WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные матриалы
 


Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«ДИНАМИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ СЮЖЕТА В ПОЭМЕ Н. А. НЕКРАСОВА «КОМУ НА РУСИ ЖИТЬ ХОРОШО» ...»

-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования и наук

и РФ

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Новосибирский государственный педагогический университет»

На правах рукописи

Саженина Екатерина Викторовна

ДИНАМИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ СЮЖЕТА

В ПОЭМЕ Н. А. НЕКРАСОВА

«КОМУ НА РУСИ ЖИТЬ ХОРОШО»

Специальность 10.01.01 – русская литература

(филологические науки)

Диссертация

на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Научный руководитель:

канд. филол. наук, доцент кафедры русской литературы и теории литературы Н. А. Ермакова Новосибирск 2014 Оглавление Введение

ГЛАВА 1. Замысел поэмы «Кому на Руси жить хорошо»: становление динамической структуры текста

1.1. К вопросу о творческих интенциях

1.1.1. О соотношении внешних событий и «внутренних движений»

в процессе текстопорождения

1.1.2. Проблема отбора фабульного и речевого материала

1.1.3. Поиск языка «подлинной народности»

1.2. Становление корпуса текста

1.2.1. Проблема гипотетического конца как возможности завершения сюжета....... 62 1.2.2. Способ публикации поэмы

1.2.3. К вопросу о неоконченности / незавершенности поэмы

Выводы первой главы

ГЛАВА 2. Многомерность сюжетной структуры некрасовской поэмы как художественный эквивалент авторского замысла

2.1. Соотношение фабулы и сюжета в поэме

2.1.1. Сюжетная функция движения странников

2.1.2. Художественное освоение фабульных и жанровых моделей

2.1.3. Нереализованные фабульные возможности

2.2. Сюжетно-композиционные особенности поэмы

2.2.1. Характер смены субъектов речи и композиционный прием недосказанности

2.2.2. Особенности художественного времени в поэме

2.2.3. Лирический автор-повествователь как основной субъект видения................ 130 2.2.4. Голос лирического субъекта как эквивалент «народного голоса»

2.2.5. Формирование лирического голоса как композиционной единицы............... 140

2.3. Метаописательный потенциал сюжета

2.3.1. Сюжетная роль метафор рассказывания

2.3.2. Земледельческая метафора текстопорождения

2.3.3. Событийность слова как сюжетообразующий фактор

2.3.4. Обнажение приема как преодоление «литературности»

Выводы второй главы

Заключение

Список использованной литературы

Введение

Диссертация посвящена динамическим аспектам сюжета в поэме Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо».

Сюжетная динамика произведения отражает тесную связь процесса его осуществления1.

созревания замысла и Анализ сюжета, понятого как «равнопротяженное тексту, авторское изложение фабулы»2, проявляет особенности авторского замысла и его реализации. Эти вопросы особенно актуальны для поэмы Некрасова «Кому на Руси жить хорошо», если учитывать неразрешенный спор о расположении ее глав и проблему завершенности / незавершенности этого текста.

Кроме того, уровень сюжета является наиболее ощутимым, наиболее «считываемым» в процессе восприятия художественного произведения.

В последние десятилетия некрасововедение наряду с традиционным пониманием масштабности поэмы «Кому на Руси жить хорошо» начинает осознавать ее эстетическую значимость, «степень глубины истинно художественного произведения, которая не позволяет ограничиваться тем, что лежит на поверхности»3.





Однако на практике при чтении поэмы «Кому на Руси жить хорошо» не возникает ситуации бесконечного расширения семантических возможностей художественного текста. Сюжет как процесс разворачивания свернутых значений встречает серьезные препятствия, так как восприятие некрасовской художественности затруднено целым рядом факторов. В практике чтения Некрасова можно отметить несколько уровней смещения рецептивной компетенции4, в результате которого художественному тексту придается Полоцкая Э. А., Паперный З. С. «Документ творческого движения» // Динамическая поэтика.

От замысла к воплощению: сб. ст. М. : Наука, 1990. С. 3–13.

Тюпа В. И. Аналитика художественного (введение в литературоведческий анализ). М. : Лабиринт,

2001. С. 43.

Вердеревская Н. А. Функциональная роль фольклорных жанров в поэме H.A. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо» // Творчество Н. А. Некрасова. Исторические истоки и жизнь во времени / ред. Ю. В. Лебедев, Л. А. Розанова, H. Н. Скатов. Ярославль, 1988. С. 35.

Тюпа В. И. Указ. соч. С. 33.

значимость, неадекватная его эстетической природе, а факторы непосредственно художественного впечатления блокируются.

Парадоксально, но некрасовский текст как эстетический объект чаще всего игнорируется еще до чтения: в действие приводятся ложные рецептивные установки: «установка на положительного героя нашей истории … не располагала читателя к «вчувствованию» в некрасовские стихи»5, «Эпитеты “великий”, “революционный”, “гениальный” и характеристика “демократ” … выводят некрасовские тексты за пределы собственно эстетического дискурса»6.

На этапе чтения возникает первый интерпретативный барьер – обманчивая доступность некрасовского текста, связанная с его способностью вызывать непосредственные эмоциональные реакции, которые не являются эстетическими.

Показательна в этом плане статья Н. Н. Скатова «За что мы не любим Некрасова», в которой актуализируются первичные доэстетические реакции: «Любовь к поэзии Некрасова с его чувством стыда и чувством жалости – была бы сейчас неестественным»7.

состоянием самым Читатель поддается первичной эмоциональной реакции, плачет вместе с героями, поскольку изображенный мир в тексте Некрасова воспринимается как фактическая реальность. Не случайно в истории литературы поэма «Кому на Руси жить хорошо» была усвоена как своеобразная летопись жизни России 1860-х годов. «При этом ошибка литературоведов, которые отмечают “верности” или “неверности” в изображении художником действительности, – замечал Д. С. Лихачев, – заключается в том, что, дробя цельную действительность и целостный мир художественного произведения, они делают то и другое несоизмеримым: мерят световыми годами квартирную площадь»8. Следствием такого подхода становится отождествление реально-биографической фигуры Некрасова и субъекта высказывания в его Илюшин А. А. Поэзия Некрасова : в помощь старшеклассникам, абитуриентам, преподавателям / редкол.: В. А. Недзвецкий и др. М. : Изд-во МГУ; Самара : Учеб. лит., 2004. C. 4–5.

Ромащенко С.А. К вопросу о возможности построения модели концепта авторского сознания через стихотворную формулу-цитату // Гуманитарное образование в Сибири. Проблемы и опыт работы преподавателей / отв. ред. В. И. Молодин. Новосибирск : Изд-во НГУ, 2000. С. 143.

Скатов Н. Н. За что мы не любим Некрасова // Наш современник. 1992. № 6. С. 188.

Лихачев Д. С. Внутренний мир художественного произведения // Вопросы литературы. 1968.

№ 8. C. 74–87.

произведениях: «…получается заколдованный круг: о жизни судят по стихам, а стихи стараются подтвердить фактами жизни – происходит замена одного предмета другим»9. Так, Н. Н. Пайков приводит анекдотический пример М. А. Антоновича, упрекавшего Некрасова за то, что поэт в поэме «Суд» «посмел приписать себе пребывание в ситуации, в которой он никогда не находился»10.

В свете сказанного ясно, насколько на современном этапе изучения некрасовской поэтики необходимо учитывать, что воображаемый мир литературного произведения интенционален – «неотделим от мыслящего … сознания»11.

Устойчивое стремление читателя видеть фактический мир в художественном мире Некрасова, во многом спровоцированное самим текстом, порождает целый ряд причин несостоявшегося эстетического дискурса.

Некрасов как реально-биографическая личность не совпадает с идеальным представлением о Некрасове как гневном обличителе крепостничества и певце народных страданий. Появляется желание «закрыть и скрыть настоящего Некрасова, нежели объяснить его», «стесать в нем острые и непререкаемые углы и приноровить его к общему ходу российской словесности»12, «упростить человека большой внутренней сложности»13. И если характер, психология, социальная позиция реального автора противоречат оформившимся ярлыкам, значит, он непременно притворяется в угоду «направлению». По замечанию А. А. Григорьева, приверженцы такого подхода говорят, что «желчное вдохновение музы Некрасова если не всецело, то, по крайней мере, наполовину — вдохновение преднамеренное, вдохновение, так сказать, рассчитавшее свои Иссерлин Е. М., Хмельницкая Т. Ю. От составителей // Н. А. Некрасов в воспоминаниях и документах / сост. Е. М. Иссерлин ; сост. Т. Ю. Хмельницкая ; под ред. Ю. Г. Оксмана. Л.

:

Academia, 1930. С. 5–6.

Пайков Н. Н. Феномен Некрасова. Ярославль : Изд-во ЯГПУ, 2000. С. 64.

Тюпа В. И. Дискурсные формации : Очерки по компаративной риторике. М. : Языки славянской культуры, 2010. С. 143.

Розанов В. В. По поводу новой книги о Некрасове (В.Е. Евгеньев-Максимов. Н.А. Некрасов.

Сб. статей) // Новое время. 1916. 8 янв. Цит. по: Скатов Н. Н. Перечитывая Некрасова // Некрасовский сборник. Т. 11–12 / ред. кол. Алексеева О. Б., Мельгунов Б. В. Мостовская Н. Н.

СПб. : Наука, 1998. С. 3.

Гиппиус З. Н. Сочинения : В 3 т. Т. 3 : Арифметика любви : неизвест. проза 1931-1939 годов. – СПб. : Росток, 2003. С. 152.

шаги»14. В этом ключе способность Некрасова «одушевиться по заказу», полностью владея поэтическим процессом, преувеличивается: «Словом, Некрасов не был собственно лирическим поэтом, творящим и поющим в поэтическом увлечении и одушевлении, невольно, безотчетно, почти бессознательно, так что сам поэт не знает, что выйдет из его творения и пения … – пишет М. А. Антонович, – … Некрасов был поэт по преимуществу, если даже не исключительно, дидактический; он творил холодно, обдуманно и строго сознательно, с определенной, наперед намеченной целью, с известной тенденцией … и мог предсказать, какие мысли произведение возбудит в читателе»15.

В вопросе об абсолютной рациональности творчества Некрасова показательной является резкая противоположность во взглядах К. И. Чуковского и Б. М. Эйхенбаума. Если Эйхенбаум пишет, что «Некрасов принадлежит к числу поэтов, художественный метод которых подчеркнут, показан»16, то Чуковский, опровергая точку зрения «шкловитянина», утверждает: «Нет, Некрасов принадлежит к числу тех поэтов, художественный метод которых никому не показан, даже ему самому»17 (курсив наш. – Е. С.).

Кроме того, приобщение к некрасовскому эстетическому дискурсу осложняется самим феноменом социальной лирики, природа которого оказывается даже более сложной, чем амбивалентная. Противоречие между социальным и личным началами в некрасовском творчестве не снимается сочувствием Некрасова к народным страданиям. Механическое сложение тенденции и интенции приводит к уничтожению всякой возможности эстетического дискурса: так, по мнению М. де Пуле, Некрасов «смешал задачи лирического поэта и публициста, и впоследствии действительно не был ни тем, ни другим»18. С точки зрения соотношения социального и личного в некрасовской

Григорьев А. А. Стихотворения Н. Некрасова // Григорьев А. А. Сочинения в двух томах. Т. 2 :

Статьи. Письма. М. : Художественная литература, 1990. С. 286.

Антонович М. А. Несколько слов о Николае Алексеевиче Некрасове // Критика 70-х гг. / авт.-сост.

С. Ф. Дмитренко. М. : АСТ ; Олимп, 2002. С. 389–390.

Эйхенбаум Б. М. Некрасов // О поэзии. Л.: О. изд-ва «Советский писатель», 1969. С. 36.

Чуковский К. И. Формалист о Некрасове // Чуковский К. И. Некрасов. Л. : Кубуч, 1926. С. 267.

Пуле М. де. Николай Алексеевич Некрасов // Русский вестник. 1878. № 5. С. 345–346.

поэзии интересными представляются ответы модернистов на вопрос анкеты К. И. Чуковского «Как вы относитесь к народолюбию Некрасова?»19. Отвечая на вопрос, М. Горький отмечал диалектический характер тенденции и интенции:

«Вероятно, оно было искренно, как необходимость, но столь же вероятно, что для него – как для многих людей той поры – было тяжелым крестом»20. Лаконично отвечает на этот вопрос В. Маяковский: «Дело темное»21, что является показательным фактом отстранения от некрасовского текста.

Вопрос о соотношении личного и социального закрепился в традиции некрасововедения, «сроднился» с ней, как ни с какой другой, и достиг в ней беспрецедентного накала. По словам Чуковского, даже Эйхенбаум, «чуть дело дошло до Некрасова», совершил такую измену «формальному методу, какой не совершал и Жирмунский»: «…пришлось, позабыв декларации [о полной независимости произведений искусства от социальной среды – Е. С.], тихо выдвинуть тот самый “социальный момент”»22. Некрасов-поэт не мыслится вне социальности; однако, в то же время внутри нее Некрасов плохо «помещается»: «он вовсе не журнальный “боец”, не служитель злобы дня, а такой же вечный поэт, как Пушкин, как Лермонтов»23. По замечанию А. Лаврецкого, «Некрасов, создавая новую художественность, не противопоставлял традиционным эстетическим канонам новую эстетику, как Чернышевский и Добролюбов»24.

Именно подлинное поэтическое начало, как правило, не «вычитывается»

из некрасовского текста. Окончательное препятствие к восприятию лирического создает сам Некрасов, поддерживающий легенду о недостаточной художественности своей поэзии25.

Чуковский К. И. Современные поэты о Некрасове (Анкета) // Чуковский К. И. Некрасов. Л. :

Кубуч, 1926. С. 388–394.

Там же. С. 393.

Там же.

Чуковский К. И. Формалист о Некрасове // Чуковский К. И. Некрасов. Л. : Кубуч, 1926. С. 270.

Мережковский Д. С. Вечные спутники : портр. из всемирной лит. / подгот. изд.

Е. А. Андрущенко ; отв. ред. А. В. Лавров ; послесл. Е. А. Андрущенко. СПб. : Наука, 2007. С. 475.

Лаврецкий А. Литературно-эстетические взгляды Н.А. Некрасова // Литературное наследство.

Т. 49-50: Н.А. Некрасов, 1. М. : Наука, 1946. С. 71.

Кожинов В. В. Книга о русской лирической поэзии XIX века. М. : Современник, 1978.

Социальность взаимодействует с еще одной ложной установкой:

значительность содержания, гражданственность и идейность якобы окупают несовершенства формы26. Однако кажущаяся простота поэзии Некрасова оборачивается иллюзорным представлением о «“непостроенности”, художественной аморфности его текстов»27. А. Найман замечает: «…чтобы стихи производили впечатление имеющей вид обыденной, ораторской, часто на грани клише речи, а не искусства, требуется большое, иногда изощренное, искусство (курсив А. Наймана. – Е. С.).

Если же читатель Некрасова все же обнаруживает способность приобщиться к эстетическому дискурсу, то нередко он оказывается не готов к обоюдоострому процессу чтения, в результате которого открывается мощное лирическое переживание. Поэтому даже на этом этапе отстранение от текста Некрасова становится неизбежным. Напряженный поиск себя, которого требует от читателя некрасовский текст, оказывается ему не по силам. И тогда вступают в ход все самооправдания, определенные предшествующими смещениями рецептивной компетенции, – обвинения в том, что автор продавал свою идею28, был «иногда до жути» злободневен29, неискренен и поэтом-то вовсе не является.

При этом инсинуации в неискренности автора и неподлинности его поэтического текста оказываются зеркальными по отношению к собственной компетенции читателя, который не может признаться в том, что он так и не прочитал текст, обнаружив собственную неискренность и неподлинность восприятия.

В результате указанных выше «сдвигов» в восприятии эстетического объекта, Некрасов был прочитан тенденциозно и поверхностно уже современниками30. Выход за рамки рецептивной компетенции эстетического дискурса в случае с Некрасовым становится роковой закономерностью.

Илюшин А. А. Указ. соч.

Лотман Ю. М. Н.А. Некрасов. «Последние элегии» // О поэтах и поэзии: Анализ поэт. текста.

СПб.: Искусство, 1996. С. 196.

Эткинд Е. Г. Капля Крови (Н. Некрасов. «Ликует враг…», 1866; «Умру я скоро. Жалкое наследство…», 1867) // Эткинд Е. Г. Проза о стихах. СПб.: Знание, 2001. С. 399–420.

Скатов Н. Н. За что мы не любим Некрасова // Наш современник. 1992. № 6. С. 189.

Мережковский Д. С. Указ. соч.

При чтении поэмы «Кому на Руси жить хорошо» все эти дефекты эстетического восприятия приобретают особую остроту. Самое «программное»

произведение оказывается и самым уязвимым в плане разворачивания мнимых смыслов, не имеющих отношения к художественной реальности поэмы. Нередко, еще до филологического анализа произведения, возникают готовые решения принципиальных вопросов его поэтики.

Ориентир на «социальность» и «народность» берется за основу не только в процессе анализа сюжетного единства, но также при выяснении обстоятельств, сопутствующих рождению замысла: «Замысел “Кому на Руси жить хорошо” как раз и возник в пору открывшейся перед поэтом возможности соединить слово с делом»31.

Как известно, поэма «Кому на Руси жить хорошо» самим автором не без тенденции была названа «эпопеей современной крестьянской жизни»32. Однако, в рукописи33 поэт дает своему произведению жанровый подзаголовок «поэма», и только в последующих суждениях дает выше приведенную характеристику.

Надо сказать, что метафорически-декларативное определение жанра Некрасовым сослужило для изучения его поэмы плохую службу: поэма по сей день (без достаточных оснований) именуется «эпопеей», хотя «то, что из нее было написано, мало подходит под определение “эпопеи народной жизни”»34.

Как следствие, лиро-эпическая природа поэмы до сих пор не раскрыта.

Н. Н. Скатов замечал: «…содержание некрасовской поэмы, именно потому, что это поэма, менее всего можно рассматривать на основе внешне понятных событий»35. Но если в поэме есть внутреннее движение, то в чем оно выражается Аникин В. П. Поэма Некрасова «Кому на Руси жить хорошо». М.: Художественная литература,

1969. С. 9.

Цит. по: Евгеньев-Максимов В. Е. К вопросу о революционных связях и знакомствах Н. А. Некрасова в 70-е годы // Звенья : сб. материалов и док. по истории лит., искусства и обществ. мысли XIX в. / под ред. В. Д. Бонч-Бруевич. Т. 3-4. М. ; Л. : Academia, 1934. С. 659.

Это ценное указание впервые было сделано В. Г. Прокшиным, но факт последующего называния интерпретирован совершенно противоположным образом: Прокшин В.Г. «Где же ты, тайна довольства народного ?...» : о Н. А. Некрасове / отв. ред. Л. А. Розанова. М. : Наука, 1990. С. 137.

Серман И. З. Проблема крестьянского романа в русской критике середины XIX века // Проблемы реализма русской литературы XIX века. М., Л.: Наука, 1961. С. 178.

Скатов Н. Н. Некрасов. М. : Молодая гвардия, 1994. С. 352.

и что тогда понимать под «внутренне понятными» событиями? Как замечает И. В. Силантьев, «повествование, заключенное в лирическую форму («Евгений Онегин» и др.), закономерным образом сопровождается развитой лирической событийностью»36. Подчеркнем, что признаки «лирической событийности»

в поэме «Кому на Руси…» не описаны.

Еще одним результатом обманчивой доступности некрасовского текста и его фантомных смыслов можно считать уверенность многих исследователей в том, что язык поэмы представляет собой стилизацию народной поэзии37. Безусловно, «Кому на Руси…» относится к так называемым «крестьянским» поэмам. Впервые необычайную сложность соотношения авторского стиля и стиля крестьянинаповествователя отметил В. П. Аникин38. По словам исследователя, субъект высказывания в поэме Некрасова – «крестьянин-повествователь»39, «крестьянинрассказчик»40. Но вопрос о том, как Некрасову удается воспроизвести феномен крестьянского сознания, не решается с помощью цитирования фольклорных элементов поэмы, так как простая имитация народно-поэтических средств этого эффекта не дает. Д. С. Мережковский объяснял эту подлинность личным, экзистенциальным началом, которое Некрасову удается выразить в поэме: «Как только писатели пытаются изобразить не сословного представителя – мужика в драных лаптях и полушубке, а живую душу человека в народе … тотчас же сами собой у них являются вдохновение, и огонь, и сила, и красота»41. Однако конструктивных способов описания подобного языка и его «органики» до сих пор не предложено.

Силантьев И. В. Мотив как проблема нарратологии // Критика и семиотика. Вып. 5, 2002. С. 44.

Беседина Т. А. Прием художественного сравнения в поэме «Кому на Руси жить хорошо» // Некрасовский сборник. Т. 3. Л. : Наука, 1960. С. 113–140; Рыньков Л. Н. Метафорические словосочетания в поэтическом языке Н. А. Некрасова // Вопросы русского языка. Вып. 6: Язык Н. А. Некрасова / отв. ред. Мельниченко Г. Г., ред. Андрусенко В. И. и др. Ярославль, 1970. С. 108– 119; Огольцев В. М. Фольклорные модели стилизованных сравнений в поэме «Кому на Руси жить хорошо» // Материалы научной конференции, посвященной 150-летию со дня рождения Н.А.

Некрасова. Ярославль, 1973. С. 61–65 и другие работы.

Аникин В. П. Указ. соч. С. 70.

Там же. С. 70.

Там же. С. 75.

Мережковский Д. С. Указ. соч. С. 478.

Актуальность темы исследования. Одной из принципиальных тенденций современного некрасововедения является поворот к более детальной разработке проблем авторской поэтики, поиск адекватного языка метаописания художественной системы поэта. Исследователи все чаще начинают обращаться к таким аспектам, как соотношение художественного задания и т. н. социального заказа, соотношение лирической и эпической тенденций в сюжете поэмы, вопрос о статусе субъекта высказывания в лироэпическом дискурсе и проблемы интерпретации текста поэмы. Предпринимаются попытки осмыслить природу некрасовского лиризма. Разработка этих вопросов, важных для понимания поэтики Некрасова, чрезвычайно далека от логического завершения.

В настоящем диссертационном исследовании предлагается подход, который позволил бы не только выявить глубинную связь перечисленных аспектов, но и найти «органичный» способ описания поэтического языка Некрасова с точки зрения принципиальных компонентов его художественной системы. В этом ключе актуальна дифференцированная работа с элементами становящейся структуры произведения на уровне сюжета поэмы «Кому на Руси жить хорошо». Анализ именно динамических аспектов сюжета дает возможность описать модели текстопорождения в поэме, которая рассматривается как квинтэссенция всего некрасовского творчества. Кроме того, особенности сюжетосложения поэмы были отмечены исследователями, но анализ их по существу не нашел отражения в исследованиях некрасовской поэтики.

Степень разработанности темы исследования Поэма «Кому на Руси жить хорошо» не принадлежит к числу малоисследованных феноменов русской литературы; напротив, на протяжении нескольких десятилетий XX века она привлекала к себе самое пристальное внимание литературоведов. Казалось бы, такая категория как сюжет в трудах исследователей должна была получить более чем детальную разработку. Однако, долгое время поиски некрасововедов в этом направлении в основном были сосредоточены не на сюжете поэмы, а на ее фабуле. При этом термин «сюжет»

чаще всего использовался в значении «фабула».

Именно такой подход находим, например, в статье В. Г. Прокшина «О композиционно-сюжетных особенностях эпопеи “Кому на Руси жить хорошо”», в которой исследователь говорит о сюжете поэмы как о естественном ряде событий, как если бы они происходили в реальности: «…сюжет поисков счастливого, поисков мужицкого счастья удачно выражает послереформенное движение народных масс, их думы, мечты, стремления»42. Подмена понятий «фабула» и «сюжет» существенно затрудняла обращение исследователей к внефабульным элементам поэмы. Это заметно, например, в работе В. П. Аникина, который утверждал, что в «Кому на Руси жить хорошо»

«параллельно сюжетной последовательности развивается и внутренняя мысль поэмы, и эта мысль много важнее, чем непосредственный ход сюжета»43.

Фактически, то, что исследователь называет «внутренней мыслью»

и противопоставляет «сюжетной последовательности», имеет непосредственное отношение к сюжету. На это противоречие указывал М. В. Теплинский:

«получается… что “движение сюжета” есть нечто внешнее, постороннее по отношению к “развитию авторской мысли”»44.

Предпосылки к изучению сюжета «Кому на Руси жить хорошо» появились в 60-х годах XX века. В 1961 году И. З. Серман пишет о бессюжетности некрасовской поэмы, считая, что поэма складывается из ряда отдельных разножанровых произведений, связанных между собой «чисто внешним, формальным образом»45. В. Г. Прокшин возражал Серману, указывая, что все части поэмы объединены мотивом поисков счастливого и композиционным приемом путешествия46. В дальнейшем общим местом в работах, посвященных Прокшин В. Г. О композиционно-сюжетных особенностях эпопеи «Кому на Руси жить хорошо» // Некрасовский сборник. Т. 4. Л. : Наука, 1967. С. 98.

Аникин В. П. Указ. соч. С. 31.

Теплинский М. В. Изучение авторского замысла поэмы «Кому на Руси жить хорошо»

в современном литературоведении // Некрасовский сборник Т. 8. Л. : Наука, 1983. С. 125.

Серман И. З. Проблема крестьянского романа в русской критике середины XIX века // Проблемы реализма русской литературы XIX века. М., Л. : Наука, 1961. С. 178.

Прокшин В. Г. О композиционно-сюжетных особенностях эпопеи «Кому на Руси жить хорошо» // Некрасовский сборник. Т. 4. Л. : Наука, 1967. С. 98.

сюжету некрасовской поэмы, становится указание на путешествие как основу сюжетообразующей стратегии.

В 1970-е годы в исследовании поэтики «Кому на Руси жить хорошо»

наметился поворот от фабулы к сюжету. М. М. Гин призывает пересмотреть представления о типе и характере сюжетики Некрасова в категориях фабульности и бесфабульности47. М. В. Теплинский отмечает чрезвычайное разнообразие форм авторского сознания в итоговой некрасовской поэме: «Лирическое начало не является в поэме Некрасова чем-то случайным, неорганичным, каким-то механическим привеском. Поэтому-то (!) оно проявляется не только и не столько в прямых авторских высказываниях, которых, кстати говоря, в поэме не так уж много. Гораздо существеннее то, что вся поэма организуется на основе развития авторской идеи»48.

В некрасововедении последних лет все больше начинают исследовать природу сюжета поэмы, обнаруживается тенденция более глубоко, более детально рассматривать текст. В. А. Кошелев выявляет внефабульные элементы поэмы, такие как «”необязательные” персонажи», «неувязки», «неуместности», «несуразности», которые, как показывает анализ, вовсе не являются свидетельством недосмотра или «необработанности» замысла49. Особое место занимает вопрос о соотношении лирических и эпических элементов поэмы.

Рассматривая глубинный план сюжетного единства поэмы, который образуется «метафорическими индексами», С. А. Ромащенко выдвигает гипотезу о смысловой эквивалентности эпического и лирического начал в сюжете поэмы50.

С. В. Смирнов в статье «Сюжеты-антонимы у Н. А. Некрасова» рассматривает случаи своеобразной инверсии известных сюжетов, в результате которой Гин М. М. Традиции Некрасова и структурные изменения поэтического эпоса // Некрасов и литература Советского Союза. Ереван. 1972. С. 406–417.

Теплинский М. В. Наследие Некрасова и вопросы развития советской поэмы // Николай Алексеевич Некрасов и литература народов Советского союза. Ереван : Изд-во Ереван. ун-та,

1972. С. 422.

Кошелев В.А. «Кому на Руси жить хорошо» : О великой поэме и о вечной проблеме / В. А. Кошелев. Новгород Великий, 1999.

Ромащенко С. А. Текст и субтекст в поле рецепции (Н. А. Некрасов «Кому на Руси жить хорошо») // Текст – Комментарий – Интерпретация: межвузовский сборник научных трудов / ред. Т. И. Печерская. Новосибирск: Изд-во НГПУ, 2006. С. 109–117.

читательское ожидание не оправдывается51. Отчасти в этом принципе проявляется специфически некрасовское преодоление канонических жанровых и сюжетных моделей.

Таким образом, современное некрасововедение располагает значительными сведениями о сюжетном аспекте некрасовской поэмы. В то же время можно констатировать отсутствие работ, посвященных сюжету Некрасова «как форме выражения авторского сознания, которое рождается в процессе формирования произведения, работы автора с материалом»52.

Объектом исследования является поэма Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо».

Предмет исследования: динамические аспекты сюжета в поэме Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо».

Материал исследования. В центре внимания – текст поэмы «Кому на Руси жить хорошо», в том виде и составе, в каком он напечатан (или подготовлен к печати – в случае с главой «Пир на весь мир») самим Некрасовым. Текст поэмы рассматривается в контексте лирики и лироэпики, публицистики и переписки поэта, с привлечением материала воспоминаний и критических статей современников Некрасова.

Цель работы: исследование динамических аспектов сюжета на основе сопоставления различных вариантов сюжета и их реализаций в поэме;

изучения характера взаимодействия лирических и эпических элементов, особенностей нарратива и перформатива в лироэпическом тексте;

реконструкции элементов метатекста, отражающих специфику некрасовской рефлексии, направленной на природу поэтического слова.

Смирнов С. В. Сюжеты-антонимы у Н. А. Некрасова // Некрасов в контексте русской культуры: материалы научной конференции, посвященной 190-летию со дня рождения поэта (Ярославль, 30 июня – 1 июля 2011 года) / ред.-сост. Е. В. Яновская. Ярославль : ИПК «Конверсия» – Высш. шк. бизнеса, 2011. С. 5–12.

Рымарь Н. Т., Скобелев В. П. Теория автора и проблема художественной деятельности.

Воронеж : ЛОГОС-ТРАСТ, 1994. С. 75.

Поставленная цель предполагает решение следующих задач:

1. Реконструировать творческую историю поэмы в аспекте психологии творчества:

соотношение авторских интенций и «социального заказа»;

характер авторской рефлексии: проблема преодоления границы между текстовой и нетекстовой реальностями, поиск языка «подлинной народности»;

текстуальные метафоры страдания в авторской картине мира (создание текста / «народные страдания», текстопорождение / самоидентификация – поэт в мире).

2. Рассмотреть историю публикации поэмы в аспекте издательской стратегии и читательских ожиданий современников.

3. Выявить признаки сюжетной полифонии:

сюжетное разветвление в аспекте неоконченности / незавершенности;

концептуальные аспекты отсутствия фабульного внешнего движения;

соотношение потенциальных и реализованных сюжетных моделей.

4. Рассмотреть основания сюжетно-композиционного единства поэмы:

композиция речевого материала; соотношение повествовательной и медитативной речевых стратегий в авторском кругозоре; композиционный прием недосказанности.

особенности художественного времени в поэме: способы актуализации читательской активности, совпадение описываемого события и события рассказывания, функция временных сдвигов в поэме;

соотношение позиций автора-повествователя и лирического субъекта.

5. Выделить индексы лирического присутствия в сюжете поэмы:

медитативные вставки и их сюжетообразующая функция;

формирование лирического голоса;

факторы лирической событийности в поэме.

6. Реконструировать метаописательный потенциал сюжета:

сюжетная функция метафор рассказывания;

способы преодоления «литературности» текста.

Научная новизна История изучения поэмы «Кому на Руси жить хорошо» насчитывает около ста лет53. Существует, по меньшей мере, десять ее монографических описаний, принадлежащих разным авторам54, не считая десятков методических пособий по изучению поэмы «Кому на Руси…» в школе55. Однако, в некрасововедческой литературе не существует традиции целостного анализа самой художественной структуры поэмы.

В данной работе впервые осуществляется целенаправленный анализ сюжетного единства поэмы «Кому на Руси жить хорошо» и рассматриваются следующие особенности динамической целостности произведения:

1) признаки сюжетной полифонии;

2) индексы «сочиненности»/«литературности» текста;

3) факторы лирической событийности;

4) модификации фольклорной метафорики;

5) метафоры рассказывания как маркеры авторской картины мира;

6) соотношение точек зрения в композиционной организации произведения;

7) принципиальная вариативность сюжета.

В 1914 году выходит первая литературоведческая и текстологическая работа В. ЕвгеньеваМаксимова о произведениях Некрасова, в том числе – о «Кому на Руси жить хорошо»: Евгеньев В.

Николай Алексеевич Некрасов : Сборник статей и материалов. М. : Книгоиздательство К. Ф. Некрасова, 1914. С. 180–190. Однако уже в 1906 году В. Е. Евгеньев Максимов обсуждал свою дипломную работу, посвященную Некрасову, со своим однокурсником – А.А. Блоком [Орлов, 1947].

Озерова А. А. Поэма Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо». М., 1950; Твердохлебов И. Ю.

Поэма Некрасова «Кому на Руси жить хорошо». М., 1954; Гладышева Л. А. Поэма Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо» (Опыт монографического анализа): автореф. … канд. филол. наук. М., 1956; Плахотишина В. Т. Поэма Некрасова «Кому на Руси жить хорошо». Киев: Киевский гос. ун-т им. Т. Г. Шевченко, 1956; Груздев А. И. Поэма Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо». М.– Л. : Художественная литература, 1966; Журко Ф. М. Поэма Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо». М., 1968. и др.

Подробная библиография поэмы «Кому на Руси жить хорошо» содержится в следующих указателях: Беседина Т. А. Хронологический список литературы, посвященной «Кому на Руси жить хорошо» Н.А. Некрасова // Беседина Т. А. Эпопея народной жизни («Кому на Руси жить хорошо»

Н.А. Некрасова). СПб. : Изд-во «Дмитрий Буланин», 2001. С. 202–213; Николай Алексеевич Некрасов : библиографический указатель литературы (1953-2010) / сост. И. И. Доронина, Е. Э. Муравьева. М. : ЦУНБ им. Н. А. Некрасова, 2011.

Методология и методы исследования Методология диссертации основывается на работах Ю. Н. Тынянова, Б. М. Эйхенбаума, К. И. Чуковского, положивших начало исследованию некрасовской поэтики.

Работа опирается на опыт изучения некрасовской поэтики в трудах В. Е. Евгеньева-Максимова, Б. Я. Бухштаба, В. П. Аникина, М. В. Теплинского, М. М. Гина, Н. Н. Скатова, В. А. Сапогова, В. А. Кошелева, Н. Н. Пайкова, И. Л. Альми, Г. Ю. Филипповского, М. С. Макеева, С. А. Ромащенко и др.

При анализе творческой истории поэмы, объективных условий и субъективной готовности Некрасова к осуществлению замысла используется историко-литературный метод.

Теоретической основой исследования стали классические (Б. В. Томашевский, Ю. Н. Тынянов, М. М. Бахтин, Ю. М. Лотман) и современные исследования (Ю. Н. Чумаков, С. Г. Бочаров, С. Н. Бройтман, Н. Д. Тамарченко), посвященные вопросам сюжетной динамики поэтического текста. В плане описания художественной структуры текста используются методики анализа субъектной и объектной организации произведения (Б. О. Корман), вычленения «точки зрения» на разных уровнях структуры текста (Б. А. Успенский);

применяется технология семиоэстетического анализа (В. И. Тюпа, М. Н. Дарвин, Л. Ю. Фуксон).

Теоретическая значимость работы В работе впервые исследованы способы сочетания разнородных речевых стратегий в лиро-эпической поэме неканонического типа; разработаны подходы к определению признаков лирической событийности в лиро-эпической поэме;

предложена методика выявления авторского переживания самого процесса письма и метаописательного потенциала текста на основе интегративного подхода к анализу сюжета на макроуровне (система эпизодов, композиция речевого материала) и микроуровне (метафорические и референциальные индексы).

Практическая значимость работы Материал диссертационного исследования может быть использован в учебно-педагогической практике вузовского преподавания: в лекционных курсах по истории русской литературы и теории литературы, при чтении спецкурсов и в работе спецсеминаров для студентов-филологов направлений бакалавриата и магистратуры, а также в учебных дисциплинах аспирантуры, направленных на углубленное изучение индивидуальных авторских систем, различных аспектов исторической и теоретической поэтики.

Основная научная гипотеза, вынесенная на защиту Сюжетная динамика поэмы «Кому на Руси жить хорошо» обеспечивается внутренним движением лирической медитации, изменением пространственных и временных координат субъекта высказывания, событийностью слова (героев и лирического автора-повествователя) как предмета описания и рефлексии.

Лирическая природа поэмы «Кому на Руси жить хорошо» существенно влияет на характер деформации сюжета, что определяет подвижный характер сюжетной структуры в целом, вариативный / вероятностный характер композиции и принципиальную невозможность текстуального завершения.

Положения, выносимые на защиту

1. В сюжете поэмы «Кому на Руси жить хорошо» отражены следы формирования и трансформации замысла, свидетельствующие о том, что сюжет рождался вместе с процессом письма. В тексте присутствуют элементы, которые продуцируют идею «незавершенности» и демонстрируют принципиальную невозможность окончания текста задолго до того, как работа над поэмой будет прервана смертью автора. Незавершенность поэмы «Кому на Руси жить хорошо»

становится принципиальной чертой динамической целостности произведения.

2. Неравномерное появление в печати фрагментов, изначально выделенных из целого с помощью редакторских помет, является таким способом публикации, благодаря которому текст оказывается системой подвижных частей. Смысловая и формальная несводимость частей друг к другу актуализирует эквивалентность «незавершенных» частей в составе поэмы, устойчивой частью которой служит только «Часть первая» – импульс и корень разрастающегося «свободного» текста.

Композиция поэмы имеет вероятностный характер. От последовательности частей поэмы зависит формирование того или иного сюжета. Как возможность сюжетного завершения можно рассматривать гипотетический конец поэмы, представленный альтернативными частями «Крестьянка» и «Пир», между которыми автор не делает окончательного выбора.

3. «Эпический» сюжет о путешествии странников в поисках счастливого редуцируется. Отсутствие движения и направления компенсируется постоянной актуализацией движения самого рассказа. Полноценные сюжетные события происходят только в рассказах потенциальных счастливцев, которых встречают странники, то есть – в рамках чужого слова, «услышанного», воспринятого так, что процесс высказывания и восприятия становится предметом созерцания и рефлексии. В сюжете поэмы задается событийность слова и необходимость его совпадения с фактом бытия.

4. Художественное пространство поэмы не обладает никакой эмпирической конкретностью, а его условность сопровождается развитой метафикциональностью – обнажением «литературности» текста.

5. Отступления от заявленной сюжетной логики и нереализованные фабульные возможности (например, несостоявшаяся проверка всех шести версий о том, кому на Руси жить хорошо, и др.) указывают на принципиальную невозможность определения одного, «единственно правильного», вектора сюжетного развития – и соответственно, «единственно правильного» способа соединения частей поэмы. Некрасову удается создать вероятностный текст, допускающий возможность развития самых разных сюжетных ходов, и в том числе – возможность внутреннего поиска в рамках кругозора автораповествователя.

6. Сюжетогенными факторами являются не мотивы и развитие заданных фабульных линий, а лирическая событийность и реализация автореферентных метаиндексов в лирических и эпических элементах поэмы. Наррация редуцируется в поэме под давлением лирической медитации: если движение героев оказывается бессмысленным, то сама по себе ситуация «поиска», напротив, обретает дополнительный смысл.

7. В произведениях Н. А. Некрасова эквивалентом искренности становится страдание, которое превращается в текстопорождающую стратегию. Народные страдания были художественно освоены Некрасовым как муки в поисках новой поэтической формы. Переживание народных страданий сопрягается в индивидуально-авторской картине мира со «страданием» поэтического слова в условиях ломки старого языка.

8. Природа социальной лирики Некрасова поливалентна. Подлинное лирическое переживание, связанное не только с сочувственным отношением к героям, но и с созданием текста, становится залогом художественной правды в изображении народной жизни. Противостояние «чистого» и «гражданского» искусства в поэзии Некрасова выливается в синтез, в рамках которого идея народного блага уже не противоречит установкам «чистой» поэзии.

Степень достоверности и апробация результатов Основные положения диссертации отражены в десяти статьях, четыре из которых опубликованы в научных изданиях, рекомендованных ВАК РФ для кандидатских исследований.

Результаты работы обсуждались на аспирантских семинарах кафедры русской литературы и теории литературы Новосибирского государственного педагогического университета.

Материалы исследования представлены на десяти конференциях в Новосибирске, Томске, Санкт-Петербурге и Варшаве: Всероссийская конференция молодых ученых «Актуальные проблемы лингвистики и литературоведения» (ТГУ: 2008, 2009), Региональная конференция молодых ученых «Филологические чтения» (НГПУ: 2011, 2013, 2014), Международная конференция молодых филологов «Русская литература: тексты и контексты»

(Институт русистики Варшавского университета, 2012), Международная научная студенческая конференция «Студент и научно-технический прогресс» (НГУ:

2012), Всероссийская (с международным участием) научная конференция «Сюжетно-мотивная динамика художественного текста» (ИФЛ СО РАН: 2013);

XXXVII Некрасовская конференция (ИРЛИ (Пушкинский Дом) РАН, Мемориальный Музей-квартира Н.А. Некрасова: 2014); Всероссийская научная конференция «Филологические аспекты книгоиздания» (НГПУ: 2014).

Структура диссертационной работы обусловлена поставленной целью и задачами исследования. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения и списка литературы, включающего 247 наименований.

Во введении определяется актуальность исследования, рассматривается теория вопроса, обозначается круг терминов и понятий, значимых для раскрытия проблемы, проводится обзор литературоведческих работ.

В первой главе («Замысел поэмы “Кому на Руси жить хорошо”: становление динамической структуры текста») рассматривается вопрос о соотношении глубинных текстопорождающих интенций и конъюнктурного посыла (так называемого «направления»): анализируются контексты, на основании которых хотя бы гипотетически можно судить о глубоко личностном движении, побудившем к грандиозному замыслу поэмы; выявляются художественные задачи и прагматика Некрасова как издателя и поэта, определившие становление корпуса текста. Во второй главе («Многомерность сюжетной структуры некрасовской поэмы как художественный эквивалент авторского замысла») предметом анализа становится сюжетная структура некрасовского текста.

В параграфе 2.1 («Соотношение фабулы и сюжета») рассматривается фикциональность эпической основы сюжета и сюжетогенный потенциал реализованных/нереализованных фабульных возможностей. В параграфе 2.2.

(«Сюжетно-композиционные особенности поэмы») проводится анализ системы пространственных точек зрения с учетом дискурсивного движения поэмы и формирования лирического голоса как композиционной единицы. В параграфе 2.3.

потенциал сюжета») рассматриваются метафорические («Метаописательный и референциальные индексы, проявляющие некрасовское переживание письма и особенности вовлечения читателя в некрасовский лирический дискурс.

В заключении подводятся итоги, обобщаются результаты исследования и намечаются перспективы дальнейшей разработки темы.

–  –  –

Творческая история поэмы «Кому на Руси жить хорошо» традиционно рассматривается в свете общих вопросов литературной и общественной жизни 60х гг. XIX века. Благодаря этому подходу вокруг «программного произведения в народ»1 русской литературы периода “хождения” в некрасововедении выстроился плотный исторический контекст, представлены обстоятельства рождения и реализации замысла поэмы. К сожалению, оборотной стороной этого подхода стала традиция не видеть на этом социальном фоне собственно Некрасова – поэта, переживающего создание своего главного текста. В обширном контексте осмысления поэмы парадоксально оказался элиминированным, «ускользнувшим» вопрос о глубоко личностном движении, побудившем к грандиозному замыслу. В результате, застывшие стереотипы о социальной / культурной / исторической / философской значимости поэмы создают балласт, который не позволяет поставить вопрос о самочувствии поэта в творческом процессе.

Между тем, внешние события, которыми (как правило) определяется кристаллизация замысла произведения, связаны с внутренними интенциями к порождению текста. По выражению П. Н. Сакулина, струны некрасовской лиры «дрожат и стонут в ответ на социальную драму эпохи»2. Но каковы истоки этой отзывчивости? Какова природа личного переживания социального в поэзии и как становится возможным «тип социального лирика»?3 Эпистолярно-мемуарный контекст сохранил множество фактов некрасовской самоинтерпретации. Но хрестоматийные примеры автопризнаний, Соколов Н. И. Русская литература и народничество. Литературное движение 70-х годов XIX века. Л. : Изд-во ЛГУ, 1968. С. 172.

Сакулин П. Н. Некрасов. М. : Изд-во писателей «Никитинские субботники», 1928. С. 46.

Там же.

зафиксированных в чужом слове, например, в воспоминаниях о том, чт Некрасов говорил о своей поэме (копил «по словечку в течение двадцати лет», «это будет эпопея крестьянской жизни»), вступают в противоречие с высказываниями других мемуаристов. «Некрасов, – замечает Н. Г. Чернышевский, – был не охотник говорить о своих произведениях»4 из-за скромности и страха показаться скучным и смешным в разглагольствованиях о своих стихах. Неудивительно, что сегодняшнее некрасововедение, несмотря на многие свидетельства современников Некрасова, отмечает, что поэт «ни разу “биографически” не прокомментировал своих убеждений, творческого кредо, пережитых им духовных кризисов, любовных драм, понимания им себя как личности»5.

Тем не менее, распознать спекулятивный характер некоторых высказываний современников гораздо легче, чем определить истинные мотивы Некрасова, говорящего о создании поэмы в своей переписке. Дело не столько в степени искренности и достоверности некрасовских слов, сколько в соответствии высказанного наиболее актуальным и значимым переживаниям поэта, связанным с созданием произведения.

В чем Некрасов сам видел свое художественное задание? Какое место должна была занять поэма «Кому на Руси жить хорошо» в его художественной системе? И в связи с чем для поэмы избирается именно такой сюжет? Чтобы ответить на эти вопросы, проанализируем контексты, на основании которых хотя бы гипотетически можно судить, как рождался замысел Некрасова.

Некрасов пишет поэму более десяти лет, и по степени важности художественные задачи 70-х годов могли отличаться от задач, поставленных в 60е годы. Сверх того, поэма «Кому на Руси жить хорошо» – квинтессенция всего творчества Некрасова. Поэтому мы будем рассматривать не только факты, свидетельствующие о развитии замысла поэмы в процессе ее написания, но и принимать во внимание художественные искания Некрасова 40-х и 50-х годов.

Необходимо выявить наиболее важные личностные смыслы, проявляющиеся в Чернышевский Н. Г. Собр. соч. : В 5 т. Т. 3. М. : Правда, 1974. С. 487.

Пайков Н. Н. Феномен Некрасова. Ярославль : Изд-во ЯГПУ, 2000. С. 62–63.

разные периоды некрасовской литературной деятельности и нашедшие поэтическое выражение в поэме, к которой Некрасов шел 20 лет.

1.1.1. О соотношении внешних событий и «внутренних движений»

в процессе текстопорождения В 1854 году в №1 журнала «Современник» Н. А. Некрасов поместил рецензию на повесть в стихах «Деревенский случай» Н. Д. Хвощинской, в которой задает вопрос, почему все это написано стихами, а не прозой: «Прозаик целым рядом черт, – разумеется не рабски подмеченных, а художественно схваченных, – воспроизводит физиономию жизни; поэт одним образом, одним словом, иногда одним счастливым звуком достигает той же цели, как бы улавливая жизнь в самых ее внутренних движениях; без этого дара — у древних названного божественным, во всяком случае, необыкновенного дара, напрасно станет писатель пригонять рифму к рифме и строчку к строчке» (курсив наш. – Е. С.) [12, 2: 167]6. В этом рассуждении об отличии поэзии от прозы речь идет не только о проницательности поэта и его способности понимать суть вещей, но также о его причастности к стратегии откровения7. Условимся «внутренние движения» понимать здесь и как глубинные текстопорождающие интенции, которые мы будем рассматривать в соотношении с конъюнктурным посылом (так называемым «направлением»), задающим особые отношения поэтического текста и «реальности».

Традиционно начало работы Некрасова над поэмой напрямую связывают с пореформенной эпохой и «освобождением» крестьян. По свидетельству Г. Н. Потанина, первые наброски поэмы Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить

Здесь и далее тексты статей и произведений Некрасова цитируются по изданию:

Некрасов Н. А. Полн. собр. соч. и писем : В 15 т. Л.; СПб.: Наука, 1981–2000 – с указанием тома, книги (если том состоит из двух книг) и страницы. Текст поэмы «Кому на Руси жить хорошо» цитируется по пятому тому данного издания, при этом в скобках приводится только номер страницы без указания тома.

Жиличева Г. А. Нарративные стратегии в жанровой структуре романа (на материале русской прозы 1920-1950-х гг.). Новосибирск : Изд-во НГПУ, 2013.

хорошо» появляются еще в 1860-м году. Как замечает Н. Н. Скатов, всё в стихах поэта этого времени переполнено нетерпеливым ожиданием воли8. Сокрушенная реплика Некрасова с манифестом в руках – «Так вот что такое эта “воля”, вот что такое она!»9 – отражает всеобщее пореформенное разочарование. К. И. Чуковский в одной из своих поздних работ называет главной темой поэмы мысль о том, что «в сущности народ остается и при “свободе” несчастлив»10. Эта тема широко раскрывается в некрасовской лирике 70-х годов:

В жизни крестьянина, ныне свободного, Бедность, невежество, мрак.

Где же ты, тайна довольства народного?

Ворон в ответ мне прокаркал дурак! [3: 173] В январе 1874 года Некрасов публикует последнюю написанную к этому времени часть поэмы «Кому на Руси жить хорошо» – «Крестьянка», а в августе того же года создает «Элегию» («Пускай нам говорит изменчивая мода…»), строками которой можно было бы объяснить многие творческие задачи при создании поэмы «Кому на Руси…»:

…Ответа я ищу на тайные вопросы, Кипящие в уме: «В последние года Сносней ли стала ты, крестьянская страда?

И рабству долгому пришедшая на смену Свобода наконец внесла ли перемену В народные судьбы? в напевы сельских дев?

Иль так же горестен нестройный их напев?» [3: 152] Здесь же звучит вопрос «…Народ освобожден, но счастлив ли народ?..». Однако, еще за 10 лет до этого вопроса Некрасов прекрасно понимает, что лучше русский Скатов Н. Н. Некрасов. М. : Молодая гвардия, 1994.

Чернышевский Н. Г. Указ. соч. С. 486.

Некрасов Н. А. Кому на Руси жить хорошо / вступ. ст. К. И. Чуковского. Ярославль : Ярославское обл. изд-во, 1937.

крестьянин жить не станет, и пишет в 1864 году хрестоматийные сегодня строки «Железной дороги»:

Вынесет всё – и широкую, ясную Грудью дорогу проложит себе.

Жаль только – жить в эту пору прекрасную Уж не придется – ни мне, ни тебе. [2: 170] Чернышевский замечал, что и до начала «сильного движения в обществе»

Некрасов создавал стихи, за которые его называли «певцом народного горя».

Факт «освобождения» крестьян и сопутствующих ему обстоятельств – безусловно, один из главных для поэта, который осознает себя демократом по убеждениям. Но для поэта-художника этот реальный факт превращается из исторического в эстетически и экзистенциально значимый. Нужно понять, почему «муза мести и печали – в полной гармонии с общим стилем эпохи героического и страдальческого народничества», почему «слезы и пафос к лицу некрасовской музе»11.

В «Кому на Руси жить хорошо» задается и рефлексируется обусловленность текста временем.

В главе «Пир на весь мир», Некрасов артикулирует предопределение текста историческими событиями:

В те времена хорошие В России дома не было, Ни школы, где б не спорили О русском мужике. [233] С помощью подзаголовочных сентенций «Горькое время – горькие песни», «Доброе время – добрые песни»12 закладывается программа восприятия поэмы – Сакулин П. Н. Указ. соч. С. 48.

Примечательно, что этих сентенций не было в первом варианте «Пира» 1876 года, вырезанного из «Отечественных записок». Их позднее происхождение может говорить о приспосабливании текста к цензурным требованиям.

«какое время – такие и песни». Нарочитость и демонстративность этих формул говорит уже не просто о служении злобе дня, но и о проблематике творчества.

Поэма создается в условиях, когда от художника требуют соответствия созданной им роли: народники ждут энциклопедического освещения народной жизни, а демократы – пафоса революционной борьбы.

Соответствие роли, которая была, по выражению Б. М. Эйхенбаума, подсказана Некрасову историей13, необходимо осмыслить с разных сторон.

В случае с Некрасовым феномен социального заказа, рассматриваемый в прагматическом и эстетическом аспектах, обнаруживает две взаимообусловленные и разнонаправленные тенденции. С одной стороны, Некрасов сам формировал запросы общества и учитывал их, создавая (и переделывая)14 свои произведения, а с другой стороны, по свидетельству современников, сам поэт оказался заложником своей литературной репутации.

Поэт и редактор, безусловно, стремился к организации литературных сил и «руководству» читателем. «Некрасов внес направление в стихи, – замечает Орест Миллер, – … это-то и было главной причиной, что даже в тот переходный момент, когда вовсе не читали у нас стихов, Некрасова не только не переставали читать – им даже зачитывались»15, «зачитывались, – по словам В. В. Розанова, – до одурения»16. Некрасов «спасал поэзию»17, «воскрешал» к ней интерес18.

Проблема «спасения поэтического слова» была актуальна не только в 60-е, но и в 70-е годы. В № 4 «Дела» за 1874 год Н. В. Шелгунов дает оценку стихам сборника «Складчина»: «…наши журналы упорны в своей традиции и попрежнему гостеприимны к так называемой “рубленой прозе”. Это предпочтение Эйхенбаум Б. М. Некрасов // О поэзии. Л.: О. изд-ва «Советский писатель», 1969. С. 58.

Так, к примеру, финал стихотворения «Праздник жизни молодости годы», осмысленной в личном (любовном) плане, был переписан в дидактическом ключе. Здесь и в других случаях видна способность Некрасова поступаться своим текстом ради «своего» читателя.

Миллер О. Публичные лекции Ореста Миллера. Русская литература после Гоголя (за исключением драматургии). СПб., 1874. С. 106.

Розанов В. В. Уединенное // Розанов В.В. Уединенное. Опавшие листья. Апокалипсис нашего времени. Статьи о русских писателях / редкол. М. Л. Гаспаров. М. : СЛОВО/SLOVO, 2001. С. 24.

Эйхенбаум Б. М. Указ. соч. С. 40.

Marullo T. G. Reviving Interest in Verse: The Critical Efforts of Nikolai Nekrasov, 1848-54 // Canadian Slavonic Papers: An Interdisciplinary Quarterly Devoted to the Soviet Union and Eastern Europe. 1980. № 22 (2). P. 247–259.

стихам следует объяснить, конечно, тем, что “поэт” до сих пор сохранил за собою привилегию “пророка”. Но увы! Его грозное слово уже не гремит, потому что не слышится в нем ни искренней боли, ни страсти»19.

В начале сентября 1874 года Некрасов пишет стихотворение «Поэту», в котором также обозначает проблему «непоэтического» времени:

Толпа гласит: «Певцы не нужны веку!»

И нет певцов… Замолкло божество… О, кто ж теперь напомнит человеку Высокое призвание его?...

Вооружись небесными громами!

Наш падший дух взнеси на высоту, Чтоб человек не мертвыми очами Мог созерцать добро и красоту… [3: 166] «Внести гармонию» в «дела и чувства» мира может, согласно Некрасову, только поэт20.

Обладая «умением видеть сущность запроса читателя»21, Некрасов включал в поэзию дидактику, воспевание жертвенности, которые хотела в ней видеть публика. Сделав поэзию поступком, поэт жертвует «свободным искусством» во имя гражданского подвига. Не желая, чтобы читатель видел в его поэзии «свободное искусство», Некрасов часто прибегает к самофальсификации.

Например, он декламирует:

Нет в тебе поэзии свободной, Мой суровый, неуклюжий стих!

Нет в тебе творящего искусства…. [1: 162] См. комментарий Г. В. Краснова к стихотворению «Поэту (Памяти Шиллера)» в академическом издании: Некрасов Н. А. Полн. собр. соч. и писем : В 15 т. Т. 3. С. 468.

Характерно, что Некрасов не включает это стихотворение в перечень произведений, написанных им в июле – первой декаде августа 1874 г. Окончательная редакция возникла в феврале-марте 1877 года, в период подготовки «Последних песен».

Макеев М. С. Поэт и предприниматель : очерки о взаимодействии лит. и экономики. М. :

МАКС Пресс, 2009. С. 139.

Тем не менее, в поэзии Некрасова все же есть «творящее искусство», которое видели в ней, например, символисты: «Некрасов иногда становится на точку зрения, чуждую великому и свободному искусству, утилитарную, исключительно экономическую …, – замечал Д. С. Мережковский, – но есть и “другой” Некрасов – великий и свободный поэт, который помимо своей воли творил “не для житейского волненья, не для корысти, не для битв”»22 (курсив наш. – Е. С.).

Здесь видна оборотная сторона отклика на запросы публики. Тема свободного авторства не раз находила место в некрасовских поэмах и стихотворениях. Соответствие несвободы и тенденциозности («риторики»), свободы и подлинной поэзии («чистого искусства») прослеживается в самых программных стихах Некрасова. Еще до признания в стихотворении «Поэт и гражданин» (1855)

–  –  –

лирический герой Некрасова уже не находится в согласии с Музой, призывающей воспеть страдания, а стремится освободиться от «отяготевших уз»:

Но рано надо мной отяготели узы Другой, неласковой и нелюбимой Музы… [1: 99] В некрасовской поэтике неактуально, что первично: муза «неласкова», потому что «нелюбима», или «нелюбима», потому что «неласкова».

Одно объясняет другое, поэтому «ожесточенный бой» с Музой не прерывается:

Мережковский Д. С. Вечные спутники : портр. из всемирной лит. / подгот. изд.

Е. А. Андрущенко ; отв. ред. А. В. Лавров ; послесл. Е. А. Андрущенко. СПб. : Наука, 2007. С. 474.

Подчеркнем амбивалентный характер автогероя в стихотворении «Поэт и гражданин»

[Ромащенко, 1999]. По замечанию Т. Бек, если бы стихотворение вышло не в «Современнике», а в «Библиотеке для чтения», стихотворение было бы воспринято как манифест «чистой эстетики» [Амелин, Бек и др., 2002].

Так вечно плачущей и непонятной девы Лелеяли мой слух суровые напевы, Покуда наконец обычной чередой Я с нею не вступил в ожесточенный бой.

Но с детства прочного и кровного союза Со мною разорвать не торопилась Муза… [1: 100] Примечательно, что в «ожесточенный бой» вступает только лирический герой, но разорвать «кровный союз» может только Муза. На первый план выдвигается статус героя-жертвы, а не героя, который, как принято считать24, будто бы сам жаждет воспеть страдания народа в полемике с позицией «чистого искусства». Противоречивое сплетение «узничества» («отяготели узы») и «единения» («прочный и кровный союз») в некрасовской поэтике, говорит о том, что проблема «причастности к свободному слову» становится решающей в определении литературной позиции и интенции автора.

Эта проблема рефлексируется Некрасовым на протяжении всего поэтического творчества как в стихах –

–  –  –

– так и в непоэтическом контексте: «Эстетическую контрабанду он один умел проносить в журнал через такие таможенные заставы, какие воздвигнуты были отрицанием искусства, – в то время когда... “рукописи с направлением” стояли Чуковский К. И. Мастерство Н. А. Некрасова. М., 1959; Жданов В. Некрасов. М., 1971.

ему поперек горла»25, «Некрасов, – писал В. П. Боткин, – начал похаживать ко мне и протестовать против гадких интенций своего журнала»26.

С этой точки зрения заслуживает пристального внимания воспоминание П. М.

Ковалевского, который описывает Некрасова, вынужденного «притворяться в искусстве»:

Он сдерживал вдохновение, когда оно рвалось не в ту сторону и завидовал тем, кто не был обязан его сдерживать.

– Да кто же вас-то обязал? – бывало спросишь его: – За что вы на себя цепи-то кладете?

– Кто обязал, отец? Все мое литературное прошлое и те люди, которые идут за мною», «Он не решился напечатать в “Современнике” одного стихотворения (которое ему очень нравилось) за то, что в нем говорилось о косьбе, как о забаве и веселье мужика в вёдро, а не о тягостном труде. …

– Только мне-то нельзя в моем журнале так разговаривать. Скажут “Некрасов мужика жалеть перестал: где забаву нашел, в косьбе!”

– Значит надо говорить неправду: что косьба – мука?

– Надо, отец. Делать нечего! Я-то отлично знаю, что не мука она, а доподлинно забава и есть для мужика. Да нет, не велят нашему брату таким манером разговаривать-то. … Никуда негодные сатиры он писал смело, а лучшие лирические вещи украдкой, вроде того, как ученики сочиняют стихи под классной скамьей… Всю жизнь скрывать врожденное эстетическое чувство; выражать в поэтической форме голодание и холодание простонародия, и в то же время жить барином в полном смысле слова; какой добровольный крест и для чего!27.

Подозрительная некрасовская «покорность» в ответах на вопросы Ковалевского и странная стилистика на манер псевдопатриархального тона мужицких разговоров с барином («надо, отец», «не велят … таким манером разговаривать-то») позволяют предположить, что самого главного, заповедного Некрасов не высказывает. Если учесть т. н. «сделки с совестью»28 Некрасова, можно предположить, что репутация для Некрасова-поэта мало что значила.

Цит. по: Н. А. Некрасов в воспоминаниях и документах / сост. Е. М. Иссерлин ; сост.

Т. Ю. Хмельницкая ; под ред. Ю.Г. Оксмана. Л. : Academia, 1930. С. 287–288.

Фет А. А. Мои воспоминания. Ч. 2. М., 1890. С. 62.

Цит. по: Н. А. Некрасов в воспоминаниях и документах. Л. : Academia, 1930. С. 372–373.

Имеются в виду верноподданические стихи («Осипу Ивановичу Комиссарову», Ода Муравьеву), которые были впоследствии названы поэтом «неверным лиры звуком».

Однако риторическое восклицание Ковалевского «для чего!» необходимо осмыслить как вопрос, а точнее, ряд вопросов, среди которых, например, такой:

для чего выражать страдания народа, тем более – «в поэтической форме», особенно – в условиях, когда «занятия поэзией единогласно признаны петербургскою критикой несоответствующими достоинству развитого человека»29.

Заметим также, что замысел «Кому на Руси жить хорошо» – замысел большой поэтической формы, создание стихотворного эпоса в 60-е годы, когда поэм никто не пишет30. Поэтому уже в момент своего появления текст поэмы объективируется и автором, и потенциальными читателями как создаваемый для определенной ситуации и с важной для человечества целью. Еще П. Н.

Сакулин указывал, что Некрасов поставил себе задачу, аналогичную замыслу Гоголя:

воссоздать всю Русь, раскрыть глубины народной души – «Идея – необъятная, почти фантастическая»31.

По замечанию Н. В. Драгомирецкой, мечта писать современность в жанре эпопеи вошла в русскую литературу XIX века вместе с Гоголем, в эпоху, «когда автор изучает и выражает себя… с помощью Руси-загадки»32. Характер реализации замысла у Некрасова и Гоголя оказывается сходным: в обоих случаях выражение социального оказывается невозможным вне экзистенциального и лирического – неслучайно у обоих авторов текст имеет один жанровый подзаголовок – «поэма».

Авсеенко В. Г. Поэзия журнальных мотивов. Стихотворения Н. Некрасова. Часть пятая. С.Петербург. 1873 // Русский Вестник. 1873. № 6. Июнь. С. 888.

Имеется в виду невостребованность определенного типа поэмы – крупного стихотворного повествования. Несомненно, в 60-е годы XIX века появляются поэмы А. А. Григорьева («Вверх по Волге», 1862), Я. П. Полонского («Свежее преданье», 1861-62; «Братья», 1866-1870), А. Н. Майкова («Приговор», 1860) и других авторов, но и по количеству лироэпических произведений, и по объему самих текстов этот период существенно уступает золотому и серебряному векам русской поэзии.

Сакулин П. Н. Указ. соч. С. 62.

Драгомирецкая Н. В. Жанр и литературное направление: судьба романа – поэмы – эпопеи в литературе «без героя» // Теория литературы. Т. 3: Роды и жанры литературы (основные проблемы в теоретическом освещении) / ред. Бочаров С. Г., Гей Н. К., Михайлов А. В. и др. М.

:

ИМЛИ РАН, 2003. С. 379.

1.1.2. Проблема отбора фабульного и речевого материала В последнем своем письме И. С. Тургеневу 5 апреля 1861 г. Некрасов пишет: «…у нас теперь время любопытное – но самое дело и вся судьба его впереди» [14, 2: 155]. В этом высказывании не только содержится намек на общественное возбуждение после «освобождения» крестьян, но и обозначается невозможность проспекции: никто не знает, во что выльются эти перемены.

Однако Некрасовым остро ощущается необходимость художественно освоить переживание эпохальных событий.

Ожидание благоприятных последствий растянулось на много лет и не оправдалось. 26 февраля 1870 года Некрасов пишет А. М.

Жемчужникову:

«Если на Вас нападает иногда хандра в Висбадене, то утешайтесь мыслию, что здесь было бы тоже – вероятно, в большей степени, с примесью, конечно, злости по поводу тех неотразимых общественных обид, под игом которых нам, то есть нашему поколению, вероятно, суждено в могилу сойти. Более тридцати лет я все ждал чего-то хорошего, а с некоторых пор уже ничего не жду, оттого и руки совсем опустились и писать не хочется. А когда не пишешь, то не знаешь зачем и живешь … Напишите мне, пожалуйста, Ваше мнение о последних главах «Кому на Руси жить хорошо» во 2 № «От. з.». Продолжать ли эту штуку? Еще впереди две трети работы» [15, 1: 127] (курсив наш. – Е. С.).

Вопрос о поэме «Кому на Руси жить хорошо», о которой поэт упоминает после коротких сообщений по поводу издания произведений Жемчужникова, напрямую связан с рассказом об ожидании События, которое так и не совершилось, а также с выраженным нежеланием писать: «оттого и руки совсем опустились и писать не хочется». Зависимость процесса письма от общественых изменений наложила отпечаток и на развитие замысла. Этот один из очень немногих «подлинных» автокомментариев Некрасова о поэме позволяет верифицировать некрасовское автопризнание, приведенное А. С.

Сувориным:

«Это такая вещь, которая только в целом может иметь свое значение. И чем дальше пишешь, тем яснее представляешь себе дальнейший ход поэмы, новые характеры, картины. Начиная, я не видел ясно, где ей конец, но теперь у меня сложилось, и я чувствую, что поэма все выигрывала бы и выигрывала»33.

Принципиально то, что сюжет поэмы был предоставлен собственному развертыванию по мере текущих общественных изменений, пущен «на волю времени», подобно сюжету «Евгения Онегина» А. С. Пушкина или сюжету «Мертвых душ» Н. В. Гоголя. В текстах с такими «долгоиграющими» сюжетами и длительной творческой историей «течение событий» в произведении определяется не первоначальным замыслом, а «многолетним течением жизни»34.

«Только в поэме-эпопее, – замечает Драгомирецкая о жанре «Мертвых душ», – можно преодолеть “страшный разрыв” между мыслью поэта, летящей “вперед”, “невесть куда в пропадающую даль”, и неготовой, нецелой действительностью русской жизни, уничтожить историческую несправедливость в отношениях поэта со своим “сотворцом”»35.

В плане надежды на кардинальные изменения интересным представляется внимание Некрасова к одному из возможных фабульных источников поэмы «Кому на Руси…» – Старине о птицах, варианты которой были опубликованы в IV выпуске «Народных русских сказок» А. Н. Афанасьева в 1860 году, и в «Песнях, собранных П. Н. Рыбниковым» (1861–1867).

В старине под названием «Каково птицам жить на Руси» описана следующая идиллия, прямые аналоги которой легко распознаются в некрасовском тексте:

Покладут крестьяне стоги, Им жить хорошо, Хорошо, и прохладно, и весело.

Цари живут по царствам, Бояре живут по местам, Мелкие судьи живут по деревням, Попы-дьяки живут по погостам, Цит. по: Н. А. Некрасов в воспоминаниях современников. М. : Художественная литература, 1971.

С. 344.

Скатов Н. Н. Некрасов. М. : Молодая гвардия, 1994. С. 348.

Драгомирецкая Н. В. Указ. соч. С. 384.

Мелкие люди живут по подворьям 36.

По мнению Е. В. Базилевской, установившей Старину о птицах как источник «Кому на Руси…», резкий контраст этих строк с действительностью вызвал протест Некрасова. Но позволим себе высказать предположение, что мотивацией к созданию подобного рода текста могла быть также и иллюзия возможности «вольготной» крестьянской жизни, пусть и не в ближайшем будущем. Неудивительно, что Некрасов пишет А. М. Жемчужникову о том, что он перестал ждать «чего-то хорошего» спустя 9 лет после так называемой отмены крепостного права. Между тем, логическая завязка поэмы в свете Старины о птицах могла быть «развязана» с помощью сюжета о том, что на Руси счастлив освобожденный крестьянин. Не имея прямых доказательств существования подобного рода некрасовских планов, примем эту нереализованную возможность в тексте как одну из значимых интерпретант, заданных эпистолярно-мемуарным контекстом.

Примечательно, что проблема народа выдвигается в центр художественных исканий русской литературы гораздо раньше пореформенного времени, и тем более – раньше так называемого «хождения в народ» 70-х годов. Решение вопроса о преодолении пропасти между интеллигенцией и крестьянством началось с середины XIX века: «Россия была крестьянской страной, и, пока литература не обращалась к крестьянину, неполнота создаваемой ею картины национальной жизни оставалась несомненной»37.

«Ориентируя поэзию на прозу, – пишет Ю. Н. Тынянов, – вводя русский бытовой материал в стих, Некрасов сталкивается с вопросом о фабуле; ему нужна новая фабула – и ищет он ее не у прежних поэтов, а у прозаиков»38. О поисках Цит. по: Базилевская Е. В. Из творческой истории «Кому на Руси жить хорошо»: возникновение основного замысла и общей композиционной схемы // Звенья. Т. 5. М.; Л.: Academia, 1935.

С. 447–475.

Журавлева А. И. Проблема народа и художественные искания русской литературы 1850-1860х годов // Журавлева А. И. Кое-что из былого и дум: О русской литературе XIX века. М. : Издво Моск. ун-та, 2013. С. 135.

Тынянов Ю. Н. «Извозчик» Некрасова // Поэтика. История литературы. Кино. М.: Наука,

1977. С. 28.

новой фабулы в связи с переключением художественного внимания к народной жизни свидетельствуют многие высказывания Некрасова, зафиксированные в воспоминаниях современников. Так, на призыв Боткина и Тургенева бросить воспевать ямщиков и огородников, Некрасов, по словам А. Я. Панаевой, отвечал так: «…каждый писатель передает то, что он глубоко прочувствовал. Так как мне выпало на долю с детства видеть страдания русского мужика от холода, голода и всяких жестокостей, то мотивы для моих стихов я беру из их среды, и меня удивляет, что вы отвергаете человеческие чувства в русском народе!»39. Не без лишнего пафоса народнической пропаганды П. В. Григорьев приводит следующее «откровение» поэта: «Передо мною никогда не изображенными стояли миллионы живых существ! … да, я увеличил материал, обрабатывавшийся русской поэзией, личностями крестьян. Все эти и другие лица из крестьян, которых я пел, до меня не были затронуты в нашей поэзии никем….»40.

Однако выбор именно такого фокуса, необходимого для того чтобы осовременить поэзию, был осложнен и самим материалом крестьянской жизни и последствиями в области поэтики, «какие влекли за собой перемещение художественного внимания с интеллектуального героя, возвышающегося над средой и находящегося с ней в конфликте, к проблеме народа»41.

Некрасов видел неудачные попытки современников создать крестьянский роман: «Рыбаки», «Деревня» Д. В. Григоровича, «Устои» Н. Н. Златовратского, «Подлиповцы», «Где лучше?» Ф. М. Решетникова. При встрече с материалом крестьянской жизни эпическая форма обнаруживала надуманность положений, литературность, отвлеченность характеров, приглушенность личного начала.

Отчасти это объяснялось собственно бытовыми свойствами крестьянской жизни – ограниченностью кругозора, неподвижностью жизненного уклада42. «Даже такой Панаева А. Я. Воспоминания : 1824-1870 / под ред. К. И. Чуковского. Л. : Academia, 1928.

С. 435–436.

Цит. по: Евгеньев-Максимов В. Е. К вопросу о революционных связях и знакомствах Н. А. Некрасова в 70-е годы // Звенья : сб. материалов и док. по истории лит., искусства и обществ. мысли XIX в. / под ред. В. Д. Бонч-Бруевич. Т. 3-4. М. ; Л. : Academia, 1934. С. 658.

Журавлева А. И. Указ. соч. С. 134.

Анненков П. В. Романы и рассказы из простонародного быта в 1853 году // Анненков П. В.

Воспоминания и критические очерки. СПб. : Типография М. Стасюлевича, 1879. С. 46–83.

поэт, как Некрасов, – замечал И. З. Серман, – испытывал очень большие трудности, создавая эпопею из материала крестьянской жизни…»43.

Но как показывает практика, трудность заключалась не только и не столько в ограниченности возможных тем и сюжетов, а в поиске особого отношения текстовой и внетекстовой реальностей, которое определялось вопросом о языковых проблемах литературы о народе44.

Возможности и способы выражения народной жизни составляли распространенную тему для обсуждения Н. А. Некрасова и Н. А. Добролюбова.

В письме Добролюбову от 23 июня 1860 г. Некрасов пишет о романе

Потанина «Старое старится, молодое растет» (Современник, 1861, №1–4):

«…думаю, что вещь замечательная, талант большой и русский, народного элемента много (т. е. не то чтобы действовали мужики, а по-русски дело ведется и рассказывается), столько еще не бывало в русском произведении, как дальше будет, а десять глав, мною прочитанные, мне очень понравились» [14, 2: 127] (курсив наш. – Е. С.). Отметим, что под народным элементом Некрасов понимает как раз не содержание, а форму, которая сама становится содержанием.

В 1860 году Добролюбов пишет о невозможности создания эпической формы на материале крестьянской жизни вовсе не из-за ограниченности крестьянского сознания – причина в отсутствии языка для выражения данной темы: «Но строгой оконченности и всесторонности, повторяем, невозможно еще требовать от наших рассказов из крестьянской жизни: она еще не открывает нам себя во всей полноте, да и то, что открыто нам, мы не всегда умеем или не всегда можем хорошо выразить. Для нас довольно и того, что в рассказах Марка Вовчка мы видим желание и уменье прислушиваться к [этому еще отдаленному для нас, но сильному в самом себе, гулу] народной жизни; мы чуем в них присутствие русского духа, встречаем знакомые образы, узнаем ту логику, те Серман И. З. Крестьянский роман в русской критике середины XIX века // Проблемы реализма в русской литературе XIX века. Л.: Наука, 1961. С. 178.

Григорьев А. А. Сочинения Аполлона Григорьева. Вып. 3: Развитие идеи народности в нашей литературе со смерти Пушкина / под ред. В. Ф. Саводника. М.: Типо-литография Тов-ва И. Н. Кушнерев, 1915.

[требования и наклонности,] которые мы и сами замечали когда-то, но пропускали без внимания»45 (курсив наш. – Е. С.).

Рефлексируется также и проблема преодоления границы между текстовой и нетекстовой реальностями, преодоления литературности в художественной литературе о народе. Так, например, 1-го января 1861 г. Некрасов пишет Добролюбову следующее: «Что Вы о моих стихах?46 Они просто плохи, а пущены для последней строки. Умный мужик мне это рассказал, да как-то глупо передалось и как-то воняет сочинением. Это, впрочем, всегда почти случается с тем, что возьмешь вплотную с натуры» [14, 2: 150] (курсив наш. – Е. С.).

В этих и других соображениях, которыми Некрасов делился с Добролюбовым, особенно рельефно представлено понимание поэта и особенности видения им зазора между народностью, связанной с органикой, естественностью, простотой и безыскусственностью, и литературностью, искусственностью, «сделанностью»

стихов. Стремление к изображению народной жизни связано с поисками чистого, «дорефлексивного» слова, совпадающего с фактом бытия47. Совершенно справедливы поэтому утверждения формалистов о «зацикленности» Некрасова на вопросах литературной формы. С этой позиции, именно «стиль, отвечающий теме» [3: 214] для Некрасова становился целью, а изображение «миллионов живых существ» – средством.

Журналисту П. В. Григорьеву Некрасов говорил не только о необходимости изобразить в поэзии миллионы живых существ из народа. В этом же воспоминании зафиксирован один из самых цитируемых «некрасовских»

автокомментариев к поэме «Кому на Руси…»: «Наконец я задумал изложить в связном рассказе все, что я знаю о народе, все, что мне приходилось услыхать из уст его, и я затеял “Кому на Руси жить хорошо”. Это будет эпопея современной Добролюбов Н. А. Черты для характеристики русского простонародья (Рассказы из народного русского быта Марка Вовчка. Издание К. Солдатенкова и Н. Щепкина. М. 1859) // Добролюбов Н. А. Литературная критика / сост. А. Н. Дмитриева. М. : Гослитиздат, 1961. С. 551.

О стихотворении «Знахарка» (1860) (2: 79-80).

Сартр Ж.-П.. Бытие и ничто : опыт феноменол. онтологии / пер. В. И. Колядко. М. :

Республика, 2000.

крестьянской жизни…»48. Прежде чем делать какие-либо умозаключения по поводу этого высказывания, необходимо внести несколько оговорок. Некрасов «затеял» поэму не в 1875 году, когда происходит разговор поэта с Григорьевым и когда актуальным становится «хождение» в народ, а в начале 60-х гг. Кроме того, если мы примем во внимание, что Некрасов «не любит рассуждать ни о каких своих произведениях»49, то покажется весьма странным, что Некрасов так разоткровенничался с журналистом.

Однако, в воспоминаниях П. В.

Григорьева интересен другой фрагмент, непосредственно предшествующий знаменитому «Наконец я затеял…»:

«Я, кажется, дошел до чистой народности в некоторых вещах, таких, как:

У людей-то в дому лепота, чистота… И других, весьма впрочем немногих»50.

В свете этой пресуппозиции идея «изложить в связном рассказе все…о народе»

оказывается не самоцелью: первопричиной как раз названо стремление найти форму и способ для выражения народной жизни, найти новый поэтический язык.

Другое знаменитое некрасовское автопризнание, приведенное Успенским, также обнаруживает внутреннюю амбивалентность в плане значимости поисков содержания и формы. «Действительно, Николай Алексеевич много думал над этим произведением, надеясь создать в нем “народную книгу”, то есть книгу, полезную, понятную народу и правдивую, – замечает Успенский. – В эту книгу должен был войти весь опыт, данный Николаю Алексеевичу изучением народа, все сведения о нем, накопленные, по собственным словам Николая Алексеевича, “по словечку” в течение двадцати лет»51. По замечанию А. М. Березкина, «Поэма Цит. по: Евгеньев-Максимов В. Е. К вопросу о революционных связях и знакомствах Н.А. Некрасова в 70-е годы // Звенья : сб. материалов и док. по истории лит., искусства и обществ. мысли XIX в. / под ред. В. Д. Бонч-Бруевич. Т. 3-4. М. ; Л. : Academia, 1934. С. 659.

Чернышевский Н. Г. Собр. соч. : В 5 т. Т. 3. М. : Правда, 1974. С. 487.

Цит. по: Евгеньев-Максимов В. Е. Указ. соч. С. 659.

Успенский Г. И. Кому на Руси жить хорошо (Письмо в редакцию) // Н. А. Некрасов в воспоминаниях современников. М. : Художественная литература, 1971. С.374.

“Кому на Руси жить хорошо”, как выразился Некрасов, собиралась “по словечку”, но это можно было сказать о многих его произведениях»52.

Накопление материала «по словечку», желание изложить все, «что приходилось услыхать из уст» народа, говорит о том, что для Некрасова вопрос о том, «как воплощать», был не менее (а, может быть, и более) важен, чем само по себе использование материала из крестьянской жизни. Именно поэтому, накопив материал «по словечку», Некрасов не создает роман, сборник песен или, к примеру, словарь, а пишет поэму. Несомненно, стиховая форма решала многие художественные задачи при изображении народной жизни. И. З. Серман замечал, что при работе с материалом крестьянской жизни «стиховая форма, легче допускает элемент условности»53. Кроме того, в поэме возможно представить личное начало: «Сама стиховая форма уже не безлична»54.

Итак, с точки зрения творческих интенций Некрасова стих был не средством, а целью: «Происходило характерное смешение: прозаическая, разговорная речь, ее бытовые интонации были для Некрасова объектом изображения – из этого часто делали наивный вывод, что Некрасов якобы непосредственно переносил в поэзию реальную речь в ее разговорных формах»55 (курсив Ю. М. Лотмана. – Е. С.). Можно сказать, что именно с помощью нового содержания Некрасов возвращает утерянную «семантическую ощутимость»56 стиха, дает «заново почувствовать самый стих»57. Неслучайно Н. Гумилев отмечал: «Когда-то считалось, что у Некрасова хорошее содержание и плохая форма. На самом деле наоборот: у Некрасова прекрасная форма и отвратительное содержание»58.

Цит. по: Некрасов Н. А. Полн. собр. соч. и писем: В 15-ти т. Т. 13. Кн. 2. СПб.: Наука, 1997. С. 388.

Серман И.З. Проблема крестьянского романа в русской критике середины XIX века / И.З. Серман // Проблемы реализма русской литературы XIX века. М., Л.: Наука, 1961. С. 178.

Журавлева А. И. Указ. соч. С. 139.

Лотман Ю. М. Н. А. Некрасов. «Последние элегии» // Лотман Ю. М. О поэтах и поэзии:

Анализ поэт. текста. СПб.: Искусство, 1996. С. 196.

Тынянов Ю. Н. О композиции «Евгения Онегина» // Поэтика. История литературы. Кино. М. :

Наука, 1977. С. 53.

Эйхенбаум Б. М. Некрасов // О поэзии. Л.: О. изд-ва «Советский писатель», 1969. С. 43.

Гинзбург Л. Я. Записные книжки ; Воспоминания ; Эссе. СПб. : Искусство-СПб, 2011. С. 410–411.

1.1.3. Поиск языка «подлинной народности»

В литературе о Некрасове не раз подчеркивалась принципиальность для его поэтики такой категории, как «народность»: «Спор о народности поэмы – подлинной или мнимой – это спор о Некрасове-поэте. Победил ли он на своем пути к созданию новой поэзии или проиграл?»59.

При всей условной определенности понятие «народность» очень неоднозначно, особенно в эстетическом аспекте. Это и «любовь к народу»

(Д. С. Мережковский), и фольклорность, подразумевающая использование приемов устно-поэтической речи (П. Н. Сакулин), и способность создавать понятную для народа литературу (Г. И. Успенский), и естественность, кажущаяся простота (А. А. Илюшин), и «чувство сродства с деревенской жизнью»

(А. Белый). Белинский называл «народность» «чудным словечком»: «Романтизм

– вот первое слово, огласившее Пушкинский период; народность – вот альфа и омега нового периода. Как тогда всякий бумагомаратель из кожи лез, чтобы прослыть романтиком; так теперь всякий литературный муж претендует на титло народного писателя»60 (курсив В. Г. Белинского. – Е. С.).

Полисемантичность слова «народность» существенно затрудняет и вопрос о подлинности / ложности народности Некрасова. Между тем, проблема некрасовского лиризма встает особенно остро по отношению к так называемым «народным» стихам, рождавшим «подозрение к искренности “музы мести и печали” любимого читателями поэта…»61, биография которого так не совпадала с представлением о «певце народного горя».

Возможно, именно разными представлениями о «народности» объясняется кардинальная противоположность в оценках народности некрасовской поэзии.

Соболев Л. И. «Я шел своим путем...»: Н. А. Некрасов «Кому на Руси жить хорошо» // «Столетья не сотрут...». М. : Книга, 1989. С. 324.

Белинский В. Г. Литературные мечтания (Элегия в прозе) // Белинский В. Г. Собр. соч. : В 9 т.

Т. 1: Статьи, рецензии и заметки. 1834–1836. Дмитрий Калинин. / ред. М. Я. Полякова ;

Подготовка текста В. Э. Бограда. М. : Художественная литература, 1976. С. 114.

Григорьев А. А. Стихотворения Н. Некрасова // А. А. Григорьев. Сочинения в двух томах.

Т. 2 : Статьи. Письма. М. : Художественная литература, 1990. С. 287.

Для примера приведем несколько высказываний, обнажающих эти крупные противоречия. Так, В.

Розанов в «Уединенном» писал: «Стихи, как:

Дом не тележка у дядюшки Якова, народнее, чем все, что написал Толстой. И вообще у Некрасова есть страниц десять стихов до того народных, как этого не удавалось ни одному из наших поэтов и прозаиков»62. После этих известных слов кажутся невозможными следующий отзыв «Русского вестника» о некрасовской поэзии: «Народность поэзии Некрасова не была правдой… Это была подделка… Актер не выдержал роли»63, или, например, высказывание Н. Н. Страхова: «Самые стихи г. Некрасова... давно уже … признаны не выражающими полного сочувствия народу, пониманием»64.

не проникнутыми его действительным Еще одна пара антиномичных высказываний, будто бы речь идет не об одном и том же человеке:

«он всегда не прочь грустно посмеяться или тоскливо поглумиться над народом»65 – «Всегда приятно было видеть в нем совершенно простое и часто любовное отношение к людям из народа без всякой сладости и сантиментальности»66.

А. И. Журавлева замечает: «…заключительное место Некрасова в тройке русских поэтов XIX века обеспечивает ему именно просторечно-песенное, народное, разночинное национальное начало его поэзии, при этом имеется в виду именно природа его стиха»67 (курсив наш. – Е. С.). Говоря в этом параграфе о «народности» мы будем иметь в виду самоощущение поэта в поисках новой природы стиха для создания поэтического эквивалента того, что называется народной жизнью.

Розанов В. В. Уединенное. Опавшие листья. Апокалипсис нашего времени. Статьи о русских писателях / редкол. М. Л. Гаспаров. М. : СЛОВО/SLOVO, 2001. С. 27.

Толычева Т. Поэзия Некрасова // Русский вестник. 1878. № 5. С. 385.

Цит. по: Соболев Л. И. Указ. соч. С. 317.

Страхов Н. Н. Литературная критика : сб. ст. / вступ. ст. Н. Н. Скатов ; сост. Н. Н. Скатов ;

коммент. В. А. Котельников. М. : Изд-во РХГМ, 2000.

Цит. по: Н. А. Некрасов в воспоминаниях и документах. Л. : Academia, 1930. С. 399.

Журавлева А. И. Островский и Некрасов: художественная продуктивность органической народности // Журавлева А. И. Кое-что из былого и дум: О русской литературе XIX века. М.: Издво Моск. ун-та, 2013. С. 230.

С точки зрения художественных задач, которые Некрасов решает, обращаясь к народной теме, интересна пародия Буренина, опубликованная в журнале «Дело» (1875, № 1) с подзаголовком «Глава 7.777.777» и подписью «Н. Некрасов-Ложногласов».

Согласно тексту пародии, написанному основным размером поэмы, Некрасов рассердился на Матрену Тимофеевну, которая рассказала поэту о том, что жизнь ее не так уж тяжела:

–  –  –

При всем непонимании поэтического языка Некрасова и утверждении «ложной народности» его стихов, в пародии гипертрофированно переданы достаточно точно подмеченные интенции. И если в разговоре Некрасова с Ковалевским роль певца народных бедствий подается как навязанная извне, то в подаче Буренина она выглядит как добровольно принятая позиция: чтобы вернуть читателя к поэзии, его нужно «пронять» осмыслением социальных бедствий. Номер главы обозначает потенциальную бесконечность текста о народных страданиях. Однако, внутренний императив «хоть тресни» в пародии подменяет собой подлинное переживание Некрасова, сложное по своей природе, дающее осмыслить народную тему не только как общественно значимую, но и как глубоко лирическую.

Безусловно, недоброжелатели Некрасова не без оснований подозревали поэта в неискренности. Причина тому – не только реальная биография поэта, но и действительно сложные отношения Некрасова со своим «объектом для Цит. по: Соболев Л. И. Указ. соч. С. 321.

лирических молитв и плачей»69. В 1862 году он, например, пишет стихотворение, в котором признается, что … и крестьяне с унылыми лицами Не услаждают очей;

Их нищета, их терпенье безмерное Только досаду родит… Что же ты любишь, дитя маловерное, Где же твой идол стоит? [2: 140] Возвращаясь к вопросу о соотношении социального заказа и художественного задания, поставим проблему в новом ракурсе, припоминая вопрос Ковалевского: для чего необходимо «выражать в поэтической форме голодание и холодание простонародия»? Почему внешнее становится внутренним, как пересекаются в этом лирическом переживании социальное и личное, какими внутренними интенциями можно объяснить «преувеличение народных страданий» в некрасовском тексте?

Упреки критиков в односторонности некрасовского таланта часто объяснялись все той же «ложной народностью»: «…народным поэтом, – по мнению И. Г. Воронина, – может быть только тот, кто всесторонне сумеет понять, прочувствовать и художественно выразить не только одни страдания народа, но и его радости, надежды, верования»70; «Можно подумать что при создании своей поэмы, Некрасов имел в виду не столько юмористическое решение вопроса о крестьянском счастье, сколько реальное изображение порки и сечения в разных видах»; «Что это такое, спрашиваем, – как не галлюцинации больного воображения, как не карикатурная работа одряхлевшей кисти?»71.

Писал о некрасовской склонности к «преувеличению страданий» народа и К. И. Чуковский в своих ранних работах: «У Некрасова вообще была страсть

Чуковский К. И. Кнутом иссеченная муза // Чуковский К. И. Сочинения : В 2 т. Т. 2 :

Критические рассказы. М. : Правда, 1990. С. 124.

Воронин И. Г. Очерки и рецензии. СПб., 1881. С. 32.

Де Пуле М. Николай Алексеевич Некрасов // Русский вестник. 1878. № 5. С. 340.

к чрезмерным изображениям чрезмерных истязаний и мук» 72; «Иногда эта чрезмерность доходила до явной фантастики»73. Действительно, Некрасов не использует в поэме «Кому на Руси…», например, реальные истории о замученных Салтычихой жертвах; нет, например, здесь и рассказа, подобного рассказам Ивана Карамазова о страдающих детях. Напротив, в «Кому на Руси…»

Некрасов описывает исключительное, почти невозможное – ребенок, заеденный свиньями, вскрытие ребенка на глазах у матери и другие, мало связанные с реальностью события, но претендующие, тем не менее, на художественную правду.

Создается впечатление, что введение в текст подобного рода фантастики может быть объяснено обстоятельствами смертельной болезни (рак прямой кишки), принесшей Некрасову тяжелейшие страдания: «…кабы не проклятые боли – пропасть бы написал, да и жилось бы сносно» [15, 2: 143]. Однако, только глава «Пир на весь мир» создавалась во время мучительных болей, когда Некрасов признавался «Я знаю теперь, что значит физическая мука»74. Врач Некрасова Н. А. Белоголовый называет существенной причиной страданий Некрасова цензурные препятствия, которыми была встречена часть «Пир на весь мир», однако замечает: «С состоянием духа Николая Алексеевича и сознанием полной безнадежности своего положения лучше всего знакомят те стихотворения, которые он написал в декабре для январской книжки “Отечественных записок” и которые явились потом под заглавием “Последние песни”»75. Поэтому, если поднимать вопрос о сублимации предсмертных страданий, то в центре внимания должен оказаться не «Пир на весь мир» (и, тем более, не вся поэма «Кому на Руси…», создававшаяся более 15 лет), а некрасовский цикл «Последние песни».

Чуковский К. И. Кнутом иссеченная муза. С. 119.

Там же. С. 122.

Суворин А. С. Из «Недельных очерков и картинок» // Н.А. Некрасов в воспоминаниях современников. М. : Художественная литература, 1971. С. 346.

Летопись жизни и творчества Н. А. Некрасова, 1821-1877 : В 3 т. / [Рос. акад. наук, Ин-т рус.

лит. (Пушк. Дом) ; сост.: О. Б. Алексеева и др. ; отв. ред. Б. В. Мельгунов]. Т. 3 : 1867-1877 / [сост.: А. М. Березкин и др.]. СПб. : Наука, 2009. С. 536.

Кроме того, у Некрасова и в ранних стихотворениях обнаруживается несоответствие эстетической меры страданий реальной мере. Например, во время создания стихотворения «Вчерашний день часу в шестом» к женщинам кнутом76.

не применялись наказания Поэтому вопрос об интенсивности переживания «народных страданий» – вопрос о творческом методе Некрасова.

Почему муза Некрасова молчит («Ни звука из ее груди»), когда поэт говорит?

Не обнаруживается ли здесь принцип заглушения лирического начала с помощью риторики? Стихотворение приобретает особую значимость в плане искренности, так как при жизни Некрасова не публиковалось.

Согласно И. Канту, страдание не может быть эстетическим77. «Как бы мы ни пытались делать вид, что сострадаем другому, – замечает А. Б. Секацкий, – сколько бы ни говорили о сострадании, ясно, что это совсем не такое же чувство, которое присуще лично мне как корчащемуся от боли»78. Чудовищные страдания сотен тысяч людей, не являющихся возможным предметом искусства, продуктивнее описать с помощью журнальной статьи. Более того, М. де Пуле в связи с поэмой «Кому на Руси…» замечает, что «изображение страданий, потерявших реальную почву, граничит не с трагическим элементом (как бы следовало), а с комическим»79. Тем не менее, Некрасов, известный уникальным эстетическим чутьем и редким даром самокритики, стремится вопреки всем эстетическим законам говорить о «чудовищных страданиях» в стихах.

Это стремление не может быть объяснено пресловутым некрасовским сочувствием к народным страданиям или «угодой» направлению.

Конец 1840-х годов – время напряженных поисков Некрасовым своего места в литературе80. Думается, что тогда Некрасов не мог не обратить внимание «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных» 1845 г. отменило наказание кнутом.

Кант И. Наблюдения над чувством прекрасного и возвышенного // Кант И. Сочинения: в 6 т. / под общ. ред. В. Ф. Асмус; вступ. ст. Т. И. Ойзерман. Т. 2. М.: Мысль, 1964.

Цит. по: Горичева Т., Орлов Д. Секацкий А. Презумпция Другого (беседа) // М.М. Бахтин: pro et contra. Творчество и наследие М.М. Бахтина в контексте мировой культуры. Т. 2. / сост. и коммент. К. Г. Исупова; библиография О. Ю. Осьмухиной, Т. Г. Юрченко, О. Е. Осовского, Н. Б. Панковой. СПб.: Изд-во РХГИ, 2002. С. 352.

Пуле М. де. Николай Алексеевич Некрасов // Русский вестник. 1878. № 5. С. 340.

Скатов Н. Н. Некрасов. М. : Молодая гвардия, 1994. С. 134.

новым»81 на работы В. Г. Белинского о «законах сменения старого и о «художественной полноте и целости»82. Приведем одно из требований, предъявляемых современностью к литературе, которое сформулировано

Белинским в статье, опубликованной в «Отечественных записках» за 1842 год:

«Что такое само искусство нашего времени? … для нашего времени мертво художественное произведение, если оно изображает жизнь, без всякого могучего субъективного побуждения, имеющего свое начало в преобладающей думе эпохи, если оно не есть вопль страдания или дифирамб восторга, если оно не есть вопрос или ответ на вопрос»83 (курсив наш. – Е. С.). Даже если бы это высказывание осталось Некрасовым непрочитанным, то стихи поэта во многом на него ответили и явили пример «живого художественного произведения»

по Белинскому. Однако, как объяснить «могучесть», «мощность» некрасовского лиризма и его созвучность «думе эпохи»? Откуда Некрасов черпал художественные силы для «вопля страдания», исключающего неискренность?

Выйти на уровень индивидуально-авторской картины мира без средств психоанализа можно с помощью текстуальных метафор, поскольку «именно благодаря метафорическому переносу символы подсознания приобретают одновременно и свое значение, и свою сложность»84. Ж. Лакан рассматривает метафору как симптом, «значение, недоступное для сознательного субъекта»85.

На сознательном же уровне метафоры, через которые художник выражает свое

Белинский В. Г. Русская литература в 1840 году // Белинский, В. Г. Собр. соч. В 9-ти т. Т. 3:

Статьи, рецензии и заметки. Февраль 1840 – февраль 1841 / ред. Ю.В. Манн; подготовка текста В. Э. Бограда. М.: Художественная литература, 1978. С. 196.

Белинский В. Г. Герой нашего времени. Сочинение М. Лермонтова // Белинский В. Г. Собр.

соч. В 9-ти т. Т. 3 : Статьи, рецензии и заметки. Февраль 1840 – февраль 1841 / ред. Ю.В. Манн;

подготовка текста В. Э. Бограда. М.: Художественная литература, 1978. С. 411.

Белинский В. Г. Речь о критике… А. Никитенко // Белинский, В. Г. Собр. соч. В 9-ти т. Т. 5:

Статьи, рецензии и заметки. Апрель 1842 – ноябрь 1843 / ред. М. Я. Поляков; подготовка текста В. Э. Бограда. М.: Художественная литература, 1979. С. 67.

Бенвенист Э. Общая лингвистика / пер. с фр. Ю. Н. Караулова [и др.] ; общ. ред., вступ. ст. и коммент. Ю. С. Степанова. Изд. 4-е. М. : ЛИБРОКОМ, 2009. С. 126.

Лакан Ж. Инстанция буквы в бессознательном или судьба разума после Фрейда // Консультативная психология и психотерапия. 1996. № 1. С. 46.

видение, являются «мощнейшим средством выразить свою жизненную философию»86.

Если принять во внимание метафорический уровень некрасовского текста, то устойчивая доминанта читательского ожидания – «тема народных страданий» – поворачивается совсем другой стороной. Слова Достоевского о некрасовской любви к народу как исходе «собственной скорби по себе самом» станут более понятными, если обратиться к источнику этой скорби, связанной с творческим феноменом Некрасова.

В этом плане в некрасовской поэзии заслуживает внимания фиксация почти физического ощущения порождения текста:

–  –  –

Параллель художественных текстов с рожденными / нерожденными детьми выражается и в мемуарном контексте, когда Некрасов говорит о «только что рожденных литературных младенцах»87.

В 1853 году Некрасов пишет Тургеневу:

«каждая мелочь вырастает в моих глазах до трагедии и вдобавок – стихи одолели

– т. е. чуть ничего не болит и на душе спокойно, приходит Муза и выворачивает все вверх дном, и добро бы с какой-нибудь пользой, а то без толку, начинается Эткинд Е. Г. Проза о стихах. СПб.: Знание, 2001. С. 102.

Цит. по: Евгеньев-Максимов В. Е. К вопросу о революционных связях и знакомствах Н.А. Некрасова в 70-е годы // Звенья : сб. материалов и док. по истории лит., искусства и обществ. мысли XIX в. / под ред. В. Д. Бонч-Бруевич. Т. 3-4. М. ; Л. : Academia, 1934. С. 659.

волнение, скоро переходящее границы всякой умеренности, и прежде, чем успею овладеть мыслью, а тем паче хорошо выразить ее, катаюсь по дивану с спазмами в груди, пульс, виски, сердце бьет тревогу и так – пока не угомонится сверлящая мысль» [14, 1: 183]. Называя эти строки «замечательным показанием» Некрасова о процессе создания стихов, Чуковский подчеркивал: «Кажется, никому из поэтов писание не доставляло столько физических мук. Рождая свои образы, он и вправду испытывал муки родов, – схватки, корчи, спазмы родильницы»88.

Приводя воспоминания П. Боборыкина о стремлении Некрасова спастись от вдохновения, Чуковский восклицает: «Спасся от вдохновения! – Это, кажется, единственный случай в истории всемирной поэзии! Странный, боящийся собственной Музы поэт!»89.

Устойчивая связь тяжести поэтического труда, страдания и несвободного искусства проявляется в некрасовских лирических стихах самых разных творческих периодов.

Даже в годы литературной поденщины 19-летний Некрасов осмысляет соотношение «обязанности» поэтического труда и свободного творчества:

–  –  –

Особого исследования в автореферентном аспекте заслуживают некрасовские истерзанные музы, которые превращаются «в апофеоз мученичества»90. В 1848 году в стихотворении «Вчерашний день…» муза называется сестрой избиваемой Чуковский К. И. Некрасов как художник. СПб.: Эпоха, 1922. С. 52.

Там же. С. 53.

Полтавец Е. Ю. Поэтическое творчество Н.А. Некрасова // Недзвецкий В. А., Полтавец Е. Ю.

Русская литература XIX века. 1840-1860-е годы. Курс лекций. М. : Изд-во Моск. ун-та, 2010.

С. 328.

крестьянки. В 1855 году в стихотворении «Безвестен я…» уже нет сопоставления

Музы с крестьянкой, но появляется мученический знак – терновый венец:

–  –  –

Заметим, что и здесь подчеркивается молчание музы – «ни звука из ее груди» – «без звука умерла», которое может быть прочитано как невозможность высказать нечто внутреннее, физиологически осмысленная «невыразимость». Когда в 1877 году поэт напишет о «кнутом иссеченной музе» в стихотворении «О Муза!

я у двери гроба!», такие форманты некрасовской лирики как «муза» и «народное страдание» превратятся в читательском сознании в нерасторжимый семантический сгусток. Неудивительной поэтому кажется устойчивость таких связей, как связь «стона» и «песни»: «Этот стон у нас песней зовется», «создал песню, подобную стону» и т. д.

В плане параллели переживаний народных страданий и переживаний творческого акта интересно также следующее автопризнание в поэме «Суд»

(1866-1867):

–  –  –

Необходимость постоянного обращения к народным страданиям при создании стихов может быть объяснена не маниакальностью Некрасова мук»91, как «галлюцината человеческих а его единственным способом самоидентификации, способом постижения своего места в мире как поэта.

Казалось бы, ассоциативная метафора творческого процесса как страдания реализует узуальный для языковой системы концепт «муки творчества» и ничего нового в некрасовской поэтике не открывает. Но, в «Кому на Руси…», как и во многих некрасовских стихотворениях, текстопорождение и страдание взаимообусловлены.

Избыточность в описании телесного страдания связывается в поэме с процессом пения или рассказывания.

Например, Матрена Тимофеевна прямо связывает рассказ о своем избиении (телесном страдании) с выстраданным словом:

–  –  –

а в главе «Пир на весь мир» происходит буквализация «записанности» на теле насильственных страданий:

Чуковский К. И. Кнутом иссеченная муза. С. 121.

Такие сказы чудные Посыпались… И диво ли?

Ходить далеко за словом Не надо – все прописано На собственной спине [195].

«Кому на Руси…» превращается, по замечанию И.Ю. Полтавец, в «энциклопедию русского страдания». Причем даже в кровавых кошмарах пеунятника Трифона (глава «Счастливые» Части первой) уже зарезанные петухи продолжают петь:

Поверишь ли? вся партия Передо мной трепещется!

Гортани перерезаны, Кровь хлещет, а поют! [54] Пахарь, которому не дышится от голода, поет без голоса («Голодная», «Пир на весь мир»):

–  –  –

Примечательно, что и современники, и ранние исследователи Некрасова видели в этих мученических образах – переживания самого поэта: «Он ведь только о себе, о своих страданиях поет, – писал о Некрасове Чернышевский, – но какая сила, какой огонь!»92; «Эти чрезмерные образы чрезмерных истязаний и мук, – замечал Чуковский, – были необходимы ему для себя самого, чтобы излить свою чрезмерную тоску»93, «когда с изумительной точностью, с чрезвычайным изобилием подробностей он описывает, как истязают на улице клячу, вы чувствуете, что это истязают его:

“Ну!” погонщик полено схватил, (показалось кнута ему мало) – И уж бил ее, бил ее, бил!

Эта последняя строчка не только описывает побои, но, кажется, бьет сама»94. Уже на современном этапе некрасововедения Н. Н. Скатов озвучил важную исследовательскую посылку: «Кажется, подходя к Некрасову, мы начинаем не с того конца. Дело не в том, что он писал о народных страданиях, пусть даже как угодно ярко и выразительно … Поэт не “отражал” страдания. Он излил самоё страдание»95.

Чтобы «воспеть страдания», поэт-гражданин должен носить на теле «все язвы родины своей» [2: 11]. Но если в лирике Некрасов говорит об этом напрямую, то в поэме страдают герои, и вместе с ними – поэтическое слово.

«“Осколки” поэзии, попавшие в антигармонический контекст, – замечает И. Л. Альми, – несут в себе память об утраченном. Принявшая вид “смиренной прозы”, лирика нового типа осуществляется в процессе внутреннего противления этой прозе, живет духом глубокого недовольства собой и миром»96 (полужирный курсив И. Л. Альми. – Е. С.). Если, например, у Добролюбова стих Цит. по: Литературное наследство. Т. 49–50. М. : Наука, 1946. С. 602.

Чуковский К. И. Некрасов как художник. СПб.: Эпоха, 1922. С. 26.

Там же. С. 27.

Скатов Н. Н. За что мы не любим Некрасова // Наш современник. 1992. № 6. С. 187.

Альми И. Л. О некоторых особенностях поэтики Н.А. Некрасова // Статьи о поэзии и прозе.

Кн. 1. Владимир : Изд-во ВГПУ, 1998. С. 203.

«не в силах переварить» инородный для поэзии материал97, то у Некрасова стихи выдерживают любые антиэстетические нагрузки.

Согласно Чуковскому, Некрасов возвращает в стих национальную эстетику, в том числе «варварские, татарские», «грубые, корявые звуки», которые исключали все поэты под влиянием Батюшкова, чтобы обитальянить русский язык. В анкете Чуковского Н. Гумилев написал, что у Некрасова «замечательная фонетика, продолжающая Державина через голову Пушкина»98. Затруднение синтаксиса, использование неточных рифм, отказ от гладкости, музыкальности стиха – все это осуществляется, с одной стороны, в пользу ассоциативной выразительности стиха, с другой стороны, с целью сохранения поэтического слова, словно приносимого в жертву новой форме, в которой происходит насилие над языковым средствами, деформирующимися стихом99. В самом языке видна внутренняя борьба Некрасова «с самим собой, с традиционными вкусами и представлениями о поэзии»100. Неслучайно Ш. Корбе замечал, что Некрасов «с болью в сердце» разрушал «романтическую» поэзию и этим подготовлял «русский символизм»101.

Итак, народные страдания были художественно освоены Некрасовым как муки в поисках новой поэтической формы. Нельзя говорить о том, что Некрасов сознательно использует материал крестьянской жизни для описания своих страданий при создании стихов, и, превращая народные страдания в объект изображения, нисколько не переживает и не сочувствует этому объекту. Они переживаются не как эмоциональная реакция, но как переживание переживания, Журавлева А. И. Островский и Некрасов: художественная продуктивность органической народности // Журавлева А. И. Кое-что из былого и дум: О русской литературе XIX века. М.

:

Изд-во Моск. ун-та, 2013. С. 229.

Чуковский К. И. Современные поэты о Некрасове (Анкета) // Чуковский К. И. Некрасов. Л. :

Кубуч, 1926. С. 390.

Якобсон Р. О. О чешском стихе преимущественно в сопоставлении с русским // Сборник по теории поэтического языка. 1923. Вып. 5. С. 16.

Лаврецкий А. Литературно-эстетические взгляды Н.А. Некрасова // Литературное наследство. Т. 49–50. М. : Наука, 1946. С. 85.

Corbet Сh. Nekrasov : l'homme et le poete. Paris : Institutd’etudes slaves de l’universite de Paris,

1948. P. 274.

не эмпирически, но эстетически. Некрасовское «отыгрывание страдания на территории другого»102 можно рассмотреть как один из истоков «больной совести» Некрасова, которую поэт также стремится превратить в текстопорождающую стратегию.

Муки, сопутствующие рождению текста, объясняются внутренней борьбой Некрасова с традиционными представлениями о поэзии, преодолением старой поэтической формы, необходимостью вносить диссонанс в стих. Истоки такого рода «страдания» связаны с созданием нового поэтического языка и отвечают личным интенциям поэта.

Необходимость изображать народные страдания, вносить в поэзию материал крестьянской жизни отвечает другой (социальной) задаче – задаче возвращения в поэзию читателя.

Обе задачи и средства их решения взаимообусловлены. Новый поэтический язык требует другого фабульного материала, который Некрасов находит, изображая (и переживая) крестьянские судьбы. Напротив, изображение страданий «миллионов живых существ» (а вместе с ним и некрасовская антиэстетика) ведет к ломке старого языка, его «огрублению».

И та, и другая интенции в сознании современного читателя органично сходятся, спаиваются и словно поглощаются первообразным для поэтики Некрасова концептом «страдание», внутри которого они уже не различаются. При этом социальный смысл, лежащий на поверхности, часто оттесняет личный на второй план. Однако, следует подчеркнуть, что два этих существенных начала, сплетение которых обеспечивает силу и убедительность каждого в отдельности, – не одинаковой природы.

К. Д. Бальмонт писал: «Некрасов – первый посмевший создать музыку диссонансов и живопись уродства»103. «Живопись уродства» не зря занимает в этом высказывании второе место. Изображение страданий «миллионов живых существ», насколько бы Некрасов ни пропустил (понял, прочувствовал) их через себя, было Горичева Т., Орлов Д., Секацкий А. Указ. соч. С. 353.

Бальмонт К. Д. Сквозь строй (Памяти Некрасова) // Бальмонт К. Д. Солнечная пряжа :

Стихотворения, очерки. М. : Детская литература, 1989. С. 212.

неизбежным следствием творческой интенции. Задача «снижения литературы по заказу “толпы”»104 – задача, мягко говоря, мало привлекательная для поэта.

Поэтому первопричиной «живописи уродства» стала как раз «музыка диссонансов», так как своей целью Некрасов видел не изображение страданий, но спасение поэтического слова: «потому что в душе каждого человека есть клапан, отворяющийся только поэзией, — и что же делает настоящее время? Оно рискует сократить восприимчивость души, лишая ее одной из вопиющих ее потребностей:

клапан зарастет наглухо, и тогда не отворите его – явись хоть второй Пушкин!»

[11, 2: 101].

Поэтому можно говорить о том, что Некрасов был не столько заложником своей литературной репутации – явления производного, сколько заложником своего творческого метода. Совершенно неслучайна настойчивость, с которой в лирике Некрасова прописывается тяжесть поэтического труда, связанного с вопросом о «причастности к свободному слову».

Называя поэму «Кому на Руси жить хорошо» «эпопеей современной крестьянской жизни», Некрасов не только страхует свою репутацию, чтобы остаться читаемым, воспринятым современной ему общественностью, но и инстинктивно скрывает подлинное переживание самого текста, лирическое по своей сути, не имеющее ничего общего с холодным расчетом на аудиторию.

Чуковский К. И. Формалист о Некрасове // Чуковский К.И. Некрасов. Л. : Кубуч, 1926. С. 271.

Становление корпуса текста 1.2.

Подойти к поэме Некрасова как к «наличной и завершенной данности»105 мешает отсутствие ее канонического текста: согласно общепринятому мнению, поэма осталась неоконченной в результате смертельной болезни автора, который к тому же не оставил указаний, в каком порядке печатать написанные части поэмы. Поэтому «Кому на Руси жить хорошо» зачастую подвергается односторонним толкованиям, так как, по замечанию Е. Ю. Полтавец, «каждый исследователь анализирует тот вариант композиции, который он сам предложил»106.

Причиной споров о порядке частей поэмы стала написанная в 1876 году глава «Пир на весь мир», которая, следуя за главой «Последыш», существенно меняла место главы «Крестьянка». Приведем последовательность глав поэмы в порядке авторской работы с ними: «Часть первая» (1865) – «Последыш» (1873) – «Крестьянка» (1874) – «Пир – на весь мир» (1876-77). При публикации 1874 года «Крестьянка» имела подзаголовок «Из третьей части...». В наборной рукописи 1876 года «Пир на весь мир» сопровождала помета: «Из второй части “Кому на Руси жить хорошо”. Настоящая глава следует за главою «Последыш», помещенною в «Отечественных записках» 1873 г. № 2…»107. Однако в 1876 году Некрасов не определил позицию главы «Крестьянка», которая осталась незакрепленной в структуре целого. В истории издания это послужило поводом для последующего перемещения «Крестьянки» из «финала» в позицию после «Части первой», или в позицию между частями «Последыш» и «Пир на весь мир»108.

В первых посмертных изданиях поэмы Некрасова главу «Пир на весь мир», помещенную за главой «Крестьянка», неоправданно сопровождала помета Косиков Г. К. Зарубежное литературоведение 70-х годов. М. : Наука, 1984. С. 160.

Полтавец Е. Ю. Указ. соч. C. 342.

Цит. по: Кошелев В. А. «Кому на Руси жить хорошо»: О великой поэме и о вечной проблеме. – Новгород Великий, 1999. С. 154.

См. преамбулу Т. А. Бесединой и А. И. Груздева к комментариям в академическом издании:

Некрасов Н. А. Полн. собр. соч. и писем : В 15 т. Т. 5. Л.: Наука, 1982. С. 609–610.

«из четвертой части»109, происхождение которой осталось невыясненным110.

Исследование рукописей, оттисков и вырезок показало, что Некрасов никогда части»111.

не давал «Пиру» обозначение из «четвертой Более того, М. В. Теплинский привел письмо М. М. Стасюлевича, в котором издатель извинялся перед сестрой поэта А. А. Буткевич за печать «Пира» в конце:

«Относительно же помещения “Пира” скажу в свое оправдание то, что когда Вы остановили печатание, то то место, куда следовало его Пир вставить, было уже отпечатано, и потому волей-неволей пришлось следовать порядку (первого. – Е. С.) посмертного издания»112. Очевидно, вариант первых посмертных изданий не соответствовал ни авторской воле, ни воле ближайших к Некрасову людей, под наблюдением которых поэма выходила в свет. Кроме того, этот порядок отличается нарушениями художественной логики: по замечанию Чуковского, при такой композиции «странники в течение одного дня побывали в Клину, выслушали подробный рассказ Матрены Тимофеевны обо всех перипетиях ее жизни, о подвигах Савелия, богатыря святорусского, выполнили за нее полевые работы и моментально воротились на прежнее место»113. Приведенные аргументы исключают этот вариант последовательности из вариантов, претендующих на авторизованность и смысловую полноту.

Полемику некрасововедов о последовательности частей поэмы разрешил хроникальный принцип академического издания: части поэмы печатаются в порядке их появления на свет. Этот формальный критерий позволил «отказаться от фикции авторизованности, не объявляя избранную конструкцию В главу «Пир на весь мир», написанную непосредственно перед смертью, Некрасову вкладывать все то, чего он не успел еще сказать. Возможно, восприятие близкими «Пира на весь мир» как финального аккорда всего повествования и стало причиной появления неизвестно откуда взявшейся пометы «из четвертой части».

Бухштаб Б. Я. О конструкции поэмы Некрасова «Кому на Руси жить хорошо» // Жанр и композиция литературного произведения : Межвуз. сб. Петрозаводск: Изд-во Петрозавод. гос.

ун-та, 1981.

Там же. С. 27.

Цит. по: Теплинский М. В. К истории публикации «Пира на весь мир» // Русская литература.

1967. № 1. С. 203.

Цит. по: Бухштаб Б. Я. Указ соч. С. 30.

запрограммированной самим Некрасовым»114. Однако, подчеркивает Бухштаб, чисто формальный подход к конструированию текста мало что раскрывает в произведении со стороны содержания.

Поэтому, по существу, перед исследователем поэтики «Кому на Руси жить хорошо» есть только два варианта расположения глав:

Часть 1–Последыш–Пир–Крестьянка, 1) Часть 1–Крестьянка–Последыш–Пир, 2)

– и соответственно два варианта развития событий в поэме.

Следовательно, вопрос о расположении глав, по существу, сводится к вопросу о так называемом «финале» поэмы. Безусловно, у незавершенной поэмы нет подтвержденного текстологами финала, однако сильная позиция конца формирует художественную структуру произведения. Поэтому читатель, по сути, имеет дело с двумя разными текстами в зависимости от того, какая часть поэмы оказывается в сильной позиции. Не зря, например, советские текстологи печатали последней часть «Пир на весь мир», так как «именно при таком расположении частей в поэме оказывается воспроизведенным в ряде его важнейших звеньев процесс движения русского крестьянства к революции»115.

Дискуссия о последовательности частей поэмы «Кому на Руси жить хорошо» исчерпана по причине невозможности признать какой-либо вариант авторским. Однако, чтобы осуществить комплексный подход к анализу сюжета поэмы, прежде всего необходимо рассмотреть его варианты как равноправные версии воплощения замысла и рассмотреть его становление в связи с вопросом о соотношении «тенденции» и «интенции», учитывая прагматику и художественные задачи Некрасова как издателя и поэта.

–  –  –

В 1874 году после выхода части «Крестьянка» текст незаконченной поэмы обрывается на «Бабьей притче» о потерянных ключах от счастья женского, которую рассказывает Матрена Тимофеевна. Согласно притче, даже наделенные сверхспособностями «сподвижники», которые «На дно морей спускаются, Под небо подымаются», не могут сделать народ счастливым. Таким образом в поэме была высказана мысль о том, что мировой гармонии достичь невозможно, что освобождение «рабов-невольников» (достижение цели революционеровдемократов) еще не означает наступление полного счастья. После такого приговора совершенно неожиданной должна показаться интенция Некрасова, приступившего в 1876 году к работе над частью «Пир на весь мир», в которой поэт отвечает на поставленный в поэме вопрос «в духе этики революционного народничества»116. Некрасов возвращается к поэме уже смертельно больным, и более того, пытаясь опубликовать завершенную часть поэмы, он до конца жизни изменяет первоначальный текст «Пира», но так и не увидел его напечатанным.

В свете этих обстоятельств становится особенно значимым стремление Некрасова во что бы то ни стало развернуть поэму в другое русло.

В главу «Пир на весь мир» вводится узнаваемая фигура народного заступника, в которой нужно было соединить «и жертвенность, и тернистый путь, и раннюю смерть, и страдания за ближних своих»117 – словом, все необходимые Некрасова118.

составляющие нереализованной поэтической автобиографии См. историко-литературную часть комментария Т. А. Бесединой к главе «Пир на весь мир»

в академическом издании: Некрасов Н. А. Полн. собр. соч. и писем в 15-ти т. Т. 5. Л. : Наука,

1982. С. 675.

Соболев Л. И. «Я шел своим путем...»: Н. А. Некрасов «Кому на Руси жить хорошо» // «Столетья не сотрут...». М. : Книга, 1989. С. 319.

О замене настоящей автобиографии Некрасова ее поэтическим эквивалентом см.: Макеев М. С.

Против журнала. Поэт как герой. «Стихотворения Н. Некрасова» // Макеев М. С. Поэт и предприниматель. М.: МАКС Пресс, 2009. С. 121–144.

Поднятая социальная тема, актуальнейшая для 1876–1877 годов119, приглушила прямую исповедальность рассказа Матрены Тимофеевны, актуализирующего начало120 индивидуальное (личностное) в противовес всеобщему действу, описанному в «Пире». Кроме того, в «Пире» реализовалась совершенно противоположная «Крестьянке» установка – возможность «воплощения народного счастья», словно Некрасов не писал ни о какой «невоплотимости женского счастья»121 в «Крестьянке».

Поворот в противоположную сторону и ярко выраженная антиномичность обеих частей, претендующих на статус «финала», весьма вероятно требовали объяснений. Но часть «Крестьянка» словно остается в стороне, автор будто бы забывает о ней и никак не комментирует ее валентность, значимость и место в составе поэмы после написания «Пира».

Казалось бы, автор один раз дал обозначение «Крестьянке» «из третьей части», место «Пира» недвусмысленно обозначается им в части второй. Какие еще указания Некрасов должен был дать о месте главы «Крестьянка»?

Некрасововеды, подчеркивающие отсутствие этих указаний, говорят о композиционной перестройке, связанной с написанием последней главы, словно «Пир на весь мир» сопровождала помета «из третьей части», а не помета «из второй части». Тем не менее, некрасовская нумерация глав и частей ясна и непротиворечива, поэтому ряд исследователей122 придерживаются взгляда В 1876 году Достоевский пишет о внезапно появившемся ощущении близкого социального мира и разрешения всех проблем: «Кстати, у нас теперь все говорят о мире. Все предрекают мир долгий, всюду видят горизонт ясный, союзы и новые силы» [Достоевский, 1982, т. 24, с. 84].

Об исключительности героини «Крестьянки», идущей против «мирской воли», и ее неподчинении всеобщему началу см.: Вердеревская Н. А. Функциональная роль фольклорных жанров в поэме H. A. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо».// Творчество Н. А. Некрасова.

Исторические истоки и жизнь во времени / ред. Ю. В. Лебедев, Л. А. Розанова, H. Н. Скатов.

Ярославль, 1988. С. 41–46; Ромащенко С. А. О сюжетообразующей функции метафорического кода в поэме Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо» // Анализ фрагмента литературного произведения : учеб.-метод. пособие / Г. А. Жиличева, А. Е. Москалева, Н. А. Муратова, С. А. Ромащенко. Новосибирск : Изд-во НГПУ, 2008. С. 114–117.

Ромащенко С. А. Указ. соч. С. 120.

Гиппиус В. В. К изучению поэмы «Кому на Руси жить хорошо» // Сборник статей к сорокалетию ученой деятельности акад. А. С. Орлова. Л. : Наука, 1934. С. 295–304; Аникин В. П. Поэма Некрасова «Кому на Руси жить хорошо». М. : Художественная литература, 1969; Евстигнеева Л. А.

на композицию поэмы, согласно которому поэма должна завершаться частью «Крестьянка». Впервые в такой последовательности поэма была напечатана Чуковским в издании 1920 года: «Помимо указаний Некрасова, – писал Чуковский, – к этому нас побудило и то, что первые строки “Пира”, по своему содержанию, тесно связаны с заключительными строками “Последыша”»123.

Помимо общности места действия и персонажей в «Последыше» и «Пире» не позволяет поставить «Пир» позже «Крестьянки» и сельско-хозяйственный календарь, по которому, по мнению Гиппиуса, расчислено время в поэме124.

Логичным и неоспоримым видится замечание Б. Я. Бухштаба: «если бы “Крестьянка” планировалась Некрасовым как 2-я часть, а “Последыш” как 3-я, они не получили бы обратных номеров»125.

Кроме формальных текстологических и содержательных факторов, доказывающих «финальность» «Крестьянки», есть еще один – историколитературный: Бухштаб делает вывод, что в этом порядке поэму напечатать хотела и сестра поэта А. А. Буткевич – наследница авторских прав.

Необходимость «считаться»126 с авторскими указаниями разрушала все аргументы советского некрасововедения в пользу заключительного места главы «Пир на весь мир»: «идейная аргументация, взятая сама по себе, не решает дела – она не должна приходить в столкновение с фактами, на которые опирается Спорные вопросы изучения поэмы Некрасова «Кому на Руси жить хорошо» // Некрасов и русская литература. М. : Наука, 1971. С. 383–433; Теплинский М. В. Изучение авторского замысла поэмы «Кому на Руси жить хорошо» в современном литературоведении // Некрасовский сборник Т. 8. Л.

:

Наука, 1983. С. 123–139.

Цит. по: Некрасов Н. А. Стихотворения / с биогр. очерком В. Е. Евгеньева-Максимова;

под ред. [и с предисл.] К. И. Чуковского. СПб. : Гос. изд-во, 1920. С. 559.

В «Части первой» – «Подходит месяц май…», «Сельская ярмонка» – «Лишь на Николу вешнего погода поуставилась…» (Никола вешний праздновался 9 мая (по старому стилю)), в «Последыше» (и, соответственно, в «Пире…») – «Петровки. Время жаркое. В разгаре сенокос»; в «Крестьянке» – жатва, август – «У нас уж колос сыпется…» [Гиппиус, 1934].

Бухштаб Б. Я. О конструкции поэмы Некрасова «Кому на Руси жить хорошо» // Жанр и композиция литературного произведения : Межвуз. сб. Петрозаводск : Изд-во Петрозавод. гос.

ун-та, 1981. С. 33.

«План поэмы полностью не осуществился, – замечает Л. А. Евстигнеева, – тем не менее, мы обязаны считаться с авторскими обозначениями частей произведения, ибо никаких других Некрасов не сделал и не мог сделать, пока не кончилась работа над поэмой» [Евстигнеева, 1971, с. 415].

текстолог»127. Поэтому хронологический критерий, избранный академическим изданием, по которому народная поэма завершалась призывными песнями Григория Добросклонова, стал спасительным.

Однако полностью примириться с авторскими указаниями, согласно которым «Крестьянка» должна следовать за «Пиром», не позволяет не только идеологическая сторона дела, но и некоторые содержательные факторы.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |


Похожие работы:

«Водяха Сергей Анатольевич Кандидат психологических наук, доцент Уральский государственный педагогический университет г. Екатеринбург svodyakha@yandex.ru Жизнестойкость как фактор психологического благополучия Аннотация. В статье рассматриваются проблемы жизнестойкости как предиктора психологического благополучия....»

«ОБЪЕКТИВНАЯ ОЦЕНКА КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ РОССИЙСКИХ УНИВЕРСИТЕТОВ Донецкая С.С. Новосибирский государственный университет Наиболее значимым критерием, обуславливающим качество подготовки специалистов в вузах, является качество профессорско-...»

«УДК 351.851:378.1 Приходько В. В. ОНТОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ ДЛЯ ОБРАЗОВАНИЯ В ВЫСШЕЙ ШКОЛЕ В РАБОТАХ РОССИЙСКИХ МЫСЛИТЕЛЕЙ Представлены онтологические основания педагогической антропологии для...»

«ОТДЕЛ ОБРАЗОВАНИЯ АМО "БРАТСКИЙ РАЙОН" МУНИЦИПЛАЬНОЕ КАЗЕННОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ "ВИХОРЕВСКАЯ СРЕДНЯЯ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШКОЛА № 101" РАССМОТРЕНО СОГЛАСОВАНО УТВЕРЖДАЮ заседание ШМО учителей МКОУ "Вихоревская зам. директора по УВР МКО...»

«Афонякин Илья Владимирович ПРИМЕНЕНИЕ ИНТЕРВАЛЬНОЙ ГИПОКСИЧЕСКОЙ ТРЕНИРОВКИ ДЛЯ ПОВЫШЕНИЯ АНАЭРОБНОЙ РАБОТОСПОСОБНОСТИ ПЛОВЦОВ 13.00.04 Теория и методика физического воспитания, спортивной тренировки, озд...»

«Николай Селезнев ХУНАЙН ИБН ИСХК В "СВОДЕ ОСНОВ РЕЛИГИИ" АЛ-МУ ТАМАНА ИБН АЛАССЛЯ: ПОЧТЕННЕЙШИЙ, ЕДИНСТВЕННЕЙШИЙ, ЗНАЮЩИЙ, ДОСТОЙНЫЙ, МУДРЕЦ, ФИЛОСОФ И ВРАЧ В осточносирийская традиция христианства (так называемое несторианство) и коптская традиция, сложившаяся в Египте (полемически названная моно...»

«ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ НАУКИ УДК 378:81 Золотова Марина Вианоровна Zolotova Marina Vianorovna кандидат филологических наук, доцент, PhD, Assistant Professor, заведующий кафедрой английского языка Head of the Department of для гуманитарны...»

«Ф.М. Бетеньков, А.С.Грязнов, А.Д. Насонов, Т.И.Новичихина Лабораторные работы по физике полимеров Барнаул – 2015 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Алтайский государственный педагогический университет" ...»

«Цель и задачи кандидатского экзамена Кандидатский экзамен по специальности 19.00.07 – педагогическая психология направлен на проверку знаний аспирантов и соискателей ученой степени кандидата психологических наук по вопросам знания методологических основ, узловых психологических проб...»

«ПРАВИЛА ОФОРМЛЕНИЯ ЭЛЕКТРОННОГО МНОГОЦЕЛЕВОГО ДОКУМЕНТА НА ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ УСЛУГИ, ОКАЗЫВАЕМЫЕ ПАССАЖИРАМ, ЧЕРЕЗ ПЛАТЕЖНЫЙ ТЕРМИНАЛ САМООБСЛУЖИВАНИЯ (дополнение к Правилам оформления электронного многоцелевого документа на дополнительные услуги, оказываемые пассажирам, – РД ТКПДУ 36696 от 13.0...»

«ФГОС ВО РАБОЧАЯ ПРОГРАММА ПРАКТИКИ РАБОЧАЯ ПРОГРАММА ПРОИЗВОДСТВЕННОЙ ПРАКТИКИ (вид практики) Первые дни ребенка в школе (название практики в соответствии с учебным планом) Направление: 44.03.01 Педагогическое образование Урове...»

«В.Б. Пак, педагог-психолог Практики телесно-ориентированной психотерапии. Методика Фельденкрайза Моше Пинхас Фельденкрайз (1904-1984) – основоположник собственного метода, системы развития человеческого потенциала, основанной на самосознани...»

«АГЕНТСТВО МЕЖДУНАРОДНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ НОВАЯ НАУКА: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ Сборник статей Международной научно-практической конференции 04 сентября 2015 г. СТЕРЛИТАМАК, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ РИЦ АМИ УДК 00(082) ББК 65.26 Ответственный редактор: Пилипчук И.Н., кандид...»

«Утверждаю Рассмотрено на заседании ШМО Директор МБОУСОШ №24 протокол №1 от 30.08.2016 Шестак О.В. Жданова Г.М. План работы МО учителей естественно-математического цикла на 2016 2017 учебный год Руководитель МО Чудинова И.В. МБОУ ЦО №24 СПИСОК УЧИТЕЛЕЙ ПРЕДМЕТНИКОВ ЕМЦ ФИО учителя Должность Педагогичес...»

«Синдром дефицита внимания и гиперактивности Синдромдефицитавниманияигиперактивности (сокращённоСДВГ; англ. AttentionDeficit/HyperactivityDisorder (ADHD)) — неврологическо-поведенческое расстройство развития, начинающееся в детском возрасте.*1+*2+*3+. Проявляется такими симптомами, как трудности концентрации внимания, гипе...»

«Межрегиональная общественная организация "Содружество педагогов вальдорфских детских садов" Трубицына С.А., Загвоздкин В.К., Вылегжанина О.Ю., Фишер Т.В., Иконникова Т.А., Бабич К.И. ВАРИАТИВНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА ДОШКОЛЬНОГО ОБРА...»

«Развитие связной речи дошкольников методом наглядного моделирования Масалиева Ж.А., Сапар Б. Южно-Казахстанский государственный педагогический институт Шымкент, Казахстан Речь – великий дар природы, благодаря которому люди получают широкие возможности общения дру...»

«Департамент образования города Москвы Государственное автономное образовательное учреждение высшего образования города Москвы "Московский городской педагогический университет" Институт математики, информатики и естественных наук Прог...»

«УДК 378.147 (575.2) (043.3) Калматова Гулзат Маматысаковна КОМПЕТЕНТНОСТНЫЙ ПОДХОД К ВОСПИТАНИЮ НРАВСТВЕННЫХ ЦЕННОСТЕЙ СТУДЕНТОВ В ПРОЦЕССЕ ИЗУЧЕНИЯ РУССКОГО ЯЗЫКА 13.00.02теория и методика обучения и воспитания (русский язык) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степен...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ, НАУКИ И МОЛОДЕЖИ РЕСПУБЛИКИ КРЫМ ЕОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ КРЫМ "КРЫМСКИЙ ИНЖЕНЕРНО-ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ"...»

«Логинова Е. А., Елецкая О. В., Щукина Д. А. Научно-теоретические основы логопедической работы по коррекции дизорфографии у пятиклассников // Концепт. – 2015. – Спецвыпуск № 23. – ART 75285. – 0,8 п. л. – URL: http://e...»








 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.