WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные материалы
 

Pages:   || 2 |

«не возвращаются. Редакция не имеет возможности вступать в переговоры и переписку по их поводу, а только извещает авторов о своём решении. –  –  – Николай САВОСТИН «Комсомольская правда» от 10 ...»

-- [ Страница 1 ] --

№ 11 (33) НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

ноябрь 2010

Ежемесячный литературно-художественный,

общественно-политический журнал

В номере:

Моя Молдова

Ирина Коротченкова. Постсоветская идиллия

Творческие встречи

Мария Великсар. Беседа с читателями

Имена нашего поколения

Николай Савостин. Сергей ЛАЗО

Проза

Максим Замшев. Карт-бланш

Анна Кашина. Что такое политика, и с чем ее едят?

Георгий Каюров. Машка-неуч

Михаил Кимельфельд. «Резервный» Яшка

Гость номера Валерий Иванов-Таганский. Грехи шелудивых собак

Фэнтези Дмитрий Градинар. Там, на другом берегу

Виталий Опанасюк. Компенсатор

Поэзия Юрий Богданов

Дебют Валерия Корсак

Русины Юрий Иванов. Яков Дмитриевич Ротарь

Дневник путешественника Наталья Синявская Норвегия

Физики против лириков Ольга Хаджиогло. Как научить правильно решать задачи

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

Журнал «Наше поколение» основан в 1912 году.

Выпущено было 10 номеров. Выпуск возобновлен в 2009 году.

Журнал «Наше поколение» готовится при творческом участии:

Международного сообщества писательских союзов Союза писателей России Московской городской организации Союза писателей России Учредитель Козий Александра Петровна Свидетельство о регистрации средства массовой информации Министерством юстиции Республики Молдова №229 от 18 февраля 2009 г.



Редколлегия:

Главный редактор Георгий КАЮРОВ Редактор интернет-журнала Виктор ХАНТЯ Главный бухгалтер Ольга ДОДуЛ Редакционный совет Николай Переяслов, Михаил Попов, Владимир Силкин, Юрий Харламов, Ольга Бедная, Анна Кашина, Иван Дуб, Маргарита Сосницкая, Александр Милях, Виктор Хантя, Матвей Левензон Литературный редактор ВераДИМИТРОВА Корректор Светлана БРОНСКИХ Художники-иллюстраторы Эдуард МАйДеНБеРГ, елена ЛешКу Фотограф Валерий КОРЧМАРь, Юрий ГеРАщеНКО Дизайн Илья АЛеКСАНДРОВ, Светлана АЛеКСАНДРОВА, «IVESA Grup»

–  –  –

Перепечатка материалов без разрешения редакции «Нашего поколения» запрещена.

Присланные рукописи не рецензируются и не возвращаются. Редакция не имеет возможности вступать в переговоры и переписку по их поводу, а только извещает авторов о своём решении.

–  –  –

Николай САВОСТИН «Комсомольская правда» от 10 марта 1974 года.

Сергей ЛАЗО В эти дни ему исполнилось бы восемьде- ся один переход. С падением читы оказался сят. Пожалуй, он был один из самых молодых бы отрезанным весь Дальний Восток и Приполководцев–героев гражданской войны. По- амурье. Но тут семеновцы споткнулись.

думать только, он мог бы жить в наши дни. Они укрепились на одном берегу ОноА уже на детство и юность людей нашего по- на, взорвали мост – единственную переколения, встретившего свою великую войну праву через быструю, норовистую реку, школьниками и закончившего ее солдатами, Они были уверены, что сумеют здесь отлегло трагическое пламя той паровозной топ- сидеться, собраться с силами. Но Лазо не ки, в которой он был сожжен. Уже тогда он дал ни минуты передышки. Красная конбыл человеком легенды, и нам казалось, что ница переправилась вплавь чуть выше пожил он давным-давно… селка и ночью вышла в тыл врага. В это Размышляя о Лазо, не перестаешь удив- время, ночью, по рухнувшим фермам моста ляться. Ведь это надо только вообразить: на другой берег двинулись вооруженные приезжает совсем молодой человек, бывший рабочие и моряки – пехота Лазо. К утру прапорщик, а до того – студент Московского сельцо Кулинда, что напротив Оловянной университета, в новый край, в Забайкалье, и и где расположился штаб и опорный пункт сразу возглавляет целый фронт! Молодой ко- белых, было взято нашими.

мандующий совершенно не имел фронтового Я слышал очень много – из устных расскаопыта. За спиной лишь бои в Иркутске при зов старых партизан - о храбрости Лазо, его подавлении контрреволюционного мятежа. хладнокровии, сметливости и находчивости, Но еще прежде, за год до революции, служа в душевности и твердости. Вот один из эпизоКрасноярске в запасном полку, он сблизился с дов, сохраненный народной памятью.

политическими ссыльными, вел революцион- К Лазо подошел молоденький боец, почти ную работу среди солдат, после Февральской подросток, которого, стараясь оберечь, нареволюции был избран членом полкового ко- значили охранять казну – железный сейф. И митета, первым привел свою роту в распоря- хотя ему не терпелось в бой, юный воин еще жение Красноярского Совета. А это уже кое- как-то мирился со своим положением, пока что! Главный же его опыт – умение работать не увидел, как казначей при нем сосчитал сос людьми. И натура, одаренная от природы. И держимое кассы: там было всего девяносто революционная страсть. семь копеек! Ну не обидно ли? Из-за этих неС маньчжурской границы в читу прибыл счастных копеек стоять на посту, когда твои опломбированный товарный вагон. Откры- товарищи бьются с врагом! И тогда Сергей ли. Вагон был набит изуродованными телами Георгиевич сказал: «А ведь деньги эти не мои большевиков и активистов Советской власти. и не твои, а народные, святые деньги. Не все Так атаман Семенов объявил войну Советам. ли равно, сколько их? Нельзя же думать, что Это совпало с высадкой японского десанта во до такой-то суммы их не надо охранять, а с Владивостоке, с начавшейся интервенцией. такой-то – надо. Верно?»

И вот сытые, нахальные, хорошо воору- Очевидцы вспоминают: Лазо обладал редженные семеновцы ходко двинулись к чите. костным даром убеждать людей. Был случай Их путь был отмечен кошмарными пре- – командарм один, без охраны пошел на Русступлениями – колодцы, набитые трупами, ский остров, чтобы убедить собравшихся там изнасилованные и растерзанные женщи- бывших царских офицеров в бесполезности ны, повешенные на телеграфных проводах их борьбы. И убедил.

ноябрь 2010 пленные политработники. Полки Лазо еще Судьба щедро одарила его умным сердцем, полупартизанские, кое-как вооруженные. проницательностью, обаянием, возвышенным Сколько усилий приложил командующий, строем души при серьезном и реальном подчтобы сплотить их! Врагам до читы оставал- ходе к явлениям жизни. Все, кто знал его, гоНАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

шлось согласиться. Отец Виля Липатова был снимок, запечатлевший это варварство.

красным комиссаром во время гражданской Он находится в читинском краеведческом войны, между прочим, имя сыну дал очень музее. На наших глазах происходит – дебольшевистское» – сокращенное от Влади- героизация революционного прошлого, мир Ильич Ленин. И рассказывал нам много очернение имен героев великой войны и о тех славных днях своей молодости и, есте- т.д. Когда мы научимся мыслить ИСТОРИственно, о командующем Забайкальским чЕСКИ, учитывая ВСЕ условия, определивфронтом. шие события прошлого?!

Мое детство и отрочество прошли в Оло- Довольно долго я работал на киностувянной (тогда поселок, теперь это город). В дии «Молдова-фильм», помню атмосферу гражданскую тут шли самые кровопролитные особого подъема, когда снимали картину бои. И мы, мальчишки, играли в войну в око- по сценарию моего друга Георге Маларчупах, оставшихся вокруг по сопкам. Находили ка «Сергей Лазо», где роль главного гетам позеленевшие патроны, ржавое оружие. роя играл литовец Регимантас Адомайтис.

Имя Лазо, который здесь разгромил войско ата- Помню оперу Давида Гершвельда «Сергей мана Семенова, было, что называется, на слу- Лазо», в которой пела Мария Биешу… Имя ху. Позже я долгие годы жил в чите – Лазо тут Лазо сблизило Забайкалье, Дальний Восбыл особенно любим, его имя часто возникало ток с Молдовой.

в обычных разговорах. Мы, школьники, часто Имя Лазо носят многие села, поселки и встречались с участниками тех боев, красными учреждения по всей России и во многих бывпартизанами. ших республиках. И только у нас, в Молдове, Надо ли говорить, как это непросто было оно стирается с карты.

мне, так сказать, «на бегу» что-то отстучать Мне хотелось бы привести одну очень мне на машинке, прихваченной с собой в Дом дорогую цитату. Сергей Георгиевич прибыл творчества. Цитаты я привел по памяти, пре- на Русский остров (вблизи Владивостока), где дупредив редакцию, чтобы проверили. И что- находились белые офицеры, школа прапорто получилось… щиков, то есть опора белого движения. ПриВот ключевой момент судьбы Лазо. Весной был один, без оружия. После его выступления 1917 года он, депутат от Красноярского Со- они объявили о своем нейтралитете по отновета, приехал в Петроград и единственный шению к народному восстанию.

раз увидел и услышал Владимира Ильича Вот что он сказал. «За кого вы, русские Ульянова-Ленина. Радикализм вождя больше- люди, молодежь русская? За кого вы? Вот я виков пришелся по душе молодому офицеру к вам пришел один, невооруженный, вы моЛазо. В Красноярске он организовал крас- жете взять меня заложником… убить можете… ногвардейский отряд. В октябре семнадцатого Этот чудесный русский город – последний на он, недавний делегат Первого Всесибирского вашей дороге! Вам некуда отступать: дальсъезда Советов, взял в свои руки власть в ше чужая страна… чужая земля… и солнце Красноярске. чужое… Нет, мы русскую душу не меняли на Ну а все остальное в моей заметке вер- золото заморское и пушки… Мы не наемнино. Только теперь в СМИ то и дело появ- ки, мы собственными руками защищаем нашу ляются «разоблачения», пишут, что вроде землю, мы грудью нашей, мы нашей жизнью бы его сожгли в паровозной топке не жи- будем бороться за родину против иноземного вым, а уже убитым. Другие долдонят, что нашествия! Вот за эту русскую землю, на коего просто убили, а не сжигали. Как будто торой я сейчас стою, мы умрем, но не отдадим это что-то меняет. А я знал в юности не- ее никому!»

мало былых партизан, которые рассказы- Вот такой это был русский молдаванин.

ноябрь 2010 вали та-ко-е! На станции Адриановке под читой белые расстреливали целыми эшелонами сочувствующих советской власти – простых крестьян, рабочих. Я видел даже

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Кто мы?

– Мы. Все вместе.

– Хм… Забавно, только когда же закончатся эти загадки? Можно услышать наконец, что вы от меня хотите?

– Вы не готовы к серьезному разговору. Я же вам велел расслабиться.

«Передо мной интеллигентный Мефистофель в образе Фантомаса? Или наоборот? Он пришел за моей душой, – развлекал я себя подобными предположениями. – В конце концов не каждому выпадает шанс встретить в собственной квартире человека в маске и думать, что вот так, собственной персоной за тобой пришла сама смерть. Или посланник смерти? А смерть ведь приходит только за душой. Неужели моя душа кому-то нужна?»

Молчание. Слышно, как Вика ходит на кухне.

– Вика, поставь, пожалуйста, чайник, будь добра. Хочется чая, – неожиданно крикнул незнакомец. Ответ его, похоже, не волновал. Привык, что ему не отказывают.

«Вот так раз… Посланники смерти еще и чай пьют?»

Мой Мефистофель поражал своим спокойствием. Он сидел не шелохнувшись, в кромешной темноте и тишине мне казалось, что вообще никого нет, что я один, что это сон, наваждение, секундное переплетение каких-то параллельных реальностей, но в действительности – только Вика, которая вот-вот войдет. чпок! – и иллюзия разлетелась – Мефистофель кашлянул. Значит, он все-таки здесь.

– Итак… как вам в роли безработного?

– Привыкаю, – старался спокойно ответить я. – Спросили бы лучше меня о роли мертвого…

– Она вам, как я вижу, больше по душе.

– Она меня забавляет. Кстати, сегодня я собирался открыть факт своей жизни, но представьте, у меня это не вышло.

– Ничего удивительного. Нам так было надо.

– Кому это вам?

– Узнаете. Всему свое время.

– И все же я не сторонник игры в одни ворота… – упорствовал я.

– У нас не игра. У нас деловой разговор.

Вика вошла в комнату. Бедняжка, как же она балансировала в темноте с подносом горячих чашек? Она поставила его на журнальный стол. Какая-то чепуха… ну при чем здесь чай? Зачем он ему понадобился. Я принципиально не хотел участвовать в этом фарсе.

Мефистофель потянулся за чашкой.

Вика села ко мне. Она часто и нервно дышала. Бедная девочка.

– Кстати, – довольно развязно разбил я идиллию его наслаждения чаем, – если вы считаете, что для всех я умер, вы ошибаетесь.

– Вот как? – Мефистофель усмехнулся.

– Мои однокурсники знают, что я жив.

– Ваши однокурсники умирают до сих пор с похмелья. И они нам, уж поверьте, не помеха. Один из них – наш человек.

– Можно узнать кто?

– Нет. Это ничего не изменит… Какие отношения у вас были с коллегами по «Гному»?

– Нормальные. Странно, что вы этого не знаете… А то у меня начал складываться образ, что вы человеческое воплощение Всевидящего ока. Или нет… скорее, вы носитель демонического образа – мой личный демон. – В моих словах была издевка, но Мефистофель ноябрь 2010 на нее не реагировал.

– А Брамборис? Неужели вам не хотелось его проучить?

– За что? Или вы, как и он, считаете, что это я писал анонимные письма?

– Нет, письма писали не вы. Их писал Брамборис.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– А кто не эгоцентрик? Только тот, кто носит маски. что ж, я могу ее надеть и переспросить: Павел Петрович, наверное, расстроился, что погибли все сотрудники закрытого с позором шоу «Гном-5»?

– Вы начинаете оправдывать мои чаяния…

– чем же?

– Опять поспешный вопрос… У Аскользина вы завтра можете сами спросить, расстроился он или нет. Не хочу ничего утверждать за другого человека. В душу ведь не влезешь, правда?

Я хотел рассмеяться. Но сдержался.

– Пожалуй…

– Давайте вернемся к вашему шоу. Огромные рейтинги. Успех. Признание. Деньги.

Кстати, вы знаете, как делают рейтинги?

– Мне это неинтересно.

– И все же я расскажу. – Мефистофель поставил свою чашку на поднос. – Рейтинги – это особая технология обмана. Их нет! Их придумывают, чтобы заморочить голову. Игра на отсутствии собственного мнения у людей, игра на безвольности и глупости! Деньги делают деньги. Отсюда и кризис. Мыльный пузырь… раз – и все! – он лопнул. Лопнула система, построенная на обмане. Обман есть, а система, его плотно защищающая и охраняющая, рассыпалась. То же самое и с вашим «Гномом» – глобальным новым обществом мира… обществом дебилов.

– И что вы предлагаете? Ловить и удерживать обман новой системой? Ведь его нужно охранять! Он приносит столько денег… Собственно только он и приносит.

– У вас богатое воображение.

– чем эти системы будут отличаться? Только формой! Шоу было действительно интересным. Его смотрели.

Мне не верилось, что я так серьезно могу говорить обо всей этой истории. Какой-то сюр… Слова, казалось, произносил не я… Мне было забавно. Это точно я?

– А какая роль была у этого шоу? Ничто столь популярное не может быть случайным, так ведь?

– Откуда мне знать? Я всего лишь ведущий. Торговец внешности и речи.

– Как проститутка?

– Нет, она торгует другим.

– Вы мечтали о том, чтобы обрести власть над своими коллегами?

Мой Мефистофель явно имел маниакальные наклонности… Демоничность и безумие… да, черт…

– Да! А почему собственно нет? Хотел!

– А получите – не испугаетесь?

– Вы предлагаете мне власть над мертвецами?

Меня успокаивало только одно – что развязка должна была наступить вот-вот.

– Они живы.

– То есть как?

– Мы их вывезли до взрыва. Сейчас вы слишком устали, чтобы понять все. Но в целом вы выдержали испытание на отлично. Осталось немного.

– Можно я произнесу при вас сакраментальное: «Слава БОГУ»?

Мой Мефистофель не исчез. Он продолжал сидеть… как жалко! Хотелось действительно чуда, яркой кульминации грандиознейшей новости. Слава богу, что все живы! Слава богу!

ноябрь 2010

– Мы, к сожалению, гуманны. – Голос незнакомца впервые за разговор обрел доверительные, обволакивающие воздух ноты, будто заходил в душу. – Они вполне заслуживали худшей участи.

Те, кто отупляет народ, питает его иллюзиями, что настоящие герои нашего времени – ничтожества. Вы понимаете, что произошло? Произошел слом идеалов, реальных, выстраданных…

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Розы так и остались стоять на кухне. В несусветной формы вазе. Реальное доказательство вещественности произошедшего, ставшего почти дымом. Впечатления от ночи тихо истлевали, обнажив всего лишь две истины.

Первая:

Я больше никогда не увижу Вики.

Вторая:

Я люблю Ирку… ***

– Павел Петрович! Ну все, езжайте домой. Отоспитесь как следует. – Уговаривал Тимофеич Аскользина.

– Отсыпаться некогда. Поеду сразу в офис. Подремлю немного – и за дело. Сами понимаете, кораблю сейчас без капитана нельзя.

– Ну как знаете.

Дверь за Аскользиным захлопнулась гулко, словно кто-то сдавил ей горло перед решительным криком.

Тем временем Игнатьева достала из сумки пачку сигарет и довольно развязно попросила пепельницу.

– Тут тебе не трактир, – довольно резко осекла ее Лена.

– В таком случае я пошла, – фыркнула Игнатьева и тут же резко встала, поправила юбку и направилась к выходу.

Лена преградила ей дорогу.

– Стой, сука! – В лицо девушки полетела горсть молотого перца, который Голикова предусмотрительно захватила с кухни – знала, что лишним не будет.

– Владимир Тимофеич, быстрее стул! Со спинкой. – Прыгунов метнулся в кухню…

– черт, там только табуретки.

Он бросился в комнату.

Лена держала руки Игнатьевой, Тимофеич, мигом притащивший стул, помогал ее усадить.

– Держите руки.

Тимофеич перехватил запястья Игнатьевой, но та и не думала вырываться.

– Где ванна? Мне надо промыть глаза. Все горит! Суки… Я ослепну из-за вас, твари!

– Ничего-ничего, от этого не умирают. Сиди здесь, принесу таз с водой, а то еще запрешься в ванной, – злорадно прошипела Голикова.

Она быстро принесла таз и кувшин воды. Игнатьева промыла глаза, но они все еще щипали и были красными. Тушь размазалась по всему лицу.

– Мой как следует! И не три, а то хуже будет. Промывай!

Лена захватила с собой полотенце и колготы. Как только Игнатьева вытерлась, она связала ее руки за спиной и обмотала колготами вокруг стула.

– Сиди и не рыпайся! Поняла? Перца у меня много. Больно связывать не буду, чтобы руки не затекли. Все равно со стулом никуда не уйдешь. Если вздумаешь кричать, воды не принесу.

Со стороны чьей-нибудь разбушевавшейся фантазии могло бы привидеться, что суд инквизиции только что приговорил ведьму к сожжению.

– Захочешь в туалет, позовешь, – отчеканила Голикова уже из коридора.

Есть хотелось смертельно, но и спать тоже. Лена и Тимофеич зашли на кухню.

ноябрь 2010 Она наскоро вскипятила чайник, достала из холодильника колбасу, сыр, сделала бутерброды. Говорить уже не было сил, да и все обговорено. Островерцев все решил. Последний выдох сделан. Тянуло в сон, но спать придется по очереди, как в карауле. Замысел шефа они оба поняли. Скорее всего, завтра будет обнародоНАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Тебе здесь будет лучше, чем где-либо… Я буду часто приезжать, чтобы ты не скучал, а ты поправишься здесь духом и будешь чувствовать себя превосходно. Поверь мне… И Петко поверил. И не жалеет! Русских надо иногда слушать! Они народ битый… Вот уже не первый год он здесь коротает дни и ночи, поздоровел, нервы перестали шалить.

Олег его частенько навещает. Подбадривает. Бывает, кое-что из написанного здесь продается в салоне у его супруги Алисы Васильевны. Недавно один богатей приобрел его пейзаж. Из этих самых, раннеутренних.

Его «служебные» обязанности совсем неутомительны. Приглядывать, чтобы на территорию не проникал никто из посторонних, следить, чтобы не случилось пожара или другого недоразумения, и два раза в день осматривать постройки. В остальное время можно делать что хочешь. Иногда он представлял, сколько писатели здесь извели бумаги, а теперь он изводит холсты и краски. Их было много. А он один! Он – царь этого места.

Тайный царь!

Здесь Петко Ивайлов, прежде считавший себя совой и ненавидевший ранние подъемы, полюбил вставать с первым солнцем. Он вдыхал солоноватый воздух, доходил до моря, в хорошую погоду окунался, а то и просто бродил по песку, ловя миги рассвета. Потом возвращался в свои покои, с аппетитом завтракал, брал подрамник – и снова на берег. Когданибудь он создаст этот пейзаж, создаст то, ради чего он, возможно, и рожден. И найдет для себя суть искусства, суть смысла, суть счастья. И почувствует себя равным Богу… Сегодня, поднимаясь к дому отдыха, он услышал, как паркуется около ворот машина.

Кто это так рано?

Олег ожидал его, приветливо улыбаясь. Он как всегда подтянут, в бейсболке, в спортивной, но на редкость изящной одежде. Ему никогда не дашь пятьдесят пять. Мальчишка!

– Приветствую тебя, Петко!

– Здравствуй, Олег! чем обязан столь рано такому дорогому гостю?

– Дела, брат, дела… Кофеем напоишь?

– Ну а как же, таким, как ты любишь!

Олег посидел недолго. С его слов Ивайло понял, что Николай Петров сегодня здесь назначил конфиденциальную встречу и придется ему до вечера отправиться в Варну. Олег предложил ему зайти к Алисе Васильевне, она все равно скучает на их вилле, и составить ей компанию. А к вечеру он отвезет его обратно. Петко без охоты, но согласился. Как он мог не согласиться с Олегом?

*** Тимофеич никогда не афишировал знакомства с генеральным. Да-да, знакомство было, но оно не имело никакого значения. В кабинеты начальства выше Островерцева Прыгунов не имел обыкновения стучать, а «сам» тем более своей должностью отрезал к себе все пути. Если бы не должность, многое бы они с удовольствием вспомнили за рюмкой чая. То светлое время, когда они однокашниками выпустились с юрфака и были распределены в прокуратуру простыми следователями. Потом жизнь развела их. Пару раз они сталкивались в коридорах на Большой Дмитровке, но генеральный делал вид, что не узнает Прыгунова. Сухо здоровался, как со всеми…

– Да, слушаю… Управились.

– Я не могу долго объяснять. Сейчас подъедут ребята. Надо обыскать квартиру Аскользина. Ордер будет с ними.

– Квартиру Аскользина? Но он же… ноябрь 2010

– Это моя просьба. Не приказ. Я знаю, что вы встречались. Я в курсе многого, и даже незаконного удержания свидетельницы вами сейчас. Пожалуйста, произведи обыск сам. И доложи о результате. По этому телефону.

Прыгунов незаметно для себя выправился.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Аскользин живет напротив. В мрачном, сером, неприветливом доме, сливающемся с утром.

Они вышли из машины.

– Вам просили передать, чтобы вы не вмешивались в процесс проникновения в квартиру. Обыск будет без понятых, – процедил сквозь зубы самый высокий из них.

Ребята оказались шустрыми, на раз-два открыли подъезд и минуты за три квартиру.

Их умению можно было подивиться. Залаяла собака. Терьер, уже знакомый Тимофеичу, как и полагается, не был рад гостям, за что пса довольно сильно пнули ногой.

– Ну зачем так? – возмутился Тимофеич и потрепал, успокаивая, завизжавшую собаку.

Терьер несколько раз тявкнул, не собираясь сдавать позиции хозяина, и был заперт в ванной.

Аскользин говорил, что поедет на работу. Не соврал.

Квартира Павла Петровича выглядела помпезно. Почему-то Прыгунов полагал, что он живет скромнее. А если и не скромнее, то по крайней мере старорежимнее, что ли. Но не тут-то было. Их окружала роскошь: антиквариат, картины, огромный метраж.

Тимофеич вздохнул.

Тот, кто говорил с ним у подъезда, очень быстро и тихо сказал:

– Ваш кабинет, наше все остальное.

– что ищем-то, ребята?

– Мы хотели у вас спросить. – Парень довольно зло усмехнулся и, натянув на руки перчатки, открыл дверь в спальню.

Кабинет Аскользина производил впечатление. У окна огромный дубовый стол, как и полагается антиквариату, с зеленым сукном. Аккуратная стопка бумаг, компьютер, ручка, не иначе как с золотым пером, и ежедневник. Прыгунов огляделся в поисках сейфа. Его не было. Во всяком случае на виду. Может, он спрятан – вот хоть, к примеру, в книжный шкаф.

Тимофеич открыл ежедневник на той странице, в которую был вложен сложенный вчетверо лист. Сегодняшняя дата. Запись «Прохору счет… Матрас. долг… письмо Алисе… звонить в собач. гост. Насте».

«что за собач. гост.? Кто это Настя? Прохору счет?» Тимофеич развернул сложенный лист бумаги. То, что он увидел, заставило его взяться за сердце.

*** Лена лежала на краешке дивана, укрывшись пледом почти с головой. чтобы не уснуть, она силилась вспомнить что-то забавное. частенько спать не хочется именно из-за неотвязно липнущих мыслей, а сейчас, когда глаза придавливает сном, она искала что-то, что могло взбодрить сознание. Она стала думать об Астахове… нет, не о том, что с ним случилось… Лене почему-то показалось, что он вполне ей подходит. Она иногда с обидой чувствовала его показное мужское молчание в свой адрес. что было делать? Самой провоцировать сближение? Глупо. Ждать? чего? Лене стало горько, и защипало глаза в приближении слез.

За окном уже созрел чудесный рассвет, птицы отпели все свои утренние побудочные песни.

Звонок мобильного прозвучал беспощадно громко. Таким же громким был и голос звонившего:

– Я вас, наверное, разбудил? – Это был Спиридон! – Мы договаривались. Ну, помните, насчет моего пса, чарли?

ноябрь 2010

– Нет, не разбудили. Я сама собиралась вам звонить.

– Я точно не разбудил? Решил успеть до работы, – ведь с этим взрывом вам не до выходных, так ведь? А то потом будет не до меня.

– Очень правильно сделали. Тем более вам можно в любое время – вы же мой спаситель.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

*** «Думай, думай, угадывай, докажи всем, что ты не посредственный юрист, а женщина с великими способностями». Лена вскочила с дивана. Кухня на секунду, показалось, завертелась перед глазами и вот-вот взорвется и улетит. Она с силой потерла виски, потом глаза, – все встало на места в окружающем мире. Собраться, собраться… Итак… Запах гари был до взрыва. Пожар начался раньше. Курганов – сын пожарника. Взрывчатка в машинах. В пожарных машинах… Так, Курганов? Курганов. Месть за отца? Работу пожарных он знает от и до. Сначала закрыли сад, эвакуировали людей, впустили машины, чтобы выгрузить взрывчатку, – точно-точно, пожарные машины никогда не будут проверять. А фуры? Лена улыбнулась сама себе. В фурах завезли трупы лошадей и на них же вывезли всех, кто был в «Карт-бланше», включая и сына Матрасова. Само собой логично, что отключили камеры, а Астахов пропал, раскручивая этот след. Но они не предусмотрели Спиридона или кого-нибудь еще из жильцов соседних домов… хотя им и не надо было это предусматривать. Островерцев прав. Им нужен всего один день. А за один день всех жильцов допросить невозможно. Мне помогла случайность… Но при чем тут лошади? Надо проверить… Елена почти вбежала в комнату. Пленница встретила ее затравленным взглядом. Но та лишь мельком посмотрела на красные следы на руках от пережимавших их колгот – видно, Игнатьева безуспешно пыталась их расцепить.

Молодая прокурорша села к компьютеру. Островерцев впопыхах или сознательно не вышел из своего ящика. Во «входящих» были новые письма. От Габрического. Она открыла их одно за другим. Вчитывалась в какие-то списки, не вполне отдавая себе отчет, что конкретно ожидает увидеть. Бессмыслица какая-то. Зачем он это прислал? Сканы выцветших страниц бумажного архива конезавода №17 Якутской АССР, служебные записки и положения… Господи, бред какой-то. Какие еще «положения»? Ветеринарные справки, прошения, списки сотрудников. Почти везде подписи или резолюция директора Сергея Матрасова. Ну про отца Арнольда они уже все выяснили… Так. А это что? Быстрый взгляд Лены застыл. Ах вот оно… Последнее звено.

что такое? В замочной скважине входной двери поворачивалась отмычка.

*** Легкий толчок, и самолет покатил по посадочной полосе. Сначала резво, а потом все ощутимее теряя силу своего стального бега. Пассажиры захлопали в ладоши, благодаря пилота. Островерцев, до этого дремавший, открыл глаза, посмотрел в окно на стремительно проносящийся аскетичный и в каждый стране неизменно наводящий уныние пейзаж аэропорта. Иногда пара часов дремы помогает лучше, чем многочасовой сон. Почему-то ему вспомнилась теория про астрального двойника. Видимо, при непродолжительном сне ему лень отделяться от тела – отсюда и безболезненное пробуждение.

Бесстрастный голос поблагодарил пассажиров за то, что те воспользовались услугами авиакомпании. Люди начали вскакивать с мест за своими сумками и нетерпеливо выстраиваться в очередь на выход.

План сегодняшнего дня был известен давно. Его оставалось теперь только точно и выверенно исполнить.

Таксисты культурно дежурили возле аэропорта, а не бросались с предложением подвезти к каждому выходящему.

– Гостиница «черное море», – обозначил маршрут Островерцев.

В Варне едва-едва начинался ясный курортный день. Воскресный утренний покой уже ноябрь 2010 насытился жаром и вальяжно преобладал надо всем. через открытые окна в машине ветер разбавлял зной, но не избавлял от него. Сладковатый запах свежей травы и расцветающих пионов время от времени врывался в салон. Машин еще мало. Вдоль дороги уже открывались кафешки, шустрые официанты расставляли стулья, протирали столы, набрасывали

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

дателя чуть ли не на каждом. А возможности узнать Олега получше у него не было, и впервые, может быть, в жизни он встал перед необходимостью слепо положиться на другого человека. Земцов очень подробно объяснил в предсмертном письме, как им встретиться и обговорить все детали взаимодействия. Больше они видеться не могли, не могли вплоть до сегодняшнего дня, до дня обнародования картотеки. Замысел покойного Земцова на удивление прост. Островерцев, не имея возможности держать картотеку в России, отправлял Олегу закодированные материалы обычной электронной почтой. Внешне все это выглядело как деловая переписка, которой не страшен взлом. Камолов же сохранял письма на сервере, к которому был доступ только у него. Где находился сервер с картотекой Земцова – не знал даже Островерцев, он только лишь пополнял ее и хранил программу по ее шифровке и дешифровке. Такой вот нехитрый конструктор, который складывался только при предписанном взаимодействии их двоих. Поодиночке – задача нерешаемая.

Диск с программой аккуратно уместился во внутреннем кармане летнего пиджака. Сам по себе он не представлял ничего ценного, потому что был запаролен. По плану покойного Земцова Олег должен был доставить Петра в место хранения картотеки. Там и произойдет дешифровка. Место это должно быть полностью закрытым, чтобы за спиной Островерцева находилась только наглухо закрытая дверь, ведь переправка картотеки может быть осуществлена только Петром после запуска им программы, код к которой известен только ему, никакого второго человека, даже Олега.

При той, первой и единственной встрече Олег обмолвился, что они с Земцовым познакомились в те годы, когда только начиналась служба Камолова в органах. что же так скрепило их отношения в прошлом? Жаль, что этого теперь не узнать… а, впрочем, может, им доведется поговорить об этом с Олегом. Когда-нибудь.

Как только картотека окажется у Островерцева, он обратится во все западные СМИ с просьбой об эфире. Камолов заранее обзавелся своим человеком на одном международном канале, имеющем свой корпункт в Варне. Сбоев не должно быть. На сенсацию слетятся все. Еще бы! Русский прокурор в прямом эфире обращается к президенту своей страны и просит о встрече и о неприкосновенности, ибо обладает огромной базой компрометирующего материала на многих высокопоставленных чиновников. Фактически беспроигрышный ход! А вот что потом?

Он так крепко задумался, что не заметил, как Олег подошел к столу. Камолов мало изменился со времени их последней встречи. Весь его внешний вид говорил о силе и уверенности в себе.

через пару минут «мерседес» Камолова уже увозил их прочь от центра по шоссе вдоль моря к тайнику, к месту, где столько лет хранилась одна из главных сенсаций нового века.

Проехав по трассе километров двадцать, они свернули с главной дороги и чуть поднялись над морем. Живописное место. Ничего не скажешь. Огромная естественная терраса будто взлетала над морем, то ли отступая в страхе от морской стихии, то ли демонстрируя извечное превосходство суши.

– Почти приехали, – сообщил Камолов.

Машина въехала в старые ворота, которые Олег предварительно открыл своим ключом, мягко затормозила на гравии.

– Когда-то здесь был огромный писательский дом отдыха, сюда приезжали со всего мира. А теперь разруха, тишина – лучше места не придумаешь. – Олег показал рукой на ветхий флигель, спрятанный в тени древних деревьев.

– Место выбирали вы или Земцов?

ноябрь 2010

– Конечно, Земцов. – Камолов внимательно посмотрел на Островерцева, на его лице изобразилась неподдельная печаль. – Идемте… Они обошли флигель. Олег открыл небольшую дверь.

– Спускайтесь! Я за вами…

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Ну конечно, Сергей Матрасов! Он самый. Папашка нашего любимого с вами персонажа.

С детства меня унижали, держали за батрака, за недочеловека, плебея. Никто не интересовался тем, что я чувствую, что хочу, о чем мечтаю. Будто и нет меня вовсе. Так… приложение к говну. Представляете, какая чудовищная каверза? В стране построена социальная справедливость, но на меня, пацана, она никак не распространяется. Иногда меня охватывал страх, что запах навоза будет преследовать меня до конца дней. Я и сейчас порой паникую, не пахну ли я конским дерьмом. Даже обнюхиваю себя. Тут есть, за что мстить, не так ли? Но не думайте, что месть была моей целью. Я – не вы. Во мне нет столько разрушительного эгоизма.

Я им простил. Хотя знали бы вы, как я ненавидел семью Матрасовых. Месть слепа, а ум зорок.

Зачем же быть слепым? Служа в органах, я поставил себе цель: используя служебное положение, раскопать все темные дела этих сволочей. И мне это удалось гораздо раньше, чем вам.

Я не играл ни в какие игры. Уже давно я мог любого из них арестовать и упечь за решетку, наслаждаясь торжеством момента. Доказательств больше чем достаточно. И поверьте, мне бы не помешали. Одна только незаконная торговля книжным антиквариатом тянула на хорошую статью. Да и охотников оттянуть этот бизнес от семейки нашлось бы немало. В том числе и на самом верху. Они бы и пикнуть не успели, как веревка затянулась бы на их холеных шеях.

Между прочим, в лице Курганова я обрел верного соратника. Это была большая удача. Вышел на него почти случайно, но верно. Получился бесценный союзник с бесценной информацией, да еще и с такими обидами на семью. С Матрасовыми-то у него свои счеты. Всю жизнь они из него кровь пили, а когда он попытался бунтовать, прижали к стенке, пользуясь Володиными маленькими шалостями. Он, к своему несчастью, чересчур рисковый, игрок, любит деньги, таких легко подловить. Вам ведь известна эта история? Надеюсь, вы докопались до всех подлостей Ставского по отношении к Вове? Ну не вы, так ваша Голикова могла. Она в Курганова мертвой хваткой вцепилась на допросе, думала, что додавит его. Я даже заволновался немного, слушая запись. Но не тут-то было. Володя очень аккуратен. Улик – ноль! Ладно. Сейчас не об этом. Я давно мог их раздавить как мелких беззащитных гадин. Но что мне от этого?

Да ничего ровным счетом. Этих раздавишь, найдутся другие. И тут меня осенило! Единственный способ настоящей мести, мести, приносящий удовлетворение, это стать богаче, сильнее и влиятельнее, чем они. Иметь возможность срать на них так, как они срали когда-то на меня.

Я принял решение сблизиться с Арнольдом. Мне это нелегко далось, поверьте. Рвотные массы при одном его виде и звуках кастратского голоса бродили во мне, ища выхода. Но цена слишком высока, и я решил потерпеть. Сперва устроил так, чтоб ему меня порекомендовали люди, от рекомендаций которых не отказываются. А вскоре он, представьте, стал меня слушаться.

Советы мои ценил превыше всего. Это неудивительно, я ему внушал сперва много дельного, чтоб он убедился в моей незаменимости и не задергался бы прежде времени. Кукла не должна понимать, что она кукла, – в этом главное искусство кукловода… Я выжидал. Почти как вы… Только не так по-идиотски… И тут кризис! Да еще мировой, опасный, катастрофический!

Как нельзя кстати… Все сместилось, все смешалось, отлаженные механизмы засбоили. В верхах занервничали, начались поиски крайних. Я понял – это мой час. Пора проявить свою гениальность, талант, ум! Кто может это подозревать в бывшем уборщике навоза? А? Оцените, какая красивая идея – взорвать в центре Москвы замороженные лошадиные трупы, да так, чтобы все думали, будто это люди, и дрожали от страха! Так кто после этого идеальный прокурор? Я или вы? И кто по-настоящему смог отомстить?! Надеюсь, вы уже понимаете мой план? Ну хотя бы частично. Сотрудников шоу «Гном-5» и сына Матрасова мы вывезли за пару минут до взрыва, как только начался ловко устроенный Кургановым пожар. Они, кстати, здесь. Сынок и телевизионщики. В соседнем подвале. Мы заканчиваем эксперимент! Удачноябрь 2010 ный, как я полагаю, эксперимент. Ведь все эти патриотические недоумки из Думы кричали, что шоу «Гном-5» – это эксперимент над народом, применение технологий воздействия на массы. Дурачки! Тонкости недостает оппозиции, как всегда. Одни топорные лозунги. По правде же подопытными кроликами были те, кто делал шоу. Мы их изучали, как животных особей.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

меня было всего лишь делом техники. А уж идти на квартиру к этому охраннику Сергей ваш сам придумал. Все так ровно шло, но потом опять сбой. Видите, как несовершенен мир, когда мы с вами по разные стороны баррикад! Вы ведь полагали, что, отказываясь от моего предложения поклевать зерно благородства, вы спасаете Астахова, оставляете ему шанс, а получалось все наоборот. Все ваш эгоизм. Пришлось мне вам новую приманку подсунуть. Здесь у меня все сошлось просто изумительно. Как я и предполагал, вы заподозрили Матрасова в попытке крепче обосноваться во власти, доказали это самому себе и приняли решение обнародовать картотеку. Другого варианта вы уже не видели. Она перезрела в вас и скоро бы начала гнить. Правильное решение! Видите, как просто: вы приезжаете сюда, а мы с Камоловым уже вас ждем. Третий оказывается лишним. Да вам

Рисунок Е. Лешку

меня просто Бог, в которого я не верю, послал. Я не злодей, поверьте, мы одной крови.

Обнародование картотеки – это наш с вами шанс. Но не для наведения порядка в стране.

Порядка в этом болоте не будет никогда. через вашу картотеку мы станем несметно богатыми. Мы заставим их все перевести на наши счета, а потом устроим показательные процессы. Вернем смертную казнь и посчитаемся со всеми! Люди будут нас боготворить, как боготворили Сталина, Мао Цзедуна и Хомейни. Волки сыты – овцы мертвы. Выводы? Или мы играем вместе, или я вас застрелю. Времени у нас совсем мало. Надеюсь, вы успели подумать.

Бархатов взял пистолет.

– Я жду. У вас три секунды.

Выстрел прогремел неожиданно. Тишину разрезало ровно надвое, как свежий торт, звук иссек целое. На лице Бархатова все то же уютное выражение, глаза по-прежнему сощурены, хоть он и лежит навзничь.

–  –  –

тьеву, но мы их опередили. С Астаховым и Прыгуновым тоже все в порядке. Полагаю, оба получат повышение.

Генеральный прокурор произнес все это дежурным тоном и никак не походил на того, кто только что застрелил человека.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Что такое политика, и с чем ее едят?

Х овелось мне накануне своего двадцатипятилетия круто изменить жизнь и стремительно произвести перерасчет этических и материальных ценностей. Окунулась я с головой в политику, быстро и надолго, с надеждой на дне отыскать «алмазный» клад. Мне была уготована особая – женская роль: присутствовать при решении важных политических вопросов, улыбаться, делать умный вид и, по кивку головы моего уважаемого шефа, рассказывать то, что я очень хорошо знаю. Признаюсь честно, такому повороту событий я была рада и не только морально, но и физически подготавливала себя к предстоящим событиям. Моя первая политическая командировка предстояла в солнечную Армению и Нагорный Карабах и была рассчитана на пять дней. Надо было решить ряд важных задач для нашей страны – не мне, но не без моей помощи.

Прилетела я утром. Мой шеф к тому времени уже пребывал в Ереване сутки. По плану вечером мы собирались на прием к президенту Армении по случаю его дня рождения, который проходил в его резиденции и куда была приглашена вся армянская элита. (Друзья по секрету ему приготовили подарок – прямым рейсом из Парижа, отменив выступление в La Opera, с дружественным приветом и с новым репертуаром летел сам Шарль Азнавур). На следующий день нас на вертолете должны были доставить в Нагорный Карабах в качестве наблюдателей за выборами президента. За два дня мы рассчитывали решить ряд существенных вопросов и затем

– обратно в Москву, по пути еще раз заскочив в гости к президенту Армении. За неделю до командировки я села на яблочно-гречневую диету и в Армению прилетела с розовыми, но впалыми щеками, очищенным организмом и с чемоданом вечерних платьев – от кутюр. Эскадрон машин меня встречал прямо у трапа самолета, и тот придурок, что весь полет мне надоедал своими рассказами про непорядочных женщин и прямо противоположных мужчин, раскрыл рот от изумления и потом еще долго смотрел мне вслед. Днем, пока мой шеф решал важные политические задачи, я знакомилась с достопримечательностями Еревана и вкушала сладкие плоды абрикосов, черешни и граната. Вечером же у нас был прием, и меня за час до назначенного времени доставили в салон красоты, где крашеная армянка легким движением руки соорудила из моих, мягко говоря, не густых волос шевелюру, которой мог бы позавидовать даже главный герой советского ноябрь 2010 мультфильма Бонифаций. При виде моей персоны, вышедшей из салона, Армения замерла в ожидании чего-то страшного, шеф же покраснел и сделал замечание, что слишком броско. Но так как времени на исправление уже не оставалось, водитель стремительно помчал нас на день рождения главы государства.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Э, дорогой, – и глава государства повернул голову в мою сторону и молча, но внимательно обвел взглядом с головы до ног мой стан. – С твоим вкусом я спорить не стану.

Ты, Миша, скажи, где ты таких помощниц находишь, э, дорогой, я все ищу да ищу, а мне одни армянки попадаются.

Они оба засмеялись, и я поняла, что это была шутка. Мой шеф, надо отдать ему должное, заранее меня подготавливал к тому, что, прежде чем засмеяться или заплакать, мне надо посмотреть на его реакцию и уже потом от нее исходить. Так как не всегда, говорил он, можно правильно понять армянский юмор.

– А как же, – поинтересовалась я тогда, – Фрунзик Мкртчан, это хоть юмор? – На что мне был дан исчерпывающийся ответ.

– Послушай, Барсег, Анастасия Васильевна, – шеф обратился ко мне, – очень хорошо разбирается в элитном алкоголе и может тебе на эту тему рассказать много интересного, не так ли? – Уставив на меня кошачий взгляд, спросил он.

Исполняя до сей минуты роль улыбающейся статуи, я плавным движением головы перевела взгляд на луну и мило, очень мило промолчала.

– Люблю я умных женщин, – отреагировал на мой «ответ» юбиляр. – Вы что-нибудь выпьете, Анастасия Васильевна?

Внутри резиденции под открытым небом вдоль всего мраморного зала с хрустальными люстрами и малахитовыми колоннами были расставлены столы для гостей, украшенные букетом белых лилий в треугольнике из черных горящих свечей. И мне как официальному помощнику моего шефа была оказана честь сидеть по левую руку самого президента Армении Барсега Камаяна. Отныне право на что-нибудь выпить, как, впрочем, и съесть, принадлежало хозяевам вечера. Гости медленно расселись по своим местам, незаметно электрическое освещение сменилось теплом многочисленных свеч, и наступила мертвая тишина.

– Ти, та ти, та ти, та ти та та-а-а-а-ааа-а-а-! – В центре зала как грибы вырос хор армянских юношей в национальных костюмах. Солист с барскими усами сделал шаг вперед и под дудук (музыкальный инструмент) громко продолжал солировать: – Ти, та ти, та ти, та ти та ти та тааа-аааа. Его подхватили остальные, и их голоса разошлись в пятиминутное изумительное многоголосье. Это был сигнал к трапезе. После произнесенного по кавказским обычаям десятиминутного тоста, который был доверен моему шефу, мне налили 50-летний ром, и, чокнувшись за здоровье именинника с ним же самим, я осушила бокал до дна.

– Вы должны обязательно попробовать все блюда, Анастасия Васильевна, которые сегодня нам приготовили повара, – любезничал Барсег. – Вы раньше были в Армении?

– Ни разу, – твердо ответила я.

– Тогда тем более должны попробовать!

В тарелку мне положили часть холодных закусок, – часть, потому что в ней не хватало места для всего сразу, – и с улыбкой Моны Лизы стали пристально изучать мои вкусовые пристрастия.

– Улыбочку! – прощебетал фотограф и, изогнувшись в позе йога, сделал фото моей довольной и сытой физиономии. Официанты обслуживали просто супер: моя тарелка не успевала быть пустой хотя бы наполовину. В нее постоянно что-то подкладывали и затем внимательно наблюдали, как я глотаю, жую и какое впечатление на меня производит то или иное блюдо. В довершение каждой дегустации шустрый фотограф появлялся в самых неожиданных местах и, согнувшись в три погибели, ноябрь 2010 делал мое фото. С моей же стороны движение заключалось в минимуме – только подносить вилку ко рту. Я не наливала, не вставала, не вертелась за чем-либо и даже не утруждалась увидеть шоу целиком – все было и так видно, даже слишком.

Поэтому, да позавидует мне голодный, я могла полностью наслаждаться всеми преНАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– О нет, нет, нет, спасибо, я уже чрезмерно сыта.

– Вот и проголодаетесь, поверьте мне – это того стоит.

– А что это?

Это была некая коричневая твердая субстанция, напоминающая паштет из камней.

– Фуа-гра? – поинтересовалась я.

– Практически да, – рассмеялся президент, – только это, – и он ткнул пальцем в паштет, – баран.

– Да что вы говорите, – искренне удивилась я, – а что, у вас и баранью печень едят?

– У них все едят, – вставил мой шеф, и мы вчетвером задумались.

Думали, по-видимому, мы об одном и том же, так как через 20 секунд Барсег сказал, что все-таки едят они далеко не все, но многое.

Именно на этой минуте наступила всеобщая тишина, и на сцене появился одинокий саксофонист в черном фраке и лакированных белых ботинках.

Живой саксофон подобен человеческому голосу, женскому бархатному тембру, который трогает до глубины души. Саксофонист это очень хорошо знал и каждым новым звуком старался что есть мочи задеть каждого из нас за живое. Играл он французскую мелодию из фильма «Шербурские зонтики», и так трогательно, что я даже чуть не всплакнула.

– Налейте мне еще вина, – с видом много пережившей женщины обратилась я к официанту и тут же запустила вилку в баранью печень. – Фу, какая гадость, это что такое?

Зал взорвался аплодисментами, и перед нашим взором появился сам Шарль Азнавур со своим мировым хитом «Молодость», который оказался как нельзя кстати для именинника.

Президент Армении заулыбался и прильнул лицом к ладони. Все внимательно слушали такое дивное исполнение песни, которое французский шансонье армянского происхождения начал медленным пиано. Я же чувствовала, что умираю. Мое дыхание перехватило от изобилия перца чили, перемешанного с корицей, грецкими орехами, инжиром и внутренностями барана. Признаюсь, такой подлянки от главы государства я не ожидала. Зато через несколько минут я, вдруг ощутив зов желудка к трапезе, признала его правоту и стала ждать горячее. Его принесли под финальный аккорд мэтра.

– Признаюсь, не ожидал, не ожидал, какие у меня друзья хорошие, а? – выйдя из-за стола начал Барсег. – чья была идея, твоя, Миша? – Он подошел к Шарлю, и они принялись обниматься. Как мне на ушко шепнул мой шеф, певец многое сделал для страны.

– Он даже является почетным послом Армении в ЮНЕСКО. И это при том, – продолжал мой шеф, – что родился он во Франции и Армению любить не обязан.

«Какая же сильная вещь эта генетика», – подумала я и принялась пристально наблюдать за этим маленьким человечком, от которого, оказывается, так много зависело в этой стране. Позже они вдвоем сели за наш столик. Объевшись горячего до потери сознания, я попросила кофе, что было незамедлительно исполнено. Но, испив всю чашу до дна, я учуяла новый, незнакомый мне ранее запах. При всей моей сытости запах манил ароматом, и нечто, что лежало перед моим носом, заставило меня таки поднять на него глаза.

Передо мной красовалось недавно еще жующее и не успевшее переварить траву, но вскоре пойманное за ноги, постриженное и наголо выбритое животное с торчащим гранатом в зубах. Это был горный баран и, судя по запаху, очень вкусный.

– Еще вина? – поинтересовался официант.

«что за прилипала, – подумала я, – кто эту занозу ко мне приставил?!»

– Простите, Михаил Иванович, – обратилась я к шефу, – но я так больше не могу, это же просто невыносимо. Я уже попробовала все, что только можно на этом столе. В меня ноябрь 2010 уже не влезает, вы понимаете, мне что, лопнуть? Вам кто рядом с собой нужен, в конце концов, корова или красивая женщина? Я даже говорить не могу от переизбытка еды, вы понимаете? У меня дыхание останавливается.

Я хотела еще заикнуться про некормленую скотину в деревнях, но вовремя сдержаНАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Машка-неуч Рассказ В небольшом селе Скорены, затерявшемся в молдавских Кодрах, в семье зажиточного бондаря Степана Лунгу воспитывалась внучка. Родила внучку на радость старикамродителям единственная и непутевая дочка.

Долго ждали собственных детей Степан с женой и много вынесли с появлением позднего ребенка. Растили и воспитывали свою ненаглядную Родику как могли. Лихие годы перемен в стране захватили семью Степана, когда Родика ходила в старшие классы. Едва дотянули до десятого и вздохнули. Готовя дочь к выпускному балу, думали – теперь помощь матери будет. Ан нет. Подалась дочь в столицу искать свое счастье.

Как ни отговаривали, сколько слез ни пролила мать, а все одно слышали от дочери:

– Все едут, – отмахивалась от родителей Родика. – Устарели вы, предки. Времена другие.

Поначалу наезжала по выходным. Затем раз в месяц, а потом и вовсе позванивала или заскакивала, чтобы денег взять. Как-то позвонила Родика домой и сообщила, что работает в Италии. Говорила быстро, а то дорого за разговор платить. От услышанного Степан сел на свежесделанную бочку и заплакал. Жена прижалась к косяку спиной, так и сползла обессиленно. что тут поделаешь? Где та Италия? Зачем ехать в Италию, чтобы домой было дорого звонить?

После того звонка прошел год. Уже более полугода от дочери не было ни слуху ни духу. Старики-родители ловили каждое слово диктора из всех новостных передач. А в этих новостях только и передавали, – там выдворили нелегалов, там погибли граждане, – уже называемой по-новому, – их страны, Молдовы, то в другой стране нашли молдавских девушек, насильно проданных в проститутки. Мать послушает, тихо заплачет и идет на кухню, хоть чем-то заняться, чтобы невеселые мысли спутать. Осенью Родика неожиданно нагрянула. Мать взглянула на дочь и вместо радости сжамкала платье на грудках и едва не задохнулась от волнения. Дочь стояла в дверях с огромным животом.

– Вот, мама, – тихо сказала она вместо приветствия. – Приехала домой.

ноябрь 2010 Родить – дело не хитрое. Но для родителей это был новый удар. Повитуха приняла дитё и тихо сказала:

– Родилась девочка чернявая, не молдавских и не европейских мастей.

Старуха мать смотрела на черняво-иссиний комочек и задыхалась от слез. ДиНАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Как н и у г о в ар и в ал и С т е п а н а у ч и т е л я, д аже директор школы приходил домой, н о Степан б ы л не п р е к л о н е н.

– Все, чему могла выучиться, вы уже ее выучили, – разрезая ладонью воздух, чеканил Степан на все уговоры директора. – Я как ни приду, все жалуетесь, жалуетесь – плохо учится, плохо учится. Раз плохо, чего пришел? – Махнул рукой и директор школы, а селяне прозвали Машу – Машка-неуч. Росла Маша и расцветала, набирала сок. Взрослея, все больше чертами лица на Степана походила, особенно когда улыбалась – во всю ширь своих белых арапских зубов. Маша расцветала, а Степан старел. Рука уже не такой крепкой была, глаз подводил, да и время уносило в прошлое труд бондаря. Новые технологии захватывали мир. Бедственное положение пришло в дом Степана куда быстрее, чем накапливалось добро.

Как всегда неожиданно явилась Родика. Приехала она на машине в компании с двумя приятелями. Машка уже в рост с матерью была, а то и выше, да добротнее. Увидела Родика дочь и ахнула:

– Вот это кофе с молоком! – заржала Родика на весь дом. – Гляди, Виталий, какая у меня дочь. А злющая-то, злющая.

Родикин приятель, которого назвали Виталием, прицокнул языком. Второй тоже не сводил любопытного взгляда с молодой мулатки.

– Сколько тебе лет? – как ни в чем не бывало спросила Родика.

– Шестнадцать, – огрызнулась дочь.

А чего Машке быть не злющей? Мать она видела последний раз пять лет назад. Шныряла Родика по всему дому, заглядывая во все углы, и все охала:

– Надо же, здесь прошло все мое детство. И этот столик помню. Делала за ним уроки.

Машка, а ты где уроки делаешь?

– За ним же, – тихо отозвалась Маша.

– Отделалась, – огрызнулся Степан. – Ты чего приехала? – Не понравились взгляды Родикиных приятелей Степану.

– Боже! Уже шестнадцать лет! – Родика словно и не расслышала отца, металась по комнатам, все трогала, переставляла. Следом ходила мать и поправляла, возвращала на привычное место.

Вдруг Родика сказала:

– Мы погостим пару дней. Виталик, вещи из машины принеси, – широко раскрывшим глаза приятелям она хитро подмигнула, и те сразу что-то поняли, заулыбались. Тихо переговариваясь, пошли в машину за вещами. Из принесенных сумок посыпались на Машу подарки – это были все мамины вещи – ношеные, но приличные. Родика не поскупилась даже на флакон духов, которыми, видно было, и сама редко пользовалась. Много ли любви надо брошенной матерью дитяти? Просчастливилось Машино личико, посветлело. Она живо скинула свои обноски и принялась примерять обновы. Родика следила за дочерью и восхищалась ее точеной фигуркой.

– Эх, большое у тебя будущее, – с сожалением в голосе сказала Родика. – Ты теперь меня держись, дочь, я тебе все устрою. Поедем со мной в город, там жизнь, так жизнь!

– Я тебе поеду! – ворвался в комнату Степан, едва услышав слова дочери. – Свою жизнь испаскудила и дочери сломать судьбу хочешь.

– Скажешь тоже, папа, – обиделась Родика. – чем это я испаскудила? Живу как люди… – и от строгого взгляда отца тут же осеклась, но не надолго: – А что она тут в селе увидит?

– Не лезь! Все, что надо, то и увидит! – взревел Степан. – Ехала мимо, вот и проезжай!

Хватит! Погостил, и честь знай! Собирай свои вещички, этих… своих… и уматывай.

ноябрь 2010

– Ну ты даешь, папа, – усмирительно проговорила Родика. – Я все-таки домой приехала. что же ты меня на ночь глядя из дому выгоняешь?

– Утром, ни свет ни заря, чтобы и дух твой и твоих приятелей простыл, – дрогнуло Степанова сердце, но гнев колотился в груди.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Душмане!!! – прогремело на всю комнату, включился свет, и с топором в руке вбежал Степан.

Из Машиных глаз хлынули слезы. Захлебываясь удушьем, ей все-таки удалось выкрикнуть:

– Дед!!!

Виталик рванулся с кровати. Подскочила и Родика. Всего мгновение, и оказавшийся рядом со Степаном друг Виталика сильным ударом сшиб деда. Степан рухнул на пол и, падая, забил топор в половую доску. Все разом кончилось.

– Тьфу ты, – переводя дыхание, опустился на кровать Виталик.

– Ты понял? Он чуть нас не порубал, – потирая ушибленную руку, изумлялся друг Виталика.

На шум в комнату вбежала жена Степана. Все, на что ее хватило, это развести руками и немым ртом попытаться что-то сказать, но ее обуял ужас. Она не знала, к кому первому кинуться – к мужу или внучке, которая так и лежала на кровати, распластанная и обливаясь слезами. От бессилия, от охватившего ужаса, от нахлынувшего страдания жена Степана теряла силы. Ноги ее становились ватными, и она так и села на пороге комнаты. Она только вытянула руки и, сколько могла, дотянулась до мужа и рухнула рядом с ним.

– Сваливаем, – быстро скомандовал Виталик, натягивая штаны и на ходу хватая рубашку. Оба приятеля Родики, перескакивая через Степана и его жену, выскочили на улицу.

Во дворе заурчал двигатель машины. Родика сидела, оглядывая комнату. Ее взгляд бегал как шальной по всем предметам. Она боялась даже посмотреть, что же происходит с родителями, где ее дочь.

– Родика! – раздалось со двора, но она не пошевелилась. У Родики не было сил поднять руки. В комнату вбежал Виталик. Он схватил свою подругу и потащил на улицу.

– Расселась! Сматываемся, – шипел он всеми легкими.

Словно чумная, Родика перешагнула через тела родителей и, увлекаемая Виталиком, вышла во двор. Только на улице ее рот схватил прохладного воздуха, и ее стошнило…

–  –  –

мечал. Идут, спешат. Каждый имеет, наверное, какую-то определенную цель, а он бродит бесцельно. Остановился у киоска «Союзпечати». Со всех сторон на него смотрят белозубые актеры, и ему захотелось начистить свои зубы до блеска, как у них.

– Пойду домой и обязательно надраю!

А в скверике, под развесистыми каштанами, на скамейках сидят бабушки, пенсионеры.

У ног копошатся такие симпатичные карапузы. Те, кто постарше, пускают кораблики у фонтана, а на другой стороне озорник их камешками сбивает. Они кричат, дуются. Один совсем разревелся. Яшка пошарил в карманах. Нашел какой-то лист бумаги. Быстро смастерил кораблик и пустил его на воду. Кораблик понесся, качаясь на волнах.

Яшка похлопал малыша по плечу:

– Вот так, не пускай нюни, – и широкой походкой зашагал дальше.

Задержался у цветочного магазина, и чуть глаза на лоб не полезли.

– Эх, сколько здесь цветов! И такие красивые.

Яшка, конечно, купил бы самый большой, самый красивый букет во весь обхват. И понес бы ей. В это время он нащупал в кармане пятикопеечную монету, которую берег с обеда на автобус. У витрины «Готовая одежда» Яшка стал себя разглядывать в зеркало.

Какой ты смешной. И совсем вырос из брюк. Далеко ж ты просунул свои ноги. А туфли - носы задрались кверху. На кого ты похож? Бродяга... Нет. Ты вылитый Гаврош.

Конечно, Гаврош. «Ты не извергшийся вулкан». Ты ж никогда не унываешь.

На минутку Яшка призадумался: «А что Ракелька тебе еще говорила?»

– Ты же, Яшка, умеешь работать, а все ходишь в учениках. Вот Гришка чуркин, тот старается. Скоро второй разряд дадут. А ведь знает не больше твоего.

Сколько раз его Яшка выручал. Гришка этот умеет как-то шуровать. Настырный он. Я ж не такой, – подумал Яшка.

– Почему тебя все называют «резервным»? – еще спросила Ракель. – А тебе хоть бы хны. Ты чудной, Яшка, – и они рассмеялись вместе. А потом подумал:

– чудной? Ну и пусть!

– Резервный?..

Да, так называли Яшку почти все на фабрике. Теперь, конечно, уж никто не помнит, кто дал ему это прозвище. То ли потому, что Яшка перебывал во всех цехах. Когда один из двух механиков не выходил на работу, то Яшку на помощь посылали. А то просто мастер попросит, и Яшка станет на процесс. Он никогда ни от чего не отказывался. Но кличка «резервного» закрепилась за ним.

Был он неплохим спортсменом. Но и тут его постигла та же участь. Во все команды его зачисляли запасным. Но это его ничуть не трогало, наоборот: факт, что не забывают, – отшучивался он.

Но вот то, что Ракелька его сегодня спросила, сильно полоснуло по сердцу.

– чуркин. чуркин... И действительно, чем я хуже его? что, не смог ее пригласить в кино или же зайти в «Мороженое». Уж больше года работаю, а разряд не дают. И мать говорит, что я какой-то невезучий. Неправда! Повезет. Не ходить же мне и просить, надоедать.

Должны ж заметить. И тогда придут и скажут: «Яшка, хороший ты механик. Получай разряд». Тогда в кино, в «Мороженое». А пока дыши воздухом. Сегодня он особенный.

«что такое счастье? – рассуждал Яшка. – Наверное, вот так, как сегодня. А завтра я ее снова увижу. И послезавтра, и каждый день. Это счастье! Будем ходить в кино, в театр и на концерты».

А еще Яшка знает такое место, «куда не ступала нога человека». Это где берег ноябрь 2010 круто обрывается, река образует излучину. И там, в глубине, пещера. Любит Яшка туда забираться в свободное время. Там и рыбку хорошо половить. А то и просто смотреть на небо, на волны. В ясные вечера он любовался лунной дорожкой. Теперь они туда будут ходить вдвоем.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

останавливает их:

– Знаю, что скажете, мол, такая наша работа, что начальство вами довольно, лишь бы оборудование работало. Сигарету мне – и Софрон тоже закуривает.

– Яшки что-то не видно.

– Как всегда, на чердаке дрыхнет, – замечает кто-то.

– А какой он сегодня номер отмочил, слыхали?

– Нет.

– Сижу, значит, у главного механика, вдруг Яшка заходит и сразу к Ивану Петровичу:

– «Разряд дадите?

А он:

– Какой еще тебе разряд? По футболу? Так ты же всегда запасной. Почти не играешь.

– Не по футболу, а по работе.

– Тут Ивана Петровича разобрал смех.

– Ты и на работе «резервный», – говорит, – все филонишь, машин как следует не знаешь.

– Знаю все, – так и заявляет, – только вот нет охоты, стимула. Год как тянете с разрядом. Надоело все ходить в учениках.

– Так ты и решил, что все знаешь? – заметил Иван Петрович. – Вот я уже проработал 20 лет, и то не могу вот так, как ты, сказать, что все знаю.

Тогда ему Яшка и говорит:

– Оно-то так. Иной и двадцать проработает, а другой – два, и они друг другу не вровень. Смекалка – вот что главное.

– Убирайся отсюда, – разозлился Иван Петрович, – и чтобы твоей ноги больше тут не было.

Яшку будто ветром сдуло. А через минуту снова раскрывается дверь и входит Яшка. Но не на ногах, а на руках. И Ивану Петровичу оттуда, снизу: «Говорили, чтоб моей ноги не было, и не будет, а разряд дадите. Ведь заслужил» и ушел.»

На лестничной клетке показался Яшка, хмурый, осунувшийся.

– Айда сюда, – приглашают его ребята, – выкладывай, как беседовал с Иваном Петровичем.

– Уж надоело, – злится Яшка. – Этот Иван Петрович – старый прижимала. Витьке, небось, дал разряд. Племянником ему приходится. Гришке тоже, а мне – «не знаешь, не знаешь», и, махнув рукой, снова уходит на чердак.

– Не буду работать! – бросает он на ходу.

В это время вбегает Ракелька. Пробегает глазами всех сидящих:

– Не видели наших механиков?

– Сергей Александрович что-то приболел. Пошел в медпункт, а Яшка только что пополз н а в е р х.

– Эх, Яшка! что делать? – и она идет на чердак.

через несколько секунд Яшка и Ракель возвращаются вместе. Он плетется ленивой походкой, а она подгоняет:

– Давай скорей, ну скорей. Сейчас придется останавливать конвейер.

«Эх и чертова работа, – думает Яшка, – всегда так, чего не хочешь, так и получается».

Ведь неохота идти ремонтировать ей машину. Это ему стоит нервов. Но идти надо.

Они скрываются за дверью. Появляется Сергей Александрович, Яшкин мастер.

– Меня не искали?

– Искали, Яшка пошел.

– Хороший парень. Но вот попал в немилость к Ивану Петровичу, а ум у него острый. И дело знает.

ноябрь 2010 В это время выходит Яшка, вытирая паклей руки.

– Знаешь, Яшка, – обращается к нему Сергей Александрович, – придется мне пойти домой, что-то сердце барахлит. Ты здесь смотри.

– Будет полный порядок, Сергей Александрович.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

помещении, где сырость вылезала изо всех щелей, порядком осточертело. Но все это моя Этя.

– Не будем откладывать переезд, – без права на возражение настаивала она, – а такая погода к счастью.

Хорошенькое счастье. Люди в такой день, наверное, даже собак не выгуливают. Да что поделаешь. Ладно. Ах, эти еврейские жены… Когда те, кто помогал мне выгружать мебель, всю домашнюю утварь, сновали тудасюда, поднимая все это на этажи, я заметил, что поодаль стоит этакий человечек: худощавый, в очках, под зонтиком и очень внимательно наблюдает за всей этой суматошной возней. Уже дело двигалось к концу, я, было, успокоился немного, как-то расслабился, и вот тогда он словно вырос рядом со мной.

– Очень интересно, получается, – невзначай бросил он.

– А что тут интересного? – в сердцах и с некоторой раздражительностью парировал я, и, измерив его с ног до головы, добавил: – Да, погода мерзопакостная…

– Я не об этом, – продолжал человечек. – Вы же еврей?

– Да, но какое это имеет значение?

– Вы говорите, какое значение? Я давно уже не помню, чтобы евреи въезжали в этот дом. Наоборот, почти все, которые проживали здесь давно, подались на брега Средиземноморья, а то и в другие места. Видать, вы туда не собираетесь.

– Пока нет.

Он расхохотался. И уж совсем со мной освоившись, продолжал:

– Вот в том-то и вся философия, что – «пока нет». Это и понятно. Ведь абсолютно все туда не переберутся. Евреи останутся и здесь, в этом благодатном крае. Ведь это и наша земля.

Мне явно было не до него. Подумал: и не лень ему вот так стоять и наблюдать картину переезда. А может, он обрадовался, «что нашего полку прибыло». Впрочем, человечек немного еще постоял и исчез. Успев, правда, допросить меня обо всем: кем работаю, состав семьи, даже как я отношусь к современному политическому и экономическому положению.

Прошла зима. Настали погожие дни. Этого человечка я часто стал встречать. Приветствовали друг друга. Он всегда был такой аккуратный, в выглаженных брюках, начищенных туфлях, но лицо его всегда оставалось каким-то озабоченным. И он все куда-то спешил. Даже тяжело было определить его возраст. Но то, что далеко за шестьдесят, я не сомневался.

Как-то в один из дней пошел я в продуктовый магазин. А он там, у прилавка. Набирает большое количество продуктов. Загрузился двумя большими сумками, которые оттягивали ему руки, почти касаясь пола. Меня это заинтересовало.

Как бы невзначай проронил:

– Да, видать, семья большая...

На что впереди стоящий мужчина, усмехнувшись, заметил:

– Большая... Он, жена Лиля и... черепаха.

– черепаха?

– Да, да, черепаха. Это же Шлойме Гарос. Набирать же он имеет для кого. Это и Ханца из восьмого подъезда, которая почти слепая. И Марьяна из шестого с двумя детьми - муж недавно ушел от нее. И бывшая певица Лариса Павловна, которая после инсульта лежит, прикованная к постели. Да еще много, много людей из нашего дома, которых он опекает.

Его ведь недаром называют Шлойме-благотворитель. Такой вот он чудак.

ноябрь 2010 Мне даже неловко стало за мой вопрос.

Но вот однажды сижу я на скамейке, просматриваю газеты, и тут Шлойме подсаживается ко мне.

– что нового пишут там, скоро нам станет легче? – шутливо заметил он. – И почему

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– А где он живет? – без особого энтузиазма поинтересовалась Валентина.

– Кто, Оська? Здесь. У него на краю Карасевки, у самой реки, не дом, а дворец с охраной.

– Да разве только это у него? – вмешалась молодая женщина из очереди.

– Есть участок в Москве, говорят, купил виллу в Испании. Но сейчас он точно в Испании. Поехал навестить Любу, которая там лечится. Говорят, недели через две должны вернуться. Может, и свадьба будет. Оська еще при Славке пытался за ней ухаживать, но Любка не подпускала. А сейчас не запретишь – то ли вдова, то ли безмужняя.

– Да я не об Оське спрашиваю! – перебила молодую женщину Валентина. – Этот мастер где жил?

– Третий дом от начала поселка, желтым сайдингом оббит.

– А вы ему кем-нибудь приходитесь? – с нарастающим интересом спросила тетка с бородавкой под губой.

– Да никем. Мотоцикл у меня не в порядке. Хотела показать. Слышала, что есть мастер в Карасевке и что недорого берет.

– Был мастер, да сплыл, – горестно закончила тетка и принялась бойко называть продавщице продукты, которые ей нужно отпустить.

Вскоре и Валентина отоварилась. Выйдя на улицу, она внимательно присмотрелась к дороге, к домам на центральной улице и, заметив вдалеке желтого цвета дом, поехала в том направлении. Остановилась напротив, слезла с мотоцикла, словно в нем что-то барахлит, и стала присматриваться. Дом был добротный, обитый лимонного цвета сайдингом, с хорошим широким крыльцом и пристроенным подвалом. Однако сразу было видно, что в доме никто не живет. Двери заперты, на ставнях висячие замки, двор не убран, большие бочки перевернуты вверх дном.

«Видимо, с зимы бочки водой не заливались», – подытожила свои короткие наблюдения Валентина. Побывав у дома Ястребова, она решила навестить и дом Оськи чугуна. Поехала к речке и вскоре натолкнулась на роскошный особняк, огороженный кирпичным забором, с установленными камерами и охраной. И здесь она сделала такой же маневр, как и у дома Ястребова: вновь начала осматривать мотоцикл, искоса поглядывая на хоромы Оськи чугуна. Но уже через минуту около нее вырос громила с теноровым голосом.

– Тебе, бабка, что здесь нужно? – пропел громила.

– Хозяин скоро вернется? – спросила она строго.

– А откуда ты знаешь, что Иосифа Давыдовича нет? – подозрительно спросил охранник.

– В селе говорят, что за границу вместе с бабой подался. Отдыхать, стало быть, – сыпала Валя, – демонстрируя характерную деревенскую манеру говорить.

– А тебе что от него нужно? – продолжал допрос охранник.

– Да устроиться на работу хочу. Многое умею: от уборки до счетоводства, выращивания цветов и рыбы. Спортсменка. В прошлом, конечно.

– И каким же ты спортом занималась, бабуля? Карате?

– Ну зачем же карате? Когда я росла, никаких карате еще не знали. Сталин не разрешал. Слышал о таком?

– Ну, положим. В школе проходил, – улыбнулся громила.

– Я шахматистка и играю в баскетбол, – вскинув голову, с гордостью заявила она.

– Это при таком-то росте в баскетбол? Ну и загибаешь ты, бабка.

– А вот и не загибаю. – И вдруг Валентина стала работать рукой с условным мячиком, ноябрь 2010 делая финты и раскачиваясь корпусом.

– Понял, Козловский? – весело сказала она.

– Бабуля, откуда знаешь мою кликуху? – с недоумением уставился на Валентину громила.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Он не мог спросить напрямик, еще теплилась надежда, поэтому задал вопрос в неопределенной форме, надеясь в ответ получить что-нибудь утешительное.

Но Валентина сама не предполагала, что первые слова у нее прозвучат почти матерно: – Кастрировала бы всех олигархов! Она добавила крепкое выражение и, взяв пакет с продуктами, пошла в дом. Ястребов молча двинулся следом. Сердце у него заходилось, проковыляв с десяток шагов, он стал мокрым. Сев в кресло, тупо уставился на Валентину, готовясь услышать что угодно.

– Слава, – начала она, придвинув поближе стул, – по дороге думала, что тебе следует говорить, а что нет. Но, увидев тебя, твое лицо, глаза, понимаю, что врать нельзя. Плохо, Слава. Дом твой заперт. Ставни на замках, бочки перевернуты, во дворе всякий мусор.

Ястребов судорожно вздохнул и медленно опустил голову. Валентина сделала паузу и продолжила уже в другом тоне.

– По тем сведениям, которые я собрала, жена твоя долго тебя искала. Но всему бывает конец. Одни считают, что тебя убили, другие, – что ты, потеряв память, куда-то уехал. В России, оказывается, до 50 тысяч человек в год бесследно исчезают.

– Да не тяни ты резину! что с Любой, что с женой моей законной?

– С твоей законной женой все в порядке. Лечится за границей, в Испании, – быстро, на одном дыхании выпалила Валентина.

Ястребов заерзал в кресле, покраснел, рот мгновенно стал сухим.

– Кто же ей такую лафу устроил? – скривив от подступающей ярости губы, спросил он.

– Оська чугун. У него в Испании, оказывается, какая-то вилла…

– Знаю! – крикнул Ястребов и ударил кулаком по подлокотнику кресла. Рука заныла, словно сломанная. Он сжал пальцы, посмотрел на руку и медленно, хриплым голосом проговорил: – Рукокровную клятву даю, убью этого жида!

В следующее мгновение он встал и быстро пошел в отведенную ему комнату. Прикрыв дверь, наполнил приготовленный заранее стакан с водкой и, залпом осушив его, уставился в окно.

Но через секунду развернулся, бросился к двери и, открыв ее, затаенно спросил:

– что еще узнала?

– Больше ничего. Кроме того, что охранник сказал, что они через три недели возвращаются.

– через три недели? Ну что ж, – сквозь зубы проговорил он, – есть время подготовиться к встрече.

Ястребов прикрыл дверь, а Валентина вся съежилась от интонации, с которой были сказаны последние слова. Больше он из своей комнаты не выходил. Выпил еще полстакана, потом еще... Закусывал кое-как, с непривычки его повело, и он заснул. Проснувшись среди ночи с головной болью, открыл вторую бутылку и, выпив половину, стал вынашивать разные планы. Во всех этих видениях больше всех доставалось Оське чугуну. чего только с Оськой он не хотел сделать, вплоть до высшей меры наказания. Но и Любе он не мог простить предательства.

«Вот она бабья верность! – думал он. – Ну хорошо, три месяца мужика нет, но почему не продолжать искать, ждать…”Жди меня, и я вернусь”, – вспомнил он слова знаменитой песни. – В войну бабам куда тяжелее жилось, но ведь ждали, работали для фронта, не до курортов было. А сейчас чуть какие-нибудь трудности, так сразу на следующего хахаля вешаются, причем без разбору, да чтобы побогаче был, комфорт им, сукам, подавай. Отовсюду только и слышишь: “Комфорт”, словно взбесились все. Вместо русского ноябрь 2010 трудового человека вырос стяжатель. Белоручка она у меня, – подводил черту Ястребов,

– сам виноват, берег молодую жену, старался брать трудности на себя, по-отцовски жалел и вот что вышло – б… оказалась». Неожиданно в пьяных своих размышлениях он вспомнил о Валентине: «Вот ведь какая женщина: и спасла, и из больницы в свой дом

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

вдруг полезет сама, припомнит эту позорную ночь. Уж во что, во что, а в мужскую свою силу Ястребов верил всегда. До встречи с Любкой не такие сдавались. Однако сидеть посреди ночи несолоно хлебавши было не по нему… Он поднялся с кровати, повернулся и с трудом, припадая на левую ногу, пошел в свою комнату. Там допил остатки водки, лег и заснул до утра.

А Валентина долго не могла заснуть. Вертелась с боку на бок.

Не могла забыть, как, прижатая к постели, почувствовав его силу, она чуть не сломалась. Вспомнила, что этот ночной визит не случаен. Еще до поездки в Карасевку она стала замечать, что у Ястребова изменилось к ней отношение. Беря с полки для чтения очередную книгу, он просил Валентину прокомментировать ее, садился рядом, задавал не только вопросы, но и словно изучал ее. В домашней обстановке он стал теплее, общительнее, нередко она ловила на себе его изучающие, вполне определенные взгляды. И ей это нравилось. Поэтому его приход среди ночи, да еще после того, что он узнал о Любе, был для нее понятен. После измены жены ему нужен был реванш и с кем, неважно.

А вот себя она позабыла. И хоть жалела сейчас, но стать утешительницей горькой мужской доли ей не хотелось. Лучше вообще ничего не надо, чем быть промокашкой на пять минут. Засыпая, она все-таки представила, как все могло быть, уступи она. Тело ее заходилось от дрожи, во сне она была намного смелее. «Неужели я влюбилась? – угасающим сознанием спрашивала она себя. – Господи, помоги!»

– из последних сил шептали ее губы.

*** Ястребов привык вставать рано. Около шести утра он открыл глаза и прислушался, нет ли шевеления на Валиной половине. через форточку долетало чулюканье воробьев, где-то куковала кукушка. Голова болела, и, чтобы отвлечься, он стал считать, сколько кукушка ему накукует. Но как только загадал, та остановилась. От досады сплюнул и стал одеваться. Выйдя во двор, долго мылся холодной водой из-под крана, потом подмел двор и сел закурить на скамейку под гербом Советского Союза.

Минут через сорок заскрипела дверь, и во двор вышла Валентина. Они кивнули друг другу и какое-то время молчали. Затем она тоже умылась под тем же краном и, вытирая руки полотенцем, подсела к Ястребову.

– Доброе утро, Слава, – улыбаясь, сказала она.

– Доброе, – буркнул он и слегка надулся, делая вид, что обижен вчерашним ее поведением.

– Вчера я тебе говорила о Фроловых. Он бывший военный, живет с женой. У них дом в конце поселка, построили недавно. Дом из бруса, но без фундамента. Стоит на курьих ножках, на блоках. Позавчера встретил меня по дороге, попросил помочь найти человека, который смог бы подвести под дом фундамент. А то, говорит, дует снизу, от пола. Я ответила, что поговорю с двоюродным братом, который сейчас у меня гостит, может, он и согласится. Оставил мне номер мобильного телефона. Вот он. Она достала из кармана халата бумажку с телефоном и показала Ястребову.

– Сумеешь?

– Не знаю. Раньше, другое дело. А с этой ногой неповоротливым стал.

– Неужели неповоротливым? Ночью я этого не заметила.

– Ну это другое дело. В этой работе другой инструмент нужен. Он у меня в исправности,

– похвастал Ястребов.

– Если с фундаментом будет тяжело, я помогу, – сказала она, пропуская мимо ушей его ноябрь 2010 скабрезность. – Но тебе нужен протез. У Маресьева хуже было, а он летал. А ты не только полетишь, ты бегать начнешь.

Ястребов посмотрел на Валентину – шутит она или нет, и, подумав, быстро взял бумажку с номером.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

В конце третьей недели Славочка, как его звал полковник, получил кругленькую сумму и две обоймы патронов. По настоянию Валентины он и восседавший теперь на заднем сиденье наподобие члена политбюро полковник поехали в Москву в ортопедическую мастерскую. По дороге Хозяин, так теперь его звал Ястребов, не мог нарадоваться, как работает его машина и какой прекрасный водитель его адъютант. Если вдруг какойнибудь джип ненароком обгонял его «Форд», полковник ругался отборным нецензурным слогом и требовал, чтобы Ястребов догнал и обогнал нахала. Ястребов прибавлял газу и на каком-нибудь крутом вираже на предельной скорости обходил «обидчика» и приводил своего шефа в восторг.

Далее события стали развиваться еще стремительнее. В короткий срок Ястребову изготовили по заказу протез, и вскоре он научился ходить без костыля. Сейчас трудно было представить, что еще недавно этот человек с чужой фамилией Лопатов хромал и считался калекой.

Когда подошло время возвращения Оськи чугуна и Любы из Испании, Ястребов решил действовать. Перед каждой поездкой в Москву он заправлялся на стоянках чугуна и изучил все подходы к ним. Он был против намерения Валентины появляться на вилле олигарха. Это могло вызвать подозрение и, главное, оставить ненужный след. Каждое серьезное дело человек непременно обосновывает идеологически. В этом Ястребову особенно помогла библиотека Валентины. За короткий срок он прочитал не только Соловьева, но и Ключевского, Платонова и даже Карамзина. Изучение истории привело его к мысли, что радикальнее всех в истории действовали первые народовольцы. Нравились ему их решимость, индивидуальная смелость и преследование врага до конца.

При первой возможности, когда полковник с женой остались на два дня в Москве, Ястребов стал собираться в Карасевку. Как ни скрывал он от Валентины самые важные детали своего замысла, но она все-таки почувствовала, что ее подопечный методично к чему-то готовится. Случайно найденные обоймы с патронами перепугали ее насмерть.

В отсутствие Ястребова она перевернула весь дом и сарай в поисках пистолета, но так ничего и не нашла. В следующий раз она задумала перепрятать патроны, но в последний момент отказалась, решила прежде поговорить. Накануне его отъезда за ужином она начала выведывать его планы.

– Люба, наверно, вернулась. что ты собираешься делать? Может быть, мне все-таки еще раз съездить? – спросила она в надежде, что сумеет взять под контроль его действия.

– Нет, тебе туда пока появляться не надо.

– Почему? Ведь меня приглашали, – настойчиво возразила она.

– Под каким бы предлогом ты там ни появилась, тебя запомнят и, если что, без труда найдут, а потом вычислят и меня. – Он сделал паузу и спокойно сказал: – Не волнуйся, Валя, я поеду туда на разведку. Не забывай, что меня – Ястребова – больше нет. что бы я ни сделал, никто не подумает, что это дело рук покойника.

– А что ты все-таки собираешься сделать? – горячо спросила она. Вспомнив о патронах, она хотела сказать «убивать», но, подумав, смягчила формулировку и сказала: – Мстить?

– Не знаю, Валя. Как говорил Христос: «Не плачьте обо мне, но плачьте о себе и о детях ваших».

– При чем тут дети? У Любы, кажется, нет детей?

– Сегодня нет, а завтра могут быть. Это дело не хитрое, было бы желание, – с ухмылкой ноябрь 2010 заметил Ястребов.

– И все-таки, что ты собираешься делать? – повторила она вопрос.

– Пока съездить на разведку, посмотреть издалека на дом, подышать воздухом малой родины, – с усмешкой ответил он.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

пепельнице, но опомнился, затушил и положил в карман. Посмотрев на часы, расстроился. Было половина второго ночи. Стало понятно, что действовать надо в два раза быстрее. Но опять что-то задержало его в гостиной. Он осветил стол, кресла, телевизор.

Жена никогда не была прилежной хозяйкой, но на этот раз его поразило немыслимое количество пыли и печать какой-то обреченности и заброшенности своего дома. Сердце сжалось от беды, навалившейся на него. В голове пробегали горькие и циничные мысли: «Еще три месяца назад здесь кипела жизнь, строились планы, несмотря ни на что, была любовь, теперь все улетучилось в Испанию, а в доме пыль, грязь и запустение». Почти инстинктивно он провел пальцем по пыльному экрану телевизора и оставил как приговор немудреный след своей подписи.

Но было и то, что его обрадовало: в комоде он нашел паспорт, военный билет и любимую фотографию жены. Хотел взять фотографию с собой, но передумал. Впервые ему показалось, что их совместной пятнадцатилетней жизни с Любой пришел конец и что отныне не быть им вместе. Спрятав документы во внутреннем кармане, он вернулся на веранду, поднял стол, медленно закрыл за собой крышку и вылез наружу. Торопливо, на ощупь закрутил саморезы на цоколе и, непрестанно, почти по-звериному оглядываясь, пошел в глубь участка, к мастерской.

В том, что он попадет в мастерскую, он не сомневался. Запасной ключ, спрятанный заранее, лежал там, где ему было положено. Он открыл дверь, прошел в правый угол мастерской и включил небольшую лампу, пристроенную к токарному станку. Вытащив патрон, обмерил его штангенциркулем и только потом бережно достал из глубины шкафчика завернутый в тряпку газовый пистолет. Практически под макаровскую пулю переделать газовый пистолет было невозможно. Но Ястребов был бы не Ястребов, чтобы бояться поставленной задачи. Он провозился до пяти утра, пока не подогнал и обойму, и ствол под макаровскую пулю. С грязными руками, весь потный и взвинченный, он вышел из своей мастерской, спрятал ключ и двинулся к калитке. Еще секунда и он бы натолкнулся на соседа Прохора – худосочного, сварливого пенсионера, который шел к реке на рыбалку.

Подождав, когда сосед уйдет на приличное расстояние, Ястребов быстро направился к оврагу и неторопливо поднялся на дорогу. Машина стояла неподалеку, в тени большой развесистой ветлы. Несмотря на раннее утро, дорога не пустовала. Пропустив две машины, Ястребов стремглав ринулся к «Форду», завел его, вытащил из бардачка солнечные очки, надел их и, не разогревая машины, на большой скорости помчался в Вырыпаево.

*** Валентина догадывалась, что Ястребов отправился в Карасевку с каким-то замыслом. Всю последнюю неделю она видела, что ее подопечный словно настраивает себя.

Слава стал замкнутым, злым и сосредоточенным. Было очевидно, что он тщательно готовится к чему-то. Найденные патроны наводили на мысль, что Ястребов хочет кого-то убить. «Но кого?» – думала она и приходила к выводу, что выбор невелик.

Жертвами могут стать либо жена, либо Оська чугун. В какой-то момент она даже подумала заявить в милицию, чтобы предотвратить возможную трагедию, но не хватило сил. Такое предательство было не в ее характере. Зная, как изуродовали жизнь этого человека и в какой ситуации он оказался, Валентина понимала, что он имеет право на месть. Однако ей казалось, что эта месть должна быть не физической, а моральной.

Но какой, она не знала. Вот почему ей хотелось увидеть Любу, понять, счастлива ли она сейчас, и только тогда делать выводы. Было еще одно обстоятельство, которое не ноябрь 2010 давало ей покоя. За эти месяцы она так привязалась к своему жильцу, что не могла и в мыслях допустить, чтобы он стал преступником.

В ночь, когда Ястребов уехал в Карасевку, Валентина не сомкнула глаз. Только когда под утро около дома остановилась машина и скрипнула калитка, а потом входная дверь,

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Ему-то, может, и велел, а вот ей вряд ли.

– А в чем она виновата? – продолжила Валентина, подливая Ястребову водку. – Давай разберемся. Тебя три месяца нет. Ты встаешь на ноги и даже не хочешь ей позвонить. А вдруг она через час уже была бы здесь? Попросила за все прощение, и вы вместе искали бы выход. Почему ты не позвонил?

– Далеко звонить бы пришлось. Кто ее в Испанию погнал, я что ли?

– Но ты ведь и до моей поездки не позвонил. Почему?

– Калекой не хотел появляться.

– А не отказался ли ты от нее в тот момент?

– Нет, не отказался. Верил, что ждет, думал: поправлю ногу, тогда и объявлюсь.

– А не за жизнь ли ты свою боялся, Слава?

– Так ты сама говорила, что, появись я там, меня тут же укокошат.

– Я-то, может, и говорила, но выбор-то был за тобой. Доблести тебе не хватило, Слава. Поэтому не обвиняй Любу. У нее тоже чего-то не хватило. Сегодня с героями у нас не густо. Привыкли на боку лежать и затылок чесать. А страна на глазах разваливается.

Кругом болото, а посередине Ксения Собчак на перекладине вертится. А мы ко всему со старыми мерками подходим. Мифами живем. «Терпение и труд все перетрут». А ведь не заметили, что и терпеть больше нельзя, и тереть больше нечего – до костей протерлись.

что ни день, то по ящику катастрофы транслируют, страху нагоняют, страну топчут грязными ногами.

– Пока такие, как Оська, у власти, другой жизни не будет, – негромко ответил Ястребов.

– А что ж ты полушепотом об этом говоришь? Дотерпелись до того, что в своей стране о беде даже сказать нельзя. Сегодня молчание – высшая мера наказания! А ты Любу обвиняешь. Не известно, как она еще согласилась в Испанию ехать. Может, и здесь никакой ее вины нет.

Ястребов давно понял, что Валентина только на первый взгляд непритязательная и тихая, на самом деле и на язык остра, и при случае постоять за себя может. Многие из вырыпаевцев – её бывшие ученики – знали, что общаться с ней непросто. Бывшая учительница и на пенсии оставалась для многих классным руководителем, и марку советской школы держать умела.

Но такой задиристой и прямолинейной свою хозяйку Ястребов до сих пор не видел. Уж больно по живому она резала.

– Интересный ты, Валентина, человек: то молчишь, как в рот воды набрала, то ораторствуешь, словно коммунистка.

– А вот давай завтра поедем со мной.

– А что завтра?

– Мне в Видное нужно, на партсобрание. Не исключено, что и тебе интересно будет.

– Отвезти я могу, Фролов только в понедельник меня ждет, – через паузу ответил Ястребов, – только от собрания меня уволь. Мне с советских времен они во где сидят. – Он показал на горло и допил свой стакан.

– Слава, я в компартии больше не состою. Я на другой платформе.

– На какой же?

– На патриотической…

– На патриотической? – многозначительно произнес Ястребов. – Так сейчас все стали патриотами. Все кому не лень о патриотизме говорят, а деньги за границей держат, взятки ноябрь 2010 как брали, так и берут. А жизнь, словно в тумане, все бесцельнее становится.

– Согласна. Но надо разобраться почему.

– Ах вот как! А ваша платформа знает, почему?

– Да, знает.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

не привычные для уха Ястребова определения. Слова докладчика оглушали зал, словно приговор:

– Народу объявлена война на истребление. Антинародный режим должен быть заменен на патриотический. Для этого необходимо объединить все здоровые силы, выступающие за возрождение и процветание нашей Родины на основе патриотизма, народовластия, справедливости и добровольного союза братских народов.

Докладчик отпил воды и перешел, как показалось Ястребову, к главной части своего выступления.

– Наша основная цель – обеспечить независимость и территориальную целостность России, возродить державу в границах СССР мирным путем и укрепить ее могущество.

Жить не по чужому, а по своему замыслу, как это было при И. Сталине. Иначе – рабство и гибель. Важнейшая задача – духовно-нравственное преобразование общества на основе принципов русской соборности, патриотизма, восстановления истинной истории нашей Родины, развития национального самосознания и культуры народов. Решительное пресечение русофобии. Нравственный контроль народа и государства над СМИ, учреждениями культуры и образования. Разврату, насилию, стяжанию – надежный заслон.

Далее докладчик говорил о необходимости проведения конституционной реформы, о введении персональной ответственности (вплоть до смертной казни) управленцев всех ветвей власти, в том числе президента, за результаты своей деятельности. Много было сказано о восстановлении обороноспособности страны, справедливости и жизни по правде, распределении благ по труду на благо Родины, а не по количеству украденной у народа собственности. Прозвучали слова о бесплатном образовании, медицинском обслуживании и доступности жилья для всех честных тружеников. Когда докладчик объявил о необходимости вернуть труженикам вклады, украденные в 1991 году «реформаторами», Ястребов не выдержал и зааплодировал так громко, что докладчик оторвался от текста и внимательно посмотрел на балкон. Теперь Ястребову уже не хотелось уходить, и он с удовольствием выслушал доклад до конца. После выступления участники собрания стали задавать вопросы, началась полемика. Многое из того, что говорили докладчик и последующие ораторы, Ястребов краем уха слышал, о многом он не знал и вовсе. Ему понравился один юрист по фамилии Васильчиков, который, говоря о судебной системе РФ, заметил, что во всем мире существуют две системы права: континентальная (статутная, романо-германская) и прецедентная (англо-саксонская). И только в России существует третья – толковательная.

После этого выступления он еще раз убедился, что в его случае обращение в любые правовые органы, в том числе и в суд, – пустое и бесперспективное дело.

Шел уже третий час как шло собрание, а выводов, которые надлежало сделать из всей этой полемики, с точки зрения Ястребова, так и не прозвучало. Говорили о том, что нужно вернуть власть в стране русскому народу, но не говорили как. Много спорили о русской идее в качестве государственной идеологии, которая одна только способна вывести страну из глубочайшего системного кризиса и возродить державу мирным путем. Понравился Ястребову только один оратор, по всей видимости, военный, который заявил, что сейчас тыла нет, что идет необъявленная война, которая ведется против нашей Родины

– России – на информационном, научно-техническом, образовательном, экономическом, алкогольно-табачно-наркотическом, демографическом, медицинском, культурном, спортивном – на всех участках жизни и деятельности нашего народа и государства. В конце он добавил, что пришло время защищать Отечество с оружием в руках. Ему хоть и бурно ноябрь 2010 аплодировали, но тут же несколько ораторов заговорили о мирном врастании собравшейся партии в социальную и государственную жизнь страны и что подобные призывы могут вызвать только гражданскую войну.

– Нам ворошиловские стрелки не нужны! – зло выкрикнул один из присутствующих в

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

страшно. Страшно за себя. Ведь приведи Ястребов любой свой замысел в исполнение, отвечать придется и ей.

С другой стороны, она видела реакцию своих товарищей на его выступление, почувствовала, что в его словах было много справедливого. И хоть поддержали его далеко не все, но то, что в зале было немало людей, настроенных подобно Ястребову, говорило о многом. Как ни провинциально текла жизнь в Вырыпаеве, Валентина чувствовала, что за последние годы ситуация в стране заметно поменялась. «Народ решительно хочет перемен, – убеждалась она, – не на словах, а на деле. И, что самое главное, появились люди, готовые изменить ситуацию и решать эти вопросы жестко, с оружием в руках».

У нее всплыли в памяти события в Кандагаре, совсем недавние разборки в Приморском крае, где молодежь отстреливала работников правоохранительных органов, и еще раз вспомнились в одной из новых газет неутешительные данные Фонда мира, по которым рейтинг России по уровню стабильности оценивался ниже среднего и что, несмотря на улучшающееся экономическое положение страны, гражданские свободы продолжают сворачиваться, коррупция – расти, автократические тенденции – усиливаться.

На фоне всего этого судьба Славы казалась песчинкой в океане, но эта песчинка грозила в ее жизни превратиться в камень, способный утопить их обоих. За три месяца она изучила характер Ястребова и знала, что уговоры на него не подействуют, выход был один: хоть и не хотела она этого, но надо было обращаться в милицию. «Его необходимо остановить, пока он не стал преступником. Возможно, когда все уладится, он меня еще благодарить будет», – подвела наконец черту Валентина.

Дома за ужином она вскользь вернулась к партсобранию и призналась, что он ее очень перепугал, хотя во многом она с ним согласна. Ястребов заметил, что Валентина говорит неправду, но сделал вид, что поверил. С этим они и разошлись по своим комнатам.

*** Форма, под которой она собиралась сдать постояльца, была проста: она заявит в милицию, что случайно встретила человека, потерявшего память. Из жалости придержала его у себя, а когда к нему вернулось сознание и он назвал свое имя, решила заявить в милицию, чтобы его вернули по адресу жительства. Попав под наблюдение органов, а тем более встретившись с женой, Ястребов уже не станет действовать анонимно. У него будут связаны руки, и применить оружие он не сможет.

На следующий день, в четверг, Ястребов съездил в Москву за Фроловыми. Выезжал он рано, в четыре часа утра, так что по возвращении лег поспать. Пока Ястребов был у себя, Валентина нашла телефон Юрия Железнова – знакомого участкового – и договорилась, что к одиннадцати приедет к нему по важному делу. Увлекшись разговором на кухне, она не заметила, что стала говорить громче.

Ястребов, уже проснувшись к этому времени, заподозрил что-то неладное. Как ни в чем не бывало он вышел из своей комнаты, поздоровался с Валей и направился во двор, в туалет. Проходя мимо одного из сараев, где содержались куры, он лопатой оставил след, похожий на подкоп, сделанный каким-то животным. Вернувшись со двора, Ястребов с тревогой сообщил, что есть следы и не исключено, что к сараю с курами повадилась приходить лисица. Валя бросилась к сараю, а он – к оставленному на кухне мобильному.

Набрав последний номер, он услышал мужской голос: «Участковый Железнов слушает!»

Тотчас выключив телефон, Ястребов быстро прошел в свою комнату и снова лег в постель. Он чувствовал, как мгновенно завелось сердце и выступил пот. Закрыв глаза, ноябрь 2010 пытался найти логику в поведении Валентины. Однако из разговора, который она вела, и голоса того, кому звонила, логика могла быть только одна: звонок связан с ним, и не исключено, что его хотят сдать. Неожиданно она заглянула в его комнату.

– Ты не встаешь? – спросила Валентина каким-то испуганным голосом.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

гласила к себе в Яковлево помочь скосить траву и собрать ранний урожай крыжовника.

Валентина шумно засобиралась в гости. Ястребов не возражал, но просил звонить почаще. Звонок тетки устроила сама Валентина. На всякий случай женщины договорилась о телефонной связи, если вдруг Ястребов вздумает позвонить самой тетке.

Перед отъездом Валентина откуда-то привела приблудную собаку – «смесь бульдога с носорогом» по кличке Амур. Пса она взяла не случайно. Во-первых, чтобы Ястребов лишний раз без нее не отлучался из дома, во-вторых, агрессивный и шумный Амур был замечательным сторожем. Валентина понимала, что, выйдя на тропу войны, которой ей вместе с Ястребовым теперь не избежать, необходима надежная линия обороны. По этой причине она ненароком показала Славе на случай спешной эвакуации ров археологов, сделанный два года назад одной экспедицией, искавшей в этом районе пласты древних поселений.

Большая траншея начиналась со следующего пустующего после пожара участка, тянулась параллельно с центральной трассой и заканчивалась у старой, теперь заброшенной дороги. В случае бандитского наезда или облавы они смогли бы уйти от любого преследования по «дороге раскопок» и спрятаться в хозблоке, принадлежавшем Валентине на другом участке у реки. Она намеренно довела Славу до хозблока, открыла его спрятанным под крыльцом ключом, не переставая при этом рассказывать об археологических раскопках, проводившихся в их районе. Действительно, в тот год археологи собрали большой «урожай» на вырыпаевской земле. Село Вырыпаево было основано в ХV веке, упоминалось в летописях и, несомненно, было богато на историю. После экспедиции многим поживились и местные вырыпаевские ребятишки. Один из ее последних учеников принес Валентине найденный во рву камень алатырь.

Позже Валентина узнала, что название камня созвучно с известным религиозным понятием «алтарь» и что от этого сакрального камня можно перенять чудодейственную силу с помощью особых заклинаний. Она покопалась в библиотеке и нашла эти заклинания.

После посещения рва Валентина торжественно подарила камень-алатырь Ястребову и нараспев произнесла заклинание: «На море-окияне лежит бел алатырь-камень, а на камне сила небесная. Пойду я поближе, поклонюсь пониже: силы небесные, пошлите свою помощь и силу Славе Ястребову!»

Ястребов пришел в восторг от такого подарка и еще раз оценил перемену их отношений.

Однако время Валиного отъезда наступило. Купив для пса запас овсянки, куриных голов и сухого корма, она проинструктировала Славу, как правильно кормить собаку и что делать это надо два раза в день – утром и вечером. На удивление, Слава собаке обрадовался, и они с Амуром быстро подружились. Собираясь в поездку, Валентина наготовила Ястребову еды на всю неделю.

Перед отъездом она, обняв своего милого в коридоре, прочитала последние наставления:

– Борщ прокипяти на третий день – только вкусней будет, – говорила она, постукивая указательным пальцем по его широченной груди. – Не забудь сосиски:

одна часть оставлена в морозилке, другая – под крышкой в тарелке. Разогреешь – и готово. Котлеты ешь хоть каждый день, они у меня не портятся. В подвале банки с огурцами и помидорами. Там же яблочное вино – водку лучше не пей, говорят, следующая неделя будет очень жаркой.

Ястребов перед расставанием крепко ее поцеловал и проводил до ворот.

Когда Валентина села на свою тарахтелку, Слава, показавшийся ей чуть ли не законным мужем, погрозил пальцем – мол, веди себя примерно – и добавил:

ноябрь 2010

– Звони! А то мы с Амуром с ума здесь без тебя сойдем. Правда, Амур?

Амур в подтверждение залаял, а Валентина и Ястребов прыснули от смеха, удивляясь сообразительности пса. Валентина последний раз окинула влюбленным взглядом Славу, завела свой безотказный драндулет и с легким сердцем покатила в Карасевку.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Как только чугун услышал о знакомстве, тотчас стал придумывать, как свернуть разговор. К счастью, позвонил секретарь и сообщил, что пришла утренняя почта. чугун сослался на важный звонок, распрощался с мамой и решил заняться делами. Он вел трудные переговоры о продаже четырех бензоколонок и ресторана. Если продажа ресторана «Путник, зайди!» была уже на мази, то с бензоколонками переговоры шли туго. Давали меньше, чем чугун просил. Он хотел сделать несколько звонков, но отложил их, поковырялся в кипе документов, набравшихся за время отпуска, и решил заняться ими позже.

Явно сегодня работа у чугуна не клеилась.

Он взглянул на огромные часы с боем. До приезда Арнольда, покупателя бензоколонок, оставалось еще много времени, и он решил повидать Любу. К тому же был повод: он хотел поговорить с ней о продаже ее дома. Этот дом пустовал и практически стал не нужным. Готовясь к переезду, он знал, что любые деньги, в том числе и за дом в Карасевке, в Москве могут понадобиться. Конечно, у него была вилла, бензоколонки, немало денег в одном из зарубежных банков, отдыхал он на собственной фазенде в Испании – казалось, достигнуто всё. Но впереди маячила Москва, самый дорогой город в мире, и любой лишний десяток тысяч долларов не помешает.

А планы у него были, как он выражался, зашибательные! В Москве у чугуна были друзья, многим из них он в свое время помог и теперь рассчитывал на ответную корпоративную помощь. К тому же чугун не переставал надеяться получить согласие матери на его брак с Любой. Рождение ребенка, считал он, будет серьезным аргументом в этом вопросе. Ему казалось, что с красавицей женой в Москве он будет выглядеть куда лучше, чем одинокий, не первой молодости еврей.

Настраивая себя на лучшее, он стал неторопливо подниматься на второй этаж. Наверху было прохладно и тихо. Любу он застал в небольшой гостиной, обложенную газетами «Оракул», которые были выписаны по ее просьбе. Все странности в поведении Любы, в том числе и тяга к подобному чтиву, чугун воспринимал с юмором. «чужая жена – потемки, – говорил он себе, – а свою надо воспитать». Из русских поговорок еврею чугуну больше всех импонировала одна: «Терпение и труд все перетрут». Он надеялся, что с Любой его жизнь наконец-то устроится.

Надо отдать должное чугуну: несмотря на большой список любовниц и привычку относиться к женщинам потребительски, он многое понимал из того, что происходит с Любой.

Он не жалел, что взял ее в трудную минуту обманом и лестью. Он не одну так завоевывал и не видел в этом ничего зазорного. что касается ее мужа, то и здесь он был чист. В исчезновении Ястребова, которого он за длинный язык еще во время работы в совхозе не переваривал, себя не винил, все вышло случайно, но кстати. На все возникавшие проблемы с Любой он отвечал себе просто: «Стерпится – слюбится». А когда она сообщила ему, что ждет ребенка, Оська чугун, знавший, как и многие в поселке, что она бесплодна, решил, что это перст судьбы, и впервые стал приглядываться к ней как к будущей жене.

Люба все эти три месяца была сама не своя. Она почти мистически переживала изменения в своей жизни. Безуспешно проискав исчезнувшего мужа, дойдя до отчаяния от безденежья и отсутствия подходящей работы, она вскоре согласилась поехать в Испанию

– отдохнуть и основательно подлечиться. Тем более чугун в связи с хлопотами вокруг продажи своего бизнеса и не собирался за границу. Он ей так и сказал:

– Езжай в Испанию, подлечишься у лучших врачей, я тебе это обеспечу, и отдохнешь по-человечески. Никто тебе там мешать не будет, в том числе и я.

Но уже через несколько дней чугун прилетел под предлогом продажи испанской фазенды.

ноябрь 2010 В первые дни все было нормально. Но заграница, шумный великосветский образ жизни, каждодневные подарки и слова, от которых у нее краснели уши, сделали свое дело.

После одной из вечеринок, выпив больше положенного, Люба уступила. А когда вскоре поняла, что ждет ребенка, и вовсе сдалась, посчитав случившееся судьбой.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

ТАМ, НА ДРУГОМ БЕРЕГУ

Н ас разделяют полсотни метров, не более. Так близок и так ужасно далек сейчас левый берег Атриса, коварной реки, из-за которой нам не стать частью Конкордийской Конфедерации. Конкордия – воплощение всех земных грёз – оказалась отрезанной после очень сильного паводка, в результате которого Атрис изменил своё русло. Тут- то и проявился педантизм чужих. Потому что все соглашения,

– сначала торговые, а после – политические, регламентирующие полный список территорий, ставших вассальными Конкордии, изменить уже было нельзя. И обширный участок суши в широкой излучине реки, где вскорости возник Посёлок Изгоев, оказался вне всяких географических карт, составлявшихся на момент принятия этих самых соглашений.

Здесь водятся драконы! Так, кажется, обозначали древние мореплаватели и первооткрыватели Терру Инкогнито – белые пятна посреди четких линий меридианов и параллелей.

Конечно же, всё было не так просто, но доказывать что-либо стало уже бессмысленно.

Как бессмысленным было то, чем занималось в настоящий момент всё население Посёлка.

И ещё… Здесь нет никаких драконов, кроме одного…

– Яков! Сейчас плохое время для размышлений! – отвлёк меня голос старосты Посёлка.

Голос, уже потерявший властность и напор. Теперь это были хрипы и усталое сипение.

Но я всё равно согласился. Действительно – не то время, совсем не то… Все мы выбрали неудачное время: ещё когда первый плуг коснулся жирной, богатой природных удобрений почвы, образованной речными наносами. А ведь поначалу всё казалось возрождением Новой Месопотамии. Нашего междуречья! Новая, так сказать, цивилизация, незамутненная никакими клятвами перед всемогущей иной расой, принесшей в наш мир покой и благоденствие. Не то время… Пламя уже не просто плясало бликами на взмокших лицах, оно ревело, металось огненными смерчами вдоль опустевших улиц, жарко целуя стены деревянных построноябрь 2010 ек и упиваясь собственной неукротимой мощью. Вот он! Вот тот самый единственный дракон, что вырвался на свободу! А рядом, прямо под ногами, лениво плескалась темная речная прохлада. И только лиловые сполохи, зеркально отражавшиеся в этой воде, могли рассказать сейчас, как мы нуждаемся в помощи. Но только всё – напрасно.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Спокойно, Яков, спокойно! – кто-то по приказу старосты уже обмахивал меня мокрым полотенцем, а сам староста стоял чуть поодаль, сложив руки козырьком над седыми бровями, внимательно осматривая происходящее. Как капитан морского судна в шторм.

– Всё… всё в порядке, – хотел сказать громко, но отчего-то лишь прошептал я в ответ.

– Помогите встать.

Староста на секунду отвлекся, бросив на меня удивленный взгляд.

– Ты думаешь?

– Да… Уверен, что всё… О, Господи! – в следующую секунду, едва попытавшись подняться, я рухнул словно подкошенный под ноги подростку, который не смог меня удержать.

– Ну вот что… Отнеси его к воде, и пусть он полежит там немножко, а потом посмотрим.

Подросток, повинуясь приказу старосты, тут же подхватил меня и поволок прочь от бушующего огня и едкого дыма. Я пытался сопротивляться, но у меня ничего не вышло, потому что голову туманило, подступающая тошнота не позволяла ни на чём сосредоточиться, даже на тупом перебирании ногами. Это всё равно, что после рождественского застолья вскочить на коня и мчать во весь опор от одного рукава реки до другого – верных двадцать километров.

Юноша, кажется, это был сын нашего кузнеца, оставил меня у самой речной кромки, заботливо подложив под голову завязанную в узел рубаху. И только после его ухода, вдоволь наплевавшись едкой слюной в пробегавшие мимо лица волны, я вновь обрёл способность размышлять. Теперь можно было и чуть приподняться, чтобы взглянуть по сторонам.

Вряд ли стоило сейчас думать о том, что послужило причиной пожара. После. Всё – после… Если, конечно же, это «после» настанет.

Только что, буквально касаясь распахнутым ртом воды, я смог ощутить всю усталость, скопившуюся за несколько часов борьбы с огнём. Поэтому вид умирающего в огненных корчах Посёлка ещё не достучался, видимо, до сознания, и всё воспринималось как-то отвлеченно, будто со стороны. Но стоило повернуть голову, как взгляд утыкался совсем в другую картину. В другой мир, в другую, лёгкую жизнь.

Прямо за рекой, близко, что даже не стоило особо стараться, чтобы переплыть, плавными линиями к реке спускался светлый, искрящийся совсем другими огнями город Конфедерации. По его подсвеченным снизу анфиладам гуляли такие же, как мы, люди. А вдоль набережной, сплошь усаженной диковинными растениями, сновали быстрые автомобили. К моему изумлению, там мало кто останавливался, на той стороне, чтобы посмотреть – что же творится на другом берегу? Нарядные прохожие, лица которых было легко рассмотреть, проходили мимо, словно не замечая, что совсем рядом, прямо под боком, к кому-то пришла большая беда. Пусть даже мы обитаем в Поселке Изгоев.



Pages:   || 2 |
Похожие работы:

«Международный литературно-художественный и общественно-политический журнал Выпуск 1 (29) Нью-Йорк, 2014 ВРЕМЯ и МЕСТО Международный литературно-художественный и общественно-политический журнал VREMYA I MESTO International Journal of Fiction, Literary Debate, and Social and Political Commentary Copyright © 2014 Vremya i Mes...»

«ТАКСОНОМИЯ АКСИОЛОГИЧЕСКОЙ ПАРАДИГМЫ ТВОРЧЕСТВА Т. ШЕВЧЕНКО И Р. БЕРНСА МИГИРИНА Н. И., Бельцкий государственный университет им. А. Руссо В аннотируемой статье в плане таксономического анализа рассматривается система аксиологических ценностей в художественном дискурсе на материале произведений...»

«Конкурс Фэнфики по произведениям Стивена Кинга 2009 Организаторы: сайты Стивен Кинг.ру Творчество Стивена Кинга (http://www.stephenking.ru/), Stephen King Russian Site Русский сайт Стивена Кинга (http://stking.narod.ru/) и Стивен Кинг. Королевский Клуб (http://www.kingclub.ru/) ВНИМАНИЕ! Данный рассказ имеет рейтинг R (Restricted), иными сло...»

«Масахико Симада Любовь на Итурупе Канон, звучащий вечно – 3 OCR Busya http://lib.aldebaran.ru/ "Масахико Симада "Любовь на Итурупе", серия "The Best of Иностранка"": Иностранка; Москва; 2006 Аннотация Одному из лидеров "новой во...»

«Лев Николаевич ТОЛСТОЙ Полное собрание сочинений. Том 82. Письма 1910 – (май-ноябрь) Государственное издательство художественной литературы, 1956 Электронное издание осуществлено в рамках краудсорсингового проекта "Весь Толстой в один клик"...»

«80 Роман-журнал XXI век ф(1ЛОСОфи01zfcuzftu и uU&6v4C (КХЗШ & & Общее и индивидуальное в творчестве Абдуллы Арипова и Николая Рубцова овременное литературоведение характеризуется С устойчивым расширением не только информаци­ онного пространства, но и "национального много­ образия". О бъём литературного материала насто...»

«№ 4 (39) НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ апрель 2011 Ежемесячный литературно-художественный, общественно-политический журнал В номере: 50 лет человека в космосе Всеволод Ревуцкий. МССР – космическая держава Владимир Крупин. Русский космос Си...»

«Потомкам моим близким и дальним Корни семьи Уборских СБОРНИК генеалогических очерков Вяткины (XVIII начало XX века) Составитель Уборский А.В. 2015 г. Вяткины (XVIII – начало XX века) 1 В настоящем очерке рассказано о судьбе одной из корневых ветвей семьи Уборских. Ветви, протянувшейся через дв...»

«ВВЕДЕН И Е Никто ни в древности, ни в новое время не посягал оспаривать принадлежности Платону того диалога, который называется, „Пир“ 1. Более того: и древние и новые читатели „Пира“ признавали и признают его, если не за самое глубокое, то за самое блестящее произведение Платона. И надо ска­ зать...»

«Андрей Круз Нижний уровень Серия "Нижний уровень", книга 1 Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6001573 Нижний уровень : фантастический роман / Андрей Круз: Эксмо; Москва; 2013 ISBN 978-5-699-65563-2 Аннотация Панама – не только тропический рай, Панама еще...»

«А.В.АМФИТЕАТРОВ И В.И.ИВАНОВ. ПЕРЕПИСКА Предисловие и публикация Джона Малмстада Вячеслав Иванов и Амфитеатров — сопоставление двух этих имен должно, на первый взгляд, показаться более чем странным. С одной стороны, изысканный "мэтр" и "башенный житель", теоретик русс...»

«Костантин ГНЕТНЕВ Карельский фронт: тайны лесной войны Оглавление АННОТАЦИЯ ПРОЛОГ ГЛАВА ПЕРВАЯ. ПУТЬ В ОТРЯД "МОИ НЕСБЫВШИЕСЯ СМЕРТИ". Рассказывает Дмитрий Степанович Александров 12 ГОЛУБЯТНИК С УЛИЦЫ КРАСНОЙ....»

«Национальная библиотека ЧР 4-014924 Л И С ТО К СРО К А В О ЗВР А ТА КН И ГА Д О Л Ж Н А Б Ы Т Ь 4-014924 ВО ЗВРА Щ ЕН А НЕ П О ЗЖ Е ука! а н н о го з д е с ь с ро к а Колич. пред. вы дач 4090—70 Ш ЧАВАШ АССР КЁНЕКЕ И З Д А Т Е Л Ь С ТВ И Шу...»

«А. А. ПРОНИН г. Санкт-Петербург ЕВАНГЕЛЬСКИЙ "СЛЕД" В ЦИКЛЕ ПУТЕВЫХ РАССКАЗОВ И. А. БУНИНА "ТЕНЬ ПТИЦЫ" И ПОЭМА В. А. ЖУКОВСКОГО "АГАСФЕР" В самом начале последней поэмы В. А. Жуковского "Агасфер", которую П. Вяземский и многи...»

«Азаматова Танзиля Хасановна ГЕНДЕРНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ВОСПРИЯТИЯ ПАРАЛИНГВИСТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ СИНТАГМАТИЧЕСКОГО ТЕКСТА Статья посвящена проблеме фонетического восприятия современной художественной прозы в гендерном аспекте. Для анализа был...»

«Каретников Константин Романович От взрывов трёх ракет 3 самолета разлетелись на куски Я родился 19 июля 1940 года в деревне Сарапаево Елагинского района Марийской Автономной ССР. Отец,...»

«Андрей Круз Нижний уровень Серия "Нижний уровень", книга 1 Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6001573 Нижний уровень : фантастический роман / Андрей Круз: Эк...»

«Николай Васильевич Гоголь Вечера на хуторе близ Диканьки Текст предоставлен издательством "АСТ" http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=171959 Вечера на хуторе близ Диканьки: Азбука-классика; Москва; 2008 ISBN 978-5-91181-295-9 Аннотация "Вечера на хуторе близ Диканьк...»

«"Проза требует зрелости. Не достаточно вздыханий, восторгов, метафор. Надо вникнуть в жизнь, научиться многому". Я. Парандовский В. Р. Алексеев ЯНГА (таежная повесть) Девочка милая, долгой разлуко...»

«с. в.ВОСПОМИНАНИЯ ПОВЕСТИ АКАДЕМИЯ НАУК СССР ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПАМЯТНИКИ С.В. КОВАЛЕВСКАЯ ВОСПОМИНАНИЯ ПОВЕСТИ 1С 125 -летию со Ъня рождения ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА" МОСКВА РЕДКОЛЛЕГИЯ: М. П. Алексееву Н. И. Балашову Д. Д...»

«Всемирная организация здравоохранения ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ КОМИТЕТ Сто тридцать шестая сессия EB136/17 21 ноября 2014 г. Пункт 7.3 предварительной повестки дня Здоровье подростков Доклад Секретариата Подростки часто составляют более 20% населения страны, причем их дол...»

«Раздел II РЕЛИГИОЗНЫЙ ДИСКУРС В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ И ПУБЛИЦИСТИКЕ УДК 80 А. Е. Ваненкова соискатель каф. русской классической литературы и славистики Литературного института им. А. М. Горького; e-mail : vanenkova@gmai...»

«Картотека Художественного слова в режимных моментах.-2УКЛАДЫВАНИЕ Как у серого кота колыбелька Золота, позолоченная.В ней постелька постлана: Перинушка пухова, Подушечка в голова.А я ночевать кота звала: Приди, котик,...»

«Пространственная дифференциация фауны и населения птиц Верхоянского хребта А.А. Романов1, Е.В.Мелихова1, С.В. Голубев2, В.О. Яковлев3 Географический факультет МГУ имени М.В. Ломоносова ФГБУ "Заповедники Таймыра" Русское о...»

«Роман БРОДАВКО Народная артистка С известного портрета Михаила Божия смотрит немолодая женщина. Художник запечатлел ее сидящей в кресле в минуты раздумий. О чем она размышляет? О череде прожитых лет, каждый год из которых был насы щен событиями, неизменно вызывающими общественный ре...»

«Н. И. УЛЬЯНОВ АТОССА ИЗДАТЕЛЬСТВО ИМЕНИ ЧЕХОВА Нью-Йорк • 1952 COFYKIQHT, 1952 ВТ CHEKHOV PUBLISHING HOUSE O P T H E Едет EUBOPKAK F U N D, INC. PRINTED IN T H E U. S. A, ОТ РЕДАКЦИИ Идея предлагаемого чи...»

«Извлечение семантических отношений из статей Википедии с помощью алгоритмов ближайших соседей А. И. Панченко2,1, С.А. Адейкин1, А.В. Романов1 и П.В. Романов1 {panchenko.alexander, adeykin90, jgc128ra, romanov4400}@gmail.com МГТУ им. Н.Э. Баумана, каф. Системы Обработки Информации и Управления Catholic University of Louvain, Center for Natur...»









 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.