WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные материалы
 

Pages:   || 2 | 3 |

«кызы ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНО-ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ВТОРИЧНО НОМИНИРОВАННЫХ ЗНАЧЕНИЙ БИОНИМОВ РУССКОГО, АЗЕРБАЙДЖАНСКОГО И КИТАЙСКОГО ЯЗЫКОВ ...»

-- [ Страница 1 ] --

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

высшего образования «Алтайский государственный гуманитарно-педагогический

университет имени В. М. Шукшина»

На правах рукописи

Абдуллаева Фатма Эйваз кызы

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНО-ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ

ВТОРИЧНО НОМИНИРОВАННЫХ ЗНАЧЕНИЙ БИОНИМОВ

РУССКОГО, АЗЕРБАЙДЖАНСКОГО И КИТАЙСКОГО ЯЗЫКОВ

Специальность 10.02.19 – Теория языка Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Научный руководитель доктор филологических наук, профессор Трофимова Елена Борисовна Бийск – 2017 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1. ВТОРИЧНАЯ НОМИНАЦИЯ В КОГНИТИВНЫХ

ИССЛЕДОВАНИЯХ ЛЕКСИЧЕСКИХ КЛАССОВ ТРЁХ РАЗНОСТРУКТУРНЫХ

ЯЗЫКОВ

1.1 К проблеме исследования семантики вторично номинированных единиц... 18

1.2 Метафора как средство образования вторичной номинации

1.3 Роль метафоры в формировании языковой картины мира

1.4 Роль эмотивности в когнитивных структурах

1.5 Типы семантических объединений в лексике

1.5.1 Исследование лексических классов слов в системно-структурном аспекте на материале разных языков

1.5.2 Исследование лексических классов слов в психолингвистическом аспекте на материале разных языков



1.5.3 Исследование бионимов в контрастивном и типологическом аспектах..... 50 ВЫВОДЫ ПО ПЕРВОЙ ГЛАВЕ

ГЛАВА 2. КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ВТОРИЧНЫХ

НАИМЕНОВАНИЙ, ОБРАЗОВАННЫХ ОТ БИОНИМОВ В РУССКОМ,

АЗЕРБАЙДЖАНСКОМ И КИТАЙСКОМ ЯЗЫКАХ

2.1 Исследование бионимов в системно-структурном аспекте на материале русского, азербайджанского икитайского языков

2.1.1 Виды переноса, связанные с человеком

2.1.2 Использование соматизмов

2.1.3 Использование предметных существительных: артефактов и натурфактов

2.2 Психолингвистическое исследование бионимов

2.2.1 Свободный ассоциативный эксперимент на материале бионимов русского, китайского и азербайджанского языков

2.2.2 Направленный ассоциативный эксперимент на материале бионимов русского, азербайджанского и китайского языков

2.2.3 Эксперимент по методике семантического дифференциала

2.2.4 Сопоставительный системно-структурный анализ лексикографических и психолингвистических значений бионимов

ВЫВОДЫ ПО ВТОРОЙ ГЛАВЕ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

БИБЛИОГРАФИЯ

Приложение 1. Таблица лексикографических значений бионимов русского, азербайджанского и китайского языков

Приложение 2. Вторичные наименования флоры и фауны, образованные от названий животных

Приложение 3. Полисемия на примере лексемы “grz” (гюрза, гадюка)

Приложение 4. Эквиваленты бионимов русского и азербайджанского языков

Приложение 5. Экспериментальные данные по методике семантического дифференциала

–  –  –

ВВЕДЕНИЕ Настоящая диссертационная работа посвящена исследованию вторичной номинации бионимов русского, китайского и азербайджанского языков.

Актуальность диссертационной работы обусловлена вписанностью данной темы в когнитивную парадигму, которая в последние десятилетия объединила интересы исследователей, занимающихся вопросами взаимосвязи ментальных и языковых явлений, среди тем, отражающих указанный подход, вторичное номинирование представляет одну из ведущих позиций.





Известно, что человек как носитель определённого национального языка при помощи языка и в языке отражает представления, исторически сложившиеся в определённом этносе. При этом именно оценки и эмоции человека являются своеобразной формой отражения действительности.

В процессе вербализации тех или иных предметов и явлений внеязыковой действительности лексема подвергается различным семантическим модификациям, вследствие чего репрезентирует дополнительные (переносные) значения.

Исследованию семантической структуры вторично номинированных единиц посвящено немало работ отечественных и зарубежных исследователей (А. Вежбицкая, В. В. Виноградов, Ю. Н. Караулов, М. А. Кронгауз, Е. С. Кубрякова, Г. И. Кустова, Е. В. Падучева, И. А. Стернин; Г. А. Гасанов, Г. Х. Джафаров, М. К. Кадымова, З. Б. Мамедова, Дж. Б. Мирзаханова, Ш. Г. Шабанова, Ю. Г. Юсифов; Гуй Ши Чунь, Люй Шусян, Фу Хуай Цин, Ху Чжуан Линь, Чжэн Инкуй, Чэн Ван Юй и другие).

Семантические преобразования в структуре слова – очень сложный процесс, обусловленный историческим развитием языка в целом. В. Н. Телия отмечает, что «к явлению семантической деривации относится широкий круг семантических преобразований» [Телия, 1977: 177].

В современной лингвистике термин вторичная номинация активно используется в работах, исследующих типологически несхожие языки с привлечением различного лексического материала. Выбор темы настоящей диссертации обусловлен попыткой провести исследование семантики бионимов трёх разноструктурных языков, уделив особое внимание изучению вторично номинированных значений рассматриваемых лексем.

Зоонимические наименования наилучшим образом репрезентируют ту или иную оценочность. Во-первых, связь человека с животными имеет глубокие корни. За длительный исторический период человек, приручая животных, накапливал практические знания о многообразии окружающего мира, а также выстраивал своё отношение к нему. Неудивительно, что характерные особенности – инстинкты, повадки, образ жизни, присущие тому или иному виду животных, нашли своё отражение в языке. Во-вторых, наименования животных являются одним из базовых концептов языка и культуры любого этноса. Так, по мнению А. Н. Ростовой, «семантизация однопорядковых лексических единиц (сходных концептов) осуществляется в пределах стандартных моделей с исчислимыми прототипическими признаками. Отмечается однотипность семантического моделирования слов внутри тематических классов «человек», «натурфакт», «артефакт» как основных составляющих языковой картины мира»

[Ростова, 2009: 109].

Вопрос о номинации, рассматриваемый одновременно с позиции системно-структурного и антропоцентрического подходов, в последние десятилетия является одним из актуальных в лингвистике. В. М. Алпатов в статье «Об антропоцентричном и системоцентричном подходах к языку» пишет о различиях антропоцентрических и системоцентрических данных, которые, с его точки зрения, не вполне автономны, поскольку влияют друг на друга [Алпатов, 1993: 15].

Нам представляется, что изучение проблемных вопросов, связанных со вторичной номинацией слов, с привлечением этих двух подходов является более продуктивным.

От зоонимических наименований образуются различного рода метафорические словосочетания, фразеологизмы, пословицы и прочее, анализ которых даёт возможность эффективно изучать языковую картины мира (ЯКМ), потому что они репрезентируют чувственно воспринимаемые, конкретные образы, сопоставимые с определённым абстрактным понятием.

Объектом диссертационного исследования являются вторично номинированные значения бионимов русского, китайского и азербайджанского языков.

Предмет исследования – универсальные и специфичные семантические признаки, отражённые во вторично номинированных бионимах русского, китайского и азербайджанского языков.

Цель данной работы состоит в выявлении универсальных и национально специфических семантических признаков вторично номинированных значений бионимов в русском, китайском и азербайджанском языках.

В соответствии с заявленной целью в работе решаются следующие задачи:

1) осуществить ретроспективный анализ проблем, связанных с процессами образования вторичной номинации в бионимах указанных языков;

2) отобрать экспериментальный материал путём сплошной, затем целенаправленной выборки бионимов из различных лексикографических источников исследуемых языков;

3) провести серию психолингвистических экспериментов с носителями рассматриваемых языков, направленных на выявление существенных признаков вторично номинированных бионимов;

4) провести сравнительный анализ номинированных значений бионимов трёх языков с целью выявления в них семантических признаков, на основе которых произошёл метафорический перенос в каждой тематической группе;

5) определить количественное соотношение положительных и отрицательных эмотивных значений бионимов в каждом из исследуемых языков;

6) сопоставить лексикографические и полученные экспериментальным путём значения бионимов в данных языках;

7) определить и сопоставить ядерную и периферийную (ближней и дальней) зоны, в которых расположены вторично номинированные значения бионимов трёх языков (по результатам лексикографических и психолингвистических исследований);

8) выявить универсальные, межъязыковые и внутриязыковые бионимы в ядерной зоне, ближней и дальней периферии.

Теоретической и методологической базой исследования послужили научные концепции, представленные в трудах учёных в областях:

общего языкознания (В. Гумбольдт, Ф. де Соссюр, Р. О. Якобсон, В. М. Алпатов и др.) – язык и мышление, язык и сознание; языковое и метаязыковое сознание (А. Н. Ростова, Н. Д. Голев, Е. Б. Трофимова); теория номинации, теория референции (логический подход в аналитической философии – Б. Рассел, Р. Карнап, У. Куайн; лингвистический аспект – Н. Д. Арутюнова, Е. В. Падучева); ономасиологический и семасиологический подходы, теория метафоры (Н. Д. Арутюнова, М. А. Журинская; Ху Чжуан Линь и др.); эмотивность, эмотив, коннотация, (В. И. Шаховский, Д. А. Романов, И. А. Стернин, М. К. Кадымова и др.);

исторического языкознания (В. Гумбольдт, Ф. де Соссюр, А. М. Щербак, Г. Джафаров и прочие) – этимология, этнографическая лексика (. O. Mmmdov, A. R. Rhimov);

психолингвистики и психологии (Е. Б. Трофимова; А. Н. Леонтьев, Л. С. Выготский); \ Гуй Ши Чунь) – психические процессы, смысловое поле, система значений, картина мира (система образов); коммуникативное сознание (З. Д. Попова, И. А. Стернин);

когнитивной лингвистики (Э. Бенвенист, В. В. Виноградов, В. Г. Гак, А. А. Уфимцева, Г. В. Колшанский, Е. С. Кубрякова, Н. Д. Арутюнова, В. Н. Телия, А. Е. Кибрик, Н. Г. Комлев, В. А. Маслова, Л. А. Араева, В. И. Шадрин, Е. С. Годинер) – семантика, первичная и вторичная номинация, поле и его разновидности, полисемия, принцип экономии языка, концепт и концептосфера, лексическая деривация;

сопоставительной лексикологии (В. Г. Гак, Э. Мирзаев, А. М. Гурбанов: Джафаров, Х. Хасанов, А. Р. Рагимов, Б. А. Халилов; Фу Хуай Цин);

лексикографии (В. И. Даль, И. А. Бодуэн де Куртенэ: И. Ожегов, Д. Н. Ушаков: А. Кузнецов, М. А. Г. Джафаров, А. М. Гурбанов, \ Дин Шэн Шу, \ Цзян Хун, \ Ху Юй Шу.

Материалом для данного исследования послужили: 1) бионимы, отобранные из лексикографических источников трёх языков по принципу представленности в них вторично номинированных значений; 2) слова-реакции, полученные в ходе серии психолингвистических исследований: простого ассоциативного, направленного и эксперимента по методике семантического дифференциала.

При отборе и анализе словарного материала привлекались одноязычные лексикографические источники: «Большой толковый словарь русского языка» под редакцией С. А. Кузнецова, 2000 г.; «Толковый словарь русского языка»

С. И. Ожегова, Н. Ю. Шведовой, 1992 г.; «Толковый словарь русского языка»

Д. Н. Ушакова, 2005 г.; 4-томный «Толковый словарь азербайджанского языка»

А. Оруджова, 2006 г.; «Словарь пословиц» под ред. И. Аббаслы, 2004 г.; «Англоазербайджанский словарь зоометафоризмов» А. Хаджиевой, 2004 г.;

«Современный толковый словарь китайского языка», 2004 г., «Китайский словарь фразеологизмов», 2002 г.

В настоящей работе используются следующие методы и приёмы исследования:

1) методика целенаправленной выборки бионимов из словарных источников, содержащих в своей семантике вторичную номинацию в трёх языках;

2) системно-структурный метод, позволяющий с опорой на словарные источники установить признаковое содержание вторично номинированных значений бионимов и соотнести дефиниции одного и того же бионима в разных языках;

3) комплексная психолингвистическая методика, включающая методы простого, направленного ассоциативного экспериментов и методику семантического дифференциала с целью определения универсальных и национально специфических признаков бионимов в сознании носителей русского, азербайджанского и китайского языков;

4) элементы количественного анализа, применяемые для выявления соотнесённости универсальных и специфических признаков в исследуемых языках;

5) метод интроспекции, используемый как при обработке словарного материала, так и в анализе результатов психолингвистических экспериментов.

Научная новизна представляемого к защите исследования состоит в том, что работа проводится на материале трёх языков, которые в сопоставлении не использовались в работах других исследователей. Важно также и то, что русский, азербайджанский и китайский языки типологически различны /, что отражается на всех языковых уровнях. Наряду с языковым сопоставлением однородного материала осуществляется сопоставление результатов системно-структурного и антропоцентрического подходов к оценке бионимов, что позволяет определить универсальную, межъязыковую и внутриязыковую представленность вторично номинированных единиц, что в определенной степени указывает на характер их ментально-языковых отношений.

Теоретическая значимость работы заключается в том, что систематизированные и обобщённые результаты экспериментальных данных вносят вклад в теорию метафоры и в изучение процессов семантической деривации. Сопоставление лексикографических и экспериментальных данных позволяет уточнить специфику языковой картины мира в исследуемых языках.

Практическая ценность диссертационного исследования заключается в том, что материалы, представленные в настоящей работе, могут быть включены в «Разноязычный словарь обыденных толкований бионимов» (на материале русского, французского, сербского, казахского, китайского и других языков), который создается на кафедре русского языка Кемеровского государственного университета под редакцией Н. Д. Голева. Полученные результаты также могут быть использованы в преподавании таких учебных дисциплин, как «Межкультурная коммуникация», «Психолингвистика», «Социолингвистика», «Теория и практика перевода» и «Лексикология».

На защиту выносятся следующие положения:

1. В основе образования вторичной номинации бионимов лежат различные семантические признаки – сходство по ментальным свойствам, поведенческой деятельности, внешнему виду, качествам характера, социальному статусу / положению и физическим свойствам.

2. Эксперимент показал, что независимо от языка и тематической группы, к которой относится тот или иной бионим, частотность использования семантических признаков при переносе понижается в последовательности:

«качества характера» – «внешний вид» – «физические свойства» – «поведенческая деятельность» – «ментальные свойства» – «социальное положение, статус».

3. С точки зрения двух подходов – системоцентрического и антропоцентрического – универсальным для всех трёх языков является семантический признак «качества характера».

4. Во вторично номинированных значениях бионимов русского языка национально специфическим является семантический признак «внешний вид», в китайском языке – признак «социальный статус», для бионимов азербайджанского языка национально специфическими признаками являются «физические свойства» и «ментальные качества».

5. Независимо от языка, бионимы с пейоративным (отрицательнооценочным) значением составляют гораздо более многочисленную группу, чем бионимы с мелиоративным (положительно-оценочным) значением.

6. Эмотивность, положенная в основу вторично номинированных значений бионимов, зависит в большей степени от тематической группы и, в меньшей мере, зависит от языка. Вторичные значения групп «домашние птицы», «дикие животные» и «домашние животные» основаны на отрицательной эмотивности, группа «дикие птицы» – на положительной.

Апробация работы. Основные результаты и содержание исследования обсуждались на 4-ой Международной научной конференции «Проблемы современной лингвистики и методики преподавания языковых курсов», проходившей в рамках 7-ой Международной летней лингвистической школы «Теоретические и прикладные проблемы современной лингвистики» (Кемерово, 26 июня 2012 г. – 6 июля 2012 г.); на 5-ой Международной научной конференции «Проблемы современной лингвистики, литературоведения и методики преподавания филологических курсов», проходившей в рамках 8-ой Международной летней лингвистической школы «Теоретические и прикладные проблемы современной лингвистики» (г. Кемерово, 26 июня 2015 г.– 7 июля 2015 г.); на «круглых столах» и семинарах в г. Кемерово во время Летней лингвистической школы (2012 г. и 2015 г.). Обсуждения отдельных частей работы проходили на аспирантских семинарах в Алтайской государственной академии образования им. В. М. Шукшина (2012 – 2016 гг.).

Структура и объем работы определены поставленной целью и задачами исследования. Диссертация носит экспериментально-теоретический характер и состоит из введения, двух глав, заключения, списка литературы, включающего 288 источников, и 6 Приложений.

Во введении определена проблема, актуальность, новизна исследования, сформулированы цели и задачи работы, обоснован выбор объекта и предмета исследования, представлены положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Вторичная номинация в когнитивных исследованиях лексических классов трёх разноструктурных языков» рассматриваются общетеоретические и общетипологические проблемы номинации, отражённые в обзорах и научных работах по семантике русского, азербайджанского и китайского языков. В данной главе с точки зрения системно-структурного подхода дана классификация семантических классов вторично номинированных единиц трёх разносистемных языков.

Вторая глава «Комплексное исследование вторичных наименований от бионимов в русском, азербайджанском и китайском языках» посвящена детальному анализу семантики вторично номинированных единиц с применением экспериментальных методов, позволяющему выявить значения бионимов, представленные в сознании носителей русского, азербайджанского и китайского языков.

В заключении подводятся итоги исследования и намечаются перспективы дальнейшего изучения обозначенной проблемы.

Общий объем диссертации составляет 291 страницу печатного текста.

Основной текст исследования изложен на 168 страницах. Библиографический список состоит из 288 наименований (229 источников на русском языке, 44 источника – на азербайджанском языке, 4 – на английском и 11 – на китайском языке; общее количество словарей, справочных изданий и энциклопедий составляет 40 источников).

Основные положения диссертации отражены в 6 публикациях, в том числе 4 – в ведущих рецензируемых научных изданиях, включенных в перечень ВАК

Минобрнауки РФ:

1. Абдуллаева, Ф. Э. Эмотивные составляющие в именах собственных (на материале азербайджанских антропонимов) / Ф. Э. Абдуллаева // Вестник КемГУ: журнал теоретических и прикладных исследований, №4 (52), т. 3 – 2012. – С. 8 – 11.

2. Абдуллаева, Ф. Э. Сопоставительное исследование проявления вторичной номинации в бионимах (на материале русского и азербайджанского языков) / Ф. Э. Абдуллаева // Эл. науч. журнал Современные проблемы науки и образования. – 2014. - № 6. – Режим доступа: www.science-education.ru/120Трофимова, Е. Б., Абдуллаева, Ф. Э. Семный анализ бионимов в сравнительносопоставительном аспекте (на материале русского и китайского языков) / Е. Б. Трофимова, Ф. Э. Абдуллаева // Вестник КемГУ: журнал теоретических и прикладных исследований, № 4 (64), т. 4. – 2015. – С. 229-233.

4. Абдуллаева, Ф. Э. Проявление эмотивности в семантике бионимов (на материале русского и китайского языков) / Ф. Э. Абдуллаева // Вестник НГУ.

Серия: Лингвистика и межкультурная коммуникация, т.13. – вып. 4. – 2015. – С. 37 – 43.

5. Абдуллаева, Ф. Э. Система цветообозначений в китайском, русском и турецком языках / Ф. Э. Абдуллаева // Гуманитарное знание: проблемность и междисциплинарность: материалы 13-й научно-практической конференции с международным участием (Бийск, 28 апреля 2011 г.). В 2-х частях. Часть 1 / Отв. ред. Л. Н. Уланская; Алтайская гос. академия образования им.

В. М. Шукшина. – Бийск: ФГБОУ ВПО «АГАО», 2011. – С. 3 – 5.

6. Абдуллаева, Ф. Э. Вторичная номинация бионимов (на материале русского и

–  –  –

Приступая к освещению различных точек зрения отечественных и зарубежных языковедов по исследованию семантических преобразований в структуре слова, мы прежде всего хотим дать краткий обзор научных работ, связанных с семантикой, а затем перейдём к рассмотрению более узкого вопроса вторичной номинации как одной из частных, но важных лингвистических проблем.

Как известно, семантические исследования находились под влиянием нескольких генеральных тенденций. Так, в середине – второй половине ХХ века обсуждаются проблемы репрезентации лексического значения слова в словарях (см., например, хрестоматийный труд Л. В. Щербы «Опыт общей теории лексикографии» (1940)).

Семантический бум в науке конца XX – начала XXI века связан с распространением когнитивной парадигмы. Особое внимание уделяется метафорическим процессам как отражению ассоциативных связей в сознании носителей языка и когнитивных структур [Лакофф, Джонсон, 1994].

Г. Н. Скляревская замечает, что «мы переживаем время тотального интереса к метафоре» [Скляревская, 1993: 3], Г. И. Кустова связывает оживление интереса к полисемии со сменой ценностей и ориентиров в науке о языке «постструктуралистской» эпохи» [Кустова, 2004: 9]. Исследование метафорического потенциала лексических единиц рассматривается в связи с онтологией языковой системы [Зализняк, 2006], регулярностью процессов семантической деривации [Падучева, 2004], механизмами языкового расширения [Кустова, 2004], природой вторичной номинации [Теория метафоры, 1990; Гак, 1998], языковой картиной мира [Зализняк, 2006; Языковая картина мира и системная лексикография, 2006]. В области исследования семантики можно отметить работы Д. Н. Шмелева «Очерки по семасиологии русского языка»

(1964), «Проблемы семантического анализа лексики (на материале русского языка)» (1973), «Способы номинации в современном русском языке» (1982).

Семантике слова также посвящены работы В. А. Звегинцева, Ю. Н. Караулова, Г. В. Колшанского, В. Г. Гака, В. В. Виноградова, И. А. Стернина, А. Вежбицкой, Е. В. Падучевой, М. А. Кронгауза, Е. С. Кубряковой и многих других.

Азербайджанское языкознание в советский период активно развивалось, изучались такие теоретические отрасли языка, как фонетика и фонология, орфография, орфоэпия, диалектология, этимология, лексикография, лексикология, семасиология, фразеология, ономастика и история языка. В постсоветское время языковеды продолжают развивать эти идеи, появляется множество работ по проблемам семантики, лексикологии и лексикографии.

Так, среди работ по лексикографии, этимологии и истории языка можно выделить труды советского тюрколога А. М. Щербака «Историческое развитие лексики тюркских языков» (1960), А. Р. Рагимова «История лексикологии азербайджанского языка» (1988), статья М. К. Кадымовой «Историческое развитие семантики некоторых слов в азербайджанском и русском языках» (2005), А. Оруджова «Толковый словарь азербайджанского языка» (2006), монография И. О. Мамедова «Этнографическая лексика азербайджанского языка» (2008) и многое другое.

К наиболее значимым исследованиям в области лексической семантики азербайджанского языка относят работы С.А. Джафарова [S.. Cfrov: 1958, 1960, 1982], А. М. Щербака [1960], А.М. Гурбанова [A. M. Qurbanov: 1964], Т. А. Эфендиевой [T.. fndiyeva: 1980], Г. Х. Джафарова [Q. H. Cfrov: 1984], Г. А. Гасанова [H.. Hsnov: 1988], А.Р. Рагимова [A. R. Rhimov: 1988], И. Г. Гасанова [. Q. Hsnov: 2007], Б. А. Халилова [B. A. Xlilov: 2008], Р. М. Абдуллаева [R. M. Abdullayev: 2008], Л. Наджафовой [L. Ncfova: 2014].

В азербайджанской лингвистике так же, как и в мировой лингвистике в целом, интерес к изучению проблемы вторичной номинации возрос преимущественно во второй половине XX века, о чём свидетельствуют научные исследования учёных в данной области.

Китайская языковедческая традиция как «одна из самых древних в мире на протяжении длительного периода времени существовала изолированно от остальных и при этом во многом повлияла на развитие лингвистической мысли соседних стран (Японии, Кореи и т. д.)» [Сусов, 2007: 11 – 12]. Из-за специфики письменности китайское языкознание на ранних этапах своего развития занималась толкованием значений иероглифов и слов, историей письма, этимологией, диалектологией. Позднее китайское языкознание обратилось к изучению фонетики, а затем и грамматики.

С середины XX века китайское языкознание постепенно интегрируется в мировую науку и вносит в неё ощутимый вклад. После провозглашения Китайской Народной Республики в 1949 году интерес к изучению семантики китайского слова значительно возрос не только со стороны китайских, но и со стороны западных и советских учёных.

Часть научных трудов написана не только на китайском, но и на английском языке эмигрировавшими в Европу и Америку китайскими языковедами.

Например, научные работы выдающегося китайско-американского учёного Чжао Юаньжэня (кит., пиньинь: Chao Yuen Ren; Zho Yun rn) «Language and Symbolic Systems» (1968), «Aspects of Chinese Socio-linguistics» (1976) и прочее.

По лексикологии, семасиологии, семантике известны труды следующих учёных: Сун Чансюй «Лексика китайского языка» (1956), статья Люй Шусяна «Давайте все обратим внимание на новые слова и значения» (1984), Сун Цзюньфэнь ()«Лексикология китайского языка» (2002), Фу Хуай Цин ( ) «Лексикология современного китайского языка» (2004) и «Китайская семантика» (2011); по психолингвистике – Гуй Ши Чунь ( ) «Психолингвистика» (1985); проблемы когнитивной лингвистики (работы по семиотике и теории метафоры) представлены в трудах Ху Чжуан Линя \ «» (2004) и так далее.

Среди отечественных китаистов-лексикологов можно отметить таких, как В. И. Горелов, А. Л. Семенас, А. А. Хаматова, В. Ф. Щичко; в области лексикографии – И. М. Ошанин, З. И. Баранова, А. В. Котов.

Таким образом, мы видим неоднородность семантических описаний русских, китайских и азербайджанских лексических единиц, что находит отражение в лексикографических репрезентациях.

Сложность описания семантики слова обусловлена спецификой его функционирования (в процессах первичной и вторичной номинации) и хранения в языковой памяти народа (языковая картина мира), потенциалом семантических расширений тематических классов слов. В метафорических процессах участвуют различные компоненты значения, особый интерес представляет взаимодействие эмотивных и сигнификативных компонентов. Единицы одной тематической группы имеют склонность к сходным семантическим расширениям. Когнитивные процессы, лежащие в основе вторичного номинирования могут быть исследованы как методами лексикографического, так и психолингвистического анализа.

Данное исследование входит в ряд работ, в которых сопоставляются результаты системоцентрического и антропоцентрического анализа.

В процессе номинации выделяются признаки, лежащие в основе имени, формирующие внутреннюю форму слова. В данной диссертационной работе рассматриваются вторично номинированные лексемы-бионимы и вычленяемые в их семантике эмотивные компоненты значения. Совокупность всех этих признаков образует признаковые поля.

Несомненно, в номинативном аспекте семантика слова – отражение лингвокреативной деятельности человека, формирующей семантическую структуру многозначного слова. Все эти явления подробно описаны и проанализированы в следующих параграфах.

1.1 К проблеме исследования семантики вторично номинированных единиц

Слово – сложная, многомерная единица, обладающая различными вариантами и типами значений (лексическое, грамматическое, синтаксическое).

Из всего спектра значений выделяется одно основное, закрепленное в толковых словарях (общеязыковое), и целый ряд речевых значений, являющихся трансформациями исходного смысла.

Как пишет В. В. Виноградов, «слово является не только названием предмета или предметов, но и выражением значения, а иногда и целой системы значений. В одном и том же значении обобщается и объединяется общественное понимание разных предметов или явлений, действий, качеств. С другой стороны, разные слова, отличающиеся одно от другого своими значениями или их оттенками, могут быть применены по отношению к одному и тому же предмету как его названия (пища, питание, еда, стол)» [Виноградов, 1977: 162 – 163].

В данной диссертационной работе освещаются проблемные вопросы, касающиеся разновидностей вторичной номинации, и исследования их функционирования в языке. Многие учёные в той или иной степени затрагивают вопросы вторичной номинации, поскольку она играет очень важную роль при вербализации предметов и явлений внеязыковой действительности. Лексические единицы могут служить стимулом для семантических модификаций. Богатство образных выразительных средств языка является показателем уровня его развития и степени его совершенства; образные выразительные значения – результат переноса наименования одного объекта на другой.

Термины номинация, первичная и вторичная номинация в лингвистической науке имеют разные трактовки. Согласно определению, данному в лингвистическом словаре: «номинация – 1) образование языковых единиц, характеризующихся номинативной функцией, то есть служащих для называния и вычленения фрагментов действительности и формирования соответствующих понятий о них в форме слов, сочетаний слов, фразеологизмов н предложений;

2) результат процесса номинации» [ЛЭС, 2002].

Термины первичная и вторичная номинация понимаются неоднозначно, поскольку существуют разные концепции и подходы к явлению номинирования (ономасиологический, когнитивный, психолингвистический).

Согласно теории означивания, Э. Бенвениста, слова и словосочетания относятся к первичной номинации, а предложения – к вторичной [Бенвенист, 1974: 134 – 140]. Такого рода подход можно характеризовать как системноструктурный. Эта идея нашла своё отражение и в работах отечественных учёных – В. Г. Гака (1967), А. А. Уфимцевой (1968), Т. В. Булыгиной (1991), – считающих, что результаты вторичной номинации являются производными по смыслу или морфологическому составу.

Г. В. Колшанский (1975), Н. Д. Арутюнова (1976), Ю. С. Степанов (1977), В. Н. Телия (1977, 1990), Е. С. Кубрякова (1978) и ряд других исследователей, напротив, под первичной номинацией понимают первообразное языковое означивание, а под вторичной – вторично использованную фонетическую оболочку первообразной языковой единицы для нового обозначивания. В данном случае язык осуществляет процесс пополнения, то есть семантического расширения лексической единицы.

Взгляды учёных этих двух групп не совпадают, поскольку опираются на разные подходы к самому понятию номинация: в первом случае имеется в виду структурная представленность единицы, во втором – сам способ образования значений первичной и вторичной номинации.

В данной работе мы, в первую очередь, рассматриваем номинацию как конечный результат процесса номинирования, поскольку под данным термином, прежде всего, понимается использование фонетического облика первообразной единицы для нового обозначаемого.

Е. С. Кубрякова, один из наиболее ярких представителей отечественной когнитивной лингвистики, в монографии «Язык и знание: На пути получения знаний о языке: Части речи с когнитивной точки зрения. Роль языка в познании мира» отмечает, что в основе номинации лежит «речемыслительный характер», иными словами, «когнитивная подоплёка акта номинации и выбор средств реализации его смыслового задания… Акт номинации зависим от коммуникативных факторов, то есть от того, в какой роли мыслится его результат как единица дискурса… В акте номинации всегда прослеживается его прагматическая направленность – желание что-то объяснить своему собеседнику, связать свои интенции со знанием адресата и его характеристиками, эмоциями»

[Кубрякова, 2004: 63].

В некоторых случаях одни и те же термины, используемые для обозначения вторичной номинации, отличаются по значению. Сопоставим понятия естественная и искусственная номинация в работах разных исследователей.

Исследователь Н. Г. Комлев под естественной номинацией понимает «создание нужного слова-знака, его «изобретение» после нахождения нового денотата», а искусственная же рассматривается как «акт словотворчества» [Комлев, 1968: 84].

По мнению Н. Д. Голева, естественная номинация возникает спонтанно, это, своего рода, народное творчество, искусственные же номинации – «результат целенаправленного труда отдельных личностей, то есть создание нового лексического материала, связанный с творческим началом, словотворчеством носителя языка, включённый в конкретный исторический и социальный континуум» [Голев, 1974: 88 – 98]. По мнению автора, «естественная номинация противопоставляется искусственной, как мотивированной (например, при создании многих терминов науки), так и немотивированной, условной (характерной, например, для современной микроурбанимики)» [там же].

Н. Б. Лебедева считает, что «основное отличие первых от вторых номинаций заключается в степени осознанности, рациональности выбора наименования» [Лебедева, 2004: 17 – 19].

По характеру соотнесённости имени с реальностью вторичную номинацию подразделяют на два типа – автономную и неавтономную (косвенную) номинацию. Основой для образования автономной номинации используется одно конкретное имя. Например, «кожа» – 1) ‘наружный покров тела человека или животного’ и 2) ‘оболочка некоторых плодов, кожура’. В отличие от автономной неавтономная номинация образуется при помощи комбинаторной техники языка, то есть новое полученное значение становится зависимым от исходного, первичного значения. Вторичные значения этого типа лишены способности указывать на мир автономно («твёрдый» – о консистенции предметов и «твёрдый» в значении ‘непоколебимый’, которое реализуется только в сочетании со словами «характер», «воля», «решение» и т. п.)» [ЛЭС, 2002: 336 – 337].

Таким образом, мы считаем, что вторичную номинацию можно определить как общее, родовое понятие, включающее автономную и неавтономную номинации, характеризующиеся отличными друг от друга сущностями номинативной ценности. Вторично номинированные значения делятся на узуальные и окказиональные.

Весомый вклад в исследование семантики вторичной номинации внесла В. Н. Телия такими работами, как «Вторичная номинация и её виды» (1977), «Связанное значение слова в языке» (1981), «Коннотативный аспект семантики номинативных единиц» (1986) и другие.

Ряд известных отечественных исследователей семантики разных языков (М. А. Кронгауз, Е. С. Кубрякова, Е. В. Падучева, В. Н. Телия, А. А. Уфимцева, Д. Н. Шмелев и другие) отмечает необходимость изучения словарного состава любого языка по предметным, «понятийным» группам. А. А. Уфимцева на конкретном материале английского языка демонстрирует внутрисловные семантические связи, определяя специфику их смысловой структуры, на которую также влияет грамматический строй языка. В работе «Опыт изучения лексики как системы языка» автор высказывает идею о необходимости рассмотреть явление системности языка в синхроническом и диахроническом аспектах и реализует её, показывая семантическое изменение некоторых слов древнеанглийского и современного периодов [Уфимцева, 1962]. В данном исследовании мы считаем необходимым изучить специфику организации семантических структур переносных значений бионимов разноструктурных языков по тематическим группам в синхроническом аспекте.

Освещая общетеоретические вопросы, Д. Н. Шмелев рассматривает и более узкий круг проблем, непосредственно связанных с явлением вторичной номинации. По его словам, переносное значение «вторичное с исторической точки зрения и может стать его основным значением, а употребление слова в историческом основном значении будет ощущаться говорящими уже как проявление вторичного значения». Такие переходы, качественные изменения в соотношении, как подчёркивает автор, свидетельствуют о системности и структурированности лексики. По мнению Д. Н. Шмелева, дело заключается не столько в историческом взаимодействии значений многозначного слова, сколько в обусловленности контекстом, отражающем неравноправное положение этих значений в семантической системе. В работе «Способы номинации в современном русском языке» учёный рассматривает различные способы номинации, основываясь на большом материале (тематические группы), даёт классификацию типов наименований [Шмелев, 1977: 54].

Действительно, анализ номинаций в синхроническом и диахроническом разрезе очень важен при изучении любых эволюционных процессов, к которым относится и семантическое расширение. Например, в монографии «Языковые преобразования» В. Г. Гак показывает эволюцию речевой номинации от древнерусского к современному русскому языку, а также от старофранцузского к современному французскому языку. Далее автор, используя переводы отдельных фраз и текстов, сопоставляет французский и русский языки в синхронном плане.

При этом исследователь высказывает мысль о том, что на уровне речевой реализации при сопоставительном анализе главным является «сравнение средств выражения двух языковых образований, используемых в одной и той же ситуации для выражения одного и того же смыслового задания» [Гак, 1998: 578 – 627].

Как было ранее отмечено, вторичная номинация – перенос наименования с одного объекта на другой, непосредственно не связанный с ним – является не только особым когнитивным процессом, но и играет немаловажную роль при расширении потенций номинации.

Вторичная номинация наиболее ярко отражает «тонкости»

взаимоотношений человека с окружающим его миром, не увеличивая при этом арсенал лексических единиц. При этом вторично номинированное слово, обладающее большим потенциалом, способно участвовать в различных контекстах, которые могут быть вовсе не характерны для непосредственного первичного значения.

Большинство лексем способны иметь несколько вторичных значений, которые структурированы и упорядочены в общей системе языка. Вторичная номинация характерна для всех уровней лексической системы языка и его функционирования.

«Существенным основанием семантического переосмысления является разносторонняя связь между словом и денотатом, непосредственное развитие обозначаемого понятия, ассоциативный характер человеческого мышления.

Главным условием нормального функционирования переносного значения является его зависимость от прямого значения слова. Основным требованием к производному слову является его общепонятность, прослеживаемые ассоциативные связи с прямым значением языковой единицы» [Афонина, 2008: 5].

Образность и коннотативная окрашенность – яркие черты вторичной номинации, причем образность всегда мотивирована, так как поддерживается ассоциациями и контекстом.

Вторичная номинация возникает за счёт разных типов переносов:

метафорических, функциональных, метонимических, изменений семантического объёма слов: его расширения, сужения, специализации значений.

1.2 Метафора как средство образования вторичной номинации Законы номинации действуют в каждом речевом акте, и называние объекта происходит на основе выбора его определенных признаков. Традиционно в лингвистике выделяются такие средства вторичной номинации, как метафора, метонимия, синекдоха, являющиеся наиболее продуктивными способами формирования вторично номинированных значений слов.

Метафора, на наш взгляд, универсальное явление, поскольку она присутствует в лексической системе любого языка, в различных её аспектах.

Известно, что метафору изучали во времена античности. Ещё Аристотель отмечал особую роль метафорического способа выражения и выделял умение употреблять метафору как важнейшее искусство.

Согласно Аристотелю, метафора не что иное, как «скрытое сравнение, как перенос имени по аналогии» [Аристотель, 1998:

1101]. Среди современных исследователей, занимающихся метафорой, стоит отметить Н. Д. Арутюнову, А. Вежбицкую, В. Г. Гака, Дж. Лакоффа, Г. Н. Скляревскую, В. Н. Телию, А. П. Чудинова, Г. Г. Кулиева и многих других.

З. И. Резанова, являющаяся руководителем лаборатории «Когнитивных исследований языка» Национального исследовательского Томского государственного университета, изучает семантические механизмы метафорических номинаций в рамках объединения методов семантического анализа и когнитивного моделирования. Автор определяет метафору как «смысловую структуру, обладающую особым интерпретационным потенциалом… Интерпретационный потенциал метафоры, формируется динамическим взаимодействием трёх основных элементов метафорической номинации в условиях относительной самостоятельности каждого из элементов трехчастной структуры метафорического значения. Прямое номинативное и результативное, метафорическое значения выступают в качестве своеобразных призм, фокусирующих смыслы друг друга, актуализирующих элементы смысла в целостных семантиках соотносимых единиц и репрезентированных ими когнитивных структурах» [Резанова, 2010: 31].

Таким образом, метафора понимается как перенос имени одного предмета или явления на другой предмет на основе сходства между ними.

В «Словаре лингвистических терминов» О. С. Ахмановой даётся следующее определение метафоры: «троп, состоящий в употреблении слов и выражений в переносном смысле на основании сходства, аналогии» [Ахманова, 2010: 231].

Метафора по своей природе имеет некоторую двойственность, то есть предполагается, что в механизмах метафоризации задействовано два субъекта – основной и вспомогательный. Эрнст Кассирер в работе «Сила метафоры» писал о том, что перенос наименования осуществляется осознанно. «Эта своего рода искусственность, или опосредованность, метафоры позволяет выделять любые, даже косвенные аналогии между объектами, явлениями, представлениями»

[Кассирер, 1990: 35].

С точки зрения сравнительного подхода у слова, кроме основного значения, есть метафорическое значение. В основе метафоры лежит выделение общих признаков, свойств предметов, и в своей работе мы попытались эти признаки выделить и описать.

Отождествление может быть основано на сходстве по форме, цвету, размеру, выполняемой функции, физическим свойствам, степени значимости, представляемой ценности для человека и так далее. Например, вторичное переосмысление словосочетания «дойная корова» основано на сходстве выполняемых функций, а словосочетания «компьютерная мышь» – на уподоблении по форме.

Заметим, что метафорический перенос, указывая на сходство человека с конкретным животным, прежде всего основывается на восприятии, впечатлениях человека, его чувствах и системе ценностей.

Например, [hku] – пасть тигра обр. гибельное место, опасное положение. Человек воспринимает тигра как угрозу собственной жизни, и, разумеется, попасть в пасть тигра означает смерть.

Таким образом, метафора как способ именования представляет некую обобщенность свойств и признаков предметов или явлений. Это, своего рода, способность к экспликации и внешних, и внутренних характеристик на основе системы аксиологических ценностей, закрепленных в сознании носителей языка.

1.3 Роль метафоры в формировании языковой картины мира

За последние десятилетия в лингвистике произошли изменения, связанные с переходом от системоцентрической к антропоцентрической парадигме, и рассмотрение понятия картина мира базируется на изучении представлений человека об окружающем мире. В этом случае картина мира не что иное, как результат переработки человеком информации, поступающей из внешнего мира.

Данный термин рассматривается в науке с разных подходов.

С точки зрения современного психолингвистического подхода, в центре изучения находятся процессы, с помощью которых языковой материал упорядочивается и при необходимости извлекается из сознания. С этих позиций рассматривается языковое и метаязыковое сознание.

Под языковым сознанием в работе имеется в виду «компонент когнитивного сознания, "заведующий" механизмами речевой деятельности человека, это один из видов когнитивного сознания, обеспечивающий такой вид деятельности как оперирование речью. Оно формируется у человека в процессе усвоения языка и совершенствуется всю жизнь, по мере пополнения им знаний о правилах и нормах языка, новых словах, значениях, по мере совершенствования навыков коммуникации в различных сферах, по мере усвоения новых языков» [Стернин, 2002: 44 – 51].

Метаязыковое сознание понимается как «проявление и онтологической, и гносеологической функции языкового сознания, а также то, что оно «вплетено в языковое сознание» [Голев, 2009: 5].

По мнению А. Н. Леонтьева, существует особое «пятое квазиизмерение», в котором представлена человеку окружающая его действительность: это – «смысловое поле», система значений. Тогда картина мира – это система образов [Леонтьев, 1983: 261].

В рамках же когнитивного подхода важнейшим объектом исследования является концепт. Концепты, по мнению В. А. Масловой, это ментальные сущности, которые имеют имя в языке и отражают культурно-национальное представление человека о мире. Концепты – концентрат культуры и опыта народа [Маслова, 2011: 41].

В лингвистике различают разные виды картин мира (языковая, наивная, научная, культурная; в научных отраслях – физическая, биологическая и т. д.).

Научная и наивная картина мира присутствует как в сознании, так и в языке. Научная картина мира отличается от наивной, то есть языковой, по Н. Ф. Алефиренко, тем, что при сопоставлении значений конкретной лексемы в её семантике присутствует терминологическое значение, вторично образованное от непосредственного, первичного значения слова. Например, лошадь – «лошадиная сила» (физическая величина); qara – 1) ворона; 2) астроном. созвездие «Ворона».

Наивная картина мира отражает материальный и духовный опыт конкретного народа, она также может существенно отличаться от научной картины, которая никоим образом не зависит от языка. Наивная картина исторически формируется под влиянием культурных ценностей и традиций того или иного этноса, и, прежде всего, запечатлена в языке: в его словах и формах.

Понятие языковой картины мира восходит к учению В. Фон Гумбольдта и его последователей, которые определяют её как «исторически сложившуюся в обыденном сознании данного языкового коллектива и отражённую в языке совокупность представлений о мире, определённый способ концептуализации действительности» [Зализняк, Электронный ресурс]. Языковую картину иногда называют наивной, подчёркивая её ненаучность.

Поскольку номинативные возможности любого языка заключаются в концептуализации и репрезентации языковой картины мира носителей, выявлении свойств (структурных, функциональных, семантических) и особенностей функционирования лексических единиц, то считаем необходимым рассмотреть средство вторичной номинации – метафору как составляющую языковой и когнитивной картины мира.

От зоонимических наименований образуются различного рода метафорические словосочетания, фразеологизмы, пословицы и прочее, анализ которых даёт возможность эффективно изучать языковую картину мира, потому что они репрезентируют чувственно воспринимаемые, конкретные образы, сопоставимые с определённым абстрактным понятием, например:

считать ворон (смотреть по сторонам; быть рассеянным, невнимательным);

пугать ворон (вызывать насмешки внешним видом, одеждой);

qara beyni yemk (букв.: съесть вороньи мозги, что означает: сойти с ума, лишиться рассудка, обезуметь);

[ymo qio jngr] – не слышно ни вороны, ни воробья, в значении «полная, безмолвная тишина».

По этому поводу Н. В. Иванов справедливо отмечает, что «язык иногда называют «кладбищем метафор». Эти свидетельства служат источником к пониманию особенностей формирования современной языковой картины мира»

[Иванов, 2008: 32].

Как мы ранее отмечали, вторично осмысленные метафорические единицы создают представление о системе ценностей, сформированных в рамках конкретной языковой картины мира. Языки, в силу своих особенностей, в сознании носителей способствуют образованию определённых языковых картин мира, отличающиеся друг от друга, и человек видит мир сквозь призму своей языковой картины. Но, с другой стороны, при всей несхожести картин мира, они всё же имеют общие черты. Приведём пример. Для обозначения конкретного вторично переосмысленного понятия, предмета или явления на межъязыковом уровне может использоваться как один бионим, так и разные.

Значение "бояться, впадать в панику" в русском языке реализовано через бионимы ворона, змея, в азербайджанском языке – через бионим змея, в китайском – через лексему буйвол:

Пуганая ворона и куста боится;

Кого змея кусала, тот и червяка боится (пословица);

lan vuran ala atdan qorxar – досл. ужаленный змеёй и верёвки боится, обр.

об очень осторожном, предусмотрительном человеке (пословица);

lan vurmu kimi (словно ужален змеей, обр. об обеспокоенном человеке; резко вскочить);

[wni chunyu] – буйвол, боясь жары, задыхается при виде луны обр. пугаться от всякого пустяка, впадать в панику, умирать от страха.

Помимо этого, способы передачи смысла неодинаковы. Во-первых, признаки, положенные в основу метафоры (форма, цвет, размер, черты характера, ментальности, особенности поведения), разные в языковом сознании отдельно взятого этноса. Например, в русском языке «баран» – глупый человек (по признаку «ментальные свойства»), а в азербайджанском – храбрый человек (по признаку «качества характера») (см. Приложение 1).

Во-вторых, используются неодинаковые образные сравнения, называющие этот признак; например, полного, тучного человека сравнивают с коровой, слоном; голодного – с волком, шакалом, собакой и прочее.

Согласно мнению З. И. Резановой, «своеобразие этноязыковой картины мира наиболее ярко проявляется в степени разработанности синонимических рядов как языковом отражении ключевых концептов культуры, в системе внутренних форм слов, объективирующих «привычные ходы мысли» при номинации явлений окружающего мира, в ряду которых находятся и метафорические внутренние формы» [Резанова, 2010: 29].

Таким образом, мы считаем, что метафора – репрезентант языковой картины мира определённого этноса, поскольку она основана на уникальности выбора носителем языка черт, являющихся наиболее значимыми или которые вызывают эмоциональный резонанс. Метафоричность, будучи уникальной в каждом языке, «влияет на восприятие и понимание человеком мира» [Корнилов, 2003: 62].

1.4 Роль эмотивности в когнитивных структурах

Ментальные (когнитивные) процессы, обеспечивающие речевую деятельность, являются предметом изучения учёных разных областей, а именно, психологов, нейролингвистов, психолингвистов [Уфимцева, 1996: 11].

С точки зрения когнитивной лингвистики, языковые явления рассматриваются как целостная система в неразрывной связи с человеком. Язык как часть этой системы способен упорядочить и категоризировать информацию в сознании человека.

Е. С. Кубрякова отмечает, что в когнитивной лингвистике язык рассматривается как «общий когнитивный механизм, как когнитивный инструмент – система знаков, играющих роль в репрезентации (кодировании) и в трансформировании информации» [Кубрякова, 1996: 53].

Для изучения языка с позиций когнитивной лингвистики используется понятие «когнитивные структуры», но этот термин имеет неоднозначную трактовку.

Согласно мнению А. Е. Кибрика, когнитивная структура – теоретический конструкт, представляющий собой описание (интерпретацию) определенной реляционной области во взаимодействиях развивающегося организма.

Поскольку любая наука представляет собой символизированную область языковых описаний той или иной реляционной области, научный подход к изучению когнитивных структур в их «соотношении» с языковыми структурами должен основываться на понимании того, что языковые формы позволяют лишь реконструировать когнитивные структуры, мотивирующие то или иное описание [Кибрик, 2008:

51 – 77].

В предлагаемой работе под когнитивными структурами понимаем значения, концепты, хранимые в памяти эмоции, знания, которые находятся во взаимодействии с языковыми структурами.

Человеческие эмоции и эмоциональные состояния по своей природе естественны, представляют собой сложную концептуальную структуру и имеют когнитивную основу. Эмоции, на наш взгляд, участвуют во всех языковых процессах, к тому же когнитологией эмоциональная сторона человека признана психологической универсалией.

Об этом пишет В. И. Шаховский, утверждая, что эмоции являются «универсальной психологической категорией, которая в речевой деятельности человека получает лексическую и/или грамматическую упаковку через эмотивные знаки языка» [Шаховский, 2009: 24 – 25]. Эмотивность учёный рассматривает как «отражение субъективного отношения говорящих, базирующееся на понятийных признаках денотата, выступающих в качестве стимула для эмоциональности говорящего» [там же]. Автор далее отмечает, что «эмоциональное отношение всегда неразрывно связано с оценкой, характером понимания реальной действительности и является важной составной частью языковой модальности» [там же].

В. И. Шаховский разграничивает термины эмоция и эмотивность, считая, что эмоция – понятие психологии, а эмотивность – лингвистическая категория, поскольку на языковом уровне эмоции отражаются в эмотивности. Иными словами, «эмотивность – имманентно присущее языку свойство выражать системой своих средств эмоциональность как факт психики; отражённые в семантике языковых единиц социальные и индивидуальные эмоции» [там же].

При этом автор подчёркивает социальный характер в отражении эмотивного значения слова. Эмотивность, по его мнению, является неотъемлемой частью семантической структуры слова и компонентом коннотации.

В. И. Шаховский также разграничивает понятия эмотивность и экспрессивность, полагая, что слово считается эмотивным тогда, когда выражает какие-либо эмоции, то есть здесь существенную роль играет функциональный признак. Экспрессивность, в свою очередь, есть «усиление воздействующей силы за счёт сем усиления, образности и другое, может быть оценочным и неоценочным, эмотивным и неэмотивным» [там же].

Е. Ю. Мягкова в своей работе «Эмоциональная нагрузка слова: опыт психолингвистического исследования» пишет об «установлении статуса и специфики эмоциональной нагрузки слова в индивидуальном сознании, то есть в языковой способности человека» [Мягкова, 1990: 7].

Безусловно, для изучения языкового сознания носителя применяются различные методы и методики. В данном диссертационном исследовании языковое и метаязыковое сознание изучаются при помощи экспериментальных методов (серия ассоциативных психолингвистических экспериментов), целью которых является установление различных связей между языковыми единицами и их репрезентациями в сознании человека.

Очевидно, что, исследуя семантику лексических единиц, мы имеем возможность исследовать языковое сознание носителя.

В современной лингвистике рассматривается вопрос о связи языка, сознания и мышления, вызывающий споры среди учёных. Согласно словарю лингвистических терминов, под редакцией Т. В. Жеребило, «Сознание – способность осознавать себя в мире, своё отношение к миру; способность переживать и осознавать окружающую действительность» [Жеребило, 2010: 349].

Что касается понятия мышление, то в данном лингвистическом словаре оно определяется как «способность мыслить и рассуждать». Из двух вышеприведённых трактовок следует, что понятия сознание и мышление одними исследователями отождествляются, другими – разводятся.

Философский энциклопедический словарь даёт следующую трактовку терминов сознание и мышление: духовной активности, «своеобразие составляющей суть сознания, заключается в мышлении, поскольку вторая часть определения понятия "сознания" – это повторение определения "мышления", только несколько иначе сформулированное». Другими словами, «мышление рассматривается как часть сознания, жестко связанная с языком, тогда как в сознании наличествуют и некие иные формы "отображения действительности", с мышлением не связанные» [Трофимова, 1997: 16].

Опираясь на идеи Л. С. Выготского, Е. С.

Кубрякова, в свою очередь, считает что «“готовой” мысли до её ословливания вообще не существует:

завершённость ей придаёт именно её постепенное языковое оформление в ходе порождения речи» или, как это совершенно правильно указывает А. В. Бондаренко, её «языковая интерпретация» [Кубрякова, 2004:14].

Мы не будем подробно останавливаться на данной проблематике, а лишь отметим, что большинство учёных придерживаются точки зрения о том, что в процессе мышления в сознании человека возникают не слова, а образы, ассоциации, которые потом трансформируются и реализуются в слова.

Отсюда следует, что субъектом является языковая личность, а объектом выступает сам язык. Разумеется, носитель так или иначе «чувствует» и осознает структуру родного языка, функционирование её единиц на разных уровнях, правила употребления и т. д.

Рассматривая категориальный статус эмотивности, О. Е. Филимонова пишет, что «поскольку объектом изучения при исследовании реализации категории эмотивности могут быть как единицы, конституирующие текст (слова, фразы, предложения), так и целые тексты, представляется целесообразным говорить о когнитивном характере данной категории, обладающей различным статусом в вариантах своей реализации, иначе говоря, имеющей полистатусный характер» [Филимонова, 2001: 37].

Особый интерес ученых вызывает изучение единиц ментальных структур сознания, а также особенности и способы их вербализации в языке, поскольку через язык и в языке отражён личный опыт и знания человека, его мысли и чувства, отношение к окружающей среде. В процессе вербализации тех или иных предметов и явлений внеязыковой действительности лексема подвергается различным семантическим модификациям, вследствие чего репрезентирует дополнительные (переносные) значения. Эмотивные составляющие значения слова выступают как специфический компонент, который является результатом отражения эмоций в лексических единицах.

Когнитивные процессы определяются в психолингвистике как «процессы познания и оформления в языке выражения мыслей и чувств» [Фрумкина 2001: 6], поэтому можно утверждать, что когнитивное и эмотивное в языке взаимодействуют и переплетаются в процессе номинирования объектов и явлений внеязыковой среды. Различные когнитивные и эмотивные элементы различно влияют на семантическую организацию лексических единиц. Эмотивный компонент значения также присущ речевым высказываниям и текстам.

Эмотивность – многогранное понятие, изучаемое в лингвистике и психологии.

1.5 Типы семантических объединений в лексике

Один из центральных вопросов лингвистики — вопрос о системности языка, проявляющейся в совокупности элементов, связанных внутренними отношениями.

Лексический состав в этом смысле не исключение. Он представляет собой не разрозненные единицы, а совокупность взаимосвязанных отношений, традиционно представляемых в двух ракурсах: парадигматическом и синтагматическом. Поэтому лексический состав состоит из смысловых групп с различными видами отношений.

Взгляд на лексику как на систему представлен в теории семантического поля.

Лексемы изучаются в рамках двух подходов: семасиологического (от слова к понятию) и ономасиологического (от понятия к слову), дополняющих друг друга и являющихся основными в построении семантического поля. Результатом описания лексики, направленного на выявление ее системных связей, является ее классификация, т. е. выделение различных лексико-семантических групп лексики.

Таким образом, с точки зрения ономасиологии весь лексический состав языка представлен как система взаимодействующих семантических полей, которые образуют сложную и специфичную для каждого языка языковую картину мира:

наименования времени, пространства, движения, степени родства, цвета, растений, животных, человека и т. п. В основе организации семантических полей лежат родо-видовые (гипонимические) отношения.

Семантическая организация лексической системы языка – семантическое поле, лексико-семантическое поле, синонимический ряд, тематическая группа и прочие – является одной из основных проблем в современной лингвистике и трактуется разными исследователями различно. Как отмечает Ю. Н. Караулов, в понятии лексико-семантическое поле перекрещиваются проблемы синонимии, антонимии, полисемии, проблемы соотношения слова и понятия [Караулов,1972: 67].

Согласно традиционным взглядам, под полем понимается совокупность языковых единиц, объединённых общностью содержания и отражающих понятийное, предметное или функциональное сходство обозначаемых явлений.

Общеизвестно, что термин семантическое поле (semantic field) впервые встречается в работах Г. Ипсена и Й. Трира. Г. Ипсен под полем понимает совокупность слов, обладающих общим значением, а немецкий учёный Й. Трир определяет понятийное семантическое поле как структуру определённой сферы или круга понятий, где понятийному полю соответствует лексическое поле, выделяемое из словарного состава языка [Добровольский, 2013: 25 – 27].

Согласно своей семантической теории, он проводит параллель между планом понятийного содержания (понятийное семантическое поле) и планом языкового выражения (словесное поле). Наряду с Й. Триром, Й. Л. Вайсгербер, разрабатывая концепцию словесных полей, утверждает, что значения слова – относительные структурные компоненты поля. Эти языковые, то есть словесные поля могут быть как однослойными, так и многослойными. В многослойных полях выделяется одно главное, «ядерное» значение. Иначе говоря, по мнению Й. Трира и Й. Л. Вайсгербера, значения в пределах одного семантического поля находятся в парадигматических отношениях друг с другом [там же].

Под термином семантическое поле мы, прежде всего, понимаем гиперединицу по отношению к лексико-семантическому, фразеосемантическому, лексико-фразеологическому и другим полям, являющимися элементами и составляющими семантического поля. В настоящей работе «поле» анализируется с позиции системно-структурного подхода, поскольку типы отношений между лексемами исследуются не изолированно, а в совокупности, как общая система всех семантических связей.

Таким образом, семантическое поле – совокупность сходных по каким-либо признакам семантических единиц, находящихся в различных (например, синтагматических, парадигматических) семантических отношениях друг с другом. Любой носитель языка интуитивно всегда может вычленить семантическое поле и его единицы, например: животное – семантическое поле для входящих в него единиц «жираф», «слон», «змея», «тюлень» и другое.

Семантическое поле обладает самостоятельностью, оно автономно и может вступать в связь с другими полями, тем самым составляя языковую систему.

Учёные предпринимали попытки выделять семантические поля, в первую очередь, для того, чтобы создать различные словари (тезаурусы, тематические, идеографические словари).

Отметим, что одни лингвисты проводят различия между понятиями «лексико-семантическое поле» и «парадигма», «ряд», «группа» и т. д., а другие, например, А. А. Уфимцева считает вышеперечисленные термины равноправными видами более крупных парадигматических объединений в лексике [Уфимцева, 1968].

А. А. Уфимцева утверждает, что, «говоря о лексико-семантических микросистемах языка, мы сознательно не употребляем термин “семантическое поле”. Это делается не только потому, что за термином “семантическое поле” скрываются десятки различных его пониманий, начиная с понятийных кругов, сфер, кончая полисемантическим словом, но при любом понимании слово “семантический” может быть рассмотрено как принадлежащее семантическому уровню» [Уфимцева, 1968: 263].

Вообще, под термином лексико-семантическое поле мы понимаем объединение единиц семантического уровня (семемы) по принципу наличия общих для всех элементарных единиц смысла слова.

Согласно структуре лексико-семантической системы любого языка, И. В.

Сентенберг утверждает, что в ней в иерархическом порядке выстроены такие типы лексико-семантических парадигм, как:

лексико-семантическое поле;

лексико-семантическая группа;

тематические ряды;

многозначные слова, конверсивы, синонимические, антонимические ряды [Сентенберг, 1984].

Немецкий филолог В. Порциг употребляет термин синтаксическое поле, который также именуется как синтагматическое поле. В синтаксическом поле содержатся словосочетания и другие синтаксические единицы, причём соотношения могут быть между глаголом и существительным, прилагательным и существительным и прочее, например: голодный – собака, волк; медленно идти – черепаха, кляча и т. д.

П. Гиро и Г. С. Щур выделяют морфо-семантические поля (здесь наряду с семантической близостью важным критерием является общее сходство аффиксов или основы, то есть идентичность морфемного состава) [Щур, 1974].

Наряду с вышеперечисленными структурными полями, выделяется также функционально-семантическое поле, выступающее как «система разноуровневых средств данного языка синтаксических, (морфологических, словообразовательных, лексических, а также комбинированных – лексикосинтаксических и т. п.), взаимодействующих на основе общности их функций, базирующихся на определённой семантической категории. Понятие «функционально-семантическое поле» включается в систему понятий и терминов грамматики, исследующей языковые единицы не только в направлении от формы к значению, но и от значения к форме [ЛЭС, 2002].

Отметим, что некоторые учёные, наряду с понятием «лексикосемантическое поле», употребляют термин сверхпарадигма (Э. В. Кузнецова, [1983]; В. М. Солнцев, [1972]), суперпарадигма (В. В. Левицкий, [1988]) и прочее.

Из вышесказанного следует, что такое терминологическое многообразие говорит о разнородности в понимании самого термина парадигма. Некоторые исследователи, например, Н. Виноградов, различают термины парадигма и поле, поскольку при отождествлении данных понятий нарушается сущность лексикосемантического поля как сложного и многопланового явления, так как в поле какого-либо слова содержатся не только парадигматические отношения, но и синтагматические, деривационные, ассоциативные и т. д. [Виноградов, 2005].

Ещё одним важным отличием поля от парадигмы является то, что в нём представлены сочетания грамматически разных лексических единиц и взаимодействие этих единиц с другими полями. Как утверждают Л. В. Левицкий и А. А. Уфимцева, лексико-семантическое поле следует отнести к «лексикосемантическим макросистемам», потому что это наиболее крупная лексическая единица, которая содержит в себе разные парадигматические объединения.

З. Д. Попова и И. А. Стернин отличием между лексико-семантическим полем и лексико-семантической группой считают языковые и внеязыковые факторы, влияющие на характер соединения элементов в макросистеме, и заключают, что единицы лексико-семантического поля связаны внеязыковыми отношениями, а единицы лексико-семантической группы характеризуются общностью внутриязыковых отношений [Попова, Стернин, 1989: 181].

При этом, по мнению З. Д. Поповой и И. А. Стернина, в лексикосемантическую группу входят единицы только одной и той же части речи, а тематическая группа включает слова, объединённые внеязыковыми отношениями.

Иначе говоря, языковые единицы сгруппированы не по семантике, а на основе общих свойств самих предметов или явлений.

Что касается семантического поля, то в него могут входить не только одиночные языковые единицы, но и разного рода и объёма лексические парадигмы. Поэтому семантическое поле считается крупной и сложной системноструктурной единицей лексической системы языка.

Резюмируя вышесказанное, заключим, что из всех типов семантических объединений мы считаем наиболее важным рассмотреть и проанализировать лексический класс слов, поскольку это максимальная форма проявления лексической парадигматики, представляющая широкое объединение слов по принципу общего смыслового компонента.

Типы лексических классов слов чрезвычайно разнообразны и взаимосвязаны. Лексическая система как неотъемлемая часть общеязыковой системы выявляется и распознается в речи. Изучение системных связей в лексике, на наш взгляд, является необходимым условием научного описания словарного состава любого языка.

1.5.1 Исследование лексических классов слов в системно-структурном аспекте на материале разных языков Идея о системной связи лексики была высказана еще Н. В. Крушевским в 1883 г. Он считал, что основной принцип развития языка – закон «соответствия мира слов миру понятий» [Крушевский, 2011]. Позже М. М. Покровский занимался исследованием закономерностей семантических изменений слов. Им затронуты такие проблемы, как влияние семантического контекста на значение слова, пути наполнения слов новым содержанием в зависимости от синтаксической конструкции, а также воздействие морфологических и словообразовательных закономерностей на семантику слова [Покровский, 1959].

А. А.

Потебня, в свою очередь, пытался объяснить причины семантических изменений особенностями всей языковой системы и реалиями общественноисторического развития народа как создателя и носителя языка [Потебня, 1968:

5 – 22].

Перечисленные проблемы остаются актуальными и в наше время.

Примером такого рода исследований служат труды кемеровских учёных по созданию «Словаря обыденных толкований русских слов» (СОТРС) и ещё не опубликованного «Разноязычного словаря обыденной семантики бионимов» под руководством профессора Николая Даниловича Голева. [Голев, 2012: 3]. Главная цель «СОТРС» заключается в ответе на вопросы: 1) какую информацию несёт в себе русское слово и 2) какое содержание ассоциируется с каждым данным словом у обычных носителей русского языка [Голев, 2012: 3]. Словарь составлен на основе массового (около 4 тыс. человек) эксперимента, материалом которого стали 478 лексем-бионимов (наименования видов флоры и фауны). Реципиентам предлагалась анкета-опросник, содержащая слова-стимулы, и им предстояло ответить на шесть вопросов, предполагающих разные формы репрезентации (дефиниционную, ассоциативную и ассоциативно-номинативную) и типов значения слова (лексическое, мотивационное). В структурном плане словарная статья построена по принципам «Ассоциативного словаря русского языка»

Ю. Н. Караулова.

«Разноязычный словарь обыденной семантики бионимов», находящийся в разработке коллектива авторов кафедры русского языка Кемеровского государственного университета, имеет схожую структуру и представляет результаты экспериментов носителей русского, французского, сербского, китайского, казахского и других языков.

М. Г. Шкуропацкая в работе «Деривационная системность лексики» на материале словообразовательных гнезд имен существительных русского языка занимается исследованием системы лексико-деривационных отношений с позиций функционально-деятельностного подхода к слову и рассматривает оппозиции двух форм деривации – семантическую и словообразовательную.

Представители Кемеровской дериватологической школы (М. Н. Янценецкая, Л. А. Араева, П. А. Катышев, А. Г. Антипов, О. А. Булгакова, Э. С. Денисова, М. А. Осадчий, М. Н. Образцова и др.) считают, что словообразовательные гнезда слов играют большую роль в системной организации лексико-семантического поля, поскольку они являются её структурными элементами [Кемеровская дериватологическая школа: традиции и новаторство, 2011: 54 – 57].

Таким образом, лексические единицы, составляющие целостное семантическое поле, взаимодействуют между собой как элементы и находятся в отношениях иерархии.

В настоящем диссертационном исследовании в качестве рабочих терминов мы используем следующие понятия:

тематическая группа – совокупность семантически общих, идентичных слов, относящихся к разным частям речи;

синонимический ряд – объединение близких по значению слов, в котором обязательно присутствует доминанта (стержневое слово);

антонимический ряд или пара – бинарная пара с противоположным значением;

конверсивы (от лат. «превращение») как особый вид антонимов обозначают противоположные по направленности явления.

Выделение такой микросистемы, как тематическая группа слов обусловлено различными экстралингвистическими факторами. По мнению А. А. Уфимцевой, изучение тематической группы слов «ограничивается своеобразной инвентаризацией по типу «предметы домашнего обихода», «части тела», «виды одежды» и т. д., которое не ставит своей задачей вскрыть внутренние семантические связи слов» [Уфимцева, 1962: 133].

Несомненно, наиболее часто тематически классифицируются имена существительные, поскольку они относятся к определённой предметной области, репрезентируя при этом, в первую очередь, денотативное значение.

Традиционно выделяют такие группы слов, как наименования животных, птиц, растений, цветообозначения, термины родства и пр. Таким образом, тематическая группа – совокупность лексем, относящихся к какой-либо предметной области. В этих группах прослеживаются родо-видовые денотативные связи (птица – сова, курица, орёл и др.).

Между элементами тематической группы существуют связи, обладающие дифференцирующим и обобщающим признаком, например: зверь – обобщающий признак для слов «слон» и «ящерица», но сами эти лексемы имеют дифференцирующий признак по отношению друг к другу.

Д. Н. Шмелев также указывает на факт неоднородности совокупностей лексем. По его мнению, группы слов, выделяемых на основании предметнологической общности, во многих случаях характеризуются и некоторыми общими для них собственно языковыми признаками, иначе говоря, многие тематические группы слов оказываются при ближайшем рассмотрении также и лексикосемантическими группами.

Наиболее часто лексические единицы одной группы находятся в отношениях типа «целое-часть» (лиса-хвост, шерсть, лапы). В свою очередь, элементы тематической группы несут общую функцию, например: хвост, шерсть и лапы по отношению к лексеме «лиса» объединены по общей функции «части тела животного». Как отмечает Г. С. Щур, в подобных примерах можно выделить функциональные группы, являющиеся разновидностью тематических групп.

Как известно, элементы одной лексико-семантической группы по денотативному отношению друг к другу могут быть тождественны (синонимы) или противоположны (антонимы).

В данной работе при анализе лексикографических значений бионимов примеров синонимичных слов выявлено больше, чем антонимичных, ещё меньше по количеству выделено конверсивов.

Примеры антонимичных значений:

жадный – щедрый [sh tn xing] – змея заглатывает слона, обр. "о непомерной жадности" и [sh zh] – жемчужина (будто бы принесённая змеёй в дар вылечившему её человеку), обр. "о ценном даре от незначительного лица" (см. Приложение 1).

Ярким примером конверсивов является:

[sh tu] – сленг. "человек, незаконно переправляющий людей через границу" и [rn sh] – "незаконный эмигрант";

аrxal kpk qurd basar (пёс при подмоге может напасть на волка) – [nng lngnn d zhng qun] (сильному волку трудно устоять против своры собак) (см. Приложение 1).

Помимо того, что на лексико-семантическом уровне вторично номинированные значения являются единицами разных частей речи, в структуре семантического поля бионима находятся единицы синтаксического уровня – предложения, фразеологизмы, пословицы, поговорки и так далее.

Как известно, словарный фонд любого языка постоянно пополняется новыми языковыми единицами. Фразеологизмы – один из источников пополнения словарного состава языка, поскольку компоненты их значений, частично или полностью переосмысливаясь носителем, равняются конкретному слову.

В. В. Виноградов отмечает, что в основе фразеологизмов лежит некая мотивировка, которая образует фразеологическое единство.

Во фраземах, в свою очередь, может наблюдаться сдвиг значения как в одном компоненте, так и в целом во всех компонентах (идиомы), например:

белая ворона, корабль пустыни (верблюд);

[sh m cn gung] – глаза мыши видят не дальше одного цуня, то есть «ограниченный; обладать узким кругозором»;

lan alm kimi / ilan vurmu kimi – будто змея ужалила, в значении «резко вскочить».

Наряду с фразеологическими единствами, существуют также фразеологические сращения, когда носители языка не ощущают связи между значением и компонентами фраземы, поскольку эта связь утрачена, например:

мокрая курица – человек, имеющий жалкий вид; безвольный, бесхарактерный человек;

dovan b – «заячьи усы», то есть о никчёмном, бесполезном человеке;

() [j w] – обыватель (курица и утка), перен. «заурядный (мелкий) человечек; подлая душонка; обыватель, мещанин».

Подчеркнём, что не только лексемы по отношению друг к другу могут быть синонимами, антонимами, омонимами, но и фразеологические единицы.

Например, в семантике зоонима «собака» и в пределах одного языка, и на межъязыковом уровне различаются фразеологические синонимы, фразеологические антонимы и фразеологические варианты.

В азербайджанском языке фразеологизмы "itin tk" ("насыпать собаке", т. е. чрезмерно много; обильный, достаточный) и "itdn alb it vermk" ("отнять у собаки, чтобы отдать собаке", т. е. нехватка, недостаток чего-либо) являются антонимами, а «itin tk» и "it yiysini tanmr" ("собака хозяина не признаёт", т. е.

чрезмерно большое количество людей, толчея) – фразеологические синонимы.

Примером вариантов служат фразеологические единицы "itdn alb it vermk" и "itdn skik elmk" (нехватка чего-либо).

На внутриязыковом и межъязыковом уровнях наиболее частотным являются синонимичные фразеологизмы, реже – антонимичные.

Например:

[gu zhng rn sh] – собака пользуется покровительством человека, обр. «распоясаться под защитой сильного покровителя»;

[h ji h wi] – досл. лиса пользуется могуществом тигра, т. е.

«пользоваться чужим авторитетом»;

kpk (it) araba klgsind yatar, el bilr z klgsidir – досл. "пёс (собака) спит под тенью телеги и думает, что это его тень", в значении «распоясаться под защитой сильного покровителя»;

за печкой и лиса храбрится (пословица).

В пределах одного лингвистического поля (по В. Ройнингу) одно и то же понятие выражается в различных языках специфически, что и составляет национальное своеобразие языка [Башарина, 2007: 94].

Как видно из приведённого примера, семантический компонент лексического значения «пользоваться чужим авторитетом» репрезентирован разными бионимами в исследуемых языках: в русском языке – "лиса", в азербайджанском – "собака", "пёс", а в китайском – "собака" и "лиса".

Фразеологические синонимы, как известно, могут отличаться друг от друга степенью интенсивности действия, проявления различных признаков и т.

д., например:

Arq it z kndinin iridir (даже тощая собака – лев в своей деревне) – аrxal kpk qurd basar (собака, чувствующая подмогу, нападет даже на волка) – iki it bir aslana dov glr (две собаки победят льва).

В данных предложениях ключевым компонентом смысла или идентифицирующей семой является сема "сила / храбрость" с нарастающей эмотивной составляющей.

В настоящее время идея системности лексики считается общепризнанной, о чем свидетельствует огромное количество работ по данной проблематике. Как пишет И. А. Стернин, «само разнообразие мира обусловливает постоянное сопоставление человеческим сознанием различных явлений. Многие вещи, особенно в ментальной сфере, в сфере традиций и привычек народа, общественных институтов могут быть поняты только при сопоставлении – необходимо обнаружить в том или ином объекте нечто отличающееся от привычного нам объекта, чтобы осознать, что в привычном для нас объекте есть некоторые признаки, качества, свойства – или наоборот, понять, что в нем нет определенных признаков, качеств, свойств» [Стернин, Стернина. Электронный ресурс].

Различия между языками, обусловленные различием культур, особенно ярко отражаются на уровне лексики, поскольку она наиболее тесно связана с внеязыковой действительностью.

В лексическом составе любого языка есть слова, служащие обозначениями специфических явлений данной культуры. Уникальность обозначаемого обусловливает национально специфический характер обозначающих: такие единицы характеризуются особым денотативным значением, которое, как основа семантики слова, обусловливает культурную маркированность всего лексического фона и возможных коннотаций слова.

Этнокультурные различия проявляются и в том, что разноязычные слова, совпадающие по денотату, могут различаться своими эмоциональными, оценочными оттенками, то есть коннотацией.

Исходя из вышесказанного, мы считаем необходимым дать обзор работ, в которых анализируется семантика лексем-бионимов. Исследования лексики в синхроническом и диахроническом планах осуществляются на материале разных языков.

А. М. Щербак изучает семантику с точки зрения сравнительноисторического метода, используя в качестве материала исследования названия диких и домашних животных в тюркских языках.

Г. Х. Джафаров в работе «Лексико-семантическая система азербайджанского языка» исследует семантическую систему азербайджанского языка на материале таких тематических групп, как цветообозначения, термины родства, личные местоимения и существительные (со значением бытия, пространства, времени и места) [Cfrov, 1984].

Ю. Г. Юсифов занимается изучением лексико-семантических особенностей и этимологии орнитонимов как микросистемы в рамках описательного и сравнительно-исторического методов, автор анализирует принципы номинации данной тематической группы и их грамматическую структуру [Юсифов, 1985].

Одной из примечательных работ в современной лингвистике является монография И. О. Мамедова «Этнографическая лексика азербайджанского языка»

(Mmmdov: Azrbaycan dilinin etnoqrafik leksikas), в которой автор подробно анализирует семантику слов-этнографизмов. Объектом исследования для И. О. Мамедова становятся слова следующих тематических групп: названия блюд, одежды, обрядовая лексика (свадьба, похороны и др.), мифологемы, этнонимы, этнотопонимы, фитонимы и категория времени [Mmmdov, 2008.].

Материал, представленный в указанной монографии, привлекает наше внимание по ряду причин. Во-первых, в самих тематических группах содержится исконная лексика, отражающая знания о внеязыковом мире, языковые и культурные особенности данного народа. Во-вторых, автор осуществляет анализ лексики по тематическим группам в синхроническом и диахроническом разрезе.

В-третьих, в работе уделено также внимание словообразованию и словообразовательным моделям. Эти данные, на наш взгляд, служат теоретической основой для настоящего диссертационного исследования и важны при лексикографическом анализе бионимов.

Таким образом, рассмотрение вопроса вторичной номинации требует использования комплексной методики, включающей современные способы и приёмы анализа. Обзор различных методологических и теоретических аспектов, позволяет объяснить способность человека использовать лексические средства для передачи информации о мире и понимать обращённое к нему высказывание.

Изучение же вторично номинированных слов различных тематических групп позволяет выявить некое своеобразие национальной языковой картины мира ее носителей, что также даёт возможность понимания семантической системы естественного языка.

1.5.2 Исследование лексических классов слов в психолингвистическом аспекте на материале разных языков Ш. Балли исследовал семантические ассоциации между словами на основании ассоциативных полей. Мы считаем это целесообразным, поскольку при таком подходе можно рассмотреть связи между стимульным словом и реакцией, проанализировать и классифицировать типы связей. Как писал учёный, ассоциативное поле «как сияние, исходящее от его ядра и рассеиваемое к периферии» [Балли, 1955: 8 – 10].

Но, с другой стороны, не всегда только при помощи экспериментальных методов удается раскрыть отношения между словами, связь между предметами, обозначенными данными словами. Таким образом, мы можем сделать вывод о том, что не во всех случаях возможно установить различия между лексическим составом языка и семантической памятью (термин Э.

Тульвинга) [Tulving, 1972:

381 – 390].

Современная наука изучает лексику любого языка как систему систем в рамках антропоцентрической парадигмы. Антропоцентрический подход к изучению языка – самый молодой из всех существующих подходов в лингвистике. С этой точки зрения исследуется внутренняя форма, внеязыковое содержание лексической единицы, поскольку она – репрезентант определенного видения мира, свойственного тому или иному народу.

В современной науке существует множество работ, выполненных в данной научной парадигме. Здесь следует отметить В. М. Алпатова, который придерживается следующей мысли: «именно антропоцентрический подход исторически первичен и заключается в том, что исследователь изучает язык как его носитель и опирается при этом на “осмысление“ и описание своих представлений носителя языка, часто именуемых лингвистической интуицией»

[Алпатов, 1993: 15].

Опираясь на вышеизложенное, данное диссертационное исследование отражает, в частности, идеи научной школы Е. Б. Трофимовой по разработке проблем антропоцентрической типологии языков [Трофимова, 2013: 59 – 64].

С применением различных экспериментальных методов и методик Е. Б. Трофимовой проводятся исследования языкового сознания рядовых носителей разноструктурных языков: русского, английского, китайского, монгольского, алтайского, кумандинского и немецкого.

О. С. Борисова, являющаяся последователем данной научной школы, на материале современной лексики русского и китайского языков исследует восприятие носителей языка и адаптацию к иноязычной лексике [Борисова, 2009].

Автор берёт за основу 600 слов и словосочетаний, являющихся заимствованиями в русском и китайском языках. Изучение неологизмов по тематическим группам показывает, что они заимствованы из научно-технической и обиходно-бытовой сферы.

Ю. В. Гуз рассматривает базовые концепты цвета на материале русского, английского, немецкого и китайского языков и при помощи экспериментальных методов и лексикографического анализа конструирует содержание данных концептов, представленных в сознании её носителей Полученные данные различаются по языкам, поэтому автор, во-первых, приходит к мнению о том, чтобы создать ассоциативный словарь по концептам цвета. Во-вторых, Ю. В. Гуз представляется актуальным изучить механизмы синестезии, реализующиеся в соответствии цвета и эмоционального состояния языковой личности [Гуз, 2010].

Е. В. Ли, в свою очередь, занимается исследованием терминов родства в русском и корейском языковом сознании с целью установления межъязыковых универсалий и уникалий в данной тематической группе. В результате, автор приходит к выводу о том, что в оценке терминов определяющую роль играет степень родства. Положительными реакциями маркированы родственники кровного родства (мать и отец), а также термины свойственного родства – муж и жена [Ли, 2013].

Антропоцентрический подход предполагает изучение языка с позиции носителя языка, то есть «человека в языке» [Бенвенист, 1974: 446]. В отличие от системоцентрических исследований, антропоцентрический подход носит описательный характер, который позволяет рассмотреть особенности реального, объективного функционирования языковых единиц.

В. М. Алпатов и Е. В. Рахилина считают, что антропоцентрический подход первичен: «Любое лингвистическое описание опирается на интуицию носителя языка, хотя носитель языка и исследователь не обязательно одно и то же лицо. В этом смысле любое исследование языка глубинно антропоцентрично [Рахилина, 1989: 20 – 21]. По мнению В. М. Алпатова, «к описанию языковой системы можно идти от интуиции носителя языка, проверяя ее в случае необходимости текстами, и от текстов, проверяя их данные интуицией» [Алпатов, 1993: 25].

Е. Б. Трофимова говорит о том, что «антропоцентрический и системоцентрический подходы не являются результатами прямо противоположных и абсолютно несовместимых взглядов исследователей; они порождены реально существующей стратификацией языка» [Трофимова, 2002: 13].

Таким образом, антропоцентрический подход дает возможность учесть личность индивида – важного элемента в структуре коммуникации, предполагающего не только реализацию авторской цели и идей, но и процесс мыслительной деятельности, интерпретационно-семантизирующей реакции человека на полученное речевое высказывание.

Развивая идеи данной научной школы, в последующих параграфах диссертационного исследования рассмотрим бионимы в соответствии их с конкретной тематической группой.

1.5.3 Исследование бионимов в контрастивном и типологическом аспектах

В работах китайских лингвистов, написанных на русском языке, проблема вторично номинированных слов освящена с различных точек зрения. Так, в своей монографии Чжэн Инкуй проводит системный лексикографический анализ русских зоолексем и зоонимосодержащих лексем, давая им эквиваленты на китайском языке. Здесь автор рассматривает семантическую деривацию как вид вторичной номинации, а также системную (стилистическую, словообразовательную, синонимическую, фразеологическую, эпидигматическую) ценность зооморфизмов. Данная монография отличается большим объёмом приложений, содержащих богатый материал по семантической структуре зоолексем и зооморфизмов [Чжэн Инкуй, 2002].

Сопоставление бионимов, отобранных из лексикографических источников трёх языков, даёт возможность заключить, что переносные значения наилучшим образом представлены в тематической группе «животные» и «птицы».

Напротив, семантика «растений» содержит незначительные по количеству вторично номинированные значения.

Среди работ по исследованию вторичной номинации фитонимов можно выделить «Фитонимическую лексику азербайджанского языка (в сравнении с другими тюркскими языками)» Дж. Б. Мирзахановой, в которой даётся описательный и сравнительно-исторический анализ фитонимической терминологии азербайджанского языка с кыпчакским, карлукским и булгарским языками. Дж. Б. Мирзаханова описывает словообразовательные способы в лексико-семантической системе языка (словосложение, метафоризация, метонимия, субстантивация), даёт оценку языковым процессам, связанным с заимствованием, и анализирует исконно азербайджанский пласт лексики, общетюркские и межтюркские группы слов [Мирзаханова, 2007].

В китайском языке, например, Ян Жуй рассматривает фитонимическую лексику с точки зрения сравнительного лексикографического описания.

Исследование автора основано на анализе однокомпонентных названий растений (935 русских и 663 китайских фитонимов). В образовании метафорического переноса Ян Жуй выделяет 4 типа мотивации: 1) соматический; 2) этологический (по способу произрастания и особенностям жизнедеятельности);

3) функциональный (по применению растений при лечебном или хозяйственнобытовом назначении); 4) темпоральный (по времени произрастания) [Ян Жуй, 2008: 46 – 49].

Не менее интересными являются труды учёных Института лингвистических исследований РАН – монография В. Б. Колосовой «Лексика и символика славянской народной ботаники. Этнолингвистический аспект» и тематический сборник статей «Этноботаника: растения в языке и культуре» под редакцией В. Б. Колосовой, А. Б. Ипполитовой и Н. Н. Казанского.

В работах описаны характерные представления славянских народов о растениях в сопоставлении с другими фрагментами картины мира (зоонимов, орнитонимов, частей тела животных и человека и т. д.), проанализированы семиотические принципы образования фитонимов, при этом немало внимания уделяется признакам, формирующим символические образы растений» и, как пишет В. Б. Колосова, даётся описание каждого фитонима «с точки зрения системы наименований, языковой и внеязыковой символики» [Колосова, 2009: 6 – 8].

В научном сборнике «Этноботаника: растения в языке и культуре»

представлены статьи, касающиеся фитонимики, народной номинации растений (славянской, финно-угорской, филиппинской и греческой). Здесь примечателен раздел «Коды национальной культуры», в котором говорится об использовании других лексико-семантических групп в процессах номинации фитонимов.

Подчеркнём, что в данном сборнике много статей, посвящённых ономастической картине мира. Так, в работе Е. В. Колосько отражены результаты анализа метафорического переноса «растение – человек» в русских народных говорах [Колосько, 2010: 69 – 77].

Таким образом, рассмотрение вопроса вторичной номинации требует использования комплексной методики, включающей современные способы и приёмы анализа. Обзор различных методологических и теоретических аспектов, позволяет объяснить способность человека использовать лексические средства для передачи информации о мире и понимать обращённое к нему высказывание.

Изучение же вторично номинированных слов различных тематических групп позволяет выявить некое своеобразие национальной языковой картины мира ее носителей, что также даёт возможность понимания семантической системы естественного языка.

ВЫВОДЫ ПО ПЕРВОЙ ГЛАВЕ

В первой главе диссертационного исследования представлено теоретическое освещение вопросов, касающихся семантики и семантических преобразований в структуре слов-бионимов.

Изучение различных точек зрения по проблеме вторичной номинации лексем позволяет сформулировать некоторые выводы, на которые будет опираться настоящее изучение семантической структуры бионимов во всей работе.

Во-первых, семантика бионимов содержит набор универсальных черт, присущих разным языкам, и национально маркированные признаки внутри каждой системы того или иного языка.

Во-вторых, наличие дифференциальных признаков в тематических группах бионимов позволяет проводить сопоставительные исследования изучаемых языков.

В-третьих, наиболее рациональным, на наш взгляд, является изучение переносных значений бионимов в рамках двух подходов – системоцентрического и антропоцентрического.

Такое комплексное исследование обеспечивается применением различных экспериментальных методов (интроспекция, свободный ассоциативный и направленный ассоциативный эксперименты, методика семантического дифференциала) и метода компонентного анализа значения слова. В данной работе в рамках лингвистического метода при исследовании вторично номинированных значений бионимов использовались элементы всех обозначенных видов анализа.

На основании рассмотренного теоретического материала по вопросам вторичной номинации и её разновидностей было установлено следующее: во-первых, термин номинация неоднозначен, но мы понимаем его как результат процесса номинации. Вовторых, первичную номинацию мы определяем как первообразное языковое означивание, а вторичную – вторично использованную фонетическую оболочку первообразной языковой единицы для нового обозначивания. В-третьих, необходимым является изучение специфики организации семантики переносных значений бионимов разноструктурных языков по тематическим группам в синхроническом аспекте. Вчетвертых, исследование зоонимических наименований, которые образуют различные метафорические сочетания, фразеологизмы, пословицы и т. д., дает возможность эффективно изучать языковую картины мира носителей. В-пятых, сопоставление лексикографических и экспериментальных данных позволяет уточнить специфику языковой картины мира в исследуемых языках. В-шестых, считаем необходимым рассмотреть основное средство образования вторичной номинации – метафору как составляющую языковой и когнитивной картины мира. В-седьмых, эмоции человека естественны, они представляют собой сложную концептуальную структуру и имеют когнитивную основу, поэтому изучение эмотивных компонентов значений бионимов нам также представляется важным. И, наконец, рассмотрение семантики словбионимов даёт возможность исследовать языковое сознание её носителей.

ГЛАВА 2. КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ВТОРИЧНЫХ

НАИМЕНОВАНИЙ, ОБРАЗОВАННЫХ ОТ БИОНИМОВ В РУССКОМ,

АЗЕРБАЙДЖАНСКОМ И КИТАЙСКОМ ЯЗЫКАХ

Вторая глава предлагаемого исследования посвящена, во-первых, системноструктурному анализу бионимов в русском, китайском и азербайджанском языках (§§ 2.1.1 – 2.1.3), а во-вторых, описанию и интерпретации результатов серии психолингвистических экспериментов, отражающих представления реципиентов – носителей указанных языков – о вторично номинированных значениях бионимов (§§ 2.2.1. – 2.2.3). Поэтапные исследования с привлечением антропоцентрического подхода позволили выявить универсальные и национально специфические семантические признаки вторично номинированных значений бионимов в рассматриваемых языках.

2.1 Исследование бионимов в системно-структурном аспекте на материале русского, азербайджанского и китайского языков Данный параграф посвящен системно-структурному анализу бионимов в русском, китайском и азербайджанском языках. В качестве материала используются данные лексикографических источников исследуемых языков.

Отбор материала и его характеристика. Предварительно были сопоставлены материалы различных толковых словарей, в результате чего, исходя из задач исследования, по каждому языку было отобрано несколько лексикографических источников. Такой анализ был необходим для того, чтобы привлекаемые к работе словари трёх языков были соизмеримы по количеству словарных статей. В итоге было решено ограничиться использованием следующих источников: «Большой толковый словарь русского языка» под редакцией С. А. Кузнецова «Толковый словарь русского языка»

(2000);

С. И. Ожегова, Н. Ю. Шведовой (1992); «Толковый словарь русского языка»

Д. Н. Ушакова (2005); 4-томный «Толковый словарь азербайджанского языка»

А. Оруджова (2006); «Словарь пословиц» под ред. И. Аббаслы (2004); «Англоазербайджанский словарь зоометафоризмов» А. Хаджиевой (2004);

«Современный толковый словарь китайского языка» (2004); «Китайский словарь фразеологизмов» (2002).

Отбор фактологического материала осуществлялся по наличию у бионимов переносных значений. В результате анализа словарного материала методом целенаправленной выборки выделено 189 русских, 158 азербайджанских и 178 китайских бионимов. После тщательного изучения семантики данных лексем отобрано 50 полисемичных бионимов в каждом языке. В список вошли названия животных, птиц и насекомых. В данный словник включены только вторично номинированные значения лексем (см. Приложение 1), так как первичная номинация не является объектом нашего исследования.

Следующим шагом в изучении семантики лексических единиц является сопоставление вторично номинированных значений бионимов по трём языкам, определение типа эмотивности, – положительной, отрицательной или нейтральной.

Далее были определены виды вторично номинированных значений по трём языкам:

виды переноса, связанные с человеком;

использование соматизмов;

использование предметных существительных (артефактов и натурфактов).

Полагаем, что следующим этапом является установление семантических признаков, положенных в основу указанных типов вторично номинированных значений бионимов.

Мы выделяем такие семантические признаки, как:

качества характера;

поведенческая деятельность (инстинкты, реакции, действия);

ментальные свойства;

внешность (по визуальному восприятию);

физические свойства;

социальный статус, положение.

В следующих параграфах представлены результаты лексикографического анализа вторичных значений бионимов русского, азербайджанского и китайского языков.

2.1.1 Виды переноса, связанные с человеком

Проведённый лексикографический анализ позволяет утверждать, что самой обширной группой по числу входящих в неё единиц является тематическая группа, образованная по типу переноса «животное-человек» (см. Приложение 1).

Это неудивительно, поскольку человек осознаёт себя частью материального мира и живой природой. В процессе номинации для обозначаемой реалии индивид выделяет наиболее значимые признаки, свойства и качества того или иного живого существа Вторичное значение в данном случае выступает как продукт мыслительной деятельности индивида.

Следует отметить тот факт, что не только само животное, но и части тела конкретной особи могут служить основой для образования вторично номинированных значений, например: [yng er zho] – 1) когти и клыки (орла); 2) приспешники, сторонники; 3) агенты, стражники, охранники; агентура.

Как показывают статистические данные, в переносных значениях бионимов во всех трёх языках доминируют отрицательные эмотивные компоненты. Они в 2,5 – 3 раза превышают количество вторично номинированных значений с положительным эмотивным компонентом. Так, в русском языке 89 отрицательных и 29 положительных переносных значений, в азербайджанском 76 отрицательных и 24 положительных переносов и в китайском языке 108 отрицательных и 43 вторично номинированных значений с положительной эмотивностью (см. Приложение 6).

Такая отчётливая разница в количественном соотношении положительных и отрицательных переносных значений имеет множество причин: культурные, социальные нормы, психофизиологические предпосылки, принципы морали, этики и т. д. Во-первых, если рассматривать основы природных, естественных закономерностей, то за миллионы лет эволюции и развития человек научился реагировать на различные опасности, распознавать какие-то сигналы, поступающие из внешней среды и представляющие угрозу для жизни, а также своевременно уходить от опасности или быть готовым к самозащите в сложившихся неблагоприятных условиях. Именно поэтому негативные признаки или сигналы быстрее и отчётливее идентифицируются, чем положительные, поскольку последние не несут потенциальной угрозы. Таким образом, реакция живого организма является природной и эволюционно обоснованной.

Во-вторых, это психофизиологические предпосылки. По мнению известного психолога П. П. Блонского, что-то приятное человек способен забывать, а неприятные, негативные события дольше и лучше запоминаются. П. П. Блонский по результатам проведённого им психологического эксперимента отмечает, что воспоминаний о неприятном в процентном соотношении в два раза больше, чем воспоминаний о приятном [Блонский, 2001: 40 – 41]. Дело в том, что эмоционально насыщенное событие быстрее фиксируется в памяти человека и хранится там более длительное время, чем эмоционально нейтральное.

В-третьих, социально-общественные предпосылки. Предположим, что человек по отношению к кому-либо совершил нечто плохое, и для того, чтобы исправить данную ситуацию, ему нужно предпринять ряд хороших действий.

Иными словами, любая отрицательная реакция требует к себе больше внимания, чем положительная.

Анализ смысловых компонентов, содержащих эмотивность, даёт возможность подробно рассмотреть характер образования вторичной номинации и определить, на основе чего осуществляется метафорический перенос, связанный с человеком.

Отмечено, что в основе вторичной номинации лежит сходство животного и человека по следующим параметрам:

черты характера;

внешний вид (размер, окрас, форма и др.);

поведенческая деятельность;

ментальные свойства;

социальный статус, положение;

образ жизни.

Исследование лексикографических значений трёх языков позволяет утверждать, что наиболее частотным и характерным для типа переноса «животное – человек» является семантический признак «качества характера», доминирующий во всех языках (крыса – подлый человек; лиса – хитрый человек).

Следующими по количеству вторично номинированных значений слов являются переносы, основанные на сходстве по поведению (осел – упрямый человек; собака – агрессивный, скандальный человек) и характеристикам физических свойств (черепаха – медлительный человек).

По сравнению с другими типами переноса сходство по образу жизни животного, лежащее в основе образования вторичной номинации, встречается достаточно редко (бирюк – нелюдимый человек; bayqu / сова – нелюдимый, необщительный человек, предпочитающий жить, держаться отстранённо от окружающих).

Многозначное слово содержит совокупность разных значений, возможных конкретных смысловых вариантов, поэтому мы выделяем группу лексем со смешанным эмотивным компонентом, поскольку в их семантике репрезентированы отрицательные, положительные и нейтральные эмотивные составляющие.

Добавим, что в ряде случаев присутствующее вторичное значение в исследуемых языках представлено в разной последовательности, например:

корова – 1) животное; 2) дойная корова, обр. кто-то или что-л. как безотказный источник дохода; 3) о толстой, неуклюжей, нерасторопной или неумной женщине.

ink – 1) животное; 2) вульг. об очень полной, не складного телосложения женщине, также о трусливом или глупом человеке; 3) nk kimi samaq (доить, как корову), т. е. отбирать, постепенно высасывать у кого-либо деньги, богатство; эксплуатировать кого-либо.

Анализ лексикографического материала позволяет отметить, что в пределах одного семантического поля выявлены переносные значения бионима, находящиеся в антонимических отношениях друг с другом, например:

[li m] – 1) кляча, то есть хилая, слабая, измождённая, тощая лошадь;

2) конь с норовом (обозначает буйную лошадь, которой нелегко управлять).

Для репрезентации одного и того же смысла в данных языках используются разные бионимы, то есть на межъязыковом уровне возникает синонимия значений как тип семантических отношений в языке.

Например, значение перестараться, переборщить:

как собаке пятая нога;

[hu sh tin z] – нарисовав змею, пририсовать ей ноги.

С точки зрения совпадения вторичных значений и представленности положительной эмотивности в семантике конкретного бионима, универсальными при межъязыковом сопоставлении являются лексемы голубь, орёл, лев и тигр (см. Приложение 1).

Наряду с тем, что лексема лев во всех языках – символ храбрости, мужества и доблести, в китайском языке ещё и образует специфичные, присущие только этому языку, вторичные значения, например:

[shzi dng] – шествие львов (новогоднее маскарадное шествие с фигурами львов);

[shzi hu] / рык льва – обр. вопли сердитой жены; поучения Будды.

Кроме этого, по проявлению эмотивности в семантике выделяются также отрицательные бионимы в трёх языках – змея, лиса, пёс, свинья, собака, шакал и щенок (см. Приложение 1). Здесь следует отметить то, что вторично номинированные отрицательные значения при межъязыковом сопоставлении не всегда могут совпадать по смыслу.

Например:

свинья – 1) …; 2) грязный, неопрятный человек с низменными привычками;

3) человек, поступающий подло, грубо.

donuz – 1) …; 2) очень неопрятный, неряшливый и некрасивый человек;

3) глупый, невежественный, грубый человек.

: [zh zi yyun] – продавшийся член парламента.

[zhp] – 2) бран. ленивая, неопрятная женщина.[zh b ji] – Чжу Бацзе (персонаж романа «Путешествие на Запад», воплощение алчности и похотливости). [zh long] – дракон со свиным туловищем (обр. в знач.:

бестолковый верзила, безвредный великан). 2) [китайский] кули, раб;

рабский.

Семантический анализ бионимов показывает, что в ряде случаев не всегда возможно установить связь вторичных значений с первообразным, исходным значением. Чтобы интерпретировать взаимообусловленность значений, находящихся в одном лексико-семантическом поле, следует обратиться к этимологии. Так, в азербайджанском языке семантика зоолексемы гусь содержит значение чуткий, бдительный человек. Это связано с легендой спасения римлян от нападений со стороны галлов в 390 г. до н. э. Когда галлы собирались ночью осадить Капитолий, подобравшись к его стенам, именно гуси почуяли неладное, загоготали и захлопали крыльями. Крики гусей разбудили римлян, и войско смогло отбить атаки галлов. С тех пор люди стали почитать гусей, прозвав их «спасателями» Рима.

Лексикографический обзор даёт возможность сделать следующие выводы:

1. Тип метафорического переноса «животноечеловек», служащий основой для образования переносных значений, является наиболее распространённым.

2. В количественном соотношении на межъязыковом уровне бионимов с отрицательной эмотивностью больше, чем с положительной.

3. В пределах одного языка выделяются лексемы, в семантике которых есть переносные значения с отрицательной и с положительной коннотацией.

Например, в русском языке – бугай, бык, волк, коза, лошадь, червяк), в китайском – бык, волк, кляча, лошадь, медведь, олень, слон, червяк) и в азербайджанском – бык, верблюд, коза, лошадь, червяк.

4. Анализ орнитонимов (12 единиц) показывает, что в семантике лексем всех трёх языков превалируют отрицательно коннотируемые значения: русский язык (20:7), азербайджанский язык (15:6) и китайский язык (19:15).

5. Для азербайджанского и китайского языков характерно словосложение как способ межсловной деривации, причём основа состоит из двух бионимов, бионима и фитонима, бионима и инсектонима и прочее, например: lan-qurbaa (змея+лягушка) – неразборчивый почерк, каракули;

(собака+крыса) – бран. подлец, низкий человек.

Анализ вторично номинированных значений бионимов проливает свет на закономерности их употребления в речи, так как в процессах номинации формируется семантика и знаковые функции языковых единиц, то есть способность таких бионимов обозначать элементы действительности.

2.1.2 Использование соматизмов

В данную тематическую группу входят вторично номинированные значения, относящиеся к соматической лексике. По сравнению с предыдущей лексической группой, образованной по типу переноса «животное-человек», в количественном соотношении соматизмы составляют небольшую группу. При этом в китайском языке выявлено наибольшее количество слов-соматизмов (10 единиц), в русском и азербайджанском языках по две единицы. Это объясняется тем, что в китайском языке словосложение является основным способом словообразования, и элементы в словообразовательных гнёздах находятся в «отношениях непосредственной производности» [Хаматова, 2003: 49]. Как пишет А. А. Хаматова, «общность корневых морфем слов в словообразовательном гнезде определяет близость их лексического значения» [там же].

Основой для образования соматизмов служит метафорический перенос по параметру «внешний вид», например: [shzi b] – досл. «львиный нос», в значении «вздёрнутый нос»; [j p] – досл. «куриная кожа», то есть старческая, грубая кожа со множеством морщин.

Сходство по форме отмечено в следующих вторично номинированных бионимах:

в русском языке: тыква – разг. голова, сова – совиные глаза;

в азербайджанском языке: keiayaq – досл. «козлиные ноги», то есть худые, широко расставленные ноги;

в китайском языке: [sh m] – досл. «крысьи глазки», то есть маленькие глаза навыкате.

В основе вторично номинированных значений бионимов также может лежать сходство по параметру «цвет», например: [ylng] – воронье перо (обр. в знач.: чёрные волосы).

Параметр «размер», являющийся основой метафорического переноса, отмечен в следующих лексемах китайского языка: (=) [l nio], [l tu] – бран. ослиный член; [xioj] – 1) курочка, цыпленок; 2) шутл. пипка (о половом органе мальчика).

При анализе лексикографического материала в единичных случаях встречаются соматизмы, образованные по параметру «поведение», например:

[ju luzi] – упрямый мул (обр. в знач.: локон, непослушный завиток волос).

Полученные соматизмы репрезентируют в большей степени отрицательную эмотивность и, в меньшей мере, нейтральную в описании внешности человека (частей тела).

2.1.3 Использование предметных существительных: артефактов инатурфактов

Полученные наименования, обозначающие натурфакты и артефакты, являются результатом вторичного переосмысления бионимов. Артефакты – существительные, называющие предметы, созданные руками человека, используемые в повседневной жизни, поэтому они очень близки индивиду, равно как и натурфакты, которые его окружают. В языковом сознании вторичное переосмысление какого-либо бионима основано на представлениях и образах, отражающих чувственный опыт человека.

Натурфакты образуются по схемам:

животное животное, животное растение, животное насекомое.

Анализ семантики лексем трёх языков даёт возможность утверждать, что наибольшее количество вторично номинированных значений, обозначающих предметные существительные, выявлено в китайском языке. При этом наименования-артефакты превалируют над натурфактами во всех трёх языках.

Так, в русском артефактов – 13 единиц, натурфактов – 7; в азербайджанском 17 артефактов и натурфактов – 9; в китайском языке – 35 артефактов и 26 натурфактов.

Разумеется, в основе образования вторичной номинации, главным образом, лежит ассоциация по внешнему сходству (форма, цвет, объем, размер и так далее). Приведём пример с бионимом змея.

русский язык – дорога извивается змеёй; коса упала змеёй на подушку;

азербайджанский язык – lan yolu – змеиная тропа;

китайский язык – [sh wn xin] – извилистая линия; [sh gun] – ватершланг; [sh gng] – гнутый лук, тугой лук; [sh qun] – стиль змеи (один из стилей ушу) и другое.

По аналогичной же схеме образованы и наименования-натурфакты.

Азербайджанский бионим «пёс» также обозначает слово «акула» (kpk kpkbal). В данном примере вторичное переосмысление протекает в соответствии с параметром «внешний вид» (сравнение по наличию острых зубов).

Подобные примеры можно выделить и в русском языке, например: петух – морской петух; свинья – морская свинья, где параметр «цвет» также значим при вторичном номинировании (см. Приложение 2).

Метафорический перенос, основанный на сходстве по размеру, содержится в семантике бионима бугай (как крупная птица), а по форме – в лексемах змея змееголовник и ворона воронья лапа (см. Приложение 2).

Перенос по функциональному признаку можно отметить во вторичной номинации лексемы корова божья коровка (выделяют молоко). Поскольку взаимообусловленность первичного и вторичного значений не явно прослеживается, для интерпретации следует обратиться к этимологии. Согласно источникам, единого мнения насчёт происхождения названия божьей коровки до сих пор нет. Но существует множество примет, легенд и преданий, связанных с данным насекомым. Божьих коровок наши предки наделяли волшебными качествами. У древних славян этот жучок олицетворял Ярило – могучего бога Солнца. Германские племена называли божьих коровок детьми солнца, дождя и плодородия. Словом «божий» на Руси издавна называли безобидных, добрых людей. Божья коровка действительно имеет довольно безобидный нрав. Всех коровок объединяет форма тела (полусфера) и характерная особенность выделять при испуге или в случае опасности из коленных суставов желтоватую жидкость с резким запахом. Эта жидкость получила в народе название «молочко» – очевидно, оттого жучок и именуется «коровкой» [Книга символов, Электронный ресурс].

Таким образом, человеку свойственно сравнивать не только себя, но и животное с каким-либо материальным объектом или предметом, опираясь на собственный логико-ассоциативный опыт.

Для отображения более полной «картины» исследуемых бионимов русского, азербайджанского и китайского языков перейдём от анализа лексикографических значений к психолингвистическим аспектам осмысления данного явления (см. §§ 2.2.1 – 2.2.3).

2.2 Психолингвистическое исследование бионимов

На данном этапе были проведены исследования с использованием свободного ассоциативного эксперимента, направленного ассоциативного эксперимента и методики семантического дифференциала.

Согласно З. Д. Поповой и И. А. Стернину, ассоциативный эксперимент как свободный, так и направленный, имеет своей целью построение ассоциативного поля стимула (описание совокупности реакций, упорядоченных по убыванию частотности), которое далее выступает как материал для семантической интерпретации [Попова, Стернин, 2010: 166-167].

Для достижения обозначенной в настоящей работе цели необходимо выполнить ряд задач.

Во-первых, провести серию психолингвистических экспериментов, выявляющих восприятие бионимов носителями каждого языка на разных уровнях сознания.

Во-вторых, сопоставить результаты, полученные в ходе серии экспериментов.

В-третьих, выяснить, в каком соотношении на системном уровне и в восприятии носителей представлены значения рассматриваемых в работе бионимов.

В-четвёртых, установить, по какому принципу образована вторичная номинация в каждом биониме, то есть выявить семантический признак, на основе которого произошёл перенос.

В-пятых, провести сравнительно-сопоставительный анализ семантики вторично номинированных лексем на межъязыковом уровне, выявив универсальное и специфическое в обыденном метаязыковом сознании носителя того или иного языка.

2.2.1 Свободный ассоциативный эксперимент на материале бионимов русского, китайского и азербайджанского языков Цель описываемого эксперимента – исследование автоматического характера реакций, данных каждым из испытуемых. Результатом эксперимента является типологизация индивидуального и коллективного языкового сознания носителей путём построения ассоциативных полей слов. В качестве материала использовались 50 зоонимических наименований (см. Приложение 1).

Реципиентами выступали студенты факультета филологии и журналистики Кемеровского государственного университета, г. Кемерово, Россия; студенты филологического факультета Бакинского государственного университета, г. Баку, Азербайджан и студенты филологического факультета Китайского университета коммуникаций, г. Пекин, КНР. В эксперименте участвовало по 100 человек от каждого этноса. Важно отметить, что возрастной интервал информантов в каждой языковой группе составил 17 – 25 лет. Участникам эксперимента была предложена следующая инструкция: «Вам предлагается после озвученного экспериментатором слова, не задумываясь, указать первую ассоциацию, возникшую в вашем сознании». Интервал между произнесением бионимов – не более 5 секунд.

Отметим, что анализ фактологического материала, полученного в ходе проведения серии психолингвистических экспериментов, позволяет типологизировать ассоциативные связи в бионимах и рассмотреть системную организацию каждой лексической единицы как в пределах одного языка, так и на межъязыковом уровне. Наряду с этим, считаем необходимым рассматривать бионимы по следующим тематическим группам: домашние / дикие животные и домашние / дикие птицы.

Опираясь на частотность полученных реакций, мы решили условно выделить зону ядра (от 60 до 30), ближнюю зону (от 30 до 15) и зону дальней периферии (от 15 до 1). Перейдём к интерпретации полученных данных.

Тематическая группа «домашние животные». В данную группу входят лексемы баран, бугай, буйвол, бык, верблюд, кляча, коза, корова, лошадь, мул, овца, осёл, пёс, свинья, собака, щенок и ягнёнок.

Анализ бионимов баран, овца и ягнёнок, связанных между собой родовидовыми отношениями, показывает, что в их ассоциативных полях присутствуют схожие реакции (см. Таблицы № 1, 2, 3). Кроме того, здесь наиболее частотными являются ассоциаты, относящиеся к непосредственно первичному значению (домашнее животное, скот и пр.). Тем не менее, в ассоциативных полях бионимов присутствуют и вторично номинированные значения. Поскольку вторичная номинация является объектом исследования в данной работе, рассмотрим их более детально.

–  –  –

В лексеме баран семантический перенос осуществлён на основе такого признака, как ментальные свойства, и в данном случае этот признак можно считать универсальным, поскольку он репрезентируется в реакции глупый, глупец, идиот во всех трёх языках.

Но вторично номинированное значение глупец по отношению к ядру слова в русском языке находится в зоне ближней периферии (16), а в китайском (7) и азербайджанском (3) языках – в зоне дальней периферии.

Курбан-байрам или ’Ид аль-адха (араб. — праздник жертвоприношения) — исламский праздник окончания хаджа, отмечаемый через 70 дней после праздника Ураза-байрам, в 10-й день месяца Зуль-хиджа в память жертвоприношения пророка Ибрахима.

С точки зрения представленности эмотивных компонентов значений данного бионима, в большей степени выделяется отрицательный компонент.

Положительная эмотивность выявлена только в реакциях носителей китайского и азербайджанского языков (герой, храбрец 8).

–  –  –

В ассоциативном поле бионима овца русского и азербайджанского языков вторично номинированное значение образовано за счет переноса по параметру «ментальные свойства»: глупый человек. В китайском языке семантический признак характер / поведение является наиболее значимым в образовании вторичной номинации (упрямая 9, кротость 4, символ невинности 2).

Концептуализация мира азербайджанскими носителями основывается на таких ключевых компонентах, входящих в семантическую структуру лексемы qoyun / овца, как мясо 37, жертвенник 12, Курбан-байрам 6.

Здесь нужно отметить, что лексема [yng] в китайском языке является, с одной стороны, одним из основных графем-ключей и, с другой стороны, родовой морфемой для мелкого рогатого скота (баран 31, горный козёл 12), употребляющаяся в значении баран, овца; коза; овечий, козий.

Например:

[yng qn] – стадо овец (коз);

[zi y zh yng] – зарезать барана;

[yng gn] –баранья (козья) печёнка;

[min yng] –овца;

[shn yng] –коза.

Анализируя бионим ягнёнок в трёх языках, стоит отметить, что в ассоциативные поля данного существительного входят практически идентичные реакции (см. Таблицу № 3).

–  –  –

В отличие от бионимов баран и овца, содержащих в семантике отрицательные эмотивные компоненты, в лексеме ягнёнок содержится положительная эмотивность, поскольку в сознании носителей данное животное – символический образ, ассоциирующийся с Христианством, аллегория чистой мысли и справедливого, невинного человека. Только в азербайджанском языке выявлено переносное значение, являющееся описанием характера человека.

–  –  –

В образовании вторично номинированных значений бионима коза трёх языков лежит универсальный признак – сходство по характеру (упрямая).

Энантиосемия как способ сосуществования противоположных оценочных компонентов отмечена в семантике китайского бионима / коза, например:

упрямая 21 – кроткая 8.

При сопоставлении вторично номинированных значений на межъязыковом уровне выделяется семантический признак ментальные характеристики, репрезентированный реакциями глупая 9 (русс.); глупец, идиот 7 (кит.).

К специфичным, лежащим в основе образования вторичной номинации, следует отнести признак «внешний вид», представленный значением жест «коза» (2) в русском языке.



Pages:   || 2 | 3 |
Похожие работы:

«[ ]: XIV.. (. )..., 23–24. 2015. / " ".... :, 2015. 1.. (CD-ROM)... ISBN 978-5-9624-1240-5 РАЗДЕЛ 1 ПРОБЛЕМЫ ОБЩЕЙ И ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ТОЛКОВАНИЯ ПОНЯТИЯ "РЕФЛЕКСИЯ" Агаева А. Э. ФГБОУ ВПО "Тульский государственный педагог...»

«Управление образования администрации города Старый Оскол Белгородской области Муниципальное бюджетное дошкольное учреждение центр развития ребенка Детский сад № 22 "Улыбка""ВЫЯВЛЕНИЕ ДЕТЕЙ С ПОДОЗРЕНИЕМ НА СНИЖЕНИЕ СЛУХА" подготовила учитель-дефектолог Жукова Марина Юрьевна Старый Оскол 2...»

«Вестник ПНИПУ. Проблемы языкознания и педагогики № 3 2016 УДК 367.322:811.111 DOI: 10.15593/2224-9389/2016.3.4 А.А. Стрельцов Получена: 29.07.2016 Принята: 10.08.2016 Южный федеральный университет, Опубликована: 30.09.2016 Институт филологии, журналистики и межкультурной коммуникации,...»

«Станислав Мюллер Разблокируй свой мозг и начни жить! http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=586295 Станислав Мюллер. Разблокируй свой мозг и начни жить!: Питер; Санкт-Петербург; 2010 ISBN 978-5-49807-780-2 Аннотация Станислав Мюллер – практикующий психолог, доктор педагогических наук, руковод...»

«2015, № 1 (31) ВОПРОСЫ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ, УДК 821.161.1 ЧУЖОЕ КАК СВОЁ: ПЕРЕСОЗДАНИЕ ЧЕХОВСКОГО ТЕКСТА И МИРА В "ЧАЙКЕ" Б. АКУНИНА В. В. Савельева Казахский национальный педагогический университет имени Абая. Республика Казахстан, 050010, г. Алматы, пр. Достык, 13. Доктор филологических наук,...»

«Государственное бюджетное дошкольное образовательное учреждение детский сад № 53 Колпинского района Санкт-Петербурга "Утверждаю" приказ от _ № _ _ (подпись руководителя ОУ ) Рабочая образовательная программа Средней "А" группы "Солнышко" (4-5лет) На 2016-2017 уч. год Составили воспитатели: Козаренко Е.С. Соловьёвой Н.Н. Содержа...»

«МБОУ Шелопугинская средняя общеобразовательная школа Краевая литературная олимпиада, посвященная творчеству М.Е. Вишнякова (к 70-летию со дня рождения) Задания выполнила ученица 6 "Б" класс...»

«Вопросы коррупции в русской литературе 19 – 20 веков и борьба с ней. УРОК – РАЗМЫШЛЕНИЕ МКОУ "СОШ № 12" Категория слушателей 8 – 11 классы Косинова Г.П. учитель русского языка и литературы Тип урока – комбинированный (повторение ранее изу...»

«ФИЛОЛОГИЯ И ЧЕЛОВЕК НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ Выходит четыре раза в год №3 Филология и человек. 2009. №3 Учредители Алтайский государственный университет Алтайская государственная педагогическая академия Бийский педагогический государственный университет имени В.М. Шукшина Горно-Алтайский государственный университет Редакционный совет...»

«Консультация для родителей "Ранний возраст — это серьёзно" В развитии ребёнка образование и среда играют большую роль, чем наследственность. Близнецы, воспитанные в разных семьях, отличаются по характеру, способностям, таланту.В Японии проводились...»

«ТУКАЕВА ИРИНА ИЛДАРОВНА Четыре ступени сущности языковой репрезентации социотипических характеристик персонажей в сказках о животных Специальность: 10.02.19 – Теория языка Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата филологических н...»

«ВЗАИМОСВЯЗЬ В РАБОТЕ ВОСПИТАТЕЛЯ И УЧИТЕЛЯ-ЛОГОПЕДА Картотека заданий для детей 5-7 лет с общим недоразвитием речи Авторы-составители: Михеева И. А. Чешева С. В. ИзДАТЕЛЬСТВО Санкт-Петербург Михеева, Чешева Взаимосвязь в работе воспитателя и учителя-логопеда. Картотека заданий дл...»

«1 Принято Утверждаю на Педагогическом совете Заведующий МБДОУ "Марьяновский детский сад №3" от "_" _ 20 г. _ /Андреева В. А/ Приказ № _ от "_" _ 20 г. Самообследование деятельности МБДОУ "Марьяновский детский сад №3" 2014– 2015 учебный год I. Управленческая деятельность Муниципальное бюджетное дошкольное образовательное уч...»

«УДК 378 ПРОЕКТ СОВРЕМЕННОЙ ДОПОЛНИТЕЛЬНОЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПРОГРАММЫ В СИСТЕМЕ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ ПО ПРОБЛЕМЕ "ВОСПИТАНИЕ И ОБУЧЕНИЕ СОЦИАЛЬНОЙ КОМПЕТЕНЦИИ ДЕТЕЙ С ТЯЖЕЛЫМИ НАРУШЕНИЯМИ РАЗВИТИЯ" Маллер А.Р., доцент кафедры коррекционной пед...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Владимирский государственный университет имени Александра Григорьевича и...»

«© 1994 г. А.Л. ЗИМИН СОЦИОЛОГИЯ ОБРАЗОВАНИЯ: ВОПРОСЫ ОСТАЮТСЯ Проблема образования — тема для российской науки и культуры не новая. Она десятилетиями обсуждается учеными, педагогами, писателями, родителями, общественными и государ...»

«МЕТОДИЧЕСКИЕ УКАЗАНИЯ К ВЫПОЛНЕНИЮ ЗАДАНИЙ ПО ПСИХОЛОГИИ В ПЕРИОД ПРОХОЖДЕНИЯ ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ В ШКОЛЕ ДЛЯ СТУДЕНТОВ ИФ-ИСТ 3 КУРСА ЗАДАЧИ И СОДЕРЖАНИЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ НА 3 КУРСЕ ознакомление студентов с конкретными видами, формами учебно-воспитательного процесса; приобретение первичных профессиональных навыков и умений в рабо...»

«О ИЛЛЮМИНАРСКОМ В. В. — ПЕШКОВОЙ Е. П. ИЛЛЮМИНАРСКИЙ Всеволод Васильевич, родился в 1871. Проживал в Твери, с 1899 — служил учителем в школе. 10 апреля 1931 — арестован, в мае освобожден из тюрьмы, а в июле приговорен к 3 годам ссылки и отправлен в Тамбов...»

«Муниципальное бюджетное дошкольное образовательное учреждение детский сад общеразвивающего вида с. Верхние Услы муниципального района Стерлитамакский район Республики Башкортостан Районный конкурс "Зеленый мир детского сада 2015"Коллектив МБДОУ д/с с.Ве...»

«ИНСТИТУТ СОЦИАЛЬНЫХ И ГУМАНИТАРНЫХ ЗНАНИЙ БИБЛИОТЕКА СТУДЕНТА-ЗАОЧНИКА 0044.05.01 ПСИХОЛОГИЯ И ПЕДАГОГИКА ОСНОВЫ ПСИХОЛОГИИ 4-е издание, пересмотренное Казань П863 Оригинал-макет издания предоставлен издательством "Хронос-Пресс" (Москва) Психология и педагогика. Осн...»

«Учреждение образования "Белорусский государственный педагогический университет имени Максима Танка" Факультет дошкольного образования Кафедра общей и дошкольной педагогики _ (рег.№ дата) СОГЛАСОВАНО СОГЛАСОВАНО Заведующий кафедрой Декан факультета У Поздеева Т.В. Воронецкая Л.Н. П _ 20...»








 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.