WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные матриалы
 


Pages:   || 2 | 3 |

«Концепты ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ в художественной картине мира А. Битова ...»

-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования и наук

и Российской Федерации

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

высшего образования

«Новосибирский государственный педагогический университет»

На правах рукописи

БОБРОВА Анна Витальевна

Концепты ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ

в художественной картине мира А. Битова

Специальность 10.02.01 – русский язык

(филологические науки)

Диссертация

на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Научный руководитель

доктор филологических наук, профессор, профессор кафедры современного русского языка и методики его преподавания Татьяна Александровна Трипольская Новосибирск 2017 Оглавление Оглавление

Введение

Глава 1. Теоретические и методологические положения концептологического исследования

1.1. Вводные замечания

1.2. Понятийно-терминологический аппарат современной когнитивной лингвистики

1.2.1. Понятие картины мира, типы картин мира

1.2.2. Понятие ментальной структуры. Концепты и сценарии

1.2.3. Особенности художественной картины мира и художественного концепта

1.3. Концептуальный анализ и методика его проведения

1.4. Методика анализа концептов ОДИНОЧЕСТВО И УЕДИНЕНИЕ в ХКМ А. Битова

Выводы по главе

Глава 2. Концепты ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ как элементы русской национальной картины мира

2.1. Мотивирующие признаки концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ......... 46

2.2. Понятийные признаки концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ............... 48

2.3. Семантическое поле языковых коррелятов концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ в РЯКМ

2.3.1. Историко-этимологический рисунок слов, образующих семантические поля концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ

2.3.2. Построение семантических полей ОДИНОЧЕСТВА и УЕДИНЕНИЯ как основы моделирования одноименных концептов

2.4. Ценностная составляющая в структуре концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ

2.5. Образная составляющая в структуре концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ

2.5.1. Образная составляющая ОДИНОЧЕСТВА и УЕДИНЕНИЯ по данным словарей

2.5.2. Образная составляющая ОДИНОЧЕСТВА по данным Национального корпуса русского языка

2.5.3. Образная составляющая УЕДИНЕНИЯ по данным Национального корпуса русского языка

2.6. ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ как эмотивные концепты

2.7. ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ как ментальные сценарии

Выводы по главе

Глава 3. ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ как элементы мировидения Андрея Битова

3.1. ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ в ХКМ писателей-шестидесятников.......... 97

3.2. Ассоциативно-смысловое поле текста как способ представления концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ в ХКМ А. Битова

3.2. Моделирование основных смысловых признаков концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ в ХКМ А. Битова

3.2.1. ОДИНОЧЕСТВО как неодинаковость ментального действия

3.2.2. Солиптическое одиночество

3.2.3 ОДИНОЧЕСТВО как чувство

3.2.4. УЕДИНЕНИЕ как психическое состояние

3.2.5. Пространственные показатели ОДИНОЧЕСТВА и УЕДИНЕНИЯ........... 124 3.2.6. Временные показатели ОДИНОЧЕСТВА и УЕДИНЕНИЯ

3.2.7. Образное содержание ОДИНОЧЕСТВА и УЕДИНЕНИЯ в ХКМ А. Битова

3.3. Динамика концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ в ХКМ А. Битова как эволюция мировоззрения писателя

Выводы по главе

Заключение

Список литературы

Введение Идеи об изучении человека в его языковой деятельности были высказаны лингвистами еще несколько сот лет назад, но получили свое настоящее развитие только в конце XX века. «Изучение языка … не заключает в себе конечной цели, а вместе со всеми прочими областями служит высшей и общей цели совместных устремлений человеческого духа, цели познания человечеством самого себя и своего отношения ко всему видимому и скрытому вокруг себя»

[Гумбольдт, 1985, с. 383]. Определение роли языка в процессах познания и развития человека как ведущей мы находим и в трудах выдающегося российского лингвиста XIX века А.А. Потебни: «Мы не знаем человека до языка. Язык предшествует всем остальным специально-человеческим деятельностям....

Язык есть prius, всякая последующая деятельность есть нечто более позднее, являясь вместе тем и средством всякой последующей деятельности.... Если языкознание стоит на высоте своего значения, то по отношению ко всем остальным наукам о человеке, оно должно быть, таким образом, наукою основною» [Потебня, с. Утверждение в языкознании 1999, 200-201].

антропоцентрической научной парадигмы в последней трети XX века [Роль человеческого фактора в языке, 1988; Язык и наука конца XX века, 1995], возвратило человеку статус «меры всех вещей» и вернуло его «в центр мироздания» [Воркачев, с. Современные лингвистические 2001, 64].

исследования, выстраиваемые в русле антропоцентрической научной парадигмы, направлены на изучение соотношения «человек и язык»: «Специфика языковых знаков создается прежде всего тем, что естественный язык служит средством познания объективного мира и организации речемыслительной деятельности человека» [Серебренников, 1970, с. 135]. Как замечает И.Г. Рузин, «общим местом современной лингвистики является мысль, что понять природу языка можно лишь на основе изучения человека и его картины мира в целом» [Рузин, 1996, с. 39].

Активное развитие в этом направлении поддержано общенаучным смещением акцентов, которое мы наблюдаем в работах последних десятилетий: от формального описания, характерного для традиционного языкознания, к функциональному описанию, предполагающему движение исследовательской мысли в противоположном направлении: от функций, значений, коммуникативных интенций к имеющимся в данной языковой системе средствам (формальным показателям). Другой характерной тенденцией в развитии современной науки о языке является интегративный подход, применяемый большинством ученых в своих исследованиях и заключающийся в объединении знаний, полученных в различных областях, для постижения общего объекта (языка) во всей его сложности и многоаспектности.

Настоящее исследование выполнено в русле лингвокогнитивного подхода, и потому объектом нашего внимания становится сознание носителя языка, а конечной целью – выявление и описание глубинных структур этого сознания.

Язык в данном случае является ключом к постижению исследуемых ментальных сущностей, поскольку благодаря обработке, упорядочиванию и хранению знаний функционирует как когнитивная система. Элементарными единицами знаний, «квантами структурированного знания» [Попова, 1999, с. 4], «смыслами, которыми оперирует человек в процессе мышления» [Кубрякова, 1996, с. 90], выступают концепты. Языковая деятельность при таком подходе рассматривается как один из модусов когниции (познавательной деятельности), поскольку именно слово, эксплицирующее концепт, и есть основной актуализатор данной единицы ментального уровня. Таким образом, концепт есть «тот «пучок»

представлений, понятий, знаний, ассоциаций, переживаний, который сопровождает слово» [Степанов, 2001, с. 40]. Концептуальный анализ явил собой «принципиально новый уровень развития лингвистики, суть которого – в использовании семантического анализа для извлечения из языка не только нетривиальных сведений о самом языке, но и его носителе, о его внутреннем мире и культуре» [Рябцева, 2005, с. 63].

Особое место в трудах по лингвистике в свете антропоцентрического подхода отведено работам, посвященным изучению проблем отражения в языке эмоционального состояния человека как «самого человеческого фактора в языке»

[Шаховский, 2008, с. 14]. Лингвистика эмоций (эмотиология) сформировалась на стыке двух наук – психологии и лингвистики. Основополагающими в новом направлении по праву считаются труды таких лингвистов, как Э. Сепир, Ш. Балли, М. Бреаль, Г. Гийом. В последние десятилетия эта область научного знания активно развивается, по крайней мере, в двух основных направлениях:

1) анализ языковых средств выражения эмоций, включающий изучение текстовой и речевой эмотивности (Л. М. Васильев, С. Н. Цейтлин, И. Э. Романовская, В. Н. Телия, Н. А. Лукьянова, М. В. Никитин, Т. А. Трипольская, Е. Ю. Мягкова, B. Kryk-Kastovsky и др.) и 2) описание эмоций посредством языковой системы (Л.

Н. Иорданская, В. А. Успенский, Л. Г. Бабенко, Л. А. Пиотровская, В. Ю. Апресян, Ю. Д. Апресян, Z. Kvecses, A. Wierzbicka, R. Dirven и др.), получившее активное развитие в трудах ученых волгоградской школы лингвистики эмоций (В. И. Шаховский, С. В. Ионова, Е. В. Козлов, И. П. Павлюченко, В. В. Жура, И. И. Чесноков, А. А. Водяха, Л. В. Вильмс и др.) Используя данные о природе и предназначении эмоций в жизни человека, полученные психологической наукой, где эмоции понимаются как психические реакции, которые оценивают характер воздействия на человека окружающей действительности и тем самым служат одним из главных механизмов регуляции его деятельности, направленной на освоение действительности и удовлетворение актуальных потребностей [Наумова, 1999, с. 9; ПС, 1990, с. 427], когнитивная наука накладывает на них свое представление об эмотивности «как имманентно присущем языку семантическом свойстве выражать системой своих средств эмоциональность как факт психики» [Шаховский, 1987, с. 24]. Эмоции в данном случае понимаются как особая форма отражательной функции мозга, которая является средством оценки внутренних потребностей индивида и их удовлетворения. А специфические единицы, служащие речевому выражению эмоций получили название эмотивов. В процессе эмотиологических исследований было обнаружено, что психические переживания способны отражать «все социальные (в том числе и культурные) конвенции через ситуативные аспекты» [Шаховский, 2001, с. 13], а также установлено наличие концептуального каркаса эмоций, а значит, возможность их представления посредством языка. Это открытие легло в основу нового когнитивного направления лингвистических исследований – концептологию эмоций, занимающегося выявлением специфики языковой материализации эмоций (Т. А. Трипольская, О. Л. Бессонова, С. Г. Воркачев, Е. В. Димитрова, Н. В. Дорофеева, Н. В. Кириллова, Н. А. Красавский, Ю. В. Крылов, Л. В. Мальцева, А. Б. Пеньковский, М. В. Пименова, В. А. Пищальникова, Я. А. Покровская, З. Е. Фомина, Л. О. Чернейко, И. И. Чесноков, Хо Сон Тэ и др.).

Таким образом, изучение проблем отражения в языке эмоционального состояния индивида вводит наше исследование в особую область когнитивной лингвистики, граничащую с такими науками, как психология, социология, лингвокультурология, философия.

Человеческие эмоции выражаются в форме переживания реальных взаимоотношений индивида с окружающим миром и, прежде всего, с другими людьми. Окружающая действительность неизбежно проходит через призму культурного, языкового, мыслительного и личностного опыта отдельного человека. Культурные доминанты социума обусловливают специфику этнокультурного содержания исследуемых концептов. Трансформация объективной реальности в сознании индивида порождает определенные эмоциональные переживания. Анализ когнитивного наполнения эмотивночувственной сферы человека позволяет говорить о его индивидуальных психосоциальных и этнокультурных особенностях.

Согласно типологии Е.П. Ильина [Ильин, 2002], ОДИНОЧЕСТВО относится к сложным чувствам, поскольку его возникновение предполагает определенный уровень развития интеллекта, делающий возможной оценку ситуации, а не только непосредственное ощущение положения вещей как хорошего или плохого. Статус УЕДИНЕНИЯ не вполне ясен, поскольку, с одной стороны, можно говорить о том, что УЕДИНЕНИЕ относится к периферии чувств (ввиду первичности событийного компонента), а с другой стороны, может быть рассмотрено как видовое по отношению к ОДИНОЧЕСТВУ.

Обращаясь к анализу национального сознания, исследователи обращают внимание в первую очередь на наиболее частотные смыслы, тогда как уникальные семантические признаки, как правило, не учитываются. Когда же речь идет об анализе индивидуального сознания, наибольший интерес вызывают как раз частные реакции. Поэтому, исследуя ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ с точки зрения их концептуального содержания в художественной картине мира (ХКМ) писателя А. Битова, мы обращаемся сначала к реконструкции этого фрагмента в национальной картине мира (НКМ), а также в ХКМ писателей-шестидесятников, а затем – в индивидуально-авторской картине мира (ИАКМ) – для различения общенациональных, поколенческих и индивидуальных компонентов в структуре исследуемых концептов. Таким образом, настоящее исследование предполагает разновекторное сопоставление (индивидуального и национального – с одной стороны, а также индивидуального и поколенческого – с другой).

Актуальность настоящего диссертационного исследования определяется в первую очередь научным контекстом, поскольку включается в обсуждение актуальных проблем когнитивной лингвистики, коммуникативной лексикологии и анализа художественного текста и представляет собой попытку комплексной реконструкции концептуального содержания фрагмента эмоциональной картины мира, а также описание особенностей его языковой материализации в словаре писателя А. Битова посредством концептуального анализа его художественных текстов.

Актуальность работы также обусловлена тем, что ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ представляют собой достаточно новый объект для когнитивной лингвистики, а также впервые в истории когнитивных исследований рассматриваются в соотнесении друг с другом.

Кроме того, отдельного рассмотрения требуют следующие аспекты проблемы концептуализации эмоций:

а) взаимодействие двух способов концептуализации эмоций – как образа (метафорические модели) и как скрипта (сценария типичной ситуации);

б) возникновение различных эмоций и оценок в результате восприятия ситуации с внешней и внутренней позиции; в) концептуализация эмоций, схожих по ситуации возникновения. Неизученностью данных аспектов проблемы содержания инвариантной эмоциональной картины мира, а также ее индивидуально-авторских вариантов и необходимостью включения их в сферу активного научного поиска и определяется актуальность настоящего исследования.

Кроме того, особого внимания заслуживает творчество Андрея Битова, поскольку именно этот писатель является одной из ключевых фигур советской, а также современной общественной и культурной жизни (о чем свидетельствуют многочисленные награды, почетные звания и посты, занимаемые прозаиком). При этом современная наука располагает достаточно малым количеством исследований произведений А. Битова, преимущественно литературоведческого толка, ментальный лексикон же писателя остается неисследованным. Анализ ОДИНОЧЕСТВА и УЕДИНЕНИЯ как ключевых концептов ХКМ писателя позволяет сделать вывод о развитии и формировании мировоззрения, богоцентричности и цельности философии позднего Битова.

Объектом исследования выступают элементы языковой системы, репрезентирующие концептуальное содержание ОДИНОЧЕСТВА и УЕДИНЕНИЯ в русской языковой картине мира (РЯКМ), а также совокупность прозаических текстов Андрея Битова, анализ которых позволяет реконструировать концептуальное содержание соответствующего фрагмента ХКМ путем построения ассоциативно-смыслового поля текста.

Интерес ОДИНОЧЕСТВУ и УЕДИНЕНИЮ как объекту исследования обусловлен рядом факторов:

ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ как значимые психологические и 1) социальные феномены имеют активное выражение в словаре (языке) и коммуникативной деятельности человека. Но мало изучены с лингвистической и когнитивной точек зрения: на сегодняшний день нет глубоких исследований, посвященных изучению ОДИНОЧЕСТВА и УЕДИНЕНИЯ в их соотнесении, как нет и обоснованных выводов о статусе данных ментальных структур в национальной и индивидуально-авторской картинах мира;

выбор в качестве материала исследования текстов А. Битова обусловлен тем, 2) что анализируемые концепты являются ключевыми в ХКМ Битова, что подтверждается развитием множественных связей, высокочастотным употреблением и семантическими повторами репрезентантов ОДИНОЧЕСТВА и УЕДИНЕНИЯ в художественных текстах писателя.

Предмет исследования – содержательная специфика концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ в русской национальной картине мире в целом и в художественной картине мира писателя Андрея Битова в частности, их динамика в языковом сознании Андрея Битова, прослеживаемая в творческом пути писателя.

Гипотеза исследования заключается в следующем предположении:

формирование концептов художественной картины мира происходит в результате взаимодействия культурного, социального, языкового, предшествовавшего художественного и личностного опыта в соответствии с эстетическими идеалами автора художественного произведения.

Цель исследования – реконструкция фрагмента ХКМ Андрея Битова, связанного с эмоциональной сферой человеческой жизни путем моделирования и выявления специфических текстовых смыслов концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ в прозе писателя.

Поставленная цель предполагает решение следующих задач:

1) уточнить тип изучаемых ментальных структур для дальнейшего определения методики концептуального анализа;

2) проанализировать существующие приемы концептуального анализа и разработать методику его проведения применительно к художественному тексту;

3) выявить средства вербализации концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ путем построения семантических полей языковых коррелятов исследуемых концептов;

4) описать содержание исследуемых концептов в РЯКМ в их соотнесении друг с другом для выявления базового слоя, на котором «строится»

индивидуально-авторское мировидение;

5) выявить и описать смыслообразующие (конститутивные) признаки концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ в ХКМ писателей-шестидесятников;

6) реконструировать и описать все содержательные слои в структуре исследуемых концептов на материале прозаических текстов А.Битова, выявить их взаимодействие в пределах ХКМ писателя;

7) сопоставив полученные фрагменты РЯКМ, ХКМ писателейшестидесятников и ХКМ Андрея Битова, не только выявить специфику индивидуально-авторского мировидения, но и проследить динамику содержания концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ в творчестве писателя.

Научная новизна данного исследования заключена в том, что в нем впервые решен ряд задач: а) детально проанализировано концептуальное содержание ОДИНОЧЕСТВА и УЕДИНЕНИЯ в РЯКМ в соотнесении друг с другом; б) определен и обоснован статус концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ как самостоятельных, но взаимодействующих ментальных структур в русской национальной картине мира (РНКМ); в) выявлены и подробно описаны составлющие содержательного характера концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ в ХКМ Битова в сопоставлении с соответствующим фрагментом РЯКМ и культурным фоном с последующим выявлением индивидуальноавторских черт.

Теоретическая значимость работы определяется вкладом в разработку проблем когнитивной лингвистики, в частности, в расширении и уточнении важнейших понятий и приемов концептуального анализа, описании семантической дуплетности в концептуальной системе. Проведенный многоуровневый концептуальный анализ позволяет определить модель описания других актуальных для национального сознания эмотивных конструкций и моделей со значением психического состояния. Полученные в ходе исследования данные позволяют утверждать, что ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ не только относятся к числу ключевых концептов русской языковой ментальности, но и оказываются центральными в мировидении А. Битова. Кроме того, результаты работы могут быть полезными для дальнейшей разработки проблем концептуализации эмоций в РНКМ.

Практическая значимость. Результаты проведенного исследования могут быть использованы в качестве материала для лекций и практических занятий по лексикологии, когнитивной лингвистике и лингвокультурологии, а также в спецкурсе по индивидуальному творчеству и языку А. Битова.

Исследование предполагает не только обращение к языковой картине мира русского социума, но и к индивидуально-авторском языковому сознанию, поэтому на первом этапе материалом исследования послужили словарные статьи лексем-репрезентантов концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ в этимологических, толковых, системных, сочетаемостных, ассоциативном словарях, в словарях пословиц и поговорок, художественные тексты русской литературы XVIII–XX вв., а также фрагменты современного дискурса, представленные в Национальном корпусе русского языка [НКРЯ];

–  –  –

Методы и приемы. В диссертации используются традиционные для семантических исследований методы и приемы: анализ словарных дефиниций, метод ступенчатой идентификации, элементы дистрибутивного и трансформационного метода, компонентный и контекстный анализ – с дальнейшим осмыслением полученных результатов в когнитивном ключе. В работе также использовались элементы статистического метода, такие как метод сплошной выборки и прием количественного подсчета. Важную роль в исследовании сыграли этимологический, а также сравнительно-сопоставительный (контрастивный) и культурологический анализ, позволившие определить культурные особенности исследуемых концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ в их соотнесении друг с другом.

Метологическую базу настоящей работы составляют исследования по когнитивной лингвистике, когнитивному и концептуальному анализу Д. С. Лихачева, В. И. Постоваловой, Б. А. Серебренникова, Е. С. Кубряковой, Ю. С. Степанова, Н. Д. Арутюновой, А. А. Уфимцевой, С. Г. Воркачева, В. И. Карасика, З. Д. Поповой, И. А. Стернина, Т.А. Трипольской, а также работы Л. Г. Бабенко, Н. С. Болотновой, Л. О. Бутаковой, О. А. Фещенко, Л. О. Чернейко

– в области концептуального анализа художественного текста.

Положения, выносимые на защиту:

1. ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ, коррелируя с представлениями о единстве-СОБОРНОСТИ и свободе-ВОЛЕ, ключевыми концептами русской культуры, являются значимыми концептами РНКМ.

2. ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ представляют собой самостоятельные концепты, входящие в одну эмотивно-событийную когнитивную макроструктуру, выражаемую сложным описанием: «эмоционально переживаемое состояние, вызванное мнимой или реальной изоляцией субъекта состояния относительно других субъектов». Статус концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ как различных, но смежных ментальных структур подтверждается внутренней формой слов, историческим рисунком семантического поля лексемэкспликаторов, грамматико-синтаксическими различиями, дифференциацией образного и оценочного содержания, а также расхождением в представлении данных когнитивных структур в формате ментального сценария.

3. Лингвистическое описание ОДИНОЧЕСТВА и УЕДИНЕНИЯ как конструкций со значением психического состояния позволяет выявить черты, отличающие данные явления от других эмоциональных состояний: во-первых, в определенных текстовых реализациях несомненно тяготение ОДИНОЧЕСТВА к переходу из разряда категории состояния (ограниченных во времени) в разряд категории качества (неограниченных во времени), а во-вторых, рефлективной характеристикой предиката денотативной ситуации: совпадением Субъекта и Объекта чувства, а в случае УЕДИНЕНИЯ – еще и Каузатора события.

4. Концепт ОДИНОЧЕСТВО в РНКМ представляет собой сложное ментальное образование, в котором понятийную составляющую определяет комбинация признаков: а) психическое состояние человека: б) отсутствие контактов с окружающими людьми; в) неудовлетворенность индивида качеством существующих контактов; образную составляющую представляют ассоциации с пустотой, холодом, тьмой, бытовой неустроенностью, болью, тяжестью (давлением), болезнью (и смертью), а также водная, вкусовая (горький) и антропоморфная метафоры; ценностную составляющую формирует отрицательное либо амбивалентное отношение к ОДИНОЧЕСТВУ.

Концепт УЕДИНЕНИЕ в РНКМ представляет собой сложное ментальное образование, в котором понятийную составляющую определяет комбинация признаков: а) действие (как процесс), связанное с физическим удалением, обособлением от других людей, б) состояние (как положение дел) в отсутствии других, намеренно устроенное самим субъектом состояния, в) отдаленное, тихое, закрытое для посторонних место; образную составляющую представляют ассоциации с пребыванием в особом пространстве – отдаленном от остального мира, защищенном от вторжения постронних, небольшом по размерам и уютном (остров, кабинет, раковина моллюска, панцирь черепахи), характеризующемся тишиной, покоем, приглушенным светом, а также вкусовая метафора (сладкий);

ценностную составляющую образует исключительно положительное отношение к УЕДИНЕНИЮ.

5. Художественная картина мира А. Битова, с одной стороны, соотносится с общей национальной картиной мира, русской художественной картиной мира (литературной традицией), а также ХКМ писателей-шестидесятников, поскольку формируется в социокультурном контексте, а с другой, является уникальным представлением, оригинальным вариантом видения мира. Это находит свое выражение в существовании зон «пересечения» национального, социокультурного и художественного концепта, а также в наличии уникальных смыслов, порождаемых авторским сознанием. Такими уникальными смыслами являются: а) ОДИНОЧЕСТВО как ментальное состояние (неодинаковость мысли, чувства, действия), б) солиптическое ОДИНОЧЕСТВО, в) УЕДИНЕНИЕ как пребывание в особом психическом состоянии легкости, покоя, свободы и уюта.

Специфика битовского мировидения проявляется также в создании уникальных континуумов как сред ОДИНОЧЕСТВА и УЕДИНЕНИЯ, обладающих такими свойствами: высокая / низкая плотность, большой / малый вес объектов, снижение цветовой и звуковой дифференциации / высокая контрастность графического изображения, нарушение пространственной геометрии и пр.

6. Битовское представление об ОДИНОЧЕСТВЕ и УЕДИНЕНИИ выходит за границы семантической структуры соответствующих лексем – оно представлено в едином когнитивном конструкте ОДИНОКОГО ПУТИ как битовского героя: ОДИНОЧЕСТВО природное – curriculum vitae ОДИНОЧЕСТВО социальное – ОДИНОЧЕСТВО перед Богом. ОДИНОЧЕСТВУ как дисгармоничному существованию человека в ХКМ А. Битова противопоставлено НЕ-ОДИНОЧЕСТВО (единство мыслей и чувств) УЕДИНЕНИЕ же, осмысляемое как отказ от ложного общения, «суррогатных чувств», является одним из способов преодоления ОДИНОЧЕСТВА, ступенью на пути к идеальному «существованию в однродной среде».

Апробация работы. Основные положения и результаты исследования были представлены в виде докладов на всероссийских и международных научных конференциях: Восьмых Филологических чтениях «Комментарий и интерпретация текста» (октябрь 2007 г., Новосибирск), конференции молодых ученых «Проблемы интерпретации в лингвистике и литературоведении» (апрель 2008 г., Новосибирск), Девятых Филологических чтениях «Проблемы интерпретации в лингвистике и литературоведении: лакунарность в языке, картине мира, словаре и тексте» (октябрь 2008 г., Новосибирск), «Филологические чтения – 2009: Проблемы интерпретации в лингвистике и литературоведении» (апрель 2009 г., Новосибирск), Международной конференции «Континуальность и дискретность в языке и речи.

Язык как живая система в исследовательских парадигмах современной лингвистики» (октябрь 2009 г., Новосибирск), VI Международной научной конференции «Русская речевая культура и текст» (март 2010 г., Томск), «Филологические чтения – 2016:

Проблемы интерпретации в лингвистике и литературоведении» (апрель 2016 г., Новосибирск), Семнадцатых Филологических чтениях «Интерпретационный потенциал языковой системы и творческая активность говорящего»

(октябрь 2016 г., Новосибирск). Содержание работы отражено в 8 публикациях, в том числе 3 статьи опубликовано в изданиях, рецензируемых ВАК.

Глава 1. Теоретические и методологические положения концептологического исследования

1.1. Вводные замечания Когнитивизм как новую научную парадигму отличает понимание особой роли лингвистики в исследованиях различной направленности, что обусловливается новой оценкой роли языка не только в процессах речевой деятельности, но также в процессах познания и осмысления мира. Именно язык, по мнению большинства когнитологов, открывает доступ ко многим непосредственно не наблюдаемым познавательным и мыслительным процессам, процессам категоризации и концептуализации мира. Языковая система при таком подходе понимается и как проекция познания человеком действительности, и как совокупность средств, служащих описанию этого процесса [Jackendoff, 1999].

Следовательно, язык способен объективировать механизмы осознания, осмысления и оценки какой-либо ситуации человеком. При таком подходе «акт номинации трактуется не просто как особый речемыслительный акт, но и как акт познавательный, закрепляющий постигнутое в форме языкового знака»

[Голованова, 2011, с. 10]. Поэтому вопрос о соотношении единиц и структур ментального уровня с единицами и структурами языкового уровня является основной проблемой когнитивной лингвистики, как и вопрос об объемном соотношении концептуального содержания и языковых значений.

Истоки когнитивного направления лежат в трудах зарубежных лингвистовкогнитологов, которые до начала 90-х годов XX века представляли собой скорее совокупность индивидуальных исследовательских программ, нежели единую теоретико-метологическую базу когнитивного направления в лингвистике, наиболее интересными из которых являются: теория фреймовой семантики Ч.

Филлмора (Charles J. Fillmore), теория метафоры и метонимии Дж. Лакоффа (George Lakoff) и М. Джонсона (Mark Johnson), когнитивная грамматика Р.

Лэнекера (Ronald W. Langacker), теория ментальных пространств Ж. Фоконье (Gilles Faucconier), теория прототипов Э. Рош (Eleanor Rosch), когнититивная семантика Л. Тэлми (Leonard Talmy), теория организации памяти как семантической сети (психосемантика) У. Чейфа (Walles Chafe), когнитивная теория употребления языка Т. Ван Дейка (Teun Andreanus van Dijk), процедурная семантика Т. Виноград (Terry Winograd), теория локативов Р. Джекендоффа язык концептуальных зависимостей Р. Шенка (Ray Jackendoff), (Roger Carl Schank) и язык шаблонов Й. Уилкса (Yorick Wilks).

Однако к началу годов эти теории перешли на новый этап – синтеза 1990-х и взаимоприспособления, а в середине 90-х с появлением первых учебников [Ungerer, 1996; Heine, 1997] когнитивная лингвистика приобрела черты единого направления с определенным предметом, набором задач и теоретикометологических основ, которые можно представить кратко в следующих положениях:

Объектом когнитивной лингвистики выступает язык как когнитивный 1.

механизм, а языковая деятельность рассматривается как один из модусов когниции;

Основной проблемой когнитивной лингвистики является соотношение 2.

языка и сознания;

Основная задача состоит в определении и описании способов 3.

репрезентации знаний о мире и процедур их обработки (концептуализации и категоризации).

В середине 90-х XX столетия активно развивается когнитивное направление в отечественном языкознании, которое достаточно быстро (к началу 2000-х) переросло классический когнитивизм и преобразовалось в новое когнитивнодискурсивное, или когнитивно-коммуникативное (в терминологии Е. С. Кубряковой) направление в русле лингвистического знания. Этому способствовало то, что, по наблюдению Е.В. Рахилиной, в период всемирного увлечения генеративизмом Н. Хомского во второй половине XX века отечественная лингвистика «шла своим путем», активно развивая семасиологическое направление на базе Московской семантической школы во главе с Ю.Д. Апресяном [Рахилина, 1998]. Как отмечает Е. С. Кубрякова в статье [Кубрякова, 2004], наследуя наряду с общими установками когнитивизма традиции отечественного языкознания и отечественной психологии, когнитивная лингвистика в России во многом развивает идеи ономасиологического направления (В. Г. Гак, Г. В. Колшанский, Е. С. Кубрякова, А. А. Уфимцева) при анализе языковых явлений.

Основные открытия и результаты в отечественной когнитивной лингвистике связаны с именами таких исследователей, как Н. Д. Арутюнова, Ю. Н. Караулов, В. И. Постовалова, Б. А. Серебренников, Ю. С. Степанов, В. Н. Телия, Е. С. Яковлева (по теории языковой картины мира); В. И. Карасик, Ю. Н. Караулов, М. В. Ляпон (по теории языковой личности); С. А. АскольдовАлексеев, А. П. Бабушкин, Е. С. Кубрякова, З. Д. Попова, И. А. Стернин (по теории и типологии концептов); Л. Г. Бабенко, И. Е. Васильев, Ю. В. Казарин, Н. С. Болотнова, Л. О. Бутакова, Л. О. Чернейко (по когнитивному анализу художественных текстов). В своих исследованиях ученые во многом опираются на идеи когнитивного толка, которые находим в трудах второй половины XIX– первой половины XX века А.А. Потебни, В.В. Виноградова, Л.В. Щербы.

На современном этапе развития научной мысли в ее практическом аспекте лингвистика становится все более включенной в различные парадигмы научного знания, с одной стороны, благодаря использованию другими отраслями знания данных, полученных в результате чисто лингвистических методов и приемов анализа, а с другой – благодаря освоению лингвистикой теоретических баз и практических результатов иных научных парадигм для объяснения чисто языковых явлений. Внутри самой лингвистики имеет место быть объединение различных методов и приемов анализа, традиционно используемых в разных направлениях, для получения наиболее объемного и достоверного описания. Так, преодолевая границы традиционных научных интересов как (языка самодостаточного явления) лингвистика вносит свой вклад в открытие и объяснение общих аспектов человеческого познания, процессов концептуализации и категоризации мира.

1.2. Понятийно-терминологический аппарат современной когнитивной лингвистики

1.2.1. Понятие картины мира, типы картин мира

Когнитивный подход к изучению языковых явлений основан на представлении о том, что в основе языка как семиотической системы и деятельности (Energeia в терминологии В. фон Гумбольдта) лежит система знаний о мире – картина мира, или концептуальная картина мира. Базовыми элементами концептуальной картины мира являются концепты – содержательные оперативные единицы знания. Именно этими единицами и структурами человек оперирует в процессе мышления и речевой деятельности.

Концептуальную картину мира (ККМ) мы определяем как «исходный глобальный образ мира, лежащий в основе мировидения человека, репрезентирующий сущностные свойства мира в понимании ее носителей и являющийся результатом всей духовной активности человека» [Серебренников, 1988, с. 21], включающей познавательную, коммуникативную и преобразующую деятельности. Язык при этом выступает в качестве когнитивного механизма, непосредственно участвующего в формировании этой системы. Важно учитывать, что собственно познавательная деятельность как системная, сознательная, и целенаправленная деятельность индивида является не простым копированием действительности (ее отражением), но представляет собой разноуровневое обобщение и носит репрезентативный характер. Это позволяет говорить о том, что в языковой системе не только отражается мир, но и осуществляется концептуальное преломление знаний о нем (см. подр.: [Магировская, 2009]).

Таким образом, в процессе формирования значения языкового знака человек обращается как к языковым знаниям (знаниям о языке как системе), так и к неязыковым (знаниям о мире). Отсюда вытекает принцип многоуровневого анализа семантики языковых единиц как обязательный при концептуальном анализе.

Построение картины мира осуществляется благодаря двум ментальным процессам – концептуализации и категоризации. Концептуализация – это «процесс познавательной деятельности человека, заключающийся в осмыслении поступающей к нему информации и приводящий к образованию концептов, концептуальных структур и всей концептуальной системы» [КСКТ, с. 93]. Таким образом, результатом концептуализации является выделение минимальных единиц человеческого опыта в их идеальном содержательном представлении.

Сутью же категоризации является когнитивное членение реальности, «внешнего и внутреннего мира человека сообразно сущностным характеристикам его функционирования и бытия» [КСКТ, с. 42] и подведение какого-либо явления, объекта, процесса под определенную категорию (группу, класс, парадигму).

Таким образом, в процессе категоризации осуществляется классификация и структурирование мира – «упорядоченное представление разнообразных явлений через сведение их к меньшему числу разрядов или объединений» [КСКТ, с. 42] и «установление иерархических отношений типа “класс – член класса”» [Маслова, 2006, с. 32].

Мировидение имеет две базисных функции – интерпретативную (осуществлять видение мира) и вытекающую из нее регулятивную (служить ориентиром в мире) [Постовалова, 1988, с. 32]. Картина мира формирует отношение человека к окружающей действительности – природе, другим людям, самому себе как части этой действительности, задает пространственно-временные и аксиологические ориентиры (нормы поведения). Формируя основу человеческого знания, поведения и образа жизни, картина мира способствует единообразной организации миропонимания и жизненного устройства. Наиболее полный набор атрибутивных характеристик картины мира предложен В.И.

Постоваловой: 1) космологическая ориентированность (КМ есть глобальный образ мира) при антроморфичности (КМ опосредована человеческим сознанием и ограничена возможностями его восприятия); 2) главный принцип иерархизации предметов в содержательном плане КМ – принцип ценностной ориентированности; 3) для картины мира характерна облигаторность действия при одновременном полуосознаваемом характере (человек пребывает внутри определенной КМ, но имеет детального представления о ее содержании, организации); 4) КМ представляет собой диалектическое единство статики и динамики, обладая подвижностью и поливалентностью; 5) картине мира свойственна лакунарность в виду ограниченности человеческого опыта; 6) КМ построена в соответствии с принципами прямой и обратной перспективы, поскольку может изображать явления с разных позиций; 7) наглядность КМ связана с тем, что до 90% информации человек получает через зрительное восприятие и живое созерцание [Постовалова, 1988, с. 43-55].

В соответствии со способом познания в когнитивистике принято выделять два наиболее значимых типа картин мира – научная КМ, содержащая представления о мире и его устройстве, полученные в ходе научного познания и отражения объективной действительности, и наивная КМ, получаемая в ходе обыденного и эмоционального познания [Касевич, 1996, с. 77-79; Кубрякова, 1999, с. 9-10]. Хотя научная картина мира описывается средствами естественного языка, объектом лингвистики выступает только наивная картина мира, поскольку именно она находит отражение в языке. Познавая в процессе своей жизнедеятельности окружающую действительность, человек закрепляет результаты этого познания в языковой системе – прежде всего в лексике, но также в словообразовательных моделях, морфологии и синтаксических конструкциях. Ю.Д. Апресян подчеркивал донаучный характер языковой картины мира, ввиду того, что, предшествуя другим частнонаучным и специальным картинам мира, языковая картина мира в определенной степени их формирует [Апресян, 1995, с. 57].

Вслед за В.И. Постоваловой [Постовалова, 1988], под языковой картиной мира (ЯКМ) в настоящем исследовании мы будем понимать образ мира, совокупность знаний, представлений о действительности, находящую свое отражение в языке. ЯКМ – это «представление о действительности, отраженное в языковых знаках и их значениях, – языковое членение мира, языковое упорядочивание предметов и явлений, заложенная в системных значениях слов информация о мире» [Попова, 2007, с. 21]. Логические связи предметов и их взаимоотношения в реальной действительности отражаются в значении слов и детерминируют образование различных ассоциаций. Семантический рисунок слов влияет на восприятие и своеобразие представлений общей КМ, как она формируется средствами языка. ККМ и ЯКМ связаны между собой: язык выполняет роль средства общения именно потому, что он объясняет содержание ККМ и означивает ее посредством создания слов и средств связи между словами и предложениями [Серебренников, 1988, с. 107]. Следовательно, в объяснении ККМ участвуют характерные для каждого языка «слова, формативы и средства связи между предложениями, а также синтаксические конструкции»

[Серебренников, 1988, с. 107].

Поскольку процесс познания мира человеком идет постоянно, ККМ обладает подвижностью и поливалентностью, тогда как ЯКМ более консервативна (сохраняет следы устаревших представлений человека о мироустройстве) и, кроме того, кодифицирует в языке лишь определенный набор из возможных способов концептуализации, задаваемых онтологической природой объекта. ККМ представляется более сложным феноменом, чем ЯКМ, поскольку в ее создании используются различные типы мышления, в том числе и невербальные. Как отмечает Е.С. Кубрякова, только часть ККМ реализуется посредством языка, а другая ее часть закрепляется в психике человека через «ментальные репрезентации иного типа – образы, картинки, схемы и т.п.» [КСКТ, с. 91]. Единицей ККМ является концепт как ментальная репрезентация, гештальтная единица, а единицей ЯКМ – его вербализованный коррелят.

Концептуальная система человека зависит от его физического и культурного опыта. Объективная реальность по-разному отражается в различных языках, что лежит в основе формирования особых, отличающихся друг от друга национальных картин мира. Проявление специфического восприятия действительности, закрепленного в языке, выражается в том, что носители разных языков и соотносящихся с ними ЯКМ, скорее всего, будут строить свое речевое поведение в соотношении со знаниями и нормами, зафиксированными национальной ЯКМ. Таким образом, исследование ЯКМ ведется в двух направлениях: 1) реконструкция отраженной в языке цельной системы представлений на основе системного семантического анализа лексики и грамматики; 2) исследование отдельных лингвоспецифичных (характерных для определенного языка) концептов. Как правило, первое направление связывают с лингвокогнитологией, а второе – с лингвокультурологией. Однако, как отмечают В.И. Карасик, Г.Г. Слышкин, лингвокультурологический и лингвокогнитивный подходы не являются взаимоисключающими [Карасик, 2002, с. 97], и даже более того, способствуют созданию наиболее адекватному изучению концепта благодаря созданию многомерной исследовательской модели [Карасик, 2001;

Слышкин, 2004].

Положение том, что человек воспринимает мир через языковую систему, рождает представление об индивидуальных картинах мира (отражающих субъективное восприятие мира частного лица) как вариативной части одной ЯКМ.

Субъективный образ объективной реальности и индивидуальная КМ оказываются только частью национальной картины мира, поскольку эти данные уже преломлены через коллективные сведения о мире, уже «пропущены» через язык [Кубрякова, 2009, с. 5-12]. Индивидуальная картина мира являет собой единство «личного» и «народного». Индивидуальные картины мира соизмеримы, поскольку имеют общее ядро, которое «народно» [Постовалова, 1988, с. 28].

Особое место среди индивидуальных картин мира занимает художественная картина мира (ХКМ). ХКМ, с одной стороны, входит в систему общей картины мира и формируется в социокультурном контексте, а с другой, является уникальным представлением, мыслимым, с эстетических позиций, как единственно возможное ощущение и видение мира. ХКМ имманентно обладает высокой степенью субъективности, свободой проявления авторской оценки происходящего и выбора языковых средств воссоздания образа (художественного концепта – в нашем понимании). Поэтому ХКМ характеризуется большей подвижностью в сравнении с ККМ и ЯКМ.

1.2.2. Понятие ментальной структуры. Концепты и сценарии

Концепт является важнейшим понятием когнитивной лингвистики, однако при этом не существует однозначного определения данного термина.

Невозможность единого понимания данного феномена обусловлена и тем, что понятие концепта активно используется в различных парадигмах гуманитарного знания – в философии, социологии, лингвокультурологии, психолингвистике, логике и собственно когнитологии. Оказываясь сквозным термином в нескольких научных областях, концепт «вбирает» в себя самые различные представления о своей сущности, свойствах, структуре и способах репрезентации. С.Г. Воркачев называет концепт «зонтиковым термином» [Воркачев, 2003], а В.А. Ефремов указывает, что только в одном научном направлении, языкознании, «можно выделить как минимум шесть основных подходов к пониманию того, какова природа концепта и как он соотносится с другими рядоположными явлениями»

[Ефремов, 2009, с. 98]. Общим для всех отраслей научного знания является представление о том, что концепт есть единица ментального уровня. Однако, если концепт является единицей ментального уровня, не вполне релевантными оказываются выражения типа «концепт А в языковой картине мире», столь часто употребляемые в лингвистических исследованиях. Будучи ментальной репрезентацией, концепт является единицей неязыкового (концептуального уровня, ККМ), единицей же языкового уровня (ЯКМ) является его вербализованный коррелят. К тому же только часть концептов получает языковую объективацию. Считается, что в языке кодируются только самые важные концепты (одни образуют грамматические категории, другие пополняют лексику), остальные же остаются невербализованными. Решая проблему вербализации смыслов, лингвокогнитология считает лингвистически значимыми и данные лакуны [Стернин, 1998].

В самой сути концепта заложена способность создавать новые смыслы:

концепт – «зерно первосмысла, семантический “зародыш” слова» [Колесов, 2002, с. 68]. С одной стороны, это находит свое отражение динамической структуре концепта, а с другой, в том, что в языковой системе кодируется только часть концептуального содержания – языковое значение, другая часть передается речевым смыслом. В этом плане когнитивный подход к языку снимает вопрос о примате одного или другого компонента в антиномии «речь-язык», а также известное противоречие между значением и смыслом. С точки зрения когнитивной лингвистики, значение языковой единицы и передаваемые ею смыслы в процессе речемыслительной деятельности образуют определенный континуум, отражающий континуальный характер знаний человека о мире, которые не являются раз и навсегда зафиксированными: «Системные языковые значения как точки референции в смысловом континууме, репрезентирующие соответствующие концепты и вокруг которых формируются определенные смысловые категории, включающие в качестве элементов конкретные речевые смыслы» [Болдырев, 2000, с. 17].

В настоящем диссертационном исследовании мы будем придерживаться интегративного подхода и понимать концепт как единицу ментального уровня [Лихачев, 1993; Аскольдов, 1997; Слышкин, 2001], квант структурированного знания, которым оперирует человек в процессе мышления [КСКТ, с. 90], [Попова, 2001; Попова, 2007], отражающую совокупность всех знаний о мире [Телия, 1996, с. 217], то, что человек думает, предполагает, воображает о том или ином фрагменте действительности, как тот «сгусток культуры» в виде представлений, понятий, знаний, ассоциаций, переживаний [Степанов, 2001, с. 43], который хранится в национальной памяти носителя языка в вербально обозначенном виде [Бабушкин, 1996, с. 12]. Таким образом, концепт представляет собой сложную структуру, имеющую несколько измерений: образное, понятийное и ценностное.

Концепты как проекции явлений окружающей действительности не могут существовать обособленно от других подобных себе единиц. Так же как и запечатленные в них феномены, концепты образуют целостную систему, компоненты которой, взаимодействуя между собой, устанавливают постоянные связи, переплетаются – концептосферу (термин, предложенный Д. С. Лихачевым). Концептосфера понимается как «ментальная (психическая) организация, где сосредоточена совокупность всех концептов, данных уму человека, их упорядоченное объединение» [КСКТ, с. 94]. Концептосфера часто трактуется как «национально-детерминируемая» система [Прохоров, 2005, с. 80], при этом национально обусловленным становится не только содержательный план входящих в концептосферу единиц, но и сам набор концептов, а также организационная структура, проявляемая во взаимодействии, объединениях и связях данных единиц. Аналогом концептуальных связей в языковой системе служит общая системность лексики в языковом сознании носителей языка, что подтверждается нейрофизиологическими исследованиями [Попова, 2009, с. 100].

Существуют различные типологии концептов (см. [Аскольдов, 1997;

Бабушкин, 1996; Карасик, 2004; Слышкин, 2004; Шведова, 2006; Попова, 2007;

Воркачев, в зависимости от признака, положенного в основу 2007] классификации: вид (абстрактные и конкретные); предметная область, к которой они отправляют (эмоциональные, онтологические, гносеологические, семиотические, иллокутивные); сфера функционирования (этнокультурные и социокультурные, включающие индивидуальные и групповые); степень отраженности национального характера (универсальные и национальные);

характер выражения (невербализованные и вербализованные, включающие универбумы и синтаксические конструкции). Концепт как операционная единица мысли – это способ и результат квантификации и категоризации знания, поскольку его объектом являются ментальные сущности признакового характера.

Концепт «не только описывает свой объект, но и создает его» [Воркачев, 2003, с. 6]. Поэтому наибольший интерес для нашего диссертационного исследования представляют классификации концептов, в которых типы концептов соотносятся по способам представления знания, предложенные З.Д. Поповой и И.А.

Стерниным в их совместном труде [Попова, 2007] и построенной с опорой на типологию концептов А. П. Бабушкина [Бабушкин, 1996]. Согласно данной классификации, в содержательном плане все концепты делятся на следующие типы: концепт-представление (обобщенный наглядно-чувственный образ предмета или явления), концепт-схема (обобщенная пространственнографическая схема), концепт-понятие (отражает общие, существенные признаки предмета, результат их рационального отражения и осмысления), концепт-фрейм (многокомплексное объемное представление, совокупность стандартных знаний о предмете и ассоциатов), концепт-сценарий (последовательность событий во времени, стереотипный эпизод с признаком движения, развития), концептгештальт (комплексная, целостная функциональная структура). Именно содержательная сторона концептуализируемого явления определяет «формат» его представления в сознании. В частности, для эмоциональных состояний (ЭС) свойственна концептуализация посредством сценарных концептуальных структур, «представлений-схем, содержащих основную, типическую и потенциальную информацию, в качестве которых выступают «сценарии эмоций»

и модели эмоциональных состояний, которые включают как имена эмоций, так и информацию об их атрибутах, ассоциации, образы, связанные с данными эмоциями» [Ионова, 2000, с. 118]. Таким образом, ЭС наиболее часто находят свое представление в ККМ в виде образов и сценариев типовых ситуаций.

В виду неоднородности содержания различных типов концептов, представляется сложным решение задачи о структуре концепта. Современное состояние теорий и практик когнитивной лингвистики не дает однозначного ответа на данный вопрос. Однако большинство ученых сходится во мнении, что концепт представляет собой многомерную сложную структуру, в которую входит все многообразие его смыслового содержания, связанное понятийной и образной соотнесенностью, а также информация о его положении в системе духовных ценностей определенного этноса.

Будучи абстрактной единицей, концепт способствует образному представлению о своем структурном строении. Так, структура концепта может быть метафорически представлена в виде облака [Попова, 1999, с. 11; Токарев, 2003, с. 77], снежного кома [Болдырев, 2001, с. 20-21], плода с косточкой [Попова, 2001, с. 61]. Таким образом, концепт представляет собой нежесткую структуру, характеризующееся достаточно плотным центром и менее плотной, разреженной периферией, которая может быть описана посредством распространенного в современных исследованиях последних десятилетий понятия поля (основы такого представления положены в трудах Г. Ипсена (Gnther Ipsen), Й. Трира (Jost Trier), Э. Косериу (Eugeniu Coeriu), В. Порцига (Walter Porzig), Л. Вайсгербера (Johann Leo Weisgerber), Ш. Балли (Charles Bally), С. К. Шаумяна, Н. И. Филичевой, Е. В. Гулыги, Е. И. Шендельс, В. Г. Адмони, А. В. Бондарко, А. А Уфимцевой, Ю. Н. Караулова и др). Принимаемая в настоящем исследовании структура национального концепта базируется на положениях, представленных в работах З. Д. Поповой и И. А. Стернина, которые формировались и эволюционировали на протяжении нескольких лет [Попова, 2001; Попова, 2007] в созвучии с представлениями, отраженными в работах других лингвистов – С. Г. Воркачева, В. И. Карасика, Г. Г. Слышкина, М. В. Никитина.

Ядерную часть концепта представляют «чувственные образы, кодирующие концепт как мыслительную единицу» [Попова, 2001]. Образный компонент формируют перцептивные признаки (зрительные, тактильные, вкусовые, звуковые и обонятельные образы) и собственно образные признаки (метафорическое осмысление соответствующего предмета или явления) [Попова, 2007]). При этом абстрактные понятия почти всегда оказываются метафорически соотнесенными не с одним, а несколькими объектами, что обусловливается наличием нескольких свойств, для репрезентации каждого из которых «подбирается» отдельный предмет из наблюдаемого мира: «абстрактное имя вызывает к жизни представление не об одном конкретном предмете, а о целом ряде различных предметов, обладая одновременно свойствами, репрезентируемыми каждым из них» [Зализняк, 2006, с. 60]. Набор перцептивных признаков концепта может отличаться в зависимости от типа концептуализирующего сознания: образы могут быть индивидуальными, групповыми и национальными.

Информационное содержание концепта является базовым слоем, который «обволакивает» образную составляющую, и представляет собой тот минимум когнитивных (понятийных) признаков, которого оказывается достаточно для определения наиболее существенных черт концептуализируемого предмета или явления для дифференциации его с другими предметами и явлениями.

Концептуальные признаки и концептуальные слои, образующие информационное содержание концепта, представлены в языке как семы и семемы соответственно.

Наилучшим образом этот фрагмент отражает семантика лексемы, именующей концепт. Пополняет содержание концепта анализ синонимов, симиляров и антонимов ключевой лексемы. Анализ семантики этих единиц позволяет выявить концептуальные признаки, образующие актуальное содержание исследуемого концепта. Слои находятся в отношениях производности, абстрактность каждого последующего уровня возрастает.

Интерпретационное поле концепта составляет его периферию и включает когнитивные признаки, которые в том или ином аспекте интерпретируют основное содержание концепта – оценки и трактовки, стереотипные мнения и суждения, выстраиваемые на базе концепта национальным, групповым и индивидуальным сознанием. Отношение этого сегмента к периферии концепта делает возможным сосуществование противоположных утверждений и оценок.

Интепретационное поле неоднородно, в нем выделяется несколько зон:

энциклопедическая, утилитарная, регулятивная, оценочная, социально-культурная и паремиологическая [Попова, 2007]. Последняя составляет скорее исторический, а не актульный слой в содержании концепта.

Совокупность всех концептов, данных уму человека представляет собой ментальную (психическую) структуру, именуемую концептуальной системой, ментальным лексиконом или концептосферой. В рамках культуры существуют индивидуальные и коллективные концептосферы. С одной стороны, любой объект существует для человека именно как некая фигура мышления, и в силу субъективности сознания естественным оказывается, что образы мира имеют множество интерпретаций. С другой стороны, когниция организует в человеке смыслообразование и использование значений в рамках культуры, – делая значение общим достоянием людей, принадлежащих данной культуре [Демьянков, 1994].

1.2.3. Особенности художественной картины мира и художественного концепта На сегодняшний день понятие художественного концепта находится в стадии осмысления. Многими исследователями предпринимались попытки к определению сущностных характеристик и специфики художественного концепта (М.Р. Проскуряков, Н.С. Болотнова, И.А. Тарасова, Л.Н. Чурилина, Л.В. Миллер) для составления терминологического определения и уточнения приемов его описания. Несмотря на все эти попытки пока так и не существует единого описания данной структуры. Так, О. Е. Беспалова понимает концепт как «единицу сознания поэта или писателя, которая получает свою репрезентацию в художественном произведении или совокупности произведений и выражает индивидуально-авторское осмысление сущности предметов или явлений»

[Беспалова, 2002, с. 6]. Сходное представление имеет место быть в большинстве работ лингвистов (Л. Г. Бабенко, И. А. Тарасовой, Н. С. Болотновой, Н. А. Кузьминой, В. В. Колесниковой), в которых художественный концепт рассматривается как единица индивидуального сознания, авторской концептосферы, вербализованная в едином тексте творчества писателя.

Л. В. Миллер предлагает определение художественного концепта как «сложного ментального образования, принадлежащего не только индивидуальному сознанию, но и (в качестве интенсиональной составляющей эстетического опыта) психоментальной сфере определенного этнокультурного общества», как «универсального художественного опыта, зафиксированного в культурной памяти и способного выступать в качестве фермента и строительного материала при формировании новых художественных смыслов» [Миллер, 2000, с. 41-42].

Таким образом, в современных исследованиях может быть выделено два аспекта в представлении о сущности художественного концепта. С одной стороны, художественный концепт может быть рассмотрен как факт культуры, получивший репрезентацию в художественном тексте, а значит, должен иметь подобную другим лингвокультурным концептам структуру и содержательные признаки, что обусловливает выбор тех же приемов и методов описания.

Сопоставление с одноименным лингвокультурным концептом позволит определить особенности языковой личности автора, а реконструкция концептуальных структур, полученных по данным художественных текстов, станет основой описания индивидуально-авторской картины мира (ИАКМ).

С другой стороны, художественный концепт может быть рассмотрен как факт искусства и единица особой интенциональной структуры – художественной картины мира. Такой подход ставит художественный концепт в один ряд с художественным образом, общепринятой в искусствоведении содержательной единицей художественного мира.

Художественный образ – это «категория эстетики, характеризующая особый, присущий только искусству способ освоения и преобразования действительности» [Эпштейн, 1987, с. 252]. Образом также называют «любое явление, творчески воссозданное в художественном произведении» [Эпштейн, 1987, с. 252]. И.Б. Роднянская и В.В. Кожинов, авторы статьи, посвященной художественному образу в «Краткой литературной энциклопедии» называют его «специфическим способом и формой освоения жизни, «языком» искусства»

[Роднянская, 1968, с. 363]: «Искусство познает действительность, не просто моделируя, но и пересоздавая ее – сквозь призму заложенных в ней эстетических возможностей.... В слове уже отражена и претворена действительность, и художник (прозаик, поэт) совершает как бы вторичное ее преобразование»

[Роднянская, 1968, с. 366-368]. Обратим внимание на определенные параллели этих толкований художественного образа в литературоведении с понятием концепта как единицы отражающей познавательную и преобразующую деятельность человека и представлением о языке как когнитивном механизме, принятом в когнитивной лингвистике. Отличие художественного концепта от художественного образа, относящегося к другим видам искусства – живописи, музыке, скульптуре, кино – в том, что он получает объективацию в художественном тексте, в языковых формантах. Художественный текст при таком подходе рассматривается как знаковая форма представления художественной картины мира (ХКМ) – «эстетически и коммуникативно-значимое субъектнообъектное отображение динамической системы представлений, знаний и мнений об окружающей действительности в специфической форме художественного текста» [Бутакова, 2001, с. 116]; «эстетическое отражение в текстовой деятельности концептосферы автора, как системы художественных концептов, вербализованных в тексте и творчестве писателя» [Болотнова, 2003, с. 205] Метод познания в искусстве называют внерационально-образным. И сама ХКМ находится на уровне бессознательных структур – ментальностей, архетипов, образов, символов. В своей иррациональности искусство оказывается наиболее близко к истокам познания как такового: «Поэзия и искусство есть особый способ мышления, который в конце концов приводит к тому же самому, к чему приводит научное познание (объяснение ревности у Шекспира), но только другим путем.

Искусство отличается от науки только своим методом, то есть способом переживания, то есть психологически. … Художественное произведение с этой точки зрения может применяться в качестве сказуемого к новым, непознанным явлениям или идеям и апперципировать их, подобно тому как образ в слове помогает апперципировать новое значение» [Выготский, 1986, с. 44-45]. Поэтому ХКМ является не столько осмыслением социокультурных артефактов, сколько определением взаимообусловленности данных артефактов в обществе благодаря воссозданию новой реальности. Как отмечает Р. П. Мусат, в таком понимании художественное произведение нацелено на постижение сущности человека и смысла его деятельности [Мусат, 2014].

В настоящем диссертационном исследовании мы будем рассматривать художественный концепт как многомерный феномен: и как факт культуры, и как факт искусства, поэтому термины ХКМ и ИАКМ будут представлены в нашей работе как синонимичные понятия. Особый формат объективации – художественный текст позволяет лингвисту использовать для реконструкции содержательной структуры художественного концепта методы и приемы, традиционно используемые при экспликации текстового концепта. Актуализация знаний о мире «стоит за каждым актом соединения семантических составляющих во фразе» [Караулов, 1987, с. 170].

Смысловая подвижность является специфической чертой художественного концепта, что позволяет нам говорить о динамике концептуального содержания на различных этапах творчества одного и того же писателя (поэта). Другой принципиально важной особенностью художественного концепта является ассоциативная продуктивность: составные элементы художественного концепта объединяются в единое целое на основе ассоциативных связей, которые зачастую являются одним из организующих начал в смысловой структуре художественного текста. Текстовое слово обладает особой спецификой, оно реализует ряд актуальных смыслов, свойственных только данной ситуации, его лексическое значение способно развивать потенциальные, скрытые, вероятностные семы.

Поэтому еще одним отличительным признаком художественного концепта является его синтагматическая природа: «Если описание концепта в словаре, в словарном составе национального языка в первую очередь основано на изучении парадигматических связей слов и, соответственно, на парадигматическом анализе, то исследование концепта в тексте предполагает учитывыать наряду с парадигматическими преимущественно синтагматические связи слов. Концепт художественного текста формируется на синтагматической основе, имеет внутритекстовую синтагматическую природу» [Бабенко, 2000, с. 81-82]. Будучи элементом художественного произведения, художественный концепт в отличие от концепта языкового характеризуется также динамической направленностью к потенциальному образу: «Художественный концепт не есть образ или если и содержит его, то случайно и хаотично. Но он несомненно т я г о т е е т именно прежде всего к потенциальным образам и также н а п р а в л е н на них, как и познавательный концепт направлен на конкретные представления, подходящие под его логический «родовой» объем. В художественном концепте есть тоже свое «родовое», однако, оно совершенно свободно от рамок логического определения.

В нем «родовое» есть органический сросток возможных образных формирований, определяемый семантикой художественных слов» [Аскольдов, 1997, с. 275].

Когнитивный подход к художественному тексту позволяет рассматривать его как знаковую форму представления ХКМ. К основным дистрибутивным чертам ХКМ относят: эмоциональную насыщенность, необходимую наглядность, сочетание образов и знаний, а также уникальность языковых средств, целостность. Под целостностью в данном случае понимается, не только совокупность всех текстов одного автора как поле создания особого художественного мира, но их включенность в общий социокультурный контекст и мировую художественную культуру в целом.

Единицей описания ХКМ является художественный концепт, соотносимый терминологически с понятием образа, рассматриваемого в литературоведении и искусствоведении. Под художественным концептом мы понимаем смысловую и эстетическую единицу ХКМ, воссоздаваемую вербальными и невербальными средствами (например, элементами композиционной структуры) в художественном тексте, содержащую в себе универсальный культурный и индивидуально-авторский опыт, обладающую уникальными смыслопорождающими свойствами и способную эволюционировать в содержательном плане от одного периода творчества писателя (поэта) к другому. Художественные концепты представляют собой сложные многослойные образования, в содержании которых можно выделить чувственный (предметный), образный, понятийный, ассоциативный, символический и ценностно-аксиологический компоненты [Тарасова, 2003, с. 74

<

1.3. Концептуальный анализ и методика его проведения

В современной лингвистической науке нет единого использования термина «концептуальный анализ»: предметом концептуального анализа могут выступать как отдельные концепты, так и концептосфера отдельных народов.

С. Е. Никитина указывает, что «само словосочетание «концептуальный анализ»

двусмысленно: оно может обозначать и анализ концептов, и определенный способ исследования, а именно анализ с помощью концептов или анализ, имеющий своими предельными единицами концепты…» [Никитина, 1991, с. 117].

Нередко учеными для продоления многозначности в использовании последнего термина предлагается к использованию термин «концептный анализ» (например, см.: [Миллер, 2004, 2009; Грузберг, 2010; Васильева, 2014]), однако в настоящем исследовании мы будем придерживаться традиционной терминологии.

Методика проведения концептуального анализа определяется структурными особенностями концепта. Обзор существующих работ, направленных на экспликацию концептуального содержания отдельных единиц ментального пространства, не дает представление о существовании какого-либо единого метода концептуального анализа. Мы можем лишь говорить о том, что каждый исследователь самостоятельно отбирает необходимый ему набор методов и приемов анализа исходя из интуитивного понимания предмета исследования (концепта), его структурного, содержательного и функционального типа, а также представления о конечном результате исследования. При анализе отдельных концептов в первую очередь следует различать семантический и концептуальный анализ: первый направлен на экспликацию семантической структуры слова, а второй – выявление концептуального содержания («знаний о мире») [Кубрякова, 1991, с. 85].

Обобщая опыт предшествовавших исследователей, З. Д. Попова и И. А. Стернин предлагают обзор наиболее часто используемых приемов анализа и описания концептов [Попова, 2001, с. 96-159], подчеркивая при этом целесообразность комплексных лингвокогнитивных описаний: «чем больше методов и приемов использует исследователь, тем больше признаков концепта он выявит, тем ближе к истине будет построенная модель концепта» Попова, 2001, с.

152].Обозначим основные из описанных в книге процедур: 1) выбор ключевого слова, выявление его семного состава, семемный анализ и построение семантемы ключевого слова; 2) анализ лексической сочетаемости ключевого слова; 3) анализ синонимического ряда ключевого слова; 4) построение лексико-семантического или лексико-фразеологического поля ключевого слова; 5) построение деривационного поля ключевого слова; 6) построение лексико-грамматического поля ключевого слова; 7) психолингвистический эксперимент; 8) анализ паремий, объективирующих концепт; 9) анализ функционирования слова в различных типах дискурса; 10) сопоставительный анализ лексических полей разных языков.

Сходный набор исследовательских процедур представлен в книге В. И. Карасика «Языковой круг: личность, концепты, дискурс»: 1) дефинирование;

2) контекстуальный анализ; 3) этимологический анализ; 4) паремиологический анализ; 5) анкетирование, интервьирование, комментирование [Карасик, 2002, с. 92]. Обратим внимание на включение этимологического анализа в инструментарий исследователя-когнитолога. О значимости исторической основы слова-номинанта концепта говорил и Ю.С. Степанов: «В структуру концепта входит все то, что делает его фактом культуры – исходная форма (этимология);

сжатая до основных признаков содержания история; современные ассоциации;

оценки и т.д.» [Степанов 2001: 43]. Большинство из указанных приемов также представлено в комплексной методике поэтапного анализа лингвокультурного концепта, предложенной М. В. Пименовой в разделе «Методология концептуальных исследований» для «Антологии концептов» [Пименова, 2005, с. 18].

Разрабатывая методику экспликации смыслового потенциала концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ в РНКМ и ХКМ А.Битова, в настоящем исследовании мы основывались на опыте предшественников, а выбор конкретных исследовательских процедур был обусловлен структурными особенностями исследуемых концептов. Одним из важнейших этапов концептуального анализа, приводимого в данной работе, стало определение места исследуемых феноменов в русской национальной концептосфере и ментальном лексиконе писателя, их соотнесение друг с другом, а также взаимосвязь с другими концептами.

1.4. Методика анализа концептов ОДИНОЧЕСТВО И УЕДИНЕНИЕ в ХКМ А. Битова Обращаясь к художественному тексту как материалу исследования, мы обязаны отметить его специфику. С одной стороны, художественный текст является продуктом деятельности конкретной языковой личности и потому может быть соотнесен с тезаурусом конкретного писателя, а с другой, он представляет собой искусственно создаваемую реальность, называемую художественным миром («художественной моделью мира», – [Тарасова, 2003]), имеющим достаточно условное соотнесение с действительным миром и служащую для реализации эстетических установок.

В исследованиях последних лет все чаще встречается рассмотрение художественных концептов в системе идиостиля конкретного писателя (см.

работы Л.О. Бутаковой, Н.А. Кузьминой, В.В. Леденевой, В.А. Пищальниковой, И.А. Тарасовой). Под идиостилем в данном случае понимается «система способов языковой репрезентации доминантных личностных смыслов в эстетической речевой деятельности автора» [Пищальникова, 1992, с. 49].

Ментальный мир при этом трактуется как индивидуально-авторская концептосфера, что определяет индивидуальный характер идиостиля наряду с «субъективной категорией предпочтительности» [Леденева, 2001, с. 36], которой руководствуется автор при отборе средств для выражения своего замысла. Такое толкование идиостиля служит представлению о единстве ментального (концептов и когнитивных структур) и языкового (их воплощения) планов художественного текста [Тарасова, 2004а].

В основу настоящей работы легли приемы анализа и описания концептов универсальных (культурных) [Кубрякова, 1991; Попова, 2001] и текстовых (художественных) [Бабенко, 2000; Болотнова, 2003; Бутакова, 2001;

Фещенко, 2005, Чернейко, 2008]. Выбор конкретных приемов обусловливается тем, что будет признано исследователем формантом текстовой вербализации анализируемого концепта (концептов) в художественном тексте. Так, средствами репрезентации художественного концепта признаются: ассоциативное поле текста (С. М. Карпенко, О. В. Орлова, И. А. Пушкарева), ключевое слово текста (Т. Н. Данькова, В. В. Колесникова, Ю. Н. Кольцова), когнитивнопропозициональная структура (Л. Г. Бабенко, Т. В. Медведева), референционально-смысловая парадигма (Л. Е. Лисовицкая), текстовая парадигма (М. Н. Везерова, Е. Г. Сиверина). Каждый из предложенных формантов требует отдельного описания и отбора особых приемов и методов концептуального анализа. Остановимся подробнее на методе реконструкции художественного текстового концепта на основе ассоциативно-смыслового поля текста (имеет свои истоки в трудах Ю. Н. Караулова и Н. С. Болотновой). Под ассоциативносмысловым полем текста в данном случае понимаются «концептуальнообъединенные лексические элементы на основе их эстетического значения, то есть системных текстовых качеств слов» [Болотнова, 1994]. Используя для анализа художественного текста метод ассоциативных полей, в роли словастимула текстового ассоциативного поля Ю.Н. Караулов рассматривает ключевое слово текста (идиоглоссу), являющееся «точкой концентрации смысла», «центром аттракции», вокруг которого «развертываются ассоциативные структуры, формируются специфические текстовые ассоциативные поля» [Караулов, 2003, с. 112]. Идея применения этого метода при концептуальном анализе зародилась в русле коммуникативной лексикологии (И. В. Арнольд, В. В. Степанова, Н. Е. Сулименко, В. Д. Черняк и др.), поскольку, совершая попытку реконструкции фрагментов картин мира, воплощенных в различных текстовых парадигмах, исследователь не просто восстанавливает их как когницию другого человека, но интерпретирует их в силу коммуникативных возможностей единиц.

Дальнейшее развитие эта идея получила в особом направлении, разрабатываемом на базе Томского государственного педагогического университета, – коммуникативной стилистике текста. В соответствии с методологической базой коммуникативной стилистики текста (Н. С. Болотнова, С. М. Карпенко, И. И. Бабенко, А. А. Васильева, И. А. Пушкарева, Н. Г. Петрова, А. В. Курьянович), концептуальный анализ предполагает выявление лексических репрезентантов концепта и слов, связанных с ним ассоциативно. Таким образом, в ассоциативное поле художественного концепта включаются не только слованоминанты и производные от них, но и текстовые репрезентанты, «входящие в образную перспективу номинанта концепта: а) связанные с ним по актуальному для данного текста смыслу; б) по общности актуальных для текста системноязыковых параметров и характеристик, включая семантические, формальные и формально-семантические» [Болотнова, 2003б, с. 32]. Под направлением ассоциирования понимается «совокупность текстовых ассоциатов, отражающих какую-либо одну сторону (грань) концепта, образующих ассоциативный ряд»

[Болотнова, 2006] Текстовый ассоциат трактуется как смысловой коррелят к слову-стимулу – элементу лексической структуры текста, соотносимый в сознании воспринимающего текст субъекта с реалиями текстового мира, сознания, а также другими словами [Болотнова, 2008, с. 9].

В настоящем исследовании мы будем придерживаться интегративного подхода к выбору методов концептуального анализа, поскольку это позволит нам составить многомерное, объемное описание интересующего нас фрагмента РНКМ и ХКМ. Поэтому экспликация концептуального содержания ОДИНОЧЕСТВА и

УЕДИНЕНИЯ будет осуществляться в виде многоступенчатого анализа:

1. Выявление особенностей видения ОДИНОЧЕСТВА и УЕДИНЕНИЯ усредненным носителем русского языка посредством описания семантикопрагматического потенциала лексем с корнями один-, -един- в русском языке. Для этого необходимо произвести анализ материалов различных словарей: толковых, синонимических, тематических, этимологических, семантических, ассоциативного, а также словарей пословиц и поговорок.

2. Накопление картотеки контекстов, в которых реализуются лексемы один, одиночество, одинокий, одиночка, одиночный; уединение, уединиться, уединенный, отъединиться как основные репрезентанты концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ, а также и их текстовые заменители. Картотека создается путем сплошной выборки всех фрагментов художественного и публицистического текста, относящихся к этапу современного языкового развития и содержащих данные лексемы в различных лексико-семантических и грамматических вариантах. Отдельный портфель составляют контексты, взятые из произведений писателей-шестидесятников.

3. На материале письменного и устного дискурса, собранного в нашей картотеке, посредством описания коммуникативного потенциала лексемрепрезентантов исследуемых концептов и их текстовых заменителей с помощью ассоциативно-смыслового поля, выявляются дополнительные (вероятностные) признаки, формирующие новые слои в содержательной структуре концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ в РКНМ.

4. На материале портфеля художественных текстов писателейшестидесятников (поколения советских писателей, родившихся преимущественно в 1930-1940 гг., чья творческая активность пришлась на 1960-1990-е гг.) выявление и описание смыслообразующих (конститутивных) признаков концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ в русской лингвокультуре, на фоне которой складывалось мировоззрение и творчество Андрея Битова.

5. Выявление на материале художественной прозы Андрея Битова основных экспликаторов концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ и их текстовых ассоциатов, описание коммуникативного потенциала данных лексем в текстовой парадигме и, как следствие этого, реконструкция ведущих текстовых смыслов, актуализирующих образы ОДИНОЧЕСТВА и УЕДИНЕНИЯ в художественной прозе Андрея Битова.

6. Соотнесение семантической структуры полученных полисемантов с концептуальными слоями в актуальном содержании концептов, на которые направлено исследование. Выстраивание модели концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ в ХКМ Андрея Битова с подробным описанием каждого концептуального слоя и когнитивных признаков (когнитивных классификаторов) и выявление динамики в содержательной структуре исследуемых явлений.

7. Сопоставление полученных фрагментов индивидуальной, поколенческой и национальной картин мира с целью выделения специфики битовского мировидения.

–  –  –

1. Когнитивизм как новую научную парадигму отличает признание особой роли лингвистики, поскольку язык открывает доступ ко многим непосредственно не наблюдаемым мыслительным процессам. Язык и когниция представляются взаимообусловленными явлениями: ментальные единицы и структуры не только объективируются в системе языка, но и формируются под его влиянием.

Когнитивную лингвистику отличает инклюзивный характер научного знания:

осваивая теоретические базы и практические результаты иных научных парадигм, когнитивная лингвистика использует их для объяснения чисто языковых явлений.

2. В сознании человека мир представлен как упорядоченная система знаний и представлений, формирующих концептуальную картину мира (ККМ). Являясь феноменом ментального уровня, ККМ находит свое отражение в языке в виде языковой картины мира (ЯКМ). Единицей ККМ выступает концепт как элементарная содержательная единица знания, а единицей ЯКМ является его вербализованный коррелят. Таким образом, являясь феноменом ментального уровня, концепт находит свое материальное выражение на уровне языка, где может быть представлен в виде слова, высказывания, текста. В языке получают объективацию только важные для языкового сознания концепты, другая же часть остается невербализованной. Кроме того, средства языкового выражения и концепты далеко не всегда находятся в прямом соответствии, поскольку, с одной стороны, один и тот же концепт может быть репрезентирован в языке посредством различных средств, а, с другой стороны, разные концепты могут использовать одно и тоже средство языкового выражения. Языковая экспликация представляет собой своего рода компрессию всего того, что вмещает в себя ментальная сущность, поэтому поиск языковой маркированности концептуального содержания становится первоочередной задачей когнитивного направления в лингвистике.

3. Неоднородность содержания различных концептов определяет невозможность единой типологии и однозначного описания структуры данного феномена. Общим является представление о концепте как о сложной многомерной структуре, в которую входит все многообразие его смыслового содержания, связанное понятийной и образной соотнесенностью, а также информация о его положении в системе духовных ценностей определенного этноса.

4. Обращение к художественному тексту как материалу исследования вводит нас в область таких понятий как художественный концепт, художественная картина мира, индивидуально-авторское мировидение.

Когнитивный подход к художественному тексту позволяет рассматривать его как знаковую форму представления ХКМ, единицей описания которой является художественный концепт, соотносимый терминологически с понятием образа, рассматриваемого в литературоведении и искусствоведении. Будучи одновременно и фактом культуры, и фактом искусства, художественный концепт имеет сложное семантическое наполнение, детерминированное рядом специфических черт – семантическая подвижность, ассоциативная продуктивность, синтагматическая природа, динамическая направленность к потенциальному образу.

Художественная картина мира имманентно обладает высокой степенью субъективности, свободой проявления авторской оценки происходящего и выбора языковых средств репрезентации художественных концептов. Поэтому ХКМ характеризуется большей подвижностью в сравнении с ККМ и ЯКМ.

Настоящее исследование базируется на комплексной методике 5.

концептуального анализа. Первым этапом исследования становится описание содержательного наполнения ОДИНОЧЕСТВА и УЕДИНЕНИЯ в структуре РНКМ посредством анализа словарного и дискурсивного материала, вторым этапом – выявление и описание смыслообразующих признаков концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ в русской лингвокультуре писателейшестидесятников, на фоне которой складывалось мировоззрение и творчество Андрея Битова; третьим этапом – реконструкция ведущих текстовых смыслов, актуализирующих образы ОДИНОЧЕСТВА и УЕДИНЕНИЯ в художественной прозе Андрея Битова и выстраивание модели соответствующих концептов в структуре ХКМ писателя; и заключительным этапом – сопоставление полученных фрагментов индивидуальной, поколенческой и национальной картин мира с целью выделения специфики битовского мировидения.

Глава 2. Концепты ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ как элементы русской национальной картины мира Предварительным этапом нашего исследования индивидуально-авторской картины мира становится описание соответствующего фрагмента национальной картины мира.

В главе представлена послойная реконструкция содержательных компонентов в составе структуры исследуемых концептов в русской национальной картине мира и описание возможных путей семантической деривации в структуре художественной картины мира.

Изучение концептов в РНКМ начинается с установления внутренней формы слов лексем-номинантов исследуемых концептов посредством этимологического и словообразовательного анализа. Поскольку данные, полученные в результате такой реконструкции, отражают первичный механизм формирования концептов, служат основой для дальнейшего их развития, то их относят к мотивирующим признакам концептов (по аналогии с мотивирующим признаком слова, см.

[Маслов, 1987]). Анализ словарных значений лексем-номинантов исследуемых концептов позволяет определить понятийные признаки в структуре исследуемых концептов, то есть ту часть концептуального содержания, которая включает только рационально мыслимые сущностные характеристики явления, отличающие его от других. Приядерную зону информационного поля концепта составляют также категорийные признаки и концептуальные признаки, полученные в результате анализа семантической сочетаемости лексемноминантов концептов и их дериватов. Интерпретационное поле концепта образуют когнитивные признаки, полученные в результате семантического анализа других единиц семантического поля, а также ценностно-конотативные признаки, выделяемые в ходе анализа пословичного фонда. Такой анализ позволяет выявить вариативную часть в содержательной структуре концепта, непостоянные, вероятностные смыслы, которые могут становиться ведущими при реализации концептов в речи и художественном тексте, в частности. Важным этапом реконструкции содержания концептов ОДИИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ является анализ концептуальной метафоры, поскольку именно в сфере непредметных сущностей (а именно – эмоций и чувств, социальных акций) возникает необходимость образного отражения объективных свойств [Телия, 1988;

Опарина, 1988].

2.1. Мотивирующие признаки концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ Анализ внутренней формы слов-номинантов исследуемых концептов позволяет восстановить исходное значение этих слов, а также образ или идею, положенную в основу номинации. С позиций когнитивной лингвистики, номинация – это не только процессы означивания мира, но и процессы познания, конструирования мира, его оценки и интерпретации. Внутренняя форма слова – это мотивированность значения слова значениями составляющих его морфем или же исходным значением этого слова. Поэтому выявление внутренней формы слова для лингвиста оказывается процедурой, совмещающей по меньшей мере два вида анализа – словообразовательный и этимологический. Внутренняя форма слова одиночество подсказывает нам, что в основе его номинации лежит представление о ситуации, когда «человек один». На первый взгляд, кажется, что уединение обозначает то же самое, однако именно внутренняя форма данного слова свидетельствует, что в основе номинации здесь была положена другая идея.

Создание вариативных способов описания одного и того же является чем-то необходимым, выходящим за рамки языковой синонимии. Особый интерес представляет данный случай, поскольку здесь используются различные фонетические варианты одной корневой морфемы: др./русск. и

-одинст./слав. (о/слав.) -един-. Словообразовательный словарь Тихонова [Тихонов, 1990] возводит парадигму описываемой лексемы к прилагательному единый (единый – уединить – уединиться, уединять, уединение). С точки зрения продуктивной словообразовательной деривации, уединение выражает процесс или результат действия, названного мотивирующим глаголом – уединить(ся), а также место, где возможно такое пребывание [Ефремова, 2000] (ср.: управление, кормление, удаление). Таким образом, словообразовательное значение комплекса, состоящего из приставки у- и аффиксной группы –ить- для глагольной лексемы уединить может быть описано следующим образом: «наделение объекта действия тем признаком, который назван мотивирующим прилагательным» (ср. увлажнить, уточнить) единый, значение которого восстанавливаем по словарю Ушакова [ТСУ]: «то же, что один (церк. книжн.. ритор., поэт. Все для мечтательницы нежной в единый образ облеклись, в одном Онегине слились)». Таким образом, более точным было бы следующее словообразовательное значение: «приведение объекта в статус, названный мотивирующей основой».

Одиночество и уединение исторически имеют одну праславянскую основу *edinъ, образовавшуюся в результате сложения двух индоевропейских основ: *edin-. Первая часть является усилительной по отношению ко второй и представляет собой местоименное слово от индоевропейской основы *e- (ср.

русск. э-тот, ед-ва). Вторая часть *inъ- «один, сам» восходит к и/е *oinos (ср. др.лат. oinos, «nus», числ. один, греч. «одно очко», др/русск. инъ, инорогъ «единорог» ) [Фасмер, 1987, с. 122; Черных, 1999, с. 593]. Таким образом, в основу номинации положена идея определимой малости, равной самой себе и далее неделимой (буквально ‘совсем один’ или ‘только один’). На основе этимологии слов-номинантов исследуемых концептов выделяем следующие мотивирующие признаки: ‘единственность’, ‘целостность’, ‘отдельность’, ‘ограниченность’.

Мотивация при назывании обнаруживает позицию говорящего по отношению к тому или иному явлению. Исходя из внутренней формы словрепрезентантов можно говорить о том, что при номинации ОДИНОЧЕСТВА ведущими стали признаки единственности (как отсутствия других), ограниченности (заключенные в корневой морфеме) и состояния (выраженный аффиксальной частью), а при номинации УЕДИНЕНИЯ – целостности, отдельности (заключенные в корневой морфеме) и процесса (выражен аффиксальной частью). Если одиночество предполагает, что человек остается один на один с самим собой, своими мыслями, то уединиться могут и двое, поэтому признак единственности (как отсутствия других) не является мотивирующим для лексем данного словообразовательного гнезда.

Ср.:

Перед тем как уединиться с Аней в соседнюю комнату, я указал Гале тайник, где хранился ящик дефицитного пива, и пожелал удачи [Давид Карапетян. Владимир Высоцкий. Воспоминания (2000–2002)].

Удаленность от Москвы, высокий забор и намеренное отсутствие телефона обеспечивают им [М.Плисецкой и Р. Щедрину, прим. мое, А.Б.] уединение, тишину и защищают от непрошеных репортеров [Василий Катанян. Прикосновение к идолам (1998)].

Таким образом, внутренняя форма слов-номинантов исследуемых концептов позволяет нам заключить, что данные структуры представляют различные зоны ментального пространства, и потому требующие выражения в разных формантах. Это подтверждается и данными других языков, где для экспликации ОДИНОЧЕСТВА и УЕДИНЕНИЯ используются диффереенциальные словообразовательные парадигмы, н-р, фр. solitaire и isol;

англ. lonely, solitary; чешск. osaml и odlouenost.

2.2. Понятийные признаки концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ

В данном параграфе нас интересует, прежде всего, актуальное содержание концепта в русской языковой картине мира, то есть та часть смысла, которая «актуально существует для всех пользующихся данным языком (языком данной культуры) как средством взимпонимания и общения» [Степанов, 2001, с. 48].

Актуальное значение концепта восстанавливается по данным словарных дефиниций ключевых лексем-репрезентантов, представленным в современных толковых словарях [ТСУ; МАС; ТСОШ].

Для выявления понятийных признаков исследуемых концептов нами был осуществлен семантических анализ (в двух его вариантах – семемном и семном) с использованием метода компонентного анализа ключевых лексем-репрезентантов концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ в современном русском языке:

одиночество, один, одинокий, одиночка, одиночный, уединение, уединить, уединиться, уединенный, отъединиться, наедине.

Анализ показал, что базовой лексемой для ряда номинантов ОДИНОЧЕСТВА является лексема одинокий, поскольку именно эта лексема

а) является производящей для других лексем ряда не только со словообразовательной точки зрения, но и с семантической (через нее происходит толкование других лексем, например: одиночество – состояние одинокого человека), б) обладает максимальным количеством ЛСВ:

1. Один без других, отделенный от других, себе подобных. Одинокий хутор. С того берега раздался одинокий выстрел. А.Н.Толстой. Одиноко (нареч.) расположенная деревня.

2. Пустынный, безлюдный. Пусто, одиноко сонное село. И.Никитин.

3. Не имеющий семьи, родственников, близких. Жил некто, человек безродный, одинокий. Крылов. Я одинок и не имею даже знакомых. Чехов. Одинокий, потерянный, я, как в пустыне стою. Некрасов.

// Не имеющий единомышленников, соратников, сподвижников. Одинокий мыслитель.

4. в знач. сущ. одинокий, одинокого, муж., одинокая, одинокой, жен. Бессемейный человек. Комната для одинокого.

5. Совершаемый без других, происходящий в отсутствие других. Жаркий, одинокий сон. Пушкин. Прогулки его продолжались по дням и были всегда одиноки. Некрасов.

Он полюбил удить рыбу, гулять одиноко (нареч.) в поле, в лесу. Максим Горький [ТСУ];

1. Находящийся, пребывающий где-л. отдельно от других. Одинокий прохожий.

Направо и налево от поселка попадались одинокие столетние сосны. Григорович, Мать и дочь. Травкин повел свой отряд к одинокому дому на пригорке. Казакевич, Звезда.

2. Не имеющий семьи, родственников, близких. [Турченко] был совсем одинок, настоящий бобыль, растерявший давно всех родственников и друзей детства. Куприн, Черная молния. После смерти первого мужа бабушка Наталья, еще молодая, осталась бездетная, — одинокая, без куска хлеба.Гладков, Повесть о детстве.

| в знач. сущ. одинокий, -ого, м., одинокая, -ой, ж. Общежитие для одиноких.

||Имеющий мало общего с окружающими, чуждый им, далекий от них. Я не принадлежал ни к какой компании и, чувствуя себя одиноким и неспособным к сближению, злился. Л. Толстой, Юность. И ей стало искренне жаль этого одинокого, не понятого даже собственной матерью парня. С. Антонов, Дело было в Пенькове.

3. Проходящий, протекающий без семьи, родных, близких, исполненный одиночества. Одинокая жизнь. Одинокая старость. С этих пор – одинокие досуги Уже ни с кем я не делил. Пушкин, Цыганы.

Тоской и трепетом полна, Тамара часто у окна Сидит в раздумье одиноком. Лермонтов, Демон.

|| Происходящий, совершаемый без других, в отсутствие других.

В нашей семье хорошо знали мою страсть к одиноким лесным прогулкам и охотно поручали мне сбор березовика.Рыленков, Моя бессонная весна.

4. устар. Предназначенный для одного человека; одиночный. — Одним словом, в один прекрасный день нашли его в одиноком номере гостиницы — с пулей во лбу. Короленко, Не страшное [МАС];

1. Отделённый от других подобных, без других, себе подобных; без близких.

Одинокий домик. В большом городе он чувствовал себя одиноко (нареч.).

2. полн. ф. Не имеющий семьи. Одинокий человек. Комната для одинокого (сущ.).

3. Происходящий без других, в отсутствие других. Одинокие прогулки [ТСОШ].

Словарное толкование лексемы одиночество сходно во всех толковых словарях, к которым мы обратились, и представляет собой, прежде всего, определение категориального порядка: одиночество – это состояние одинокого человека. Состояние в данном случае может быть истолковано трояко: и как физическое (пребывание в количестве одного), и как социальное (без семьи), и как внутреннее, психическое (пребывание в определенном расположении духа, чувство) – лексема одиночество способна передавать в контексте смыслы каждого из перечисленных типов.

Словарные толкования лексемы одинокий указывают на возможные причины такого положения дел: 1) отдельное пребывание от других или отсутствие других, 2) отдельное пребывание или отсутствие семьи, родных, близких, 3) отсутствие единомышленников, соратников. Таким образом, одиночество как состояние может быть как кратковременным, так и длительным – в зависимости от причин, его повлекших. Состояние, имеющее постоянный характер, может быть рассмотрено уже как свойство (о семантических признаках состояний см. в работе [Матханова, 2000]) Еще одно необходимое замечание: одиночество может быть обусловлено как объективными причинами (отсутствие семьи, близких, друзей, единомышленников, изоляция от других людей, разрыв социальных и коммуникативных связей), так и субъективными причинами (неудовлетворенность качеством существующих контактов – отсутствие значимого общения, недостаточность общения) – эти смыслы передаются в толкованиях через такие лексемы, как близкие, семья, единомышленники, соратники, то есть люди, с которыми человек связан личным общением, дружбой, любовью, общими интересами, общим делом. Эти связи чрезвычайно важны для психической и социальной жизни индивида, разрыв или отсутствие таких связей является значимым.

Базовой для ряда лексем-номинантов концепта УЕДИНЕНИЕ является глагольная лексема уединиться.

Приведем ниже ее толкования в различных словарях:

Чуждаясь других, уйти в уединенное место, перестать общаться с другими. Он до того углубился в себя и уединился ото всех, что боялся даже всякой встречи.

Достоевский. Уединился для беседы с другом [ТСУ];

Удалившись от других в какое-л. место, остаться одному или наедине с кем-л.

Ливенцов, уединившись около окошка, вынул, наконец, письмо из конверта.

Сергеев-Ценский, Лютая зима. Опять студенты разделились на группы и пары.

Уединились и Аня с Григорием. Крымов, Инженер. || Отделиться, обособиться от окружающих, избегая общения с ними. Базаров уединился окончательно: на него нашла лихорадка работы. Тургенев, Отцы и дети. Он до того углубился в себя и уединился от всех, что боялся даже всякой встречи, не только встречи с хозяйкой.

Достоевский, Преступление и наказание [МАС];

Уйти от других в какое-н. место, а также, отдалившись, перестать общаться. У. в кабинете. У. от друзей [ТСОШ].

В составе значения лексемы уединиться вычленяются два компонента:

первый связан с физическим удалением (уходом), второй – с прекращением общения, разрывом связей с другими людьми, о чем свидетельствует и иллюстрирующий материал. Ср. толкование лексемы уединение в различных словарях:

1. Действие по глаг. уединить – уединять.

2. Пребывание в одиночестве, без общения с кем-н. Она не имела подруг и выросла в уединении. Пушкин. Я люблю тишину, уединение, книги, музыку. Гончаров.

3. Уединенное, отдаленное от людей или от жилья место (книжн.). И мнится, в том уединенье сокрылся некто неземной. Пушкин [ТСУ];

1. Действие по знач. глаг. уединить-уединять и уединиться-уединяться.

2. Пребывание в одиночестве, без общения с кем-л. Я хотела уединения. У меня была потребность скрыться от людей в пустыне. Чернышевский, Повести в повести. Как ни ревниво ограждал он свое уединение, но совсем уберечься от общения с соседями не мог. Салтыков-Щедрин, Пошехонская старина.

3. Обособленность, уединенность. Здесь все дышит уединением, здесь все таинственно – и густые сени липовых аллей, и ущелья, полные мглою и молчанием.

Лермонтов, Княжна Мери. Южная весна, покойной, быстрое путешествие в венской коляске и уединение дороги радостно действовали на Пьера. Л. Толстой, Война и мир.

4. устар. Уединенное, отдаленное, глухое место. Сие глубокое творенье Завез кочующий купец Однажды к ним в уединенье. Пушкин, Евгений Онегин. Избы ставили из вековых сосен, на столбах, обширные, далеко друг от друга, – мужицкие хоромы. Из навсегда покинутых мест приносили в это уединение только сказки, былины да унывные песни. А.Н. Толстой, Петр Первый [МАС];

1. см. уединить, -ся. (то есть указание на действие или процесс по мотивирующему глаголу, прим. мое, А.Б.)

2. Пребывание в одиночестве. Жить в уединении [ТСОШ].

В приведенных толкованиях обращает на себя внимание возможность двух производящих основ – глагола невозвратного (уединить-уединять) и возвратного (уединиться-уединяться). То есть УЕДИНЕНИЕ может быть спровоцировано как субъектом этого состояния (субъект состояния как субъект действия), так и кемто другим (субъект состояния как объект действия). С категориальной точки зрения, УЕДИНЕНИЕ входит в разные группы: в зависимости от конкретного ЛСВ оно может быть представлено как действие, состояние, свойство или место.

Пометы «книжн.» в ТСУ и «устар.» в МАС указывают на историческую перспективу слова уединение в значении места: указанные толковые словари фиксируют выход этого ЛСВ из живого употребления (при сохранении в литературном языке). Данное явление находит свое отражение и в ТСОШ – в виде отсутствия толкования уединения как места в словарной статье.

Существование второго ЛСВ (уединение как состояние, положение) делает возможным вступление лексем, репрезентирующих концепты ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ (одиночество 1 и уединение 2, по ТСОШ), в отношения синонимии благодаря общему семантическому компоненту ‘состояние человека в отсутствии связи с другими людьми’.

Близость языковых значений лексем одиночество и уединение зафиксирована не только в толковых словарях, но также в словарях синонимов и в двуязычных словарях:

Уединение – одиночество, уединенный – одинокий, уединенно – одиноко [Александрова, 1998].

Одиночество – solitude f, isolement m.

Уединение – solitude f, isolement m [Pauliat, 1990];

Loneliness – solitude, isolation, desolation, seclusion, etc [Collins English Thesaurus].

Отдельно следует отметить, что лексемы одиночество и уединение вступают в отношения синонимии наиболее часто в определенной предложнопадежной форме: «в + одиночестве/уединении», передающей семантику физического состояния, ситуации.

Однако, в других функциях данной конструкции наблюдаются семантические расхождения: когда управляемым словом выступает одиночество, предложно-падежная конструкция может также передавать семантику психического состояния (лежать в одиночестве, ср.:

пребывать в бешенстве, быть в восторге и под., о таких конструкциях подробно см. [Цейтлин, 1976]) и семантику социального состояния (После смерти жены, он много лет жил в одиночестве, ср.: быть в разводе), а если управляемым словом выступает уединение – семантику локатива (жить в уединении, ср.: жить в лесу).

Интересной с семантической точки зрения является лексема наедине.

Приведем ниже ее толкования в различных словарях:

один на один, без свидетелей. Швабрин и я остались наедине. Пушкин Евгений наедине с своей душой Был недоволен сам собой. Пушкин [ТСУ];

1. один на один, вдвоем, без свидетелей. Наедине с тобою брат, Хотел бы я побыть. Лермонтов, Завещание. Желая оставить Беридзе наедине с Таенй, Алексей вместе с Колей пошел к работавшим в стороне связистам. Ажаев, Далеко от Москвы.

2. (обычно со словами: «с собой», «с самим собой»). Один, в одиночестве.

Ступайте теперь. Я хочу остаться наедине. Я лягу спать. Я устал. Тургенев, Вешние воды. Наедине с собой он возмущается тем, как поступили с Петиным, но на людях молчит. Крымов, Инженер [МАС];

с кем. Вдвоем, без посторонних. Поговорить наедине. Друзья остались наедине.

Наедине с собой (с собственной совестью) (книжн.) размышляя о самом себе, оценивая свои поступки [ТСОШ].

Как видим, часть толковых словарей фиксирует только одно значение лексемы наедине – “вдвоем”, другая часть – два: “вдвоем”, “в одиночестве”.

Таким образом, ведущим смыслом данной лексемы является отнюдь не количественный, но качественный показатель – “без посторонних”.

Отметим существование еще одного значения лексем уединение, уединиться, не зафиксированного в словарях, но, безусловно, присутствующего в языковом сознании говорящих, – ‘отделение от других для любовных дел’, ср.:

Под таблетками он тоже любил таскать ее по подъездам, тропинкам, закоулкам, тупикам, ночным подземным переходам всюду, где можно уединиться [Михаил Гиголашвили. Чертово колесо (2007)];

Сегодня она могла прийти в «люкс» к южноафриканскому бизнесмену, приехавшему в Россию по алмазным делам, а завтра – уединиться в свободном гостиничном номере с грузчиком, обслуживавшим ресторан [Александра Маринина. Светлый лик смерти (1996)];

Посмотрели телевизор. Уединились в ванной. И расстались [Дарья Симонова. Summary (1997)];

Это был сад уединения и разнообразия, сад голландского барокко, а затем и рококо с его склонностью к веселой шутке и уединению, но не философскому, а любовному [Д. С. Лихачев. Заметки о русском (1984)];

Она приехала к мужу на побывку, воспользовавшись тем, что бригада стояла в резерве, и, откровенно говоря, мое присутствие в избе их супружескому уединению за ситцевой занавеской, где было устроено их походное двуспальное ложе, несколько мешало [В. П. Катаев. Юношеский роман (1980-1981)];

Она сидела особняком, гневно противостоя окружающим. Не для неё всё это было: питьё, еда, поцелуи, уединения…[И. Грекова.

Фазан (1984)].

Наиболее правильным нам представляется говорить о данном значении как об аспекте значения и оформлять его в словарной статье посредством тире Срезневского.

Проведенные лексикографический и семантический анализы позволяют выделить следующие понятийные признаки исследуемых концептов по данным современных толковых словарей: ОДИНОЧЕСТВО – это физическое или психическое состояние (чувство) человека, находящегося в условиях изоляции, реального или мнимого (обусловленного объективными или субъективными причинами) отсутствия или разрыва коммуникативных/социальных связей с другими людьми, имеющее кратковременный или длительный (постоянный) характер; а УЕДИНЕНИЕ – это действие (как процесс), связанное с физическим удалением, обособлением от других людей, или состояние (как положение дел) в отсутствии других, условием которого является объективное кратковременное пребывание в особом месте – отдаленном, тихом, закрытом для посторонних.

–  –  –

Определенная понятийная близость, в которую вступают анализируемые нами феномены внутри ментального пространства, находит свое выражение в зоне пересечения семантических полей языковых коррелятов, которыми представлен данный фрагмент ментального лексикона в языке. Вслед за Л. А. Новиковым, под семантическим полем будем понимать «иерархическую структуру множества лексических единиц, объединенных общими (инвариантными) значениями и отражающих в языке определенную понятийную сферу» [Новиков, 1997, с. 458]. Семантическое поле имеет ядерную и периферийную зону. Ядерную зону образуют лексические единицы, несущие основной смысл семантического поля, содержащие наиболее полный набор признаков, образующих данную группировку. Периферийная зона представлена лексическими единицами вторичной номинации, характеризующимися смежностью с другими полями. Единицами семантического поля выступают не лексемы, а лексико-семантические варианты. Единицы семантического поля вступают между собой в парадигматические, синтагматические, деривационные и ассоциативные отношения.

Реконструкция семантических полей исследуемых концептов проводится на основе анализа данных различных словарей – толковых, семантических, идиоматических, ассоциативного, а также системных словарей синонимов и антонимов. Реконструируя семантическое поле языковых коррелятов ОДИНОЧЕСТВА и УЕДИНЕНИЯ в РЯКМ, мы будем учитывать исторический фактор, поскольку он оказывается значимым в определении объема и семантического соотношения исследуемых единиц.

2.3.1. Историко-этимологический рисунок слов, образующих семантические поля концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ Внутренняя форма слов, реконструкция которой была проведена в предыдущем параграфе, указывает нам на связь представлений об одиночестве и уединении с представлением о двух противоположных стремлениях русского человека. Первое из них – тяготение к объединению с другими людьми, второе – стремление человека к «самостоянию». Первое воплощается как путь индивидуума к коллективу (от индивидуальности к коллективности); второе – как путь личности к самой себе, одним из этапов которого оказывается исключение себя из коллектива. Первое находит отражение в представлении о единстве и соборности (ключевом концепте русской культуры, введенном как понятие русским философом А.С. Хомяковым и многосторонне развитом в сочинениях Вл. Соловьева, П.А. Флоренского, Н.Ф. Федорова, Е.Н. Трубецкого и Н.А.

Бердяева, в самом широком понимании, передающем стремление народа к духовному единству и осуждение индивидуализма). Второе же связано с другим ключевым концептом русской культуры, находящем свое отражение в синонимической паре свобода – воля [Шмелев, 2002, 2005а, 2005б; Арутюнова, 2003]. Образцом гармонии и порядка, или «лада», могла считаться сельская община, которая так и называлась – мир. Общинная жизнь строго регламентирована («налажена»), и любое отклонение от принятого распорядка воспринимается болезненно, как «непорядок». Понятие свобода соответствует нормативному для данного общества или индивида представлению о дозволенном и недозволенном, а понятие воля предполагает отсутствие каких бы то ни было ограничений со стороны общества, потому воля издавна ассоциировалась с бескрайними степными просторами, «где гуляет лишь ветер... да я» [Шмелев, 2005а, с. 60].

Наряду с тягой к простору (см. об этом [Левонтина, 2000]) – большому открытому пространству, в русской культуре представлена также любовь к небольшим закрытым пространствам – к уюту. Отгораживаясь от «холодного ветра простора», человек надеется обрести душевный мир и покой [Шмелев, 2002, с. 78]. Именно таким представляется место УЕДИНЕНИЯ.

Учитывая вышесказанное, реконструкция семантических полей

ОДИНОЧЕСТВА и УЕДИНЕНИЯ будет производиться в двух направлениях:

первым смысловым вектором будет идея единства и его нарушения, а вторым – идея внутренней свободы.

Словарь русского языка XI–XVII вв.

фиксирует огромное количество слов, в основе которых лежит идея единства и его нарушения:

1) единъ (в ЛСВ ‘общий, единый, составляющий одно целое’), единакий (‘одинаковый’, ‘единодушный, единый’) и одинакий (в ЛСВ ‘одинаковый’), единако (‘одинаково, ровным образом’), единаковый (‘одинаковый’), единамо (‘в одно место’), единанство, единанье и единенье (‘соединение, единство’), единачествовати (действовать единодушно), единачитися и одиначитися (‘объединяться, заключать союз с кем-л.’), единачьство и одиначество (в ЛСВ ‘заговор, сговор’), единачество, одначение и одиначьство (в ЛСВ ‘согласие, единение’, ‘соглашение, союз’), единогласникъ (‘единомышленник’), единодлецъ (‘тот, кто делает с кем-либо одно дело, сотрудник’) единоживущий (‘живущий вместе с кем-либо’), единожитель (‘тот, кто живет вместе с кем-либо’), единоличник (‘верующий, отрицающий троичность в лице Бога’ ср. с совр. знач.

‘’), единолично (‘единообразно’), единствение (в ЛСВ ‘соединение, объединение’), одиначный (‘единодушный, единый, состоящий в союзе с кем-либо’), одинде (‘вместе’), одиный (‘один и тот же’, ‘общий, единый’) – зафиксированные уже в текстах XI-XV вв.;

2) единъ (‘один, единственный’) единение (во 2-м ЛСВ ‘уединение’), единецъ (‘человек или животное, живущее в одиночку’), единокий (‘обособленный от других, одинокий’) и одинокий (в ЛСВ ‘одиночный, отдельно от других находящийся, бессемейный’), единствение (в ЛСВ ‘обособление, отделение’), единственно (‘уединенно’), единствие (‘единственность, исключительность’), одинъ, одиный, одинако (‘одиноко, в одиночку’), наедин (‘одиноко, уединенно, отдельно от других’) единачество, одиначение и одиначество (в ЛСВ ‘одиночество, жизнь в одиночку // уединение’), одиначьство (в ЛСВ ‘одиночество, отсутствие семьи, близких, помощников’), одиначька (‘серьга-одиначка’ ср. с совр. одиночка ‘’), одинецъ (‘бессемейный’), одинокий (‘отдельно расположенный, стоящий особняком’, ‘бессемейный’), одиночадый, одинородный (‘единственный у родителей’), одинствовати (‘жить одному’), одиный (‘единственный’, ‘в отдельности, без других’) – зафиксированные преимущественно в текстах XV-XVII вв.

Широкий выбор лексических средств, передающих идею единства (и его нарушения), свидетельствует о значимости этого феномена для русской культуры XI–XVII веков. Словарь русского языка XVIII века, Академический словарь 1847 г. и Словарь Даля фиксируют меньшее количество подобных лексем, многие из них идут с пометой ‘устар.’, указывающей на утрату актуальности данных словарных значений и тенденцию к выходу этих лексем из речевого употребления.

Это может свидетельствовать о сдвиге в системе ценностей в сторону признания и даже одобрения одиночного существования как необходимого или возможного при определенных обстоятельствах.

Оппозитивность значений обозначенных групп лексем основана на внутренней полисемии лексемы единъ1: для первой группы производящим стало значение единства, а для второй группы – значение единственности.

Немаловажным будет замечание относительно времени появления указанных Обратим внимание на то, что и на современном этапе развития языка лексема один может выступать не только в роли количественного числительного, но также прилагательного, определительного и неопределенного местоимения и даже существительного:

1. колич., ед. Число, цифра, количество 1.

2. прил. Без других, в отдельности. Он живет один. Одним нам не справиться. Один за всех, все за одного. Одинодинешенек.

3. прил. Одинокий: без жены или без мужа, без семьи. У вас семья? Нет, я один.

4. мест. неопр. Какой-то, некий. В один прекрасный день.

5. определит. Тот же самый, тождественный. Жить с другом в одном доме. Один (сущ.) и тот же.

6. определит. Выражает ограничение: только, исключительно. В группе одни мальчики. От него одни неприятности

7. определит. Какой-нибудь в ряду сходных или сопоставляемых друг с другом. То один, то другой. Один за другим. Одно (сущ.) другому не мешает.

8. прил., ед. Единый, целостный. Диалекты слились в один язык [ТСО].

Такая многофункциональность (грамматическая омономия) свидетельствует о полисемности, исторически заложенной в этом слове, и способствующей появлению рядополагаемых, но нетождественных единиц в процессе семантической и словообразовательной деривации.

смыслов: большинство лексем со значением единственности (и отдельности) зафиксировано в текстах XV-XVII вв. Таким образом, идея единства, положенная в основу номинации является первичной для ОДИНОЧЕСТВА. Данный факт подтверждается и тем, что длительное время одиночество и одиначество, одинокий и одинакий были синонимичными лексемами, однако к XVIII веку уже имеет место быть языковая дифференциация данных лексем [Виноградов, 1999].

Так, в Академическом словаре 1847 г. отражено расхождение этих слов семантического и стилистического порядка. Одиночество истолковывается как ‘состояние одинокого’. Одинокий же, в свою очередь, имеет два словарных значения: 1) ‘живущий без товарищей, совершенно один’; 2) ‘бессемейный’.

Одиначество выступает в двух значениях: 1) ‘единомыслие’; 2) ‘взаимное соглашение, замысел’. И одиночество, и одиначество классифицируются как старинные, в то время как одинакий, одиначка, одиначный признаются общелитературными в полном обособлении от одинокий, одиночка, одинокий.

Вероятно, к XVII в.

относится и вхождение в обиход и лексем уединить, уединиться, уединение, уединенный, уединенно 2, ранее представленных в церковных текстах как кальки с греческого языка:

единюс () = отдляюсь, отлучаюсь(), одиночествую;

единенный () = необычайный, единственный, одинокій, безродный) [ПЦССД];

динени – удаленiе, уединеннie: – Богаявления размьно постиглъ еси, динениемъ блжныимъ начьс. Мин. 1097. динени и стомъ стража (, solitudo) Пат. Син. XI в.

– отдаленie: Прилпис къ нем и не рьжена бы диненимь любъве го.

Мин. 1096 диненыи – одинокiй: – единенъ сдхъ, зане горести исполнхъ ( ) Панд. Ант. XI в. Истаа въдовица и единенаа пъва на Га и прбываетъ в млтвхъ и вь моленьихъ днь и ношть (). т.ж.

динитис – уединиться, удалиться въ одиночество: – бртоша раба Божїa единьшас. Жит. Стеф. Перм. 678.

– соединиться, сблизиться: – Помиловано бы в рожьствъмъ твоимь бжствьныимъ, дво, члвсчтво динивс по състав Влдц всхъ. Мин. 1097.

На сегодняшний день выпуски Академического словаря русского языка XI-XVII и Академического словаря русского языка XVIII вв., в которых должно быть представлено уединение и его словообразовательная парадигма, находятся в стадии разработки.

динти, диню – уединиться: – Ови же ни въ прьковъ излазще, ни града же видвъше, отънел единша, дтельми вьсми красовани () Панд. Ант. XI в [Срезневский, 2003].

К началу XVIII века лексемы данной группы уже были быть широко представлены в письменных текстах. Согласно сплошной выборке, проведенной нами с использованием данных Национального корпуса русского языка, уединение и его словообразовательная парадигма имеют достаточно широкое распространение в текстах XVIII в. (353 вхождения в 99 документах из 1704) и XIX века (2 046 вхождений в 627 документах из 4063).

Сентиментализм и романтизм, господствовавшие в русской литературной жизни в конце XVIII – первой трети XIX вв., привносят новые смыслы в значение лексемы уединение. В.И. Тюпа назвал уединение одним из наиболее частотных слов в русской поэзии на рубеже XVIII-XIX вв, «что сигнализирует о своего рода тектоническом сдвиге в сфере культурных приоритетов и духовных ценностей. На смену авторитарной художественной культуре идет культура уединенного сознания, получающая со временем имя романтизма и осуществляющая эстетическую легализацию внутренней обособленности индивидуального человеческого «я» от ролевых отношений миропорядка» [Тюпа, 1998, с. 49].

Активное употребление этой лексемы и ее дериватов писателями и поэтами конца XVIII – первой трети XIX вв. провоцирует зарождение новых смыслов, которые после закрепляются в общелитературном языке. Так, приходом сентиментализма в русскую литературу смысловой фокус УЕДИНЕНИЯ постепенно смещается с физического процесса на психическое состояние.

Ср.:

Вседневно ищет он уединения и стадо свое на отдаленнейшее место Нилова берега водит [Д.И. Фонвизин. Иосиф (1769)];

По славе твоих изрядных качеств и добродетелей узнала я о тебе уже давно… ты славянин и здесь иностранец … лишился двух благодетелей и, наконец, своего родителя, что ты впал оттого в пресильную печаль, что возненавидел свет и непостоянное его счастие, пришел в такое страшное отчаяние, что хотел в молодых своих летах, оставя человеческое обхождение, удалиться в уединение и уже принял к тому меры [М.Д. Чулков. Пересмешник, или Славенские сказки (1766-1768)].

В первом из приведенных фрагментов лексема уединение выступает в лексико-семантическом варианте: «пребывание в одиночестве без общения с кем-н.» [уединение 2, ТСУ], а во втором – «уединенное, отдаленное от людей или жилья место» [уединение 3, ТСУ], семантика лексемы в данных контекстах не наделена психоэмоциональной составляющей.

Иначе обстоит дело в следующих фрагментах, например:

Я проливаю радостные слезы, – говорила она самой себе, – я наслаждаюсь в то время, когда он в горестном уединении скитается по свету, упрекая себя любовию к недостойной супруге [Карамзин. Юлия (1796)];

Любил с начала жизни я // Угрюмое уединенье, // Где укрывался весь в себя [Лермонтов. Любил с начала жизни я... (1829)].

Так УЕДИНЕНИЕ входит в эмотивную сферу, становясь в сознании человека русской ментальности в начале XIX в. феноменом настроения (“внутреннее душевное состояние”, – ТСОШ), рядополагаемым другим чувствам

– радости, печали, и самому ОДИНОЧЕСТВУ. Подтверждение этому мы находим и в лексикографических источниках, в частности, в «Толковом словаре живого великорусского языка» [Даль, В данном словаре представлена 1994].

многокомпонентная лексико-синтаксическая структура слов-репрезентантов концептов ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ в письменной и устной речи XIX века. Исключая диалектные слова, в словаре Даля представлено 25 лексем, выступающих прямыми номинантами одиночества и уединения: 15 с корневым вариантом один- и 10 с корневым вариантом -един-:

один (сам, единичный, сам по себе, без дружки или ровня), одинец (чему нет ровни, дружки, пары; бессемейный, одинокий, одиночка, бездомник или бобыль), одиначный (беспарный, одинецъ. чему нтъ дружка), одиначность (свойство, состояние или быт одиначного), одиначка (ж, одинакая вещ, человкъ без пары, дружки), одинокiй (уединенный, где мало жизни, людей, сам по себе, отдельный // живущий одиноко, один по себе, безъ семьи, товарищей), одиночка (живущий один, одиноко, в одиночестве), одиночный (отдельный, особый, уединенный, скрытый; один, единичный, непарный, разрозненный; одинецъ), одиночность (одинокость, одното, одиното), одиночество (состояние одинокаго), одиноковато (жить здесь, скучновато), одиночествовать (жить одному, без семьи или товарищей), одиночиться (дичиться или прятаться от людей, искать одиночества), одиночник, -ница (кто одиночествует или одиночится);

уединять, уединить, что, кого, от чего (отдлять, окромить, особуть, удалять, ставить в одиночество, разобщать; о человк. держать одиноко, на безлюдье, не давая сообщаться с людьми: о вещи разобщить с чм, не давая прикасаться, о мст, жиль, основать его в глуши, в одиночестве, на безлюдьи), уединяться, уединиться, (страдат. и возврат. по смыслу; живет пустынником, уединясь), уединенье (ср. действие и состоянье по глг), уединенное место, уединенность (свойство и состояние уединенного), уединя(и)тель, -ница (уединивший что-, кого-либо), уединенник, -ница (удалившийся от общества, от людей, живущий в одиночестве) [Даль, 1994].

Анализ приведенных словарных статей позволяет выявить не только широкий набор лексических средств, репрезентирующих ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ в языке, но также множество фрагментов, свидетельствующих о семантической близости (синонимии) языковых коррелятов ОДИНОЧЕСТВА и

УЕДИНЕНИЯ:

а) одинокий, уединенный, где мало жизни, людей, сам по себе, отдельный;

б) одиночный, отдельный, особый, уединенный, скрытый;

в) он живет уединенно, ведет уединенную жизнь, одинокую, мало с кем видится;

г) уединять …; отделять, окромить, особить, удалять, ставить в одиночество, разобщать; о человеке, держать одиноко;

д) уединенник, -ница, удалившийся от общества, от людей, живущий в одиночестве.

В процессе последующего языкового развития в большинстве из зафиксированных словарем Даля синонимических пар (одинокий-уединенный, одинокость-уединенность, одиночиться-уединяться, одиночка-уединенник и др.), было утрачено по одному элементу в XX веке. На современном этапе в языке отношениями прямой синонимии оказываются закреплены только имена прилагательные: одинокий-уединенный (о месте или образе жизни), одиночныйуединенный (о предмете, объекте). Данные изменения свидетельствовуют о семантическом расхождении языковых репрезентантов ОДИНОЧЕСТВА и УЕДИНЕНИЯ, результатом которого стало закрепление за лексемами с корневым вариантом один- значения свойства–качества или состояния–самочувствия, а за лексемами с корневым вариантом -един- – значения действия или состояния– положения. Утрата глагольных лексем с корневым вариантом одинодиночествовать, одиночиться), а также субстантивов, именующих лицо (уединенник, уединенница, уединенность) также говорит о том, что для группы лексем, выражающих смысл одиночества важна именно качественная, а не деятельностная характеристика. Последняя, в свою очередь закрепляется за рядом с корневым вариантом -един-.

Результатом вхождения УЕДИНЕНИЯ в эмотивную сферу в начале XIX в., последовавшего перераспределения лексических значений между разнокорневыми словообразовательными рядами и резкого сокращения словообразовательного ряда уединения в языке XX в. стала также контаминация смыслов ОДИНОЧЕСТВА и УЕДИНЕНИЯ в одной лексеме: для репрезентации особого психического состояния, в котором пребывает человек в отсутствии общения с другими (во всем спектре чувств – от негативных до позитивных), язык выбрал лексему с более широкой сферой употребления – одиночество. На современном этапе языкового развития лексема уединение сохраняет стилистический оттенок книжности. С другой стороны, глагольная лексема уединиться стала широко употребима в общелитературном языке и разговорной речи XX в. Это свидетельствует о втором перераспределении смыслов и расширении семантического разнообразия лексем с корневым вариантом один- за счет перехода к этой группе семантики состояния–положения от лексем с корневым вариантом един-.

Становится возможным «одиночество вдвоем», например:

Хорошо ему было в его одиночестве, в маленькой квартирке, с Верой Васильевной наедине, и дверь крепко заперта от Тамары, и чай крепкий и сладкий, и почти уже закончен перевод ненужной книги с редкого языка [Татьяна Толстая. Река Оккервиль (1983)];

Балетов, и опер, и симфоний транслировалось все большее количество, ибо, убедившись в собственном величии, власть вскоре замкнулась в одиночестве, почила в спокойствии где-то на аллегрических вершинах Кремля… [Эдуард Лимонов. У нас была Великая Эпоха (1987)].

2.3.2. Построение семантических полей ОДИНОЧЕСТВА и УЕДИНЕНИЯ как основы моделирования одноименных концептов Так, в семантическом поле ОДИНОЧЕСТВА выделяются три группы лексем. В первую группу входят лексемы, номинирующие одиночество физическое, во вторую – одиночество социальное, а в третью – одиночество психическое.

Одиночество физическое (включающее в себя в том числе микрогруппу “характеристика предмета”) представлено в языке следующими лексемами: один (‘без других, в отдельности’), одинокий отдельный, отдельно стоящий, обособленный, единый (‘без других, в отдельности’), отрезанный, наедине, без посторонних, без свидетелей, в одиночестве, один на один (с самим собой), один как пень, один как перст, порознь. Интегральным смыслом данной группы является «местонахождение, пребывание где-л. отдельно от других, без себе подобных» – характеристика, которая может быть применима и к неодушевленному предмету.

Одиночество социальное (включающее в себя две базовых группировки – «без семьи» и «сторонящийся общества», а также микрогруппу «животные, живущие обособленно от других представителей вида») находит языковое выражение в следующих репрезентантах:

а) бобыль (‘одинокий, бессемейный человек’ – ЛСВ, образовавшийся в результате метонимического переноса с другого, устаревшего, – ‘одинокий крестьянин бедняк, обычно безземельный’, ТСОШ), холостой, бессемейный, бедосирый, без роду и племени, безбрачный, бездомный, бездетный, безродный, брошенка, неженатый, незамужний, одинокий (‘не имеющий семьи’), сирота, сиротливый, сиротство, сирый, холостой, вдова, вдовец, вдоветь, вдовство, вдовствующий, осиротеть, разлука, разрыв, расстаться;

б) бирюк (‘человек, избегающий общества’, метафорический перенос группы с “животные”, татарского происхождения, на разных диалектах так называют волка, медведя, барсука, живущих отдельно от других представителей вида), волк, волк-одиночка, дикарь, затворник, затворничество, нелюдим, одиночка, в одиночку, отшельник, отшельнический, сам по себе, сыч, один как сыч, чуждый, чужой – лексемы данной подгруппы относятся к зоне пересечения семантических полей ОДИНОЧЕСТВА и УЕДИНЕНИЯ.

Языковые корреляты, представляющие одиночество психическое разделяются на две группировки: с отрицательной (грусть, тоска, печаль, душевная горечь, скука, боль, мучение, нравственное страдание, тиски) и положительной коннотацией (радость, веселье, счастье, блаженное успокоение, покой, отдых). Лексемы этой группы относятся к зоне пересечения семантических полей ОДИНОЧЕСТВА и УЕДИНЕНИЯ.

Семантическое поле концепта УЕДИНЕНИЕ в русском языке образуют три группы: 1) лексемы, несущие смыслы отделения, отдаления и изолированности, 2) лексемы, номинирующие место уединения, а также 3) лексемы, описывающие особое психическое состояние, в котором пребывает уединившийся человек.

Уединение как процесс и физическое состояние, образ жизни представлено в языке следующими единицами: уединение, в уединении, уединяться (уединиться), уединять (уединить), отдалиться, отъединиться, обособиться, укрыться; уединенный – укромный, скрытый, скрыться, отдаленный, обособленный, отшельничество, отшельник, наедине, без посторонних, без свидетелей, в одиночестве, вдвоем, с глазу на глаз, один на один, тет-а-тет, бирюк, уединенность, обособленность, удалить, изолировать, обособить, особняком нелюдим, нелюдимый, изолироваться, отделиться, отгородиться, отлучить, отколоться, отпочковаться, сам по себе, в покое, оставить одного, в единственном числе, единолично, аскет, затворник, затворничество, отшельник, отшельничество, мизантроп, человеконенавистник, нелюдим, замкнутый, замыкаться в себе, вести аксетический/отшельнический образ жизни/жизнь, избегать людей, особняком.

Уединение как место: уединение, уединенный, захолустье, глухая провинция, глухое место, глушь, запечье, медвежий угол, уголок, подполье, скрытый от взглядов, укромный, затворнический, отшельнический, дикий, дикие места, обособленный, антоним многолюдный.

Уединение как особое психическое состояние представлено в языке двумя группировками лексем – с положительной (покой, в покое, умиротворение, плодотворный, творческий, дар, подарить, радость, счастье, наслаждение, блаженное успокоение) и отрицательной коннотацией (грусть, тоска, печаль скука).

Как видим, семантическое поле УЕДИНЕНИЯ имеет две обширные зоны пересечения с семантическим полем ОДИНОЧЕСТВА. Интегральной семой в первой зоне является ‘в отдельности от других’, а интегральным семой второй – ‘внутреннее душевное состояние’. Специфичными являются семантические ряды с дифференциальной семой ‘без семьи’ – для ОДИНОЧЕСТВА, и ‘место’ – для УЕДИНЕНИЯ.

2.4. Ценностная составляющая в структуре концептов

ОДИНОЧЕСТВО и УЕДИНЕНИЕ

Ценностно-оценочные признаки – необходимый компонент в составе концепта, поскольку именно наличие ценностной составляющей отличает концепт от других единиц ментального пространства. В структуре концепта данные признаки формируют интерпретационное поле в силу своей вариативности и исторического фактора (многие из оценочных суждений, зафиксированных пословичным фондом относятся к факту прошлого и не имеют место быть в настоящем). Поэтому для описания данного фрагмента мы будем использовать данные не только ассоциативного словаря, словарей сочетаемости слов и паремий, но также фрагменты современного дискурса по данным НКРЯ.

–  –  –

1. Человек по природе своей нуждается в помощнике (со-труднике), в семье (близких):

Сам на себя никто не нарадуется.

Сам себе на радость никто не живет.

И в раю жить тошно одному.

В семье и смерть красна.

Веревка крепка с повивкой, а человек с помочью.

Семья воюет, а один горюет.

Семьею и горох молотят.

На миру и смерть красна..

На людях и горе вполгоря.



Pages:   || 2 | 3 |
Похожие работы:

«Читайте, дети! Провела библиотекарь: Бариева Л.М. Первое посещение школьной библиотеки — важный момент в школьной жизни. И чем эффективней он будет проведен, тем больше читателей придет в библиотеку. Данный урок составлен в форме литературных загадок, ответы на к...»

«РАСТИМ МАЛЕНЬКИХ ПАТРИОТОВ © Веселова Т.К., Соломыкина Н.Я., Киселва М.В. Детский сад № 44 Калининского района, г. Санкт-Петербург Данная статья может помочь педагогам в организации гражданскопатриотического воспитания детей дошкольного возраста. Работа представлена модулями и рассчитана на весь учебный год. Ключевые слова: гражданское во...»

«МИНОБРНАУКИ РОССИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Горно-Алтайский государственный университет" МЕТОДИЧЕСКИЕ УКАЗАНИЯ ПО ВЫПОЛНЕНИЮ САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ РАБОТЫ СТУДЕНТОВ дисц...»

«Оглавление Введение Глава 1. Теоретические основы работы с родителями по организации свободного времени младших школьников 1.1 Взаимодействие школы и семьи в социально-педагогической литературе 1.2. Сод...»

«Протокол № 3 заседания педагогического совета ГБПОУ КИГМ №23 (территориальное подразделение №7) от 29 января 2015 года Тема: "Методическая работа как основа развития педагогического мастерства". Цель: проанализировать состояние методической работы школы за пе...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования "Российский государственный профессионально-педагогический университет" Институт инженерно-педагогического образования РАЗРАБОТК...»

«Дети корабельного края. И. Савина (Карпенко).Что заставляет людей, достигших солидного возраста, получивших разнообразный жизненный опыт, вдруг обращаться к воспоминаниям о давно прошедшем времени? К детству? К юности? И запечатлевать это на бумаге? Неужели это просто признак стар...»

«Частное общеобразовательное учреждение "Основная общеобразовательная школа "ИСТОК" Утверждено на заседании педагогического совета № _ ЧОУ "ООШ "ИСТОК" "_" 2011 г. Директор Подкопаева Е.Г. "Уроки здоровья" Программа воспитания культуры здоровья, формирования навыков его самооценки и коррекции, способов сохранения и укрепления....»

«ТОГБОУ "Центр лечебной педагогики и дифференцированного обучения" Утверждена на педагогическом совете протокол № 1 от 28 августа 2015 г. Директор центра _Н.В. Малышкина Рабочая программа по ритмике 1 класс на 2015-2016 учебный год Учи...»

«МБОУ "Большебыковская СОШ" Красногвардейского района Классный час для 5-7 классов Подготовили и провели классные руководители Белозерских Н.А., Стоякина Н.В. Октябрь 2012г Учитель: (слайд 1) Сегодня мы поговорим о доброте. Тема нашег...»

«ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ (2013, № 1) УДК 008 Самсонова Ирина Васильевна Samsonova Irina Vasilyevna кандидат культурологии, PhD in Cultural Science, доцент кафедры культурологии и литературы Assistant Professor...»

«XVI Конгресс педиатров России с международным участием I Евразийский форум по редким болезням II Форум детских медицинских сестер ПРОГРАММА Москва, 24– 27 февраля 2012 г. XVI КОНГРЕСС ПЕДИАТРОВ РОССИИ С МЕЖДУНАРОДНЫМ УЧАСТИЕМ "...»

«1 "Илим м тлим-трбия жмийетти интеллектуал айнасы" 74:58 И-44 атамасында Республикалы илимий-теориялы м мелий конференция материаллары топламы. 4-блим Нкис. НМПИ баспаханасы 2016ж. 198 бет. "Илим м тлим-трбия – жмийетти интеллектуал айнасы" атамасындаы...»

«в совершенствовании чувства языка, в расширении языкового кругозора, в повышении уровня профессиональной компетенции. Данная система работы проходила апробацию в течение трех лет и подтве...»

«Муниципальное бюджетное образовательное учреждение дополнительного образования детей городского округа Новокуйбышевск Самарской области "ДЕТСКАЯ ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ШКОЛА" Принята по решению "Утверждаю" педагогического совета Директор МБОУ ДОД "...»

«О ЗЕЛЕНОВЕ Б. И. — в ПОМПОЛИТ ПОМПОЛИТ — ЗЕЛЕНОВОЙ А. Н. О ЗЕЛЕНОВЕ Б. И. — ПЕШКОВОЙ Е. П. ПОМПОЛИТ — ЗЕЛЕНОВОЙ А. Н. О ЗЕЛЕНОВЕ Б. И. — в ПОМПОЛИТ ПОМПОЛИТ — ЗЕЛЕНОВОЙ А. Н. ЗЕЛЕНОВ Б. И. — ПЕШКОВОЙ Е. П. ПОМПОЛИТ — ЗЕЛЕНОВУ Б. И. ЗЕЛЕНОВ Б. И. — в ПОМПОЛИТ ПОМПОЛИТ — ЗЕЛЕНОВУ Б. И. ЗЕЛЕ...»

«Жизнь и творчество Е.М. Винокурова(к 90-летию рождения) (предметная область – литературное краеведение) Автор исследовательской работы: Коновалова Ангелина Александровна, ученица 11 б класса МБОУ СОШ № 59 г. Брянска Руководитель: Кукатова Ольга...»

«ISSN 1680-1709 Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Чувашский государственный педагогический университет им. И. Я. Яковлева" ВЕСТНИК ЧУВАШСКОГО Главный редактор В. Н. Иванов...»

«Консультация для родителей "Адаптация ребенка в детском саду"Подготовила воспитатель: Смолякова О.В. 15.09.2016 Цель: дать представление родителям о том, что длительность и характер адаптационного периода зависят от того, насколько малыш подготовлен в семье к переходу в де...»

«Д-р Татяна Ангелова Софийский университет им. “Св. Климента Охридского” Болгария Речевой акт в педагогической коммуникации (на материале болгарского языка) Центральное понятие в коммуникативно-ориент...»

«Н. Н. Ульяшина, О. Н. Шульц, г. Екатеринбург Компетентностно-ориентированный подход при подготовке бакалавров профессионального обучения в вузе Авторами рассмотрены проблемы организации и внедрения компетентностно-ориентированного образовательного пр...»

«Государственное бюджетное дошкольное образовательное учреждение детский сад № 77 комбинированного вида Приморского района Санкт Петербурга ПРИНЯТО УТВЕРЖДАЮ решением педагогического совета Заведующий ГБДОУ детский сад №77 ГБДОУ детский сад № 77 Н.Г.Петров...»

«CВЯТАЯ ТЕРЕЗА БЕНЕДИКТА КРЕСТА ЭДИТ ШТЕЙН Эдит родилась в 1891 году в Бреслау, который тогда входил в состав Германии (ныне польский город Вроцлав). Она была одиннадцатой, младшей дочерью в еврейской семье. Когда ей было два года, ее отец умер, и г...»

«12+ ВЕСТНИК ПЕРМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНО-ПЕДАГОГИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА Серия № 2 ФИЗИКО-МАТЕМАТИЧЕСКИЕ И ЕСТЕСТВЕННЫЕ НАУКИ Выпуск 2/2013 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙС...»

«Экспериментальная психология, 2012, том 5, № 3, с. 71–85 СВЯЗЬ ПРИЗНАКОВ ЛАТЕРАЛЬНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ МОЗГА И ТЕМПЕРАМЕНТА С ОСОБЕННОСТЯМИ САМОРЕГУЛЯЦИИ ДОРОФЕЕВА И. Н., Институт психологии РАН, Московский городской психолого-педагогический университет, Москва Работа посвя...»

«АДМИНИСТРАЦИЯ ГОРОДА МУРМАНСКА КОМИТЕТ ПО ОБРАЗОВАНИЮ ПРИКАЗ № 2134 14.12.2016 О проведении муниципального этапа Всероссийского конкурса "Сердце отдаю детям" В целях поддержки творческой деятельности педагогических работников образовательных учреждений, обеспечения активного участ...»








 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.