этой группе можно отнести таких литераторов, как Навбар Бухорои, Мустафид, Ходжи Бахром, Абдулкосими Хотам, Салими Бухорои, Зоиб Самарканди, Шохиди Самарканди, Шихоби Миёнкол и других.

Другая часть стихотворцев вошла в окружение Джуйбарских ходжей Бухары и Дахбедских ходжей Самарканда. К ним относятся Мавли Бухорои, Мазхари Джуйбари, Мирзо Абдуррахман, Муфид Балхи.

Придворные поэты-панегиристы, всячески восхваляя правящие классы, жили в богатстве и роскоши. В то же время литераторы, писавшие свои стихи вне двора, жили очень бедно и в нужде. Придворные поэты-панегиристы через свои хвалебные оды становились приближенными самого хана и его окружения и принимали участие в их пирах и собраниях. Некоторые из них даже назначались на должности при дворе.

Например, Джалол служил библиотекарем двора, Насим – собеседником, Шамим – офтобачи (одна из придворных должностей), Воли – секретарем (мунши), Ризо – финансистом, Неъмат – летописцем дворцовых событий. Вместе с тем придворные поэты не могли не чувствовать влияния тяжелой и развращенной обстановки двора на свое творчество. Они вынуждены были заниматься написанием льстивых хвалебных од, не соответствующих действительности, откровенно поддерживать ложь, у них не было творческой свободы, и это, несомненно, мучило определенную часть придворных поэтов. Они не были в восторге от своей службы и испытывали ненависть к дворцовой среде. Поэтому некоторые из них прекратили свою связь с двором и оставили службу. Например, Хайруллобек Шамим, Насим Махрам, Джалол Китобдор, Ломеъ, Самеъ Содот, Лутфуллох Шокир, Неъмат Самарканди и другие в конце концов покинули двор. Во время правления Субханкулихана сообщество придворных поэтов распалось, и это привело к тому, что литературная жизнь при дворце пришла в упадок.

Во второй половине XVII в., наряду с придворной литературой, продолжалось развитие также религиозно-суфийской литературы. Эти два литературных направления по своей сущности мало отличались друг от друга. Представителями религиозно-суфийской литературы являлись, в основном, духовные лица, муллы и аскеты. Они не принимали активное участие в литературной жизни, так как не занимались стихотворчеством постоянно. Через стихи они пропагандировали свои религиозные воззрения и идеи богоискательства. Количество таких литераторов было невелико – всего 5-6 человек, среди которых следует назвать Мавлави Музтариб Пенджикенти, Мавлави Иброхими Губора, Мухаммадшарифа Шахрисабзи, Ходжа Шохи Хисори. Их произведения с открытым религиозно-богоискательским содержанием, наполненные отшельническими настроениями, отличались от любовной символически-суфийской поэзии. Они, главным образом, были направлены на внушение отшельнических и затворнических взглядов, отрицание возможных путей поиска смысла жизни. Такие стихотворения не имели отношения к демократической поэзии, которая воссоздавалась поэтами-дервишами городских кругов и обладала мощным протестным духом. Но некоторые поэты в своих газелях выражали как любовные, суфийские взгляды, идеи пантеизма, так и как аскетические идеи, а потому с точки зрения содержания и суфийской терминологии их стихи являются очень глубокими и целенаправленными. Примером является поэзия Имло Бухорои, который писал в стиле Аттара и Санаи и основу творчества которого составляют темы суфийской любви, пантеизма, аскетизма и отшельничества.

  15    В литературе второй половины XVII и начала XVIII вв. особенно активизировалось творчество городского демоса – ремесленных кругов, которое развивалось за пределами дворца. В её создании принимали участие представители различных общественных слоёв. Так, активное участие в литературном процессе принимали деятели науки и религии – кадии, муфтии, ученые, мударрисы-преподаватели. Из числа поэтов этих кругов можно назвать Мулла Турсуна Фароизи, Ходжи Яхья Иштихани, Миршарифа Мунсифа Самарканди, Малехо Самарканди.

Другую категорию создателей литературы городских кругов составляли студенты медресе, внимание которых больше привлекала поэзия, чем официальные религиозные предметы. К нам можно отнести Нишона, Мухаммадамина Сарфароза Самарканди, Мутеъ Пенджикенти и др. Количество таких поэтов, вышедших из студенческих кругов медресе, составило 25 человек. Из их среды вышли такие талантливые молодые люди, как Улфат, Назокат, Мулхам Бухорои, Фитрат Зардуз и Мазхар, которые уже во время обучения в медресе и начальнем этапе своего творчества стали известны как поэты. Впоследствии из этой группы особенно выделились Фитрат Зардуз и Мулхам Бухорои, достигнув творческой зрелости и прославившись как одаренные стиховторцы своего времени.

Другую группу поэтов внедворцовой литературной среды составляли ремесленники, которые были многочисленнее, чем другие группы, и имели значительное влияние.

Они принимали активное участие в литературной жизни и играли существенную роль в развитии литературного процесса. Согласно сведениям Малехо, из среды ремесленников вышли более 20 поэтов. Поэты, вышедшие из ремесленного сообщества, занимали ведущее положение в культуре городских кругов, составляя тем самым передовую часть литераторов того времени. Из числа поэтов-ремесленников можно назвать Сайидо, Сарфароза, Фитрата, Мулхама, Шавката Бухорои, Аршада, Тороджа и Тамошо, которые являлись известными прогрессивными и талантливыми литераторами своего времени.

В это время жили и творили немало поэтов-ремесленников, которые имели большое влияние в литературных кругах того периода. Сайидо был ткачом, Мулхам – портным шатров, Шавкат – оценщиком драгоценностей, Фитрат – золотошвеем, Гафур Самарканди – парфюмером, Масехо Самарканди – кузнецом, Манзур Самарканди – сапожником, Доги Куфони – красильщиком, Абдурахим Ошик – продавцом пряностей, Курбон Одоб – золотошвеем, Бадеъ Ирфон Бухорои – лоточником и т.д.

Были также поэты, которые поменяли свою профессию и начали заниматься крестьянством, наподобие Мулла Нияза Азми Бухорои, Ибодуллоха Унвони Самарканди, Адо Сангчоряки.

Следует заметить, что не все поэты-ремесленники владели грамотой, например, Навои Самарканди. По свидетельству Малехо, “его глаза были свободны от грамоты, а руки от написания” [134, с.130].

Поэты-ремесленники не могли все свои силы и время посвящать творческой работе, так как этого не позволяли их жизненные условия.

Они были вынуждены заниматься, главным образом, своим ремеслом, а не творчеством. Тяжелое бремя жизни и то, что слово не имело своего покупателя и ценителя, было иногда причиной того, что некоторые из них даже прекращали сочинть стихи и целиком посвящали свою жизнь занятию ремеслом. Например, так случилось с известными поэтами Малехо Самарканди и Азми Бухорои.

Были поэты, которые для обеспечения жизненных нужд занималась перепиской книг. Наряду с творческой деятельностью, они выполняли каллиграфическую работу. По этой причине многие поэты, такие как Махджур Ташкенти, Фазо Самарканди, Козим Туркмен, Хаджи Мухаммад Сабир Самарканди и Мумтоз Самарканди, стали талантливыми мастерами каллиграфии и благодаря этому ремеслу не испытывали нужды.

  17    Чтобы обеспечить свою жизнь, поэты занимались также другими ремеслами, например, Захид Афгор, Мухаммеджан Мустаид, Ворас Бухорои были сказителями, Афгор, Фаттах Джухуд, Манзур Самарканди – прорицателями.

Поэты городских литературных кругов, в отличие от дворцовых панегириков, владели также другими видами ремесел, наук и знаний.

Например, Авазбек Масрур, Махджур Ташкенти, Мазхар Бухорои, Неъмат Самарканди и ряд других, будучи людьми труда, обладали обширными знаниями, занимались общественной деятельностью и стояли на голову выше, чем дворцовые поэты.

Другую категорию городских поэтов представляли поэты-аскеты (дервиши). Количество таких литераторов составляло почти 20 человек.

К ним относятся Маони, Машраб Намангони, Болту Анджом, Ниязбек Матлаб, Мухаммадамин Булок Самарканди, Мухаммеджон Мустаид Бухорои и другие. Названные поэты представляли беднейшие слои тогдашнего общества. Эта группа прервала свою связь с миром, вела аскетический, но свободный образ жизни.

В очень сложных условиях второй половины XVII и начала XVIII вв., когда в результате междоусобных войн, убийств и кровопролитий угнетение простого народа достигло своего предела, отшельнические и аскетические идеи получают всё большее влияние. Ряд передовых лиц того времени в знак несогласия с несправедливостью и жестокостью окружающего мира стали вести отшельнический образ жизни дервишей. Такого рода протест более всего наблюдается в литературной жизни. Из числа литераторов, которые вели аскетический образ жизни, можно назвать Нашъа Самарканди, Ниязбаки Тороджа, Бадеъ Ирфона, Яхя Салтаната, Бако Тамошо и других.

Во второй половине XVII в. трудно найти поэта, в творчестве которого не ощущалось бы в больше или меньшей степени влияние аскетических идей. Аскетические (дервишские) идеи определяли не только жизненный путь представителей городских литературных кругов, но также играли значительную роль в их творчестве.

Как вытекает из этого обзора, литературное движение во второй половине XVII и начале XVIII вв. охватывало широкие и разнообразные круги городского общества. В этом движении более всего участвовали представители низших слоев населения. Основные литературные силы, как с точки зрения влияния, так и с позиций творческих достижений, составляли именно представители этих групп.

Тяжелая жизнь, неблагоприятные условия среды, обесценивание слова и авторитета его носителей становятся причиной того, что в творчестве литераторов второй половины XVII и начала XVIII вв., особенно в поэзии литераторов, живши вне дворца – городских кругов, увеличились жалобные мотивы. Участие в литературной жизни определенных групп низших слоев городского общества обостряло чувство несогласия с существующим положением и стимулировало борьбу против господствующих классов.

В их творчестве открыто подвергались критике нравы правителей и чиновников, их жестокость, тиранство, кровожадность, несправедливость, низость, подлость, скупость и т.д. А потому совсем не без причины литераторы, ведущие свою деятельность вне двора, стали известны как люди, «испытывающие страдания». Это подтверждает сведения Малехо о ряде литераторов, в том числе Гафури Самарканди, Зикри Бадахшани, Мустафид Бухорои. Боль этих поэтов нельзя назвать простым или личным страданием, это была социальная боль, боль от неустройства жизни и ненависти к господствующим слоям, живущим беспечно и богато.

Острая критика несправедливостей времени и правящего класса присутствует в произведениях внедворцовых литераторов и даже некоторых придворных поэтов (например Мулла Турсун Фараизи), в которых они защищают интересы трудящихся масс. Эта тенденция в творчестве некоторых поэтов проявляется через сатиру. Питая ненависть   19    к высшим чиновникам и правителям, такие поэты, как Муфид Балхи, Рабе Андараби и Мухаммадсаме Нусрат, обращаются к жанру сатиры.

Положение литературных видов и жанров в литературе рассматриваемого периода было несколько другим, чем в прежние века. Конечно, во второй половине XVII и начале XVIII вв. мы наблюдаем те литературные виды и жанры, которые традиционно всегда существовали в литературе прежних веков: газель, касыда, месневи, сакинаме, рубаи, китъа, мухаммас и т.п. Из их числа в рассматриваемую эпоху больше всего были распространены газель, месневи, мухаммас, сакинаме и «шахрошуб».

Газель в литературе второй половины XVII и начале XVIII вв. сохранила ведущие позиции. Большинство поэтов периода писали газели, и большую часть их диванов составляли произведения данного жанра.

Следует отметить, что развитие литературы этого периода преимущественно связано с жанром газели. Почти все качественные изменения в поэзии, в основном, нашли свое отражение в газели, в том числе это касается стиля и усиления протестных мотивов. Особенно наглядно усиление критических социальных и антифеодальных мотивов мы можем наблюдать в творчестве Сайидо, Имло Бухорои и др.

Поэма в это время в основном развивалась двумя путями: во-первых, через разработку известных и традиционных сюжетов таких поэм, как “Лейли и Меджнун”, “Юсуф и Зулейха”, “Хосров и Ширин” и т.п. Из творцов этого периода можно назвать Лутфулло Шокира, который написал поэмы “Лейли и Меджнун” и “Хосров и Ширин”, Мулхама Бухорои, написавшего поэму “Лейли и Меджнун”, Джавхара Миёнколи с его поэмой “Юсуф и Зулейха”.

Во-вторых, через поиск новых сюжетов для написания поэм. В это время были написаны следующие поэмы: Фитрата Зардуза Самарканди “Козурписар” (или: “Толиб и Матлуб”), Ягона Насафи “Сейфулмулук и Бадиъулджамол”, Абдуррахмана Мунъима “Сарву кумри”, Навбара Бухорои “Анис-ул-ушшоќ”. Сюжеты всех этих поэм были новыми и написаны на основе других, относительно нераспространных сказаний и   20    преданий. Помимо того, было создано несколько философсконазидательных поэм, наподобие “Ахлоки Джалоли” Лутфтуллоха Шокира, “Четыре раздела” Самеъа Содота и др.

В этот же период появились также малые поэмы, в которых описывались различные города и местности. Среди них можно назвать поэму Самеъ Содота о Высоком саде Самарканда, поэму Сайидо, посвященную описанию города Бухары. В полном собрании сочинений Сайидо встречаются несколько малых поэм на различные темы.

Очевидно, что поэты рассматриваемого периода проявляли интерес к малым лирическим поэмам, посвященным темам местного характера.

Мухаммас считается одним из популярных и развитых форм литературы этого времени. В истории таджикской литературы наблюдаются два вида мухаммаса: свободный мухаммас и мухаммас-тазмин (ответ).

Свободный мухаммас – это стихотворная форма, охватывающая несколько куплетов, каждый из которых состоит из 5 строк. Мухаммастазмин по своей сути – это ответ на какое-либо стихотворение известного поэта. Поэт, сочиняющий мухаммас-тазмин, к каждой строке прежнего или современного мастера поэзии добавляет по три строки, полностью соблюдая их ритм, рифму и рефрен. Написание мухаммасов считалось своего рода творческой конкуренцией, и поскольку мухаммас-тазмин относился к сложным формам поэзии, он сочинялся в ответ на лучшие образцы мастеров газелей. Основным условием мухаммаса-тазмина было то, чтобы он не выглядел слабее первоисточника. Наоборот, ответ должен был быть лучшим и более возвышенным. Известными сочинителями мухаммасов того времени являлись Сайидо и Шахоби. Например, Сайидо написал 74 мухаммаса, отвечающих всем требованиям этого жанра.

Сакинаме в основном встречается в творчестве Назми Балхи. Сакинаме Назми, в отличие от сакинаме прежних веков, написаны не в форме месневи, а сочинены в жанре таркиббанд, но с точки зрения темы и идеи схожи с сакинаме предыдущих поэтов. С учетом этого, в содержании сакинаме этого периода не наблюдается особой новизны, помимо внешних форм этого жанра.

Рубаи в качестве древнего жанра устного и письменного творчества сохранил свои позиции в литературе данного периода. Рубаи был традиционным жанром, к которому поэты обращались после газели. Из образцов, приведенных в антологии Малехо, становится ясно, что в рубаи поэтов этого времени суфийские и отшельнические мотивы занимали особое место. Из известных сочинителей рубаи данного периода можно назвать Самеъ Содота и Имло Бухорои.

Китъа как популярная форма литературы так же не потеряла своего значения в литературе того времени. В поэзии ХVII и начала ХVIII вв.

больше развивалась историческая китъа, в которой отразились события того времени.

Написание исторических кытъа, или т.н. моддаи таърих, требовало от поэтов зрелого мышления, большого поэтического таланта и обширных знаний. А потому знатоки оценивали создателей исторических китъа как обладателей проницательного ума и литературного таланта.

Исторические китъа (моддаи таърих) поэты писали по различным историческим поводам, таким как восхождение на престол и смерть правителей и великих людей, строительство мечетей и медресе, мостов и обителей, дворцов состоятельных персон, а также иногда на рождение и смерть выдающихся личностей государства и литературы, по поводу завершения литературного произведения или переписки нового экземпляра своего дивана. Создание исторических китъа распространилось до такой степени, что один из ученых чиновников второй половины ХVII в. – Шарафиддин Аълам написал в этом жанре целое произведение под названием “Таърихи касира”.

Таким образом, воссозданием истории занимались не только ученые, но также и профессиональные поэты. Для профессиональных поэтов это являлось как бы способом исполнения человеческого долга по фиксации   22    событий и жизненных ситуаций. В то же время они получали возможность заработать средства для жизни. Нуждающиеся поэты за свой труд получали подарки и вознаграждение от состоятельных людей.

«Шахрошуб» как жанр в таджикской литературе имеет долгую историю и связан, главным образом, с описанием деятельности, быта и нравов ремесленников. Известными авторами, писавшими в этом жанре, являются Масъуд Саъд Салмон, Амир Хосров Дихлави, Сайфи Бухорои и другие. В таджикской литературе ХVII и первой половины ХVIII вв. эту традицию успешно продолжил Сайидо Насафи.

Кроме Сайидо были также другие поэты, которые творили в жанре «шахрошуб». Известный поэт этого периода Фитрат Зардуз Самарканди пробовал свои силы в этом жанре, но кроме «шахрошуб» Сайидо, до нас не дошли подобного рода произведения Фитрата или других поэтов данного отрезка времени. «Шахрошуб» Сайидо ясно показывает, что в литературе той эпохи эта жанровая форма занимает твердые позиции.

По мнению Наджми Сайфиева, жанр “шахрошуба” динамчно развивался как с точки зрения формы, так и с точки зрения содержания.

Шахрошуб Сайидо посвящен более чем 200 представителям ремесленников, и каждому из них поэт уделил от 1 до 5 бейтов.

Стихотворения в форме “шахрошуб” Сайидо написаны в различных стихотворных формах – газели, рубаи, месневи, китъа и фард, а также разнообразных ритмах метрики. Это показывает, что Сайидо способствовал тому, чтобы жанр “шахрошуб” достиг своего высокого развития” [108, с.150].

Одна из важных особенностей литературы второй половины XVII и первой половины ХVIII в. состоит в том, что в таджикской поэзии и прозе произошли стилевые изменения, охватившие творчество большинства поэтов. Эти стилевые преобразования связаны с формированием нового литературного стиля в персоязычной литературе, который в литературоведении известен как индийский стиль. Следует заметить, что процесс становления индийского стиля продолжался долгое время.

  23    Индийский стиль в основном появился в Индии. Первые признаки этого стиля, проявившись в творчестве Амира Хосрова Дихлави (1253приобретают самостоятельную форму в поэзии ХVI-ХVII вв.

Основателями этого стиля являются Урфи Ширази (1555-1591), Назири Нишопури (ум.1602), Нозим Хироти (1601-1671), Соиб Табрези (1603Абутолиб Калим Кошони (ум.1650), Толиби Омули (ум.1623), Шавкат Бухорои (ум.1695), Носирали Сархинди (ум.1695) и ряд других поэтов. Следует отметить, что каждый из этих поэтов имел свой специфический стиль, но общей тенденцией их творческих поисков являлась новизна поэтического слова. Появившись в Индии, этот стиль достиг наибольшего совершенства в творчестве поэтов Ирана и Хорасана.

Характерными чертами «индийского стиля», в основном, были утонченность слова, глубина мысли, абстрактные образы и смыслы, сложные для воображения сравнения, сложные для понимания метафоры и иносказания, использование поговорок и пословиц и т.п.

Поэтами индийского стиля в Мавераннахре второй половины ХVII в. являлись Афсар, Сарфароз, Салтанат, Насим Махрам, Улфат, Назокат, Шавкат, Киром другие.

Следует отметить, что в этот период некоторые последователи индийского стиля через игру слов, создание новых смыслов превратили стихосложение в формалистическиий эксперимент. Это более всего можно наблюдать в творчестве последователей Носирали Сирхинди.

Одним из них является Насим Махрам, для стихотворений которого характерны извилистость смысла, уяснение которого требует слишком много внимания и размышлений. Другой последователь Носирали Сирхинди – это Наим Бухорои, в стихах которого ясно проглядывают неестественные гиперболы, далекие от понимания читателя аллюзии.

Такое положение дел показывает, что одна группа поэтов-новаторов второй половины ХVII века больше стали уделять внимание аллюзиям и   24    аллогизмам, а потому их следование “индийскому стилю” нельзя назвать творческим.

Но не все поэты этого периода полностью следовали индийскому стилю. В это время, начиная с первой половины ХVIII в., несмотря на влияние канонов индийского стиля, многие поэты обращались к традициям поэзии и стиля XII-XIV вв. В литературе XVII и первой половины ХVIII вв. сложилась плеяда литераторов-последователем иракского стиля, и в их поэзии можно встретить характерные для этого стилевого течения понятия и приемы. С учетом этого, Малехо Самарканди разделяет поэтов своего времени на две группы: “старых поэтов” и последователей “новаторской поэзии”. “Старыми поэтами”, в основном, считались поэты старшего возраста и продолжатели старых и традиционных стилей стихосложения. А последователями “новаторской поэзии” преимущественно являются представители молодого поколения литераторов ко времени написания антологии Малехо (1688) [134, с.138].

Несомненно, в этой среде последователями иракского стиля были не только поэты старшего возраста. К ним присоединились и поэты среднего поколения, которые разочаровались в чрезмерных формальных экспериментах, придумываний новых смыслов, а потому они возвращались к традиционному стилю поэтов предыдущих веков. Прекрасным примером таких мастеров слова являлись Сайидо Насафи, Киром, Котиб и Имло Бухорои, в стихах которых наблюдается влияние индийского стиля, но в то же время они больше следовали поэтам иракского стиля. В том числе Имло Бухорои, в творчестве которого мы видим значительное воздействие поэтов иракского стиля. Так как Имло является поэтом суфийского толка, в своих газелях он все же использует суфийские понятия и терминологию поэзии Санаи, Аттара, Ираки, Руми, Хафиза и Камола, и такой подход для него был более приемлемым для написания суфийских стихотворений. Внимание Имло и других поэтов – его современников к иракскому стилю постепенно привело к возникновению новой тенденции или же нового стиля под названием “стиль   25    литературного возврата”, что является объектом отдельного рассмотрения.

Таким образом, таджикская литература XVII и первой половины XVIII вв., продолжившая традиция тысячелетней персидско-таджикской литературы, представляет собой яркое явление с точки зрения содержания и стиля. Литературный процесс данного периода, выйдя за пределы дворца, охватил различные социальные слои общества, особенно среду ученых и ремесленников. Широта социальных тем, острая критика правящих классов, пристальное внимание к суфийским темам, развитие поэзии аскетического характера, продолжение устойчивых традиций классического периода литературы, следование поэзии иракского стиля, возникновение индийского стиля, обращение поэтов к смысловым и словесным экспериментам являются важнейшими характерными особенностями рассматриваемого периода.

  26   

1.2. Биография Имло Литература XVIII века, в особенности его первой половины, считается одной из малоизученных в истории таджикской словесности. В научных трудах и книгах по истории таджикской литературы об этом периоде приведены довольно скудные сведения. Возможно, одной из причин малоизученности таджикской литературы этого времени является отсутствие литературно-исторических источников. Так, по мнению академика А.Мирзоева, «…если бы мы имели в своем распоряжении источник о начальных этапах этого периода таджикской литературы, аналогичный антологии (тазкира) Малехо, возможно, мы обнаружили бы немало сведений о причинах скитаний и лишений представителей науки и литературы данного времени» [89, с.19-20].

В первой половине XVIII в. наряду с такими поэтами и писателями, как Mулхам, Сайидо, Фитрат Зардуз и Maлехо, большая часть жизни и творчества которых, в основном, протекала в XVII в., а другая часть приходится на следующий век, на литературной арене также блистали такие замечательные поэты, как Музхаб, Дарди Бадахшони, Шахид Мухаммадсолех Хусрав и другие, проживание до середины XVIII в.

Имло Бухорои – из числа тех литераторов, творческая биография которых приходится на последние десятилетия XVII и первую половину XVIII в.

Комплексное изучение жизни и творчества Имло, его литературного наследия, создававшегося в тяжелейших для населения Мавераннахра экономических и политических условиях, расширяя наши знания об истории и художественно-стилистическом своеобразии таджикской литературы позднего средневековья, способствует восполнению многих деталей и подробностей относительно особенностей развития литературы XVIIIв.

Время жизненного цикла Имло приходится на период правления трех ханов династии Аштарханидов, или Джанидов, Субханкулихана (1680-1702), Убайдуллахана (1702-1711), Абдулфайзхана (1711-1747) – и   27    утверждения правительства семейства Мангитов усилиями Мухаммада Рахимби Аталика (1747-1758). Годы властвования этих ханов обернулись полной разрухой для страны, грабежами и убийствами, ставшими обыденным явлением времени. Непомерно огромные расходы, приведшие к опустошению государственной казны, вынуждали Субханкулихана закрывать глаза на процветание взяточничества, распродажу государственных должностей. В результате, согласно мнению Maлехо Самарканди, «с восхождением на трон Субханкулихана для государственных чиновников представилась хорошая возможность заниматься поборами у тех, кто не гнушался давать взятки с целью получить должность. Кульминацией этих событий стало то, что деньги для выкупа постов одалживались под проценты. Проходило немного времени, как появлялся другой, который платил взятку в еще больших размерах и забирал этот пост у предшественника. Таким образом, люди на всю жизнь попадали в денежную кабалу, никто не знал покоя, и все были заняты этим делом» [24, с.75-76].

Другим способом приобретения доходов, который ввел Субханкулихан, был сбор налогов на семь лет раньше срока, и хотя в совокупности с взятками это принесло в казну определенное накопление, но «существующая ситуация не улучшилась. Напротив, в результате появления в государственных органах людей с низменной предательской природой стало развиваться злоупотребление взятничеством, усилилось угнетение простого народа правящим классом» [90, с.24]. В итоге тяжелые условия жизни трудящихся слоев населения, бедность и бессилие, жизненная неустроенность, безнравственность заставили многих представителей науки и искусства покинуть свою родину.

Во времена правления Убайдуллахана-аштарханида социальнополитическое положение Мавераннахра не улучшилось, напротив, новоявленный хан, с целью привлечения на свою сторону придворной челяди, одарил их деньгами, собранными Субханкулиханом путем взяточничества и сбора налогов за семь лет вперед. Вдобавок ко всему этому постоянные военные выступления Убайдуллахана против взбунтовавшихся местных феодалов еще больше подорвали экономику ханского государства и стали причиной ослабления центральной власти, привели к ухудшению социального положения народа страны.

Время правления Убайдуллахана-аштарханида ознаменовано ожесточённой борьбой крупных узбекских племён с ханами за власть в Бухаре. Все правление Убайдуллахана протекало в непрерывных войнах с мятежными вассалами.

В Шахрисабзе волновались узбекские племена кенегесов, мангытов и др. Хан пытался привлечь их к совместным действиям против мятежного князя Махмуд-бия. В период его правления экономика и политика переживали не лучшие времена. Чтобы укрепить свою власть, Убайдулла пытался отдалить родственников, близких людей от управления страной и сосредоточить все силы в руках незнатных лиц, назначаемых им и от него зависимых. Тяжелое положение не спасло даже то, что, как уже отмечалось, новоявленный хан подарил подчиненным все деньги, приобретенные путем взяток и сборов за семь лет вперед, собранных Субханкулиханом. Экономический кризис в стране, истощение казны и упадок торговли заставили хана в 1708 г. провести денежную реформу. Однако она была проведена небрежно и непродуманно. Были выпущены новые монеты, содержащие низкий процент серебра, которого было не более 9 процентов, в несколько раз меньше, чем в дореформенных монетах. Был установлен принудительный курс новых монет, что вызвало денежный кризис в стране и недовольство населения. Кроме того, постоянные набеги Убайдуллахана на владения взбунтовавшихся местных феодалов привели к ослаблению центральной власти государства, нестабильности в экономике и ухудшению состояния народного хозяйства страны. В результате попытка ограничить землевладение религиозных организаций привела к столкновению хана с влиятельными джуйбарскими ходжами, которых он хотел обложить налогами. Против Убайдуллы был организован заговор. В результате хан был убит в 1711 г., а его дворец подвергся разграблению.

На престол был возведен брат Убайдуллы Абулфайзхан (1711-1747 гг.).

Во времена правления Абдулфайзхана социальная и экономическая ситуация усугубилась настолько, что этот период можно отнести к наихудшему времени в жизни населения Бухарского эмирата. Абдулфайзхан, предавшись пиршествам и кутежам, тем самым потерял репутацию при дворе. В результате представители центрального правительства и местные феодалы получили хорошую возможность разбогатеть за счет поборов. Вот что пишет Хаджи Хакимхон в «Мунтахаб-ут-таворих»: «Когда Абдулфайзхан взошел на царский трон, стал угнетать своих подданных и, собрав луноликих юношей и стройных девушек, отдался пиршествам и веселью. В результате в Mавераннахре мог поднять голову каждый, кто мечтал о власти» [21, с.116]. Именно эта недееспособность и беспечность Абдулфайзхана стали причиной того, что некий Раджабхан, при поддержке племен кочевых казахов, занял некоторые регионы Самарканда, Миенкалота и Бухары и в течение семи лет превратил плодородные земли в пастбища. Об этом сообщает Мухаммад Якуб в своем «Гульшан-улмулук»: «Эти племена (казахи – М.О.) на протяжении семи лет беспрерывно уничтожали сельскохозяйственные культуры между Самаркандом и Бухарой. Mавераннахр настиг голод. Человеческое мясо стало пищей людей. Мертвых не хоронили, их съедали. Каждый уходил в разные стороны, покинув родину. В Бухаре осталось людей на два квартала, а в Самарканде не осталось никого» [22, в.194 б]. Подтверждая сведения Мухаммада Якуба в «Тухфаи соми» («Царский подарок»), Абдулазим Соми пишет: «…говорят, на тот момент в Самарканде жил каландар (отшельник) по имени Шохчугз, и рассказывают, что не осталось никого, кроме него».

Ба соли њазору саду чилу њашт Самарќанд гардид монанди дашт.

  30    Ба љуз љуѓз он љо набуд одамї, Ба Шоњљуѓз мекард ў њамдамї» [19, с.12].

В тысяча сто сорок восьмом году Самарканд превратился в руины, как в аду.

Там не было людей, гнездилась лишь сова, С Шахчугзом (Царем сов) только дружила она.

По причине слабости центральной власти Абдулфайзхана, усилившихся противостояний местных правителей и невыносимой экономической и политической обстановки царство Аштарханидов пришло к окончательному упадку.

Причиной этого поражения было восстание Ибодуллохана Хитои из Каттакургана, который, выступив против Абдулфайзхана, занял окрестности Бухары, мазар Бахоуддина и вынес из гробницы Накшбанда паласы и канделябры. Для подавления этого восстания Надиршах Афшор отправил Мухаммада Рахимби Оталика с отрядом армии кизилбоши (иранские воины, носившие красные головные уборы). Рахимби после победы над Ибодулло задумал казнить Абдулфайзхана и захватить власть. После поражения Ибодуллохана он не вернулся на службу к Надиршаху Афшору. Оставшись в Бухаре, он взял узды правления в свои руки и занялся окончательным уничтожением Абдулфайзхана. Наконец, по его приказу один из офицеров убил прятавшегося в медресе Мири Араб Абдулфайзхана, и с этого времени, т.е. с 1747 г., правительство Аштархана перешло в руки основателя царского дома MaнгитовМухаммада Рахимби.

После уничтожения Абдулфайзхана Рахимби, услышав о смерти Нодиршаха Aфшора, обрел большую уверенность и отдал свою единственную дочь за сына Абдулфайзхана-Aбдулмуъмина. Таким образом он становится полновластным правителем. Через некоторое время он бросил Абдулмуъмина в колодец Чилдухтарон, который находился внутри Арка, обвинив в его смерти дворецкого эмира. Позже он объявил ханом   31    младшего сына Абдулфайзхана-Убайдулло, но вскоре, убив и его, с 1756 г. основал государство Мангития.

Устод Айни в «Таърихи амирони Манѓитияи Бухоро» («История мангитских эмиров Бухары»), излагая последствия описанных злосчастий и заслуженное наказание жестокого Рахимбия, заключает: «Еще не успев согреть ложе власти, возвращаясь из путешествия в Гиждуванский туман, на обратном пути он упал с лошади и сломал шею».

«Дидї, ки хуни ноњаќи парвона шамъро Чандон амон надод, ки шабро сањар кунад».

(1172 хиджры, 14 раджаб, 1858 н.э.) «Ты видел, как невинно пролитая кровь мотылька Так не щадила свечу, что встретить рассвет ей не дала».

(1172 хиджры, 14 раджаба, 1858 н.э.) Согласно сведениям Абдулфайзхана, период правления Рахимхона до его смерти охватил примерно 12 лет, в том числе время пришествия на престол и присвоения им царской короны составляет два года, три месяца и 15 дней. Он прожил 45 лет» [3, с.11].

Как выяснилось из этого краткого обзора времени жизни поэта, эпоха царствования вышеназванных правителей была одной их самых худших и трагичных в истории Бухарского эмирата, временем казней и грабежей, разорения и голода, постоянных разрушительных войн и скитаний людей, временем социального, экономического и политического упадка Mавереннахра.

Свободомыслящий, устранившийся от мирской суеты, скромный поэт-мистик Мулло Мухаммад Имло Бухорои жил и творил в это неспокойное и тревожное время.

С целью найти информацию о жизни и творчестве Имло Бухорои мы обратились к исследованиям, книгам по истории, антологиям (тазкира) и каталогам библиотек Таджикистана, Узбекистана, Ирана, России, Индии и других государств. К циклу антологий, написанных в XVII в. в Мавераннахре, Иране и Индии, относятся: «Музокир-ул-асхоб» Малехо   32    Самарканди, «Тухфат-ул-ахбоб фи тазкират-ил-асхоб» Возеха Бухорои, «Мазхар-ул-мусаннифин» Мухаммада ибн Нурмухаммада Насафи, «Маджмуат-уш-шуара» Фазли Намангони, «Тазкират-уш-шуара» Ходжи Негматулло Мухтарама, «Тазкират-уш-шуара» Мирсиддика Хашмата, «Афзал-ут-тазкорфи зикри-ш-шуара ва-л-ашъор» Афзала Махдума Пирмасти, «Тазкират-уш-шуара мутааххирин» Абдуллоходжа Абди, «Тазкираи шархи» Ходжа Абдулазима Шаръи, «Гулшан-ул-мулук» Мухаммада Яъкуба, «Тухфат-уз-зохирин» Носириддина, «Риёз-уш-шуара»

Содика Самарканди, «Тазкират-уш-шуараи мутаќаддимин» и «Тазкори ашъор» Садра Зиё, «Хафт иклим» Амина Ахмада Рози, «Оташкада»

Лутфалибека Озара, «Тазкираи Насрободи» Тахира Насрободи, «Хизонаи омира» Мир Гулямалихана Озода, «Наштари ишк» Хусайнкулихана Азимободи и др.

Из исторических источников, которые содержат сведения о социальной, экономической, политической и литературной жизни Мавераннахра в рассматриваемый период, можно назвать: «Мунтахаб-ут-таворих»

(«Собрание исторических событий») Ходжа Хакимхона, «Убайдуллонома» («Убайдуллонаме») Мухаммадамина Бухори, «Тухфаи шохи» («Царский подарок») Абдулазима Соми, «Таворихи манзума» («Стихотворные истории») Имомали Кундуза, «Таърих» («История») Садри Зиё, «Туњфаи хон» («Подарок хана») Мухаммадвафо Карминаги, «Точ-ут-таворих»

(«Корона истории») Мухаммада Наки и др.

Помимо этого, для восстановления более полной картины биографии и литературного наследия Имло Бухорои мы обратились к трудам отечественных и зарубежных историков и литературоведов – «Асарњо»

(«Сочинения») В.В.Бартольда, «Очеркњо доир ба таърихи Осиёи Миёна (асрњои XVI-XIX)» («Очерки об истории Средней Азии (XVI-XIX в.) П.П.Иванова, «Таърихи халќи тољик» («История таджикского народа») Б.Гафурова, «Таърихи амирони манѓития» («История мангитских эмиров») и «Намунаи адабиёти тољик» («Образцы таджикской литературы») С.Айни, «Адабиёти тољик дар Осиёи Миёна» («Таджикская литература в   33    Средней Азии») Е.Э.Бертельса, «Адабиёти тољик дар асри XVII» («Таджикская литература в XVIII в.») С.Саъдиева, «Адабиёти тољик дар асри XVIII ва нимаи аввали асри XIX» («Таджикская литература в XVIII в. и первой половины XIX века») Н.Маъсуми, «Материалњо аз таърихи адабиёти тољик (асрњои XVI-XIX ва ибтидои асри XX)» («Материалы из истории таджикской литературы (XVI-XIX в. и начала XX в.) Х.Мирзозода, «Адабиёти форсї дар Тољикистон» («Персидская литература в Таджикистане») Иржи Бечки, «Сайидо ва маќоми ў дар адабиёти тољик» («Сайдо и его роль в таджикской литературе») и «Мулњами Бухорої» («Мулхам Бухорои») А.Мирзоева, «Очеркњо аз таърихи адабиёти тољик» («Очерки из истории таджикской литературы») И.С.Брагинского, «Адабиёти тољик дар нимаи дуюми асри XIX» («Таджикская литература во второй половине ХХ в.») Р.Хадизаде, «Адабиёти тољик дар нимаи дувуми асри XVIII ва аввали асри XIX» («Таджикская литература во второй половине ХYIII – начала XIX в.) У.Каримова, «Таърихи адабиёти тољик (асрњои XVI-XIX ва ибтидои асри XX)» («История таджикской литературы (XVI-XIX – начала ХХ в.)» Н.Сайфиева и другим, которые имеют прямое или косвенное отношение к истории и литературе времени жизни Имло Бухорои.

Исследование исторических, литературных и историко-научных источников, связанных с XVII-XVIII вв., показало, что, несмотря на тот факт, что Имло Бухорои имеет более 39 копий дивана (сборника стихотворений) и являлся одним из видных мыслителей своего времени, к сожалению, до сегодняшнего дня он оставался вне поля зрения авторов литературоведческих работ и антологий. Так, среди авторов антологий только Ходжа Негматулло Мухтарам в «Тазкират-ул-шуаро», Насреддин в «Тухфат-уз-зохирин» и С.Айни в «Намунаи адабиёти тољик» («Образцы таджикской литературы») предоставили весьма краткие сведения об этом поэте. В списках А.А.Семенова и Миклухо Маклая имя Имло было упомянуто лишь вскользь как о талантливом поэте [115, с.317; 105, с.198].

  34    Из просмотренных и изученных научно-исследовательских трудов выясняется, что только С.Алиев в своей статье в «Энциклопедии литературы и искусства» («Энциклопедияи адабиет ва санъат») ограничился весьма краткой ссылкой на С.Айни [140, с.503]. Составитель книги «Шоирони Мовароуннањр» («Поэты Мавераннахра») Мухаммад Хуросони в кратком введении, по неизвестным причинам, назвал местом рождения Имло город Бухару [47, с.224]. В четвертом томе сборника стихов классической поэзии «Гулшани адаб» («Цветник поэзии») об Имло приводятся очень краткие сведения, а затем в качестве примера приведены восемь газелей и два рубаи поэта. Согласно сведениям этого сборника, полное имя поэта звучит как Охунд Мулло Мухаммад Имло Бухорои, а датой смерти является 1162 год лунной хиджры, соответствующий 1749 году от р/х. Составители сборника также отмечают, что Имло «оставил в наследство диван стихов, состоящий из газелей и рубаи. Данный диван составлен в конце жизни Имло, в январе-феврале 1749 года, и поэт посвятил свою книгу Мулло Абдуррахиму Афгану, который являлся его приемным сыном и учеником» [7, с.342]. В этом сборнике не отмечается, что у Имло было множество диванов, и только говорится, что он оставил в наследство лишь один диван. С учетом того, что приводится имя Муллы Абдуррахима Афгана, о котором мы будем говорить ниже, можно сказать, что составители сборника «Гулшани адаб» имеют в виду диван под номером №668, который хранится в Фонде восточных рукописей Академии наук Республики Таджикистан.

В книге «Таджикская литература XVIII и первой половины ХIХ в.»

Н.Маъсуми упоминается только имя Имло. Таким образом, сведения, приведенные в литературно-исторических источниках и научных исследованиях, не достаточны для восстановления полной картины жизни и деятельности Имло, и нам необходимо обратиться непосредственно к изучению творчества поэта.

Из полученной информации и существующих указаний в стихах Имло становится ясно, что он родился во второй половине XVII в. История   35    рождения Имло не указана в литературно-исторических источниках, но точно указан год его смерти – 1162 хиджры. С.Айни, а также, возможно, ссылаясь на него, Н.Маъсуми и составители сборника «Гулшани адаб»

указали время смерти Имло – 1162 хиджры, соответственно 1748-1749 нашего леточисления. В том числе, С.Айни пишет: «Имло умер в 1162 году в Балхе. Сложился как личность в Бухаре» [4, с.84-85]. Mухтарам, так же считая, что Имло умер в 1162 году, отмечает: «Он покоится на кладбище Шейха Хабибулло в окрестности Бухары» [40, с.18].

Следовательно, мы можем утверждать, что относительно даты рождения и времени ухода из жизни поэта в 1669-1749 гг. сомнений не может быть. Но в статье С.Алиева датой рождения указан 1688 г., что не соответствует действительности. Если принять во внимание, что 1688 г., указанный самим Имло в его стихотворении, является временем его рождения, то тогда дата смерти поэта в вышеуказанных книгах по истории, в тазкира и в научных работах, отнесенная к 1162 г. хиджры (1748-1749 гг.

новой эры), представляется неверной. Это наше предположение подкрепляется и тем фактом, что сам Имло не один раз указывает на то, что достиг шестидесяти шести или семидесяти лет. В частности, в следующих строках он говорит о том, что достиг шестидесяти шестилетнего возраста:

Ќаландар машрабам, њар љо равам, ман хонавайронам, Ба сони гирдбод аз њайрати фикреву сомонам.

Агарчи шасту шаш сол аст умри ман дар ин кошон, Чу тифли панљрўза ман ба кори хеш њайронам [ 8, с.112 а].

Отшельник я и куда бы ни пошел, остаюсь без крова я, От недоумения пред мыслями своими подобен водовороту я.

Пусть шестьдесят шесть лет жизни моей прошли в этой обители, Подобно пятилетнему ребенку удивлен своими деяниями я.

В другом месте, упоминая своё семидесятилетие, поэт восклицал:

То муътаќид ба хидмати пири муѓон шудам, Њафтод сола пир будам, нављавон шудам [9, с.90 а].

  36    Когда уверовал я в служение главе огнепоклонников, Был семидесятилетним старцем, но вновь помолодел.

На основе данной информации мы можем прийти к выводу, что Имло достиг семидесяти лет и покинул этот мир в пожилом возрасте. Если принять во внимание, что поэт умер в 1748-1749 г., то 1688 г. нельзя считать временем его рождения, так как в момент смерти, т.е. в 1749 г., ему было больше семидесяти лет. В этом случае мы можем считать, что Имло, скорее, родился в 1679 г. или немного раньше.

Полное имя Имло в упомянутых историко-литературных источниках приводится как Мулла Мухаммад ибн Алоуддин ибн Азиз ибни Шайх Юсуфиддин ибн Джорунхаджа араб. Имло же является его поэтическим псевдонимом. Следует отметить, что, помимо вышеупомянутых антологий Mухтарама и Насреддина, в других наиболее доступных книгах по истории и тазкира нет никакой информации о поэте под псевдонимом Имло.

Настоящей родиной Имло является Балх, это подтвердили Мухтарам, Насреддин и С.Айни. В статье С.Алиева родиной поэта указана местность Сангорак в Афганистане: «Алоуддин ибн Азиз ибн Шайх Юсуфиддин ибн Хорунходжаараб (1688, Сангорак, Афганистан-1749, Бухара), таджикский поэт. Проучившись в Бухаре, он остался там до конца жизни» [140, с.503]. Из этой информации мы узнаем, что местом рождения поэта является Сангорак в Афганистане и одним из его новых семейных имен явлется Джарунходжа. Возможно, что на самом деле это Харунходжа, а не Джарунходжа. Только в сборнике «Гулшани адаб» в начале имени поэта, перед «Мулло Мухаммад», добавляется титул «Охунд»

[7, с.342]. В одном источнике, в сборнике «Шоирони Мовароунннањр»

(«Поэты Мавераннахра»), родиной поэта назван город Бухара, что не соответствует истине [47, с.224].

В том, что настоящей родиной поэта являются область Балх и село Сангорак, не должно быть сомнений, так как в его газели есть строки, посвященные тоске по родине вдали от Балха:

  37    Гаштам асири шеваи чашми бутони Балх, Гаштам ѓубори хоки рањи гулрухони Балх… Афтодаам ба гўшаи ѓурбат дар интизор, Дар њайратам, ки аз кї биљўям нишони Балх [13, с.84].

Стал пленником очей кокетства красавиц Балха я, Дорожной пылью ног розовощеких красавиц Балха я… Оказался я на окраине чужбины, от напрасных ожиданий, В недоумении, не ведая, у кого же теперь искать следы Балха.

Таким образом, выясняется, что Имло родился в городе Балх в Афганистане. В отроческие годы он отправился учиться в Бухару, которая славилась богатством, была центром науки, будучи в то же время религиозным оплотом ислама и средоточием мусульманских учёныхправоведов и богословов, и всю последующую жизнь жил и творил в этом городе, чем объясняется его поэтический псевдоним «Бухорои».

Относительно детских и юношеских лет Имло, его учебы, семейной и общественной жизни информация отсутствует. Сведения о том, что поэт жил и женился в Бухаре, имел троих детей, мы можем извлечь из его творческого наследия. Подтверждением тому могут служить три газели поэта, которые по содержанию и стилю напоминают элегию на смерть его ребенка.

Вот, к примеру, одно из таких стихотворений:

Нашкуфта хазон гашт гулам, аз чаманам рафт, Бар боди фано њайф аз ин анљуманам рафт.

Аз тири аљал хўрда ба дил аз ѓами айём, Дар шањри адам он мањи хунинкафанам рафт… [9, с.151 а].

Как жаль, что, унесенный ветром тленности, меня покинул ты, Не расцветая, пожелтел цветок мой, и цветник покинул ты, От стрелы смерти, попавшей в сердце мое, страдющее от жизни.

В городе небытия луна моя, закутанная в мой кровавый саван, ушла.

Или в другой газели:

То аз назарам љилвакунон симбарам рафт,   38    Дил об шуд аз ѓуссаву аз чашми тарам рафт.

Он марњами љону дили афгор дар ин боѓ, Як дам ба муродам нанишасту зи барам рафт [7, с.32а].

Сердце расплавилось от печали и со слезами вытекло.

Бальзам души и истерзанного сердца моего в этом саду, Мгновенья не подарив мне, рядом со мной прошла.

Сердце превратилось в пламя огня, тело-в мириады звезд.

Из третьей газели явствует, что поэт написал элегию на смерть своего сына, и эта газель, наполненая глубокой печалью и страданиями отца, потеряшего своё чадо, звучит набатом:

Рафтиву рў накардї ба ѓамхонаи падар, Боис чї шуд, ки ту гаштї бегонаи падар.

Аз ханљари фироќи ту дил пора-пора шуд, Санги љафо расид ба майхонаи падар… [10, с.34 б].

Ушел ты, не взглянув на обитель печали отца, Что послужило причиной, что чужим ты посчитал отца.

Кинжал разлуки с тобой сердце изрезал на куски, В питейную (жизнь светлую) отца угодил крушаший камень тоски.

Ангелы приходят в неистовство от волнения, От возгласа обезумевшего от разлуки отца.

На основании содержания отдельных стихотворений поэта можно также узнать о его социальном статусе и сделать некоторые выводы о том, что он являлся свободолюбивым поэтом-мистиком, не приемлющим лицемерных, чванливых аскетов.

Имло, с его высокими моральными и твердыми идейными убеждениями, неустанно говорит о своей свободе и независимости от всех и от всего, кроме Бога:

Манам лабташнаи теѓи шањодат дар сафи риндон, Гули боѓи иноят соз хоки ќотили моро [7, с.14б].

Я – жаждущий меча мученической смерти в строю свободомысля щих, Преврати же в цветы сада доброжелательности землю наших убийц.

  39    В других строках он дает толкование свободолюбия и распития вина, в частности, в значениях: победа любви, сущностная любовь, охмеление от любви и привлечение Истины, вкус, осязание и состояние, а также божественное явление, – в противовес расчетливому аскетизму:

Имло, даро ба њалќаи риндону бода нўш, Зуњди хунук куљост, шавад дилписанди мо [7, с.23а].

Войди, Имло, ты в круг свободомыслящих и выпей вина, Разве может быть по нраву нам безразличный ко всему аскет.

Имло – свободолюбивый гуляка – воспевал бескорыстную любовь к Богу, которая является высочайшим средством преобразования и усовершенствования человеческого духа, презирал лживую набожность, не думал о рае и аде, его не волновали упреки лицемерных аскетов, которых поэт открыто называет нечестивцами. Имло был мистиком, влюблённым и талантливым поэтом, опяненным безумной любовью со дня сотворения, а не от кубка вина. Для него не имеет значения ничто, кроме извечной любви, посредством которой человек стал высшим существом среди созданий и овладел преимуществом над миром ангелов и духов.

Эта любовь произрастает из вечности и не познается разумом:

Орифи зоти ту ѓайр аз ту таманно накунад, Партави рўйи ту аз ѓайр тамошо накунад.

Њур гар дар назараш љилваи мастона кунад, Чашми њайратзадаро бар рухи ў во накунад [7, с.92а].

Аскет твоего рода не проявит благосклонности ни к кому, кроме тебя, Сиянием твоего лица отвлеченно никто не сможет наслаждаться.

Красавица, коль взгляд хмельной свой на него бросит, Свои глаза, пораженные, (он) в сторону её лица открыть не сможет.

Выясняется, что, получив образование в старой духовной школе, далее Имло самостоятельно познает учение последователей пути Истины, на что есть намеки в его творчестве:

То гирифт Имло, зи пири ишќ таълими љунун,   40    Дар дили мењнатасар роњи азоб омўхтем [7, с.24б].

Пока Имло обучался безумству (любви) у мастера (наставника) любви, Своим сердцем натруженным обучились страданиям мы.

Или в другом бейте:

То гирифтам сабаќи ишќ зи устоди тариќ, Синаи худ њадафи хори маѓелон кардам [7, с.127а].

Пока обучался я науке любви у наставника духовного совершенства, Своё сердце я превратил в мишень колючего кустарника магелон.

Из стихов дивана Имло также выясняется, что поэт, пройдя духовную школу, достиг статуса и положения наставника, у которого было немало последователей (мюридов).

В частности, в следующих строках он пишет как духовный наставник:

Имло, ба толибон бинамо роњи сари ишќ, Оби њаёт кай ба лаби гуфтугў расад [7, с. 46б].

Имло, укажи страждущим (ученикам) путь, ведущий к любви, Когда ты видел, чтоб живая вода достигла берегов говорящих губ.

В диване Имло можно встретить газели, наполненные нотками наставления, внешне напоминающие руководство для учеников и последователей суфизма. Например, данная газель:

Биншин хамўшу аз сари ѓафлат сухан макун, То дард мумкин аст зи роњат сухан макун.

Зоњид, ба њуш бош, ки наќди дукони мо, Бозори вањдат аст, зи касрат сухан макун… [7, с.136б].

Сиди, храня молчание, не знаючи, не говори, Пока сушествует боль, о покое не говори.

Аскет, храни трезвость ума, ибо наличность нашей лавки Есть рынок духовного единства, о материальном изобилии не говори…   41    Об обладании Имло статусом наставника и наличии у него множества мюридов может свидетельствовать также сноска на одной из страниц рукописи дивана под №668, хранящейся в архиве рукописей Института языка и литературы, востоковедения и письменного наследия Академии наук, где записано: «В настоящее время, эта важная копия верная, настоящая и подтвержденная Мулла Aбдурахимом, который является хорошим человеком афганской общины, богобоязненным, с чистой душой, который без упоминания имени Всевышнего не принимал пищу... Эта важная копия слова о божественной мысли и раскрытии мистической тайны, с псевдонимом Имло, в пятничный день путешествия была переписана пером секретаря Мира Аваза по приказу мюрида Муллы Абдурахима Афгана в 1162 г. хиджры» [9, с.406]. Из данного документа выясняется, что диван Имло переписан в 1162 году хиджры, в год его смерти, по приказу одного из его мюридов Муллы Aбдурахима Афгана, который упомянут в сборнике «Гулшани адаб» в качестве приемного сына и ученика Имло, и принадлежит перу секретаря Мир Аваза. Отсюда мы можем сделать выводы, что, вероятно, одной из причин множества копий дивана Имло является именно тот факт, что его мюриды по собственной инициативе поручали секретарям переписывать его. Другие моменты, которые выясняются из творческого наследия Имло, – это характерные черты его личности и детали его самоощущения в социальной жизни, которые берут свое начало из времен правления Аштарханидов. В то время, когда жил Имло, дервишские и скитальческие мотивы интересовали поэтов больше, чем их жизнь и их положение. Почти не было ни одного поэта, творчество которого в той или иной степени не находилось бы под влиянием дервишеских идей. Особенно это касается идеи свободы, отрешения от всего мирского, благочестия в повседневной жизни, отказа от сотрудничества со светскими властями, предания себя воле божьей и довольствования «куском хлеба», своей земной долей, терпеливости к страданиям и лишениям. Именно эти жизненные устои пользовались огромным уважением в городских творческих кругах. Подобные идеи во времена бедности и голода привлекали внимание представителей науки и литературы больше из-за тяжелой жизни и способствовали душевному успокоению, что помогало им с достоинством и оптимизмом переносить тяжесть и жизненные лишения» [112, с.42].

Из содержания стихотворений дивана Имло Буxoрoи также выясняется, что в них преобладают взгляда свободомыслящего человека, который отказался от мирской суеты, сумел преодолеть недостойные свойства своей натуры, предался бескорыстному и беззаветному служению Богу, аккумулируя в своей душе такие качества, как вера, покорность, терпение, довольство, упование и ведя борьбу с такими душевными пороками, как нетерпимость, гордыня, скупость, алчность.

В частности, поэт в цитируемом ниже двустишии (бейте) главным благом для себя считает терпение и довольствование самым малым:

Ба бар чун кўњ аз файзи ќаноат ганљњо дорам, Надонам бењтар аз бухли бахилон људи Њотамро [7, с.15а].

В объятиях своих, от удовлетворенности, имею горы богатства, Щедрость Хотама не ставлю выше жадности скряг.

Или в другом бейте:

Њар ки дар роњи талаб хуни дили хеш хурад, Аз ќаноат самари мулки Сикандар дорад [7, с.61б].

Всякий, кто на пути к цели кровью сердца своего обливается, Довольствуясь малым, благами страны Александра владеет.

Имло, как бескорыстный, свободный человек, безразличный к материальному миру, пишет:

Кардам шиори хеш ба олам шикастагї, Аз гиру дори гардиши афлок фориѓам [7, с.114б].

Девизом своим в мире бренном избрал скромность, Далек я от круговерти вращающегося небосвода (жизни).

Или в другом месте:

Сармояи дунё набувад боиси шодї, Солик зи самарбахшии ў ком нагирад [7, с.51б].

  43    Богатства вселенной не являются источником радости, Суфий не получает удовольствия от плодов этого богатства.

Отрешенность от удовольствий мирской жизни и материальных благ являются основными качествами личности Имло.

Например:

Роњату осоиши айём ба Имло љангист, То ба дарси сабаќи ишќ биное дорад [7, с.54б].

Умиротворение времени (жизни) враждуют с Имло, Пока он обитает в здании, созданном уроками любви.

В другом бейте:

Аз ман чи талаб мекунї сармояи роњат, Умрест ба нафси саги пуркина ба љангам [7, с. 113б].

Отчего ты требуешь от меня богатства умиротворения, Когда я всю жизнь воюю с алчностью злобной собаки.

Непримиримость Имло вызвана лицемерием некоторых дервишей и аскетов, внешне кажущихся набожными и отрекшимися от этого бренного мира ради райских блаженств. В этот период Имло, как «те прогрессивные поэты, которые в определенной степени оставались в рамках суфизма и критиковали неправильные стороны жизни, не могли согласиться с движением отшельников-паразитов и лицемеров, не критиковал их, но некоторые мастера, такие как Сайидо Насафи, открыто объявляли борьбу против них» [89, с.43].

В связи с этим Имло, как человек истинно набожный, тонкий, свободолюбивый и независимый от материальных благ, всегда находится в оппозиции к лицемерным аскетам и, обращаясь к ним, восклицает:

Мазан, зоњид, ба базми майпарастон лофи урёнї, Ба худ дармондаї, љуз сабњагардонї чї медонї.

Ба дунё рўзу шаб саргашта монанди гадоёнї, Маќоми ишќ, эй ѓўли биёбонї чи медонї [7, с.157а].

Аскет, на пиру почитателей вина не хвались обнаженностью, Ты запутался в себе, и что знаешь, кроме перебирания четок.

  44    Скитаешься по миру днем и ночью, подобно нищим, Откуда знать тебе, демон пустыни, цену (статус) любви.

Как выясняется, Имло Бухорои как гуманист, свободомыслящий нигилист, далекий от власти, мирских развлечений, поэт, довольствующийся самым малым, не преследуя сугубо земные интересы, смог наполнить таджикскую суфийскую поэзию второй половины XVIII в. мотивами аскетизма и жизнелюбия, вина, которые ярко представлены в любовных газелях поэта.

Биография и литературное наследие Имло, Мухиба и других поэтов, живших в этот период, подтвердили мнение чешского ученого Иржи Бечки, который писал: «Невзирая на незначительные исследования, посвященные таджикской литературе XVIII и второй половины XIX в., на упадочное состояние литературы данного периода, связанное с социально-экономическими катаклизмам, постоянными войнами между княжествами и религиозными предрассудками, на то, что на самом деле не было высокоталантливых поэтов, достойных всех похвал, мы не можем утверждать, что таджикская литература того времени была близка к исчезновению» [67, с.43].

Действительно, хотя в первой половине XVIII века и не жили такие выдающиеся личности, как Сайидо, Малехо и Мулхам, но, тем не менее, присутствие Имло, Мухиба, Шахида и других талантливых поэтов подтверждает, что этот период не может считаться пустой страницей в истории таджикской литературы.

1.3. Литературное наследие Имло 1.3.1. Рукописи дивана Имло В истории таджикской литературы немногие поэты смогли оставить после себя такое количество копий дивана, как Имло. До сегодняшнего дня в библиотеках разных стран, в целом, сохранились 39 копий дивана, из которых 29 находятся в Таджикистане. В том числе, 21 копия под номерами 668, 809, 1024, 1645, 1662, 1739, 1835, 2329, 2433, 2607, 2687, 173, 374, 74, 226, 120, 1278, 2946, 1039, 442 и 583 находятся в архиве рукописей   45    Института языка и литературы, востоковедения и рукописного наследия Академии наук Таджикистана. В Национальной библиотеке Таджикистана хранятся 5 копий дивана Имло под номерами 549, 630, 398, 523,

183. Существует также одна копия дивана поэта под номером 129 в музее А.Семенова, и две оставшиеся копии хранятся под номерами 497 и 105 в библиотеке Национального университета Таджикистана (в кабинете имени Абдуррахмана Джами).

К тому же 5 копий рукописей дивана Имло находятся в каталоге рукописей АН Узбекистана и 5 рукописей – в списке рукописей Института народов Азии АН Российской Федерации. Все рукописи, будучи не идентичными с точки зрения объема и разнообразия стихотворных форм, охватывают от 1600 до 5000 бейтов. Из многообразия жанров и жанровых форм, существующих в персидско-таджикской поэзии, в творчестве Имло наблюдаются газель, рубаи и месневи. По количеству охвата дивана бейтами жанр газели находится на первом месте (до 5000 бейтов), рубаи на втором (до 532 бейтов) и месневи на третьем месте (до 24 бейтов).

Поскольку подробное описание всех копий дивана Имло может занять большое место в настоящем диссертационном исследовании, мы решили сконцентрировать свое внимание лишь на тех копиях, которые охватывают более 6000 бейтов (двустиший). В эту группу следует включить копии дивана под номерами 668, 809, 1024, 2687, 374, 226, 442, 1374, 105.

Более совершенной рукописной копией дивана Имло является сборник стихов под № 668 размером 19 х 11. Его толщина, вместе с двумя обложками, составляет 4 см. Обложка сделана из толстого картона красного цвета, под которым имеется кожаная основа синего цвета. Рукопись состоит из 410 листов (820 страниц), несколько начальных страниц потеряны по истечении времени.

Данная рукопись начинается введением в форме месневи в честь

Творца:

Ту дар каф оварї лаъл аз кафи санг,   46    Ту пайдо созї гул аз хоки беранг.

Ты рубин (лал) извлекаешь из ладоней (недр) камня, Ты розы взращиваешь на бесцветной почве (земле).

С 3-ей по 340 страницы имеются газели, количество которых составляяет 782 единицы. Первая газель начинается таким бейтом:

Ба ёдат аќли кул тифли навомўзе ба мактабњо, Ба авсофат забон гунги абасгўе ба машрабњо.

Всеобщий разум, словно ученик, как только вспоминает тебя, Язык немеет, как в пьяном бреду, когда восхваляет тебя.

После газелей, с 340-ой до 404 страницы, расположены 147 рубаи, последним из которых является это рубаи:

Ай боиси шўру шари девона туї, Оташфикане ба љони парвона туї Имло наравад дар талабат љои дигар, Зеро ки зиёву нури њар хона туї.

Причина возбуждений и безумства-ты, Душу мотылька огнем испепеляющий-ты.

Имло не отправится в иное место в поисках тебя, Ибо сияние и свет каждого дома-ты.

Вслед за рубаятами, с 406-ой страницы по 798 страницу, в диване, расположены еще 622 газели, первая из которых написана в подражание известной газели Хафиза («О кравчий, наполни чаши вином, Любовь казалась вначале легкой, но трудности возникли потом”), и начальные её строки звучат так:

Ба бањри ишќ ѓаввосї макун, маншин ба соњилњо, Зи дарси ишќ шояд во шавад ќуфли дари дилњо.

В глубины моря любви не ныряй, на берегу не сиди, Быть может, от уроков любви откроются двери сердец замки.

В конце рукописи с 798 по 820 страницы расположены еще 119 рубаи, начальным из которых является следующее:

  47    Ваќт аст муќими дари хаммор туї, Фориѓ зи ѓами субњаву дастор туї.

Зоњид нанињад по ба дари майхона, Аз нашъаи бода кай хабардор туї.

Есть время завсегдатаем погребка винного стать тебе, Свободным от перебирания четок и ношения чалмы стать тебе.

Аскет не переступит порога питейного дома, Когда узнать удовольствие от выпитого вина выпало тебе.

Как становится известным из этой рукописи, в ней вместе собраны два дивана газелей и рубаи Имло, и подавляющее большинство стихотворений повторяется в двух диванах. Стиль письма списка дивана № 668

– это смешанный настаълик с элементами стиля шикаста, а сорт бумаги показывает, что она произведена в средневековом Худжанде. Как было отмечено в первой главе диссертации, рукопись составлена в 1162 году лунной хиджры (1749 г.) по поручению Муллы Абдуррахима Афгана, одного из последователей Имло, и переписана каллиграфом Мир Авазом. Следует отметить, что данный экземпляр важен тем, что он переписан во времена, наиболее близкие к периоду жизни поэта, и это достоверно установлено, но с точки зрения метода переписывания и образованности переписчика имеется ряд недостатков. Изучение данного экземпляра показывает, что допущено много ошибок в тексте стихов, а иногда переписчик самовольно или же по неосведомленности вмешивается в текст. В результате становится очень трудным и даже невозможным восстановление правильного варианта газелей. Помимо того, под воздействием сырости и временного фактора чтение некоторых страниц невозможно.

Другая рукопись дивана поэта, сохраненная под номером 809, состоит из 161 листа (332 страниц). Объем рукописи – 17х10 см., начало рукописи отсутствует. Эта копия была сдана на переплет позднее. Рукопись написана на двух видах кокандской бумаги. С 1 страницы до 122 использована обычная белая бумага, а с 123 до 264 – желтая бумага. С 265 страницы и до конца книги использована, опять же, белая бумага.

Имя секретаря и год написания неизвестны. Книга написана стилем письма настаълик, и на каждой странице размещены 13-14 бейтов. Поля пустые. На многих страницах (154-155, 309-310, 311-312) есть строки, поврежденные влагой, а на отдельных страницах (284, 286) они вовсе размыты.

Цикл рубаятов, размещенный на страницах 226-232 дивана поэта, завершается этим рубаи:

Омад мањи ман ба хонаи ман аз ноз, Гардид маро дари шароб аз нав боз.

Имло, зи ѓамам мудом дар ин дањри хароб, Ё раб, чи шуда, ки шўри ман ояд боз.

Моя луна с кокетством в дом пришла, Дверь погребка вновь отворилась для меня сполна.

Имло, в этом мире ветхом от моих печалей, О боже, что стряслось, что возбужден вновь я.

Настоящая рукопись, в целом, состоит из 600 газелей (5180 бейтов), 35 рубаи (70 бейт) и вбирает в себя 5250 бейтов поэзии Имло.

Рукопись под номером 1024 состоит из 152 листов (304 страниц) и переплетена жестким картоном. Один край, размером в 5 см., сломан.

Размер рукописи, выполненной черной тушью в стиле настаълик, сотавляет 26х15, 6 см. Каждая страница обычной среднеазиатской бумаги состоит из 14-15 бейтов. На многих страницах (97, 226) имеются кривые черты, некоторые страницы (39, 398, 409-426) трудночитаемы по причине разводов от сырости.

Данная рукопись так же состоит из двух разделов–газели и рубаи, где газели занимают с 1 по 502 страницы.

Раздел газелей начинается бейтом:

Ба бањри ишќ ѓаввосї макун, маншин ба соњилњо, Зи дарси ишќ шояд во шавад ќуфли дари дилњо.

  49    В глубины моря любви не ныряй, на берегу не сиди, Быть может, от уроков любви откроются замки дверей сердец.

– и завершается следующим бейтом:

Имло набувад чун ту ба хаёлат шабу рўз Лаъли лаби туст роњати љони њама.

Поскольку Имло не грезил, как ты, тобой днем и ночью, Рубины твоих губ доставляют наслажденье всем сердцам.

В конце рукописи на страницах 502-504 расположены 10 рубаи, последним из которых является нижеследующее:

Ваќт аст муриди маю майхона шавї, Бо риндї миёни халќ афсона шавї.

Дар майкадаи ишќ бигаштї, Имло, Њайратзадаи наргиси мастона шавї.

Время пришло быть мюридом питейного дома тебе, Кутежами своими стать сказкой среди народа тебе.

Ты все гулял по погребкам любви, Имло, Обезуметь от нарциссов (глаз) хмельных выпало тебе.

В эту рукопись вошли 891 газель (5661 бейт), 10 рубаи (20 бейтов), в общем – 5681 бейт.

Копия дивана под номером 2687 состоит из 184 листов (368 страниц), ее объем 25х15 см. Обложка книги сделана из желтой толстой бумаги. На обложке изображены три медальона, внутри которых надпись: «выполнено переплетчиком Хаджи Фазилом». Эта рукопись написана ломанным стилем насх, на каждой странице расположено по 14 бейтов стихотворения. На страницах с 1 по 92 из-за сырости имеются большие желтые пятна, но это не мешает чтению письма. Рукопись так же состоит из двух разделов – газели и рубаи и начинается бейтом, который встречается и в других копиях дивана.

Раздел газелей начинается следующим бейтом:

Ба Имло зи рањмат бикун як назар, Шуда масти њайрат фитад дар ба дар.

На Имло взгляни хоть раз из милосердия,   50    Опьянев от удивления, он скитается по миру.

Со страницы 340 до конца рукописи расположены 115 рубаи, где первым является следующий:

Аз парда љамоли хеш, љонона, намо, Як шањр адо зи чашми мастона намо.

Имлоба хаёли ту нишаста шабу рўз, Лутфе бинамову рањи майхона намо.

Из-за вуали (занавеси)красоту лица яви, Хмельными очами целый город порази.

Имло в думах о тебе проводит дни и ночи, Милостивость проявив, путь к питейному дому укажи.

Настоящая рукопись состоит из 694 газелей, (4801 бейт), 115 рубаи (230 бейтов) и, в целом, охватывает 5031 бейт.

Рукопись под номером 374 включает 212 страниц (424 страницы). Ее размер 25, 2х17, 3 см., имеет мягкий переплет. Обложка сделана из красной кожи и оформлена изображением трех медальонов, внутри которых написано: «работа Мулло Шарифа Саххофа». Рукопись выполнена стилем письма настаълик, и на каждой странице записано 13 рядов стихотворений.

И эта рукопись состоит из двух частей, часть газелей (с. 2-408) начинается той же газелью, написанной Имло в подражание Хафизу. Раздел рубаи в диване (с.

408-424) начинается следующим четверостишием:

Аз парда љамоли хеш, љонона, намо, Як шањр адо зи чашми мастона намо.

Имло ба хаёли ту нишаста шабу рўз, Сирри азалї бо дили девона намо.

Сквозь занавес красоту, моя душа, яви, Город весь своими хмельными глазами изведи.

Имло в плену дум о тебе днем и ночью, Тайну изначальную сердцу безумного укажи.

  51    В данной рукописи имя секретаря не указано, но год оформления рукописи датирован 1323 хиджры (1916 нашего леточисления). Вышеуказанная копия дивана состоит из 827 газелей и 137 рубаи и составляет 5648 бейтов.

Рукопись под номером 226 состоит из 231 листа (462 страницы) объемом 26 х 14, 8 см. Имеет мягкую черную обложку. Обложка по периметру инкрустирована красной кожей. Стиль письма–настаълик черного цвета, с наклоном, и на каждой странице размещено по 11-12 бейтов стихотворения. Имя секретаря и год написания не указаны.

Эта рукопись, как и другие, состоит из двух разделов: газели и рубаи, начало и конец раздела газелей аналогичны ранним копиям.

Раздел рубаи, как и в ранних рукописях, начинается следующим рубаи:

Аз парда љамоли хеш, љонона, намо, Як шањр адо зи чашми мастона намо.

Имло ба хаёли ту нишаста шабу рўз, Сирри азалї бо дили девона намо.

Сквозь занавес красоту, моя душа, яви, Город весь своими хмельными глазами изведи.

Имло в плену дум о тебе днем и ночью, Тайну изначальную сердцу безумного укажи.

В конце рукописи приведено рубаи, в котором наблюдается нарушение ритма, рифмы и содержания, что, возможно, допущено переписчиком:

Шамъи дили гирён ба роњї, Имло, Маќбул ба назди халќ афтод, Имло.

Ѓаввоси муњитї ба њарорат, Имло, Шањбоз бишуд њоваи њайрат, Имло.

Свеча рыдающего сердца плавится в разлуке с Имло, Народу по душе пришелся ты, Имло.

Ныряльщик глубин морских в своём возбужденье, Имло, Превратился в сокола возгласа удивленья, Имло.

  52    Данная рукопись состоит из 784 газелей и 144 рубаи общим объемом в 5495 бейтов.

Рукопись из грубой бумаги для обложек под номером 1374 состоит из 111 листов (222 страниц). Ее размер – 27, 2х15, 9 см. По окружности и под обложкой оформлена тонкой кожей. Стиль письма-средний настаълик, выполнен тушью черного цвета. На каждой странице расположено по 15 рядов стихотворений. Бумага-обычная среднеазиатская. Имя переписчика и год завершения не указаны.

Эта рукопись так же начинается с газели, написанной Имло в подражание Хафизу. Но последний бейт в разделе газелей несколько отличается от других копий:

Дињад иваз ба кафат наќди љони худ Имло, Зи луфт гар ќадањашро пур аз шароб кунї.

Готов свою душу, как есть, тебе на ладонь положить Имло, Коль ты из милостивости наполнишь его бокал вином.

Раздел рубаятов этой рукописи завершается рубаи, который переписан с ошибками:

То чанд ба хонаќоњи шайхон бошї, Май нўш, ки дар њалќаи риндон бошї.

Дар масъалаи ишќ расї, дар монї.

Њарчанд ки алломаи даврон бошї, Доколе в молельне и с шейхами будешь пребывать, Пей же вино, чтоб в кругу гуляк оказаться опять.

Когда любовь познаешь, знай, попадешь впросак, Пусть даже будут тебя как светоч науки почитать.

В данной рукописи собрано 750 ѓазелей, 144 рубаи, в целом она состоит из 5226 стихотворных бейтов Имло.

Рукопись под номером 442 включает 182 листа объемом 24, 5х14, 3 см. Она имеет зеленый толстый переплет. На обложке есть изображение трех медальонов с надписью: «работа Муллы Маджида». Со временем обложка и изображение медальонов потускнели. Рукопись написана   53    трудночитаемым стилем настаълик, черной тушью. На каждой странице размещено по 13-14 рядов стихотворения. Книга с начала до конца пронумерована. Страницы 1-4 рукописи подверглись реставрации. На отдельных страницах (43, 44, 262, 267, 268) буквы пострадали, и многие слова читаются трудно. На некоторых других страницах (57, 58, 162, 183, 184, 185, 186…) из-за сырости появились большие пятна, но они не мешают чтению. На некоторых страницах пропущены слова, строки и бейты. На 24 странице текст одной газели смыт полностью водой.

Настоящая копия, как и другие рукописи, состоит из газелей и рубаи, раздел газели начинается с той же газели, написанной Имло в подражание Хафизу. Но в конце имеется ошибка, она начинается таким образом:

Ќиблаи худ соз ишќи хонавайронсўзро, Орзу дорї агар Имло мусулмонї кунї.

Своей кумирней избери испепеляющую любовь, Если, Имло, мечтой быть истинным мусульманином живешь.

Раздел рубаи в книге охватывает с 178 по 182 страницы, и первый бейт последнего рубаи таков:

Дорам њаваси Каъбаи рўи ту њавас, Њарчанд асиру дилфигорам ба њавас.

Мечтаю о Каабе лица твоего, и этим я живу, Пусть я истерзан этой мечтою, находясь в её плену.

В этой рукописи собрано 700 газелей, 28 рубаи, и их общий объем составляет 5618 бейтов из наследия Имло.

Рукопись под номером 129 состоит из 169 листов и имеет размер 27, 8х16, 8 см. Обложка сделана из грубой бумаги синего цвета. На обложке изображение трех медальонов с надписью: «сделано Мулло Юсуфом ходжа».

Рукопись написана в стиле настаълик и выполнена черной тушью, на каждой странице размещено14 рядов стихотворений. Год выполнения не указан, но есть запись о том, что секретарем был некий Кори Бабур.

  54   

Данная рукопись состоит только из газелей и начинается той же газелью в подражание Хафизу, но последний бейт изменен:

Аз бори ѓами ишќ фитодам бар хок, Шуд синаи мењнатзадаи ман сад чок.

От груза любви, печалью объятый, придавлен я к земле, Истерзана душа моя и свет не мил уж мне.

Этот диван включает 566 газелей – 5010 бейтов.

В библиотеке Таджикского национального университета (в кабинете имени А.Джами) хранятся списки под №497 и №105. Следует отметить, что рукопись под №497 с течением времени и под воздействием сырости очень обветшала и многие ее страницы невозможно восстановить. Другая рукопись, которая хранится под номером 109, находится в хорошем состоянии, и ее текст вполне доступен для восприятия.

Объем данной рукописи составляет 26х3х14 см., а количество – 165 листов (330 страниц). Цвет переплета книги зеленый, обрамленный из красной кожей. На лицевой стороне переплета вкраплены три медальона, на которых написано: «работа Муллы Юлдаша Саххафа».

На первом листе дивана нарисованы беспорядочные буквы, как будто их нарисовал ребенок или же сам переписчик сделал это специально, чтобы проверить своё перо и чернила.

В нижней части листа приведены строки:

Моро, ки бастани мижа бошад далели субњ, Чашми кушода ойинаи хоби ѓафлат аст.

Когда смыкаю я ресницы, это говорит о наступлении зари, Зеркало невежественного сна – открытые глаза мои.

Вторая страница первого листа пустая.

На первой странице второго листа под заглавием «О мудрости избежания надежд и желаний» приведен смешанный вводный текст в прозе и поэзии на узбекском языке, который начинается такими строками:

Юз њавас бирла туздим хонумон бу дунёда, Оќибат аввал хонумон вайрон экандур билмадим.

  55    Нозу неъмат изладим айшу фароѓат юлида, Вањ бу ишлар барибепоён экандур билмадим.

С сотнями желаний построил семью, Не знал, что эта семья разрушится потом.

На пути к блаженству искал яства, Жаль, что не знал, что все это бесконечно.

Вторая страница второго листа пустая, а на двух страницах третьего листа приведено продолжение этого назидания в прозаическом варианте на узбекском языке.

Четвертый лист пустой, с его обратной стороны начинаются стихотворения дивана, и первые строки первой газели звучат таким образом:

Ба ёдат аќликул тифли навомўзе ба мактабњо, Ба авсофат забон гунги абасгўе ба машрабњо.

Подобен школяру разум совершенный, погруженный в думы о тебе, Язык же-бредящий немой, что во хмелю воздает хвалу тебе.

Следует отметить, что страницы дивана не пронумерованы, а потому мы провели их счет по количеству листов. Первую страницу листа мы указали буквой «а», а вторую страницу буквой «б».

Хотя в рукописи не указано имя переписчика, но дата переписки указана: 1299 г. хиджры (1882 р/х). Данный экземпляр, в основном, состоит из газелей Имло. С листа 4б до 162б приведены газели, а с листа 162б до 165 – рубаи. Лист 165 «а» пустой, и на листе 765 «б» приведена часть тюркского мухаммаса.

Завершающая часть дивана заканчивается газелью, последние строки которой звучат так:

Дињад иваз ба кафат наќди љони худ Имло, Зи лутф гар ќадањашро пур аз шароб кунї.

Готов, как есть, жизнь свою вложить тебе в ладони Имло, Коль ты из милости вином наполнишь до краев чашу его.

  56   

В диван включено 28 рубаи (58 бейтов), а строки первого рубаи звучат так:

Эй карда ду чашми маст девона маро, Рухсори ту карда њамчу парвона маро.

Маљнун шуда дар домани њаљр афтодам, Расво карда нигоњи мастона маро.

С ума свели твои глаза хмельные всецело меня, Твои ланиты в мотылька обратили меня.

Став Меджнуном, на себя муки разлуки я ниспослал, Твой взгляд хмельной на весь свет осрамил меня.

Часть дивана, охватывающая рубаяты, заканчивается следующим четверостишием:

Ваќт аст, ки мастон ба тараб бархезанд В-андар маю маъшуќу шароб овезанд.

Якчанд ќасоси умрифонишударо Дарљому ќадањ худ њар он чї резанд.

Время пришло пьяным подняться для веселья, К вину прильнуть, любви предаться им всецело.

Чтоб отомстить напрасно пущенному времени в тлен, Наполнить свои чаши и кубки чем придется.

Лист 163а пустой, и на листе 163б приведен любительский мухаммас на тюркском языке, первые строки которого звучат так:

Ќудсиларга Каъбадан ортиќ сафо дурамри пир, Дидаи покимга њамчун тўтиё дурамри пир.

Офтоби нури шамсузњо дур амри пир, Асли билгин кулли дардларга даво дур амри пир.

Кааба приносит много блага святым по приказу старца, Для моих безгрешных глаз является лечебным средством – приказ старца.

От всех болезней является лечением приказ старца, Знай, что приказ старца нужно принимать как приказ Бога.

  57    По всей вероятности, как введение дивана, так и данный мухаммас, сочиненные на тюркском языке, являются приложенными текстами переписчика, так как в литературном наследии Имло мы не встречаем завершенных произведений, написанных на тюркском языке.

В целом данный экземпляр дивана охватывает 667 газелей (4247 бейтов) и 28 рубаи (58 бейтов) и составляет 4303 бейта.

За исключением некоторых пустых страниц (например, 69б, 70, 97а), а также слов и строк, которые зачеркнуты и написаны заново, текст книги по сравнению со списком №668 написан грамотно и доступно, в связи с чем, данный текст можно использовать и ссылаться на него.

Таким образом, изучение различных рукописных списков дивана Имло показывает, что все они по объему, охвату стихов, качеству, истории переписки и т.п. не схожи друг с другом. Некоторые из них повторяются, и с точки зрения полноты охвата стихотворений Имло не отличаются новизной.

Среди 29 копий дивана Имло, которые хранятся в библиотеке города Душанбе, только в копиях под номерами 668, 2607, 374, 398, 105 имеется пометка о дате написания. Согласно пометкам, сделанным в исследованных копиях, рукопись под номером 668 написана в 1162 году хиджры, соответственно 1748-1749 гг. нашего леточисления, и является самой старой рукописью дивана поэта. На втором месте по времени написания находится рукопись под номером № 398, переписанная в 1233 году хиджры (1818 г. р/х). Три других копии дивана Имло под номерами 2607, 109, 374 переписаны в 1862, 1888 и 1916 гг. В остальных рукописях год переписи не указан.

В итоге, из списка выясняется, что количество бейтов в копиях выглядит таким образом:

Диваны № 668–10082 бейтов, № 809–5250 бейтов, № 1024–5681 бейтов, № 1645–4887 бейтов, № 1662–2741 бейтов, № 1739–1043 бейтов, № 1835–5226 бейтов, № 2329–4280 бейтов, № 2433–2606 бейтов, № 2607–4787 бейтов, « 2687–5031 бейтов, № 173–6003 бейтов, № 374–5922 бейтов, №   58    74–3240 бейтов, № 226–5495 бейтов, № 120–3725 бейтов, № 1374–5226 бейтов, № 2946–3894 бейтов, № 1600 бейтов, № 630–4349 бейтов, № 398– 3535 бейтов, № 523–2591 бейтов, № 183–3283 бейтов, № 442–5613 бейтов, № 129–5010 бейтов, № 497–3802, № 105–4303 бейтов.

Из количества двустиший рукописей диванов Имло становится ясно, что среди них более совершенными являются рукописи под номерами 105, 173, 129 и 668 и вбирают в себя более 5000 бейтов стихотворений его дивана.

Рукописи под номерами 809, 1024, 1835, 2687, 374, 226, 1374 и 442 содержат более 5000 бейтов. Рукописи под номерами 1739, 2433 и 549 содержат до 2000 бейтов. Количество двустиший остальных рукописей составляет от 2000 до 4000 бейтов.

Знакомясь с рукописями дивана Имло и анализируя их содержание, можно прийти к такому заключению, что количество строк его стихотворений может составлять до 5000 бейтов. К этому выводу приводит также содержание дивана №668. Хотя данная рукопись в целом охватывает 10082 бейтов, но в действительности она состоит из двух диванов Имло, которые собраны воедино – первый состоит из 5474 бейтов, а второй из 4808 бейтов газелей и рубаи поэта. Необходимо заметить, что определение правильного и достоверного количества бейтов Имло возможно только в том случае, если все существующие экземпляры его диванов будут изучены в сравнительном ключе и будет подготовлено научно-критическое издание дивана поэта. Осуществление данной задачи, конечно же, возможно при специальной изыскательской работе, так как сравнительное изучение множества списков (экземпляров) и издание научно-критического текста дивана поэта потребуют много сил и времени.

Следует отметить, что наше исследование, по сути, является первым шагом в познании и изучении жизни и творчества Имло в таджикском литературоведении. В ходе работы над диссертацией, обстоятельно изучив и прочитав рукописи дивана поэта под номерами 105 и 668, мы впервые подготовили и издали сборник избранных стихов поэта на кириллице, который состоит из 300 его газелей и 100 рубаи. Во время подготовки текста стихотворений поэта мы опирались и ссылались, главным образом, на рукопись № 105, так как переписчик рукописи № 668 совершил много ошибок и вольно обращался с текстом стихов поэта, а потому в большинстве случаев невозможно установить их подлинность. Исходя из этого, в диссертации примеры из поэзии Имло так же приведены, в основном, из рукописи № 105.

Нужно отметить, что по завершении работы над диссертацией нам стало известно об издании в Узбекистане «Дивана Имло Бухорои» с предисловием иранского ученого Хабиба Сафарзода, подготовившего к печати текст дивана. Книга была издана при содействии Сообщества культурного центра Исламской республики Иран в Ташкенте. Как сообщает Хабиб Сафарзода в предисловии книги, «Диван Имло Бухорои» был подготовлен на основе рукописи дивана поэта, хранившейся в библиотеке им.Абурайхона Беруни под номером 10447. Эта рукопись содержит 6180 бейтов и охватывает 800 газелей (около 6000 бейтов), 80 рубаи (160 бейтов) и три маснави (двустишия), которые включают 21 бейт» [11, с.7].

Так как этот диван был издан на основе одной рукописи, переписчик которой не известен и которая имеет много погрешностей [11, с.3], мы, в основном, как уже отметили выше, опирались на рукопись №105 и в некоторых случаях обращались к изданному дивану Имло [11].

1.3.2. Композиция и содержание дивана Имло Из анализа содержания диванов под номерами 668 и 105, в которые вошла большая часть литературного наследия Имло, вытекает, что основными видами его поэзии являются газель и рубаи.

Можно утверждать, что Имло, по сути, не упражнялся в написании месневи. Что же касается месневи, состоящего из 23 бейтов, которым предваряется его диван, то оно, представляя собой по содержанию восхваление Бога, служит своего рода предисловием к дивану.

Такой вывод напрашивается из содержания первого бейта данного месневи:

Ту дар каф оварї лаъл аз кафи санг,   60    Ту пайдо созї гул аз хоки беранг [9, с.1а].

Ты рубин (лал) извлекаешь из ладоней (недр) камня, Ты розы взращиваешь на бесцветной почве (земле).

Этот месневи, написанный в стиле сакинаме (застольной песни) в стихотворном размере мутакориби мусаммани махфуз (максурv--/V--/V-V~), завершается следующими бейтами:

Илоњо, табањкору шармандаам, Чу мўри заифи фурўмондаам, Надорам ба љуз зоти покат касе, Ба гирдоб афтодаам чун хасе.

Зи њайрат фикандам сари худ ба пеш, Надонам, кї бегона асту ки хеш.

Зи лутфу карам рањ намо сўи худ, Марон аз гунањ чун саг аз кўи худ.

Ѓазаб бар дили зори Имло макун, Зи сатторият зору расво макун [9, 2а].

Боже, я злодей и опороченный я, Как муравей, обессилевший и придавленный я.

Нет никого по святости сродни тебе у меня, В водовороте жизни подобен соломинке я.

В недоумении кружится голова моя, Не знаю, кто враг, а кто друг истинный у меня.

Сжалься и милостиво мне путь к себе укажи, Меня от грехов несовершенных сохрани.

Гневу в сердце, Имло, войти не дай, Руку помощи Ты из милости, ему подай.

Следует подчеркнуть, что в третьем бейте этого стихотворения наблюдается смена размера мутакориби мусаммани махфуз на мутакориб муссамани солим. Тем не менее, важно то, что этот месневи в качестве введения использован только в рукописи под номером 668.

  61   

Большая часть остальных копий дивана Имло включают только газели и рубаи. В рукописи под номером 105 после данного месневи начинается раздел газелей поэта, первую из которых мы приводим ниже:

Ба ёдат аќли кул тифли навомўзе ба мактабњо Ба авсофат забон гунги абасгўе ба машрабњо.

Зи њусни оламфрўзи ту зоњид бохабар гардид, Гиребон чок созад, афканад оташ ба мазњабњо.

Ба гулшан бе љамолат дидаи ѓамдида бикшоям, Бувад њар ѓунчаи гул дар назар чун неши аќрабњо.

Бинўшад ќатрае зоњид маи гулгуни вањдатро, Ќиёматзор гардад хонаќоњ аз љўши «Ё раб»-њо.

Љамоли пуршукўњи ў ба осонї муяссар шуд, Ба маќсад кай расї Имло, ба матлабњо [9, с.2а-2б].

Всеобщий разум-ученик в школах – грезит по тебе, Восхваляя тебя, язык немеет, как у опьяневшего в кабаке.

О красоте твоей, озаряющей мир, когда аскет узнает, Огню предаст он веры все, порвав рубаху на себе.

Печальным взором сад окину я без красот твоих, Бутоны роз жалом скорпиона покажутся мне.

Коль капельку пурпурного вина единства выпьет вдруг аскет, Переполох в молельние будет от возгласов, обращенных, Боже, к Тебе.

Великолепье красоты её он без труда узрел, Когда ж, Имло, достигнуть цели посчастливится тебе.

Следует отметить, что этой газелью предваряется лишь рукопись дивана под номером 668 в то время, как все другие копии дивана Имло начинаются ниже цитируемой газелью:

Ба бањри ишќ ѓаввосї макун, маншин ба соњилњо, Зи дарси ишќ шояд во шавад ќуфли дари дилњо.

Шудам ошиќ ба уммеде, ки осон мушкилам гардад,   62    Надонистам, ки рў орад ба ман њар лањза мушкилњо.

Зи њайрат бар сари њар кўчаву бозор мегардам, Њамедонам, ки сокин буда он мањ бар дари дилњо.

Шароби арѓувонї хурдаам аз соќии боќї, Намедонам зи њайронї суроѓи роњи манзилњо.

Ба тўфони гаронљонї чи сон тай созам ин водї, Фурў рафтаст пои лошаам дар мављаи гилњо.

Наёмад дар дилам овози пои ноќаи Лайлї, Давидам гарчи чандин сол дар дунболи мањмилњо.

Бигў, Имло, ба дастуре, ки Њофиз гуфт бо соќї, “Ало ё айюњассоќї, адир каъсан ва новилњо” [10, с.1а].

В море любви не ныряй, не сиди безвольно на берегу, Возможно, уроки любви отворят замки сердец наяву.

Влюбился я, тая надежду, что сохранит от всех невзгод, Не знал, что с каждою минутой страданий больше обрету.

В недоуменьи брожу по улицам и по базарам, Но зная, что луна в моём сердце, тем и живу.

Пурпурного вина испил из рук я кравчего небес, И в состоянии опьянения я двери дома не найду.

В бушующем тайфуне жизни как преодолеть мне эту степь, Когда ноги, изможденные, увязли в глинистом соку.

Не коснулись сердца моего звуки ног верблюдицы Лейли, Хотя годами, догоняя караван любви, я все бегу.

Говори, Имло, ты так же, как говорил саки Хафиз:

”О кравчий, наполни чаши вином”.

Во многих рукописях Имло, в том числе и в рукописи дивана под номером 668, раздел газелей завершается этой газелью:

Аён зи парда агар рўи офтоб кунї, Дили рамидаи ушшоќро кабоб кунї.

Ба њар љое, ки нињї пои худ, нињам сари хеш, Агарчи бар мани бемор сад итоб кунї.

  63    Марав ба сайри чаман, моњи ман, аз он тарсам, Ба як карашмаи худ хонањо хароб кунї.

Ба ёди теѓи ту дар тан бурун равад љонам, Чи њољат аст, ки ба ќатли ман шитоб кунї.

Њазар зи оњи асирони хеш кун, то чанд, Зи рўи ноз рухи хеш дар ниќоб кунї.

Дињад ба кафт наќди љони худ, Имло, Зи лутф гар ќадањаш пур аз шароб кунї [8, с.159б].

Когда лицо солнецеподобное из-под вуали явишь, Испуганное серце влюбленного ты вмиг испепелишь.

Куда б ногой ты не ступила, я голову сложу к твоим следам, Пусть даже ты меня, больного, с презреньем отстранишь.

Гулять в цветник ты не ходи, моя луна, боюсь Стрелой кокетства многих ты нежданно поразишь.

Я в думах о твоих кинжалах (глазах) готов с душой проститься, Зачем же ты меня так скоро жизни лишить спешишь?

Ты к стонам пленников своих с презреньем отнесись, Как долго, кокетничая, лицо под чадрой будешь скрывать.

Но лично сердце на ладонь тебе Имло положит, Коль ты из милости бокал его вином наполнишь.

В некоторых копиях дивана Имло раздел газелей заканчивается газелью, отрывок которой мы приводим ниже:

Ба Имло зи рањмат бикун як назар, Шавад масти њайрат, фитад дар назар [10, с.175 б].

Из милосердия взгляни же на Имло, Он опьянеет от удивления, попав в поле зрения твоего.

Как уже упоминалось ранее, рукопись дивана Имло под номером 668, являясь самой объемной с точки зрения количества двустиший, состоит из 10082 бейтов. Тем не менее, следует принять во внимание, что эта рукопись объединила два отдельных дивана поэта, большая часть которых является повторением друг друга.

Как в диване, составляющем   64    эту рукопись, начальные газели отличаются друг от друга, так и последние газели являются аналогичными, и нижеследующий отрывок присутствует в каждом диване:

Дињад иваз ба кафат наќди љони худ, Имло, Зи лутф гар ќадањаш пур аз шароб кунї.

Но лично сердце на ладонь тебе Имло взамен положит, Коль ты из милости бокал его вином наполнишь.

Кроме того, в первой копии дивана № 668 приведены 782 газели, во второй копии дивана – 622 газели, из которых более чем 200 газелей являются идентичными. Отсюда мы можем сказать, что, если сравнить все имеющиеся в рукописи дивана Имло газели, то они не превышают 600 единиц и количество их двустиший составляет примерно 5000 бейтов.

Третий раздел в рукописях дивана Имло составляют рубаи, и разные копии имеют от 2 до 192 рубаи.

Сравнительный анализ рукописей показывает, что в некоторых из них встречаются одни и те же рубаи, то есть они повторяются по несколько раз, в том числе и эти рубаи:

Аз парда љамоли хеш љонона намо, Як шањр адо зи чашми мастона намо.

Имло ба хаёли ту нишаста шабу рўз, Сирри азалї бо дили девона намо [8, с.161б].

Из-за занавеса красоту свою яви, Глазами хмельными весь город срази.

Имло, мечтая о тебе, считает дни и ночи, Ты извечную тайну безумному сердцу раскажи.

**** Ваќт аст муќими дари хаммор шавї, Фориѓ зи ѓами љабњаву дастор шавї.

Зоњид нањаросад ба дари майхона, Аз нашъаи бода кай хабардор шавї [8, с.163а].

Есть время завсегдатаем погребка винного стать тебе, Свободным от перебирания четок и ношения чалмы стать тебе.

  65    Аскет, не будешь опасаться порога питейного дома, Когда узнать удовольствие от выпитого вина выпадет тебе.

**** То чанд ба хонаќоњи шайхон бошї, Май нўш, ки дар њалќаи риндон бошї.

Дар масъалаи ишќ расї, дар монї, Њарчанд ки алломаи даврон бошї [8, с.163б].

Доколе в молельне шейхов будешь пребывать, Пей же вино, чтобы в кругу кутил ты мог гулять.

Запутаешься, когда любовь захочешь ты познать, Пусть даже ученым времени тебя признает знать.

**** Ай боиси шўру шарри девона туї, Оташфикане ба љони парвона туї.

Имло наравад дар талабат љои дигар, Зеро ки зиёву нури њар хона туї [8, с.163б].

Источник и причина безумства сумасшедшего-ты, Сжигающее душу мотылка пламя-ты.

Имло не кинется искать тебя в иные страны, Ведь озаренье и сияние каждого дома-ты.

Составители рукописей дивана Имло включили в раздел рубаи также четверостишия, которые с точки зрения рифмовки и построения редифа схожи с рубаи, однако на самом деле они не соответствуют присущему рубаи стихотворному ритму. Таких «рубаи» в диване поэта десятки, но мы ограничимся лишь несколькими примерами:

Дидаро нест ба љуз дидани рўи ту ѓараз Љодаро нест ба љуз сањнаи кўи ту ѓараз.

Дили Имло накунад майл ба љуз хоки дарат, Шамаро нест ба љуз накњати бўи ту ѓараз [9, с.401б].

Глаза желают одного-твою красу(видеть) обозревать, Владения обители твоей мечтают целиком объять.

  66    Душа Имло стремится лишь к порогу дома твоего, И обонянье жаждет лишь твой аромат вдыхать.

Эй партави кавн ќатрае аз бањри људи ту, Инсу малак њамеша бувад дар суљуди ту.

Ман кистам њикояте аз буди худ кунам, Шуд буди мо забонзада дар назди буди ту [9, с.407а].

О свет вселенной, каплю дай из глубины своей морской, Все люди, ангелы твои в молитве гнутся пред тобой.

Кто я, чтобы вести о бытие своём рассказ, Избито наше бытие пред бытием твоим.

Биншастаам ба роњи ту дар интизори ту, Бигзаштаам зи кори худ аз бањри кори ту.

Имло ба љуз вафои ту кай мекунад талаб, Шуд ихтиёри ман њама дар ихтиёри ту [9, с.408б].

Сижу я на твоём пути, ожидая тебя, Забросил все дела свои, желая я тебя.

Имло желает для себя лишь верности твоей, Тебе навеки отдаю, как есть, всего себя.

Если, с одной стороны, наличие таких «рубаи» свидетельствует о невнимательности составителей и секретарей-переписчиков, то с другой

– доказывает, что структура и содержание дивана Имло охватывают не три раздела – месневи, газели, рубаи, а скорее четыре. Ведь исследованные фрагменты могут быть отнесены как к отрывкам отдельных стихов, так и к отдельным китъа (фрагментам). Во всяком случае, если собрать все рубаи Имло, включенные в копии разных диванов, то в целом их число составит около 200. С точки зрения объема и числа бейтов они в диване поэта занимают второе место.

Сравнение и исследование структуры и содержания дивана Имло показало, что, если исключить один месневи из 23 бейтов и несколько четверостиший, схожих с поэтической формой китъа, то можно утверждать, что литературное наследие поэта состоит, в основном, из газелей   67    и рубаи. Из содержания дивана Имло также выясняется, что поэт при жизни не составлял сборник своих сочинений. Большая часть этих копий рукописей составлены по инициативе мюридов и его близкого окружения. В копиях рукописи дивана отсутствуют касыда (ода), мухаммас (стихотворения из пяти полустиший), тарджеот, жанровые сплетения, муаммо (шарады) и др. Такое положение имеет свои причины. Это вызвано тем, что, как мы уже отметили в первом разделе исследования, Имло был человеком, независимым от мирских удовольствий, отшельником, свободным от материальных интересов, непримиримым борцом против лицемерных аскетов, которые занимались воспеванием вельмож.

Он с гордостью говорил:

То чанд ба нафси хештан банда шавї, Дар рўзи љазо зору сарафканда шавї.

По бар сари нафси сагхў нењ, Имло, Чун моњ фалакмаќому тобанда шавї [9, с.407а].

Доколе алчности своей будешь ты рабом, В день судный отвечать, сжигаемый огнем.

Имло, на горло наступи собачьей страсти, Тогда сиять, как месяц, будешь ночью и днем.

Не случайно и то, что большая часть литературного наследия Имло состоит из газелей и рубаи. Ибо газель и особенно рубаи являлись наиболее подходящими поэтическими формами для выражения суфийских и вольнодумных размышлений, о чем свидетельствуют творения Абусаида Абулхайра, Шейха Аттора Нишапури, Джалолиддина Балхи и многих других персидских стихотворцев.

Газель, как наиболее приемлемая стихотворная форма суфийской литературы, оказала глубокое воздействие на развитие суфизма, формирование общественной мысли, а «красота слова и тонкость смысла, которые являются особенностью хорошей газели, как нельзя лучше гармонировали с приёмами мистического мировосприятия и миросозерцания»

[98, с.221].

  68    С другой стороны, одним из важных факторов развития газели в период татаро-монгольского нашествия и при жизни Имло было то, что в это время влияние дворца и его эстетических канонов на литературу ослабло настолько, что она стала отдаляться от придворной среды, одновременно интенсивно приближаясь к народу и народной литературе [54, с.71]. Кроме того, «из-за исчезновения воинствующего чувства часто появлялись волнующие сентенции, которые повлияли на развитие другой формы выражения мысли и чувств, в частности, в суфийской манере, состоявшей из чтения и пения газелей» [26, с.3]. И, наконец, «так как поэт не находил предмет восхваления, чтобы тот воздал ему за труды и оценил его искусство словотворчества, он уже не видел иного пути для успокоения души и обретения чувства собственной свободы, кроме суфизма»

[100, с.157].

В эпоху Имло, т.е. в XVIII в., газель и рубаи, как и прежде, считались основными жанрами литературы.

«Качественные изменения литературы особенно проявились в газели. В том числе в газели наблюдались обновление стиля и усиление мотивов социальной и антифеодальной критики литературы [54, с.50-51].

Невыносимые и ужасающие условия экономической, социальной и политической обстановки времени царствования трех правителей Аштарханидов – Субхонкулихана, Убайдуллохана, Абулфайзхана и основоположника династии Мангитов – Мухаммада Рахимби, которое совпало с периодом жизни Имло, с точки зрения безразличия к поэтам, поэтическому слову, униженного положения литераторов ничем не отличались от времени правления монголов.

Этим можно объяснить, что, если одни поэты, как Сайидо, «повысив в газели голос протеста, открыто осуждали насилие и тиранию, жестокость, корыстолюбие, подлость, низость, деспотизм, невежество, бездарность, отсутствие культуры речи и другие пороки своего времени [112, с.47], то другая часть стихотворцев, как Имло, прибегая в газелях к образному мышлению в высоком стиле, проповедуя красоту изысканной   69    речи, создавали глубокие суфийские, изобилующие мудрыми изречениями произведения, наполненные высоким поэтическим воображением, где присутствовали и любовная тематика, и жалобы на свое время, и продуманная стройная структура газели» [110, с.323].

Имло считался одним из свободомыслящих, проницательных поэтов, последователей суфизма в литературе XVIII в., продолжившим мистическое и суфийское направление в таджикско-персидской поэзии.

По этой причине его литературное наследие, как и у многих поэтовмыслителей, составляют газели и рубаи.

  70    ГЛАВА II.

ТЕМАТИКА И СОДЕРЖАНИЕ СТИХОТВОРЕНИЙ ИМЛО

2.1. Тематика и содержание газелей Имло Как отмечалось в предыдущих разделах этого исследования, Имло Бухорои, как поэт-суфий, создавал свои стихи в традиционном духе, следуя непререкаемым постулатам о любви к Богу и единении с ним, придав им отчётливый мистический оттенок. Мотивы бескорыстной любви к Богу, неизбывной тоски по нему и стремления сблизиться с ним стали характерной особенностью и отличительной чертой поэтов-суфиев, говоря другими словами, «основная тема каждого стихотворения мистического направления, заранее предопределена, и ее высшей степенью является единство бытия» [66, с.109].

В диване Имло большая часть стихотворений посвящена любви, интерпретированной в суфийско-мистическом значении, т.е. теме единства бытия и мистической любви, совершенствующей духовный мир человека и ведущей его по пути постоянного духовного обновления, бескорыстного и преданного служения Богу.



Pages:   || 2 | 3 |
Похожие работы:

«В ЗАЩИТУ ФЕНОМЕНАЛЬНОГО СОЗНАНИЯ Литература: 1. Leibniz G. The Monadology. University of Pittsburg Press, 1992 2. Chalmers D. J. The Conscious Mind: In Search of a Fundamental Theory. Oxford, 1996 3. Bealer G. Mental Properties // Journal of Philosophy. – 1994. – No 91. – P. 185-208.4. Carruthers P. Phe...»

«ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ВОЗМОЖНОСТЕЙ ИНТЕРАКТИВНОЙ ДОСКИ В ДОШКОЛЬНЫХ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ УЧРЕЖДЕНИЯХ Гришина Ирина Юрьевна (irinag2121@ mail.ru) Муниципальное бюджетное дошкольное образовательное учреждение "Детский сад № 110" г.о. Самара (МБДОУ "Детский сад № 110" г.о. Самара) Аннотация В...»

«www.koob.ru ДЕТСКАЯ ПРАКТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ под редакцией профессора Т.Д. Марцинковской Рекомендовано Министерством образования Российской Федерации в качестве учебника для студентов высших учебных з...»

«Электронный журнал "Психологическая наука и образование" www.psyedu.ru / ISSN: 2074-5885 / E-mail: box@psyedu.ru 2009, № 4 Межличностные супружеские отношения и удовлетворенность браком женщинпедагогов, воспитан...»

«  Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Чувашский государственный университет имени И.Н. Ульянова" Харьковский государственный педагогический университет имени Г.С. Сковороды Актюбинский регио...»

«Государственное образовательное учреждение города Москвы "Детская музыкальная школа им. Р. М. Глиэра" Принята на заседании "Утверждаю" педагогического Совета директор ДМШ ДМШ им. Р.М.Глиэра им. Р.М. Глиэра от 28 сентября 2005 г...»

«Государственное бюджетное учреждение культуры "Сахалинская областная детская библиотека" Информационный список Выпуск 4 Южно-Сахалинск Составитель и компьютерный набор О.А. Литвинцева Компьютерная вёрстка, дизайн обложки И.М. Калиновская Редакторы: Л.Я. Романова, Т.А. Диди...»

«ISSN 2218-029X Брэсцкага ўніверсітэта Серыя 3 Галоўны рэдактар: А.М. Сендзер Намеснік галоўнага рэдактара: С.А. Марзан ФІЛАЛОГІЯ Міжнародны савет В.Р. Бязрогаў (Расія) Ф.Я. Васілюк (Расія) ПЕДАГОГІКА Марцін Грабэ (Германія) Андраш Золтан (Венгрыя) Ежы Нікітаровіч (Польшча) ПСІХАЛОГІЯ Фелікс Чыжэўскі (Польшча) П.М. Ямчук (Украіна) Рэд...»

«Том 7, №3 (май июнь 2015) Интернет-журнал "НАУКОВЕДЕНИЕ" publishing@naukovedenie.ru http://naukovedenie.ru Интернет-журнал "Науковедение" ISSN 2223-5167 http://naukovedenie.ru/ Том 7, №3 (2015) http://naukovedenie.ru/index.php?p=vol7-3 URL статьи: http://naukovedenie.ru/PDF/68PVN315.pdf D...»

«ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ И СОДЕРЖАНИЕ ЛОГОПЕДИЧЕСКОЙ РАБОТЫ ПО КОРРЕКЦИИ НАРУШЕНИЙ ФОНЕМАТИЧЕСКИХ ФУНКЦИЙ У ДОШКОЛЬНИКОВ СО СТЕРТОЙ ДИЗАРТРИЕЙ © Васильева Н.С., Гончарова Г.В. Детский сад № 17 компенсирующего вида с приоритетным осуществлением квалиф...»

«CВЯТАЯ ТЕРЕЗА БЕНЕДИКТА КРЕСТА ЭДИТ ШТЕЙН Эдит родилась в 1891 году в Бреслау, который тогда входил в состав Германии (ныне польский город Вроцлав). Она была одиннадцатой, младшей дочерью в еврейской...»

«Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение г.Астрахани "Средняя общеобразовательная школа №1" Рассмотрено Принято на "Утверждаю" на заседании педагогическом совете Директор школы методического _ /Е.В. Петрова/ объединения учителей Протокол № 1 Протокол № 1 Приказ № 26 от "28" а...»

«4. Ресурсное обеспечение образовательного процесса.4.1. Кадровое обеспечение образовательного процесса В лицее работает высокопрофессиональный состав педагогических кадров, 87% работающих составляют учителя, имеющие высшее образование, в том числ...»

«ДЕПАРТАМЕНТ ОБРАЗОВАНИЯ ГОРОДА МОСКВЫ ЦЕНТРАЛЬНОЕ ОКРУЖНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ГОРОДА МОСКВЫ СРЕДНЯЯ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШКОЛА № 1240 МУЛЬТИПРОФИЛЬНЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ КОМПЛЕКС "ПРЕСНЕНСКИЙ"...»

«Аннотация к рабочей программе по математике Рабочая программа разработана на основе Основной образовательной программы основного общего образования МБОУ "Майнский много...»

«УДК 378 ПРОЕКТ СОВРЕМЕННОЙ ДОПОЛНИТЕЛЬНОЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПРОГРАММЫ В СИСТЕМЕ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ ПО ПРОБЛЕМЕ "ВОСПИТАНИЕ И ОБУЧЕНИЕ СОЦИАЛЬНОЙ КОМПЕТЕНЦИИ ДЕТЕЙ С ТЯЖЕЛЫМИ НАРУШЕНИЯМИ РАЗВИТИЯ" Мал...»

«Annotation Серия "Фантастика настоящего и будущего" Девушка с хрустальными волосами спасает мир! Так можно было бы озаглавить эту книгу, продолжение романа "Астровитянка". Но всё намного сложнее. Никки — редчайший случай соединения острого ума, необъятной эрудиции (посредством "встроенного" компьютера), с...»

«Общеобразовательное учреждение Усольская средняя общеобразовательная ордена "Знак Почета" школа имени И.Н.Ульянова Образовательный центр село Усолье Шигонского района Самарской области Тип урока: урок – закр...»

«Scientific Cooperation Center Interactive plus Автор: Щербакова Софья Станиславовна ученица 3 класса МОУ "СОШ ст. Курдюм" ст. Курдюм, Саратовская область Научный руководитель: Меженная Оксана Евгеньевна учитель ГБОУ Гимназия №1551 г. Саратов, Саратовская область DOI 10.21661/r-116439 ОТ СЕМЕЧКА Д...»

«ШКОЛЬНЫЕ ОКНА газета для продвинутых учеников и неравнодушных учителей. Выпуск №1 сентябрь 2011 ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА СТРАНИЦУ ГАЗЕТЫ "ШКОЛЬНЫЕ ОКНА" Каждая школа это отдельный маленький мир, со своей жизнью...»

«Статья в методический сборник "Педагогические идеи в практику" участника муниципального конкурса "Учитель года 2013" Мельниковой Татьяны Николаевны МАОУ СОШ №36 Интегрированные уроки как способ формирования метапредметных компетенций. Человек – самое с...»

«Основная образовательная программа дошкольного образования с.Сергеевка 2015 г. №п/п Содержание. Целевой раздел. I Пояснительная записка Основной общеобразовательной 1. программы дошкольного образования МКДОУ Сергеевский детский сад. Введение 1.1...»

«Ижморская централизованная библиотечная система Сектор информации, маркетинга и рекламы Выпуск 3 Библиографический указатель пгт. Ижморский От составителя Сегодня Ижморский район по праву является одним из признанных центров детского литературного творчества в Кузбассе, а свет "Ижмор...»

«НАУКА И СОВРЕМЕННОСТЬ – 2013 САМООТНОШЕНИЕ ЛИЦ ЮНОШЕСКОГО ВОЗРАСТА С РАЗНЫМ УРОВНЕМ ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ УСТОЙЧИВОСТИ © Левшунова Ж.А. Лесосибирский педагогический институт – филиал Сибирского федерального униве...»

«Образование и педагогические науки Education and Pedagogical Sciences УДК 7.06 DOI: 10.17748/2075-9908-2015-7-6/1-00-00 ШИРОКОВА Светлана Игоревна Svetlana I. SHIROKOVA Российский государственный гуманитарный университет Russian State Humanitar...»








 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.