WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные материалы
 

«не возвращаются. Редакция не имеет возможности вступать в переговоры и переписку по их поводу, а только извещает авторов о своём решении. –  –  – татьяна тИХОМИРОВА, докт ...»

№ 11 (21) НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

ноябрь 2009

Ежемесячный литературно-художественный,

общественно-политический журнал

В номере:

Фотоальбом

Виктор Хантя. Встреча в ЦДЛ

Литературный всеобуч

Татьяна Тихомирова. Работаем со словом

Документалистика

Сергей Капустин. Почтовый аэродром

Проза

Сергей Власов. Goodbye, Америка!

Вера Самойленко. Счастье человека – его совершенство

Жила-была курица…

Гость номера Михаил Попов. Ларочка

Поэзия Константин Коледин

Маргарита Колосова

Дебют Дойна Бабчинская

Нелли Зиновьева

Архив журнала По страницам журнала 1912 года выпуска

Литературная гостиная Антология одного стихотворения

Лаб-рия сатиры Пародийный турнир

Короткая проза Татьяна Ангел. Баккара

Страницы истории Сергей Пожар. Убедителен в высокой трагедии и веселом фарсе................ 97 Детская проза Елена Даровских-Волкова. Дюша в ночном городе, или Спичечный коробок для кузнечика

Памятники столицы Наталья Синявская. Любовь и памятник

Иллюстрация на обложке Елены Лешку

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

Журнал «Наше поколение» основан в 1912 году.

Журнал «Наше поколение» готовится при творческом участии:

Международного сообщества писательских союзов Союза писателей России Московской городской организации Союза писателей России Учредитель Козий Александра Петровна Свидетельствоо регистрации средства массовой информации Министерством юстиции Республики Молдова №229 от 18 февраля 2009 г.



Редколлегия:

Главный редактор Георгий КАЮРОВ Редактор интернет-журнала Виктор ХАнтя Главный бухгалтер Ольга ДОДУЛ Редакционный совет николай Переяслов, Михаил Попов, Владимир Силкин, Виктор Сундеев, Александр торопцев, Юрий Харламов, Ольга Бедная, николай Костыркин, Виктор Хантя Литературный редактор Вера ДиМитРОВА Корректор Ольга БРОнСКиХ Художники-иллюстраторы Эдуард МАйДенБеРГ, елена ЛешКУ Фотограф Валерий КОРчМАРь Дизайн илья АЛеКСАнДРОВ, Светлана АЛеКСАнДРОВА, «IVESA Grup»

–  –  –

Перепечатка материалов без разрешения редакции «Нашего поколения» запрещена Присланные рукописи не рецензируются и не возвращаются. Редакция не имеет возможности вступать в переговоры и переписку по их поводу, а только извещает авторов о своём решении.

–  –  –

татьяна тИХОМИРОВА, доктор филологических наук Работаем со словом Состав языка Э тот разговор хочу посвятить формальному (построили железные дороги, у народа явилось строению русского языка. Не всегда эти слово «чугунка»; в сербскую войну явилось знания применимы на практике, но считаю, что слово «доброволец»). Чаще всего новые слоиметь представление о рассматриваемых пред- ва вносят в язык даровитые писатели. Раз упометах все-таки необходимо. требленное новое слово повторяется другими, Чтобы передать свои чувства другим, следу- входит в лексикон языка и перестает считаться ет. во-первых, подобрать такие слова, которые неологизмом. Неологизмы в языке необходимы, наиболее точно и наглядно отражали бы их, а но часто пытаются ввести неудачные неологизво-вторых, расположить слова в наиболее точ- мы. Шишков (современник Карамзина) вздумал ном порядке. Почему это необходимо? Ведь мо- было ввести новые слова: ость (центр), добледужем же мы, эмоционально рассказывая о какой- шие (героизм), баснословие (мифология), лицелибо трагедии, вызвать сопереживание у своих дей (актер), краснослагатель (оратор) и др., но слушателей. Однако уберем из этого рассказа их не стали употреблять представители литерамимику, жесты, понижение или повышение го- туры. такие неологизмы называют неудачными.





лоса, страстность, смех, слезы, и записанный и употреблять их не следует.

буквально слово в слово рассказ не будет произ- Неологизмами называются новые появившиеводить первоначального впечатления. Вот поче- ся в литературе слова.

му в литературном тексте необходимо тщательно Вообще, вероятно, одним из высших достиподбирать и расставлять слова, чтобы в сознании жений литератора будет принятие языком его читающего вызвать хотя бы дальний отголосок неологизмов. Интересен возрастной аспект этого первоначально закладываемых эмоций. Однако понятия. Обычно с 3 до 5 лет этим грешат многие для обозначения одного и того же действия воз- дети (См. например, К. Чуковского).

можно существование нескольких слов. Чувство В более зрелом возрасте изобретать неолохолода можно просто передать словом «холод- гизмы становится существенно труднее.

но», а можно и словами – «мерзну», «коченею», Легче всего для обозначения нового понятия «леденею», «замерзаю», «знобит», «зябну» и соединить каких-нибудь два старых слова. таким т.д. И все эти слова будут содержать различные образом в свое время появились «паровоз», «паоттенки одного и того же понятия.

роход», «самокат».

Синонимы – как раз и есть слова, обозна- Неологизмы могут возникать и при внесении чающие различные оттенки одного понятия. новых понятий в старое содержание. Например, Чем больше запас синонимов, богаче речь слово «буржуйка» на революционном жаргоне пишущего, а значит, и есть больше возможно- первоначально обозначало особу женского рода, стей вызвать «новое чувство, а в нем и новую принадлежащую к этому сословию. А затем спомысль». койно стало обозначать печку.«Самокатом» перВ качестве примера приведем отрывок из воначально назывался велосипед. А «самолет»

Глеба Успенского (надеюсь, еще кто-то помнит обозначал легкомысленного человека.

школьную программу по литературе). Неологизмами баловались практически все «Я, недолго думая, как тряхнул, да как почал писатели и поэты. Например, Пушкин ввел слолудить, да как почал вклеивать, да как почал во «временщик», Достоевский – «стушевался» и конопатить, наставлять, да пристукивать, прико- т.д. Но всех, конечно, перещеголяли футуристы.

лачивать, да замасливать, – как почал раздавать Однако далеко не все их слова прижились.

лещей, судаков и осетров, кому в нос, кому в В сборнике «Пощечина общественному вкулоб, кому в разные места… словом сказать, рас- су» Велимир Хлебников в своем «Образчике швырял я нечистую силу». словоновшеств в языке» предлагал следующие ноябрь 2009

–  –  –

Почтовый аэродром В горящий и полуразрушенный Кишинёв в приближение новой войны. Немецкие военные конце июля 1941 года с юга-запада въехал аэродромы были забиты самолётами и находичёрный «Опель». На переднем сидении, побле- лись в полной боевой готовности. Лётчики ждали скивая круглыми очками, сидел одетый в форму только приказа, и ночью 22 июня в небо взвивоенных строителей долговязый немецкий обер- лись стартовые ракеты, на аэродроме заревели лейтенант. В его кобуре вместо пистолета лежа- моторы. Перегруженные бомбами караваны нела готовальня, с которой он не расставался ни мецких самолётов волна за волной уходили на днем, ни ночью. восток, навстречу разгоравшейся заре. Начало В багаже Клауса Витке, так звали немецкого войны с Советским Союзом Клаус встретил на обер-лейтенанта, размещался теодолит и тубус с Дунае, вечерами он прислушивался к отзвукам рулоном белого, чистого ватмана. Настороженно дальних боёв и с тревогой наблюдал за нарасоглядываясь по сторонам, обер-лейтенант рас- тающим потоком раненых. Ожесточённые присматривал дымящиеся развалины незнакомо- граничные бои задерживали Клауса, и он нахого города. Машина, лавируя между воронками, дился в ожидании выполнения своей основной медленно пробиралась по улицам города. Непри- задачи. С начала войны прошел месяц, и наковетливо встретил оккупанта Кишинёв, кое-где нец по пыльным, разбитым дорогам он рискнул через дорогу перебегали бездомные собаки, на добраться до места своего назначения, столица развалинах виднелись фигуры испуганных лю- Молдавии лежала в развалинах.

дей. Клаус и сам был не рад приезду сюда, но С помощью услужливого коменданта Кланачавшаяся на Востоке война поломала все его ус выбрал для себя небольшой домик на краю планы, он с большим сожалением расстался с Кишинёва, в районе со странным названием Мабезмятежной службой в глубоком тылу. лая Малина. Одноэтажный дом приглянулся ему Месяц назад в его квартиру, тщательно при- вьющейся виноградной лозой. Машину поставибранную и пахнущую полевыми цветами, громко ли здесь же, во дворе, Клаус приказал водителю постучали, мотоциклист вручил ему секретный охранять вход в дом, а сам всю ночь, прислушипакет. У Клауса внутри все похолодело, при- ваясь к тревожной тишине вымершего города, каз звучал как приговор – «Немедленно при- рассматривал карты и делал какие-то расчеты.

быть в Берлин». Покинув сонный городок, обер- С рассветом Клаус отправился в пригород Киноябрь 2009 лейтенант Клаус Витке вскоре предстал перед шинёва. Отъехав несколько километров от города грозным начальством. Разговор был коротким, и ориентируясь по карте, он разыскал военный обер-лейтенанту поручалось особое задание, но аэродром русских, машина резко затормозила.

какое, не уточнялось. Клаус направился к вос- Клаус вышел и деловито осмотрел лётное поле.

Обследовав и промерив взлётно-посадочную поточным границам рейха. Во всём чувствовалось

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

ёмистые баки самолётов. Штурманы разгляды- выглядит полной авантюрой. Гитлеровская Гервали сложенные в гармошку карты. К полётным мания ещё до нападения на Советский Союз выдокументам у немцев было отношение особое. нуждена была использовать южный коридор для Сразу после посадки к самолёту подбегали эсэ- срочной доставки в Германию высоколегировансовцы в чёрной форме и отбирали отработан- ной шихты. Из стран Дальнего Востока, с терриные полётные карты. Лётчикам вручали новое торий, захваченных милитаристской японией, из полётное задание и новые карты, но по ним глубоких горных рудников Ближнего Востока в уже невозможно было понять, откуда прибыл Германию в срочном порядке наладили доставку самолёт. стратегических материалов, всего того, без чего От нервного истощения немецких летчиков не может работать военная промышленность.

трясло, как в лихорадке, но после короткой пе- Но потребность в легирующих металлах всё редышки самолёт вновь набирал высоту. Их путь время возрастала; марганец, хром, никель, пролегал по незнакомой местности, немцам при- вольфрам, титан, ванадий и молибден, множеходилось вылетать ночью, совершенно не зная, ство других рудных добавок и присадок, а таккакая их ждёт погода на маршруте. В большей же ферросплавов любыми средствами и в срочстепени они полагались на свою интуицию и ном порядке стаскивались на военные заводы удачу. Полностью загрузив самолёт, немцы ло- Круппа и Мессершмитта. Для некоторых нейжились на обратный курс. С аэродромов Китая тральных стран это был неплохой бизнес, и они или Индии, совершая промежуточные посадки очень хорошо нагрели на этом руки. На первых в Иране или турции и заправившись до преде- порах Германии удавалось за счёт экспорта из ла топливом, они тянули и тянули над гористой нейтральных стран полностью покрывать нужды местностью, над Черным морем к заветному по- своей промышленности. Но с новой силой разгочтовому аэродрому Кишинёва. Не всем удава- ревшаяся война на Востоке потребовала нового лось благополучно добраться до спасительного вооружения, и немцами был срочно задействоместа, в тумане некоторые из них втыкались в ван аэродром в Кишинёве – он намного сокращал неожиданно выросшую перед ними скалу или из- путь и время доставки стратегического сырья.

за сильного встречного ветра полностью выра- Через этот аэродром Индия поставляла каучук, батывали горючее и с заглохшими двигателями а турция и стратегическое сырьё, и полугодовые камнем падали в море. полуфабрикаты. Опробовав в деле кишинёвский В Берлине лётчики давали себе возможность почтовый аэродром, немцы плотно задействованемного расслабиться. Ещё не веря, что добра- ли Испанию и Португалию для транзита стратегились живыми, они молча садились за круглый ческого сырья из стран Южной Америки и Азии.

стол и оглядывались по сторонам, поднимали Использовался не только воздушный транспорт, пивные бокалы за тех, кто пропал на этом чер- но и подводные лодки. Но сырья всё равно не товом маршруте. Но немецкие лётчики даже не хватало, Германия лихорадочно искала все нознали, из-за чего им приходится рисковать сво- вые и новые пути поставки.

ей жизнью. На зелёных почтовых мешках стояли Общий вклад нейтральных стран в военную пломбы, приближаться к ним было строжайше экономику третьего рейха в виде поставок стразапрещено. тегического сырья или даже готовой промышленА в мешках находилась обыкновенная… ших- ной продукции, вооружения, продовольствия, а та, но обогащенная никелем, марганцем, воль- также услуг по транзиту военных грузов только фрамом. Без добавки этих «редкоземельных за начальный период войны (1940-1942 годы) металлов» невозможно было получить высоко- составил 3525,1 миллиона марок. Это огромная легированную сталь, так необходимую немцам сумма, и только благодаря этим поставкам недля производства танков, пушек, для изготовле- мецкая военная промышленность обеспечила ния пулемётных и автоматных стволов. В Герма- вермахту существенный перевес в бронетанконии этих металлов почти нет, природа обделила вой и моторизованной технике.

воинственных немцев и в горных рудниках, и в Как знать, если бы советская авиация смогла ноябрь 2009 немецких шахтах.

Военная промышленность Гер- разбомбить «почтовый аэродром» в районе Кимании была обречена на завоз легированных и шинёва, возможно, гитлеровская Германия и не редких металлов и полностью зависела от ино- досчиталась бы многих пушек и танков. Но незастранных поставок. Даже с этой точки зрения метный почтовый аэродром под Кишинёвом всю Вторая мировая война, развязанная фашистами, войну беспрепятственно продолжал поставлять

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Д эн работал почтальоном всего несколько недель, но уже безошибочно определял время, которое ему потребуется, чтобы доставить письма или газеты на указанный на конверте адрес в юго-западной части города. Он уже довольно хорошо разбирался в депешах и бланках, перестал путать улицы и переулки. Ведь одноэтажная центральная Америка полна столь одинаковыми типовыми домиками. С их белыми заборчиками, которые являются всего лишь ограждениями клумб. С их глупыми почтовыми ящиками, над которыми поднимается крохотный флажок, как только свежая «Washington Post» или «Meddle East Courier» впархивает через откидную дверцу. Все кварталы были квадратными, словно на город сверху упала несгибаемая сетка для нарезки вареных яиц.

Дэн уже запомнил, что по адресу Сорок третья южная, восемьдесят два живёт престарелая миссис Бейкер. К ней каждый месяц приходил конверт с открытками от общества «Белоснежные улыбки», что находилось в крупном городе за двести миль на восток отсюда. А вот в том зелёном доме с розовыми ставнями живёт семья Худстоунов. Мистер Худстоун-старший выписывает журнал «Man&Gun», в котором всё время призывают вступать в общество Вольных Стрелков и ратуют за более открытый доступ к оружию.

Сам Мистер Худстоун написал статью в этот журнал о том, какие неудобства вызывает тот факт, что детям не разрешают стрелять из ружей. Вот он, например, не может взять своего сына на охоту. то есть взять-то он его может, но какой же в этом смысл, раз малыш не сможет подстрелить пару-тройку лисиц в ближайшем лесу? Ещё там писалось о том, что всё это чушь, насчёт опасности такой перспективы. Он даже прямо указывал на ещё один плюс расширения прав на ношение оружия несовершеннолетними – его сын всегда сможет оказать отпор бандитам. Дэн помнил, что там так и было написано: «А если на наших детей нападут преступники и будут над ними издеваться? Как тогда они смогут за себя постоять?

А вот как – купить в ближайшем магазине старый добрый кольт и всадить этим черномазым ноябрь 2009 пару свинцовых маслин! Да, черномазым парочку крупнокалиберных маслин!».

Его жена, миссис Худстоун, выписывала журналы с фотографиями накачанных мужчин.

На страницах издания они не носили шорт, мазали себя маслом и держали в руках бьющие мощной струёй воды шланги. Дэн узнал это в прошлом году. Она тайком забирала стопочНАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Да-да, Дэн. Пойдём со мной на задний двор, я там играю с моим папой.

– С твоим папой? Но твой папа же уехал в командировку?!

– Нет! Вчера двое дядей привезли мне моего папу, с которым я играю. Пойдём, я покажу тебе его.

На заднем дворе у МакУайтов рос огромный дуб, вокруг которого размещались стол для семейных праздников на открытом воздухе, пластмассовые стулья, мангал и много различных садовых пристроек. то там, то здесь валялись садовый инвентарь, детские игрушки и велосипеды. Возле стола стоял человек, прислонившийся к столешнице. Приглядевшись, Дэн понял, что это действительно был мистер МакУайт, только не настоящий. Это был сфотографированный в полный рост и приклеенный на большой твёрдый картон Патрик МакУайт. Портрет был вырезан по его очертаниям и поэтому так походил на человека.

Джошуа играл с ним в непонятную игру, то подбегая к отцу, то удаляясь к дому, что-то там воображая себе в его детском уме. Дэн приблизился к картонному портрету и прикоснулся к улыбающемуся мужчине в военной форме. Он был настолько натуральным, что было несложно представить себе, что это действительно мистер МакУайт. Немудрено было, что ребёнок сразу же принял этого «отца».

– Это военные вчера привезли, – из-за угла дома показалась миссис МакУайт, – вы же сами с ними ездили.

– Добрый день, миссис МакУайт. Но что это значит? С вашим мужем…

– О, нет, Дэн. Не переживай. Они говорят – нам так будет проще. Это новый подход к психологическому равновесию. Пока наши мужья и отцы на войне, военное командование предоставляет нам этих болванов. Дети с удовольствием с ними играют. Это очень попуноябрь 2009 лярно среди семей военнослужащих. Вроде как все дома.

– Мама, – закричал Джошуа, – можно Дэн сфотографируется со мной и папой?

Она пожала плечами. Через несколько минут хмурый Гарри вынес потёртый «Поляроид»

и стал наводить объектив. Джошуа радостно запрыгал вокруг «папы» и Дэна.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

ствия. теперь она стала совсем родной для Джошуа. Он играл с ними, разговаривал, а вечером заносил домой и укладывал спать. Дэн регулярно, каждую субботу приезжал к ним и тоже садился за большой стол для семейных праздников. Они пили чай и ели яблочный пирог. Иногда Дэн помогал Джошуа перемещать маму, папу и брата по территории двора или внутри дома.

*** Дэн узнал, что он переходит на службу в Северный район, где освободилось место почтмейстера. Молодой человек долго сомневался, выбирая между полюбившими его горожанами Юго-восточного района, между знакомыми улочками и проулками и мечтой всех американцев, карьерным ростом. В конце концов он решился. Вытащив из альбома фотографию, на которой он стоял рядом со светлым ребёнком и его картонным отцом, Дэн начал вырезать острыми ножницами профиль Джошуа. Затем Дэн отправился в большое фотоателье мистера Кука и заказал портрет малыша в полный рост (всего пять с небольшим футов), наклеенный на картон. теперь у МакУайтов все были дома. Картонный папа улыбался и выглядел бравым военным в своей безупречной форме. На него смотрела мать, такая красивая, с белоснежной улыбкой. На диване лежал Гарри, всё время чемто недовольный и неулыбчивый, а поодаль, у самого окна стоял маленький картонный Джошуа, беззаботный и такой простой.

Дэн переехал на север городка и стал работать там. Каждый вечер он приносил домой леденцы, и они вместе смотрели телевизор, по которому транслировали, как картонные домохозяйки выходят на картонное кресло рядом с картонным ведущим.

– Джошуа! Как замечательно, Джошуа, что я тебя забрал с собой, – говорил Дэн, сидя на картонном диване. За окном ветер опрокинул картонный забор, открыв вид на широкое поле, уходящее вдаль к ярко-оранжевому картонному солнцу, подвешенному на картонный небосвод.

–  –  –

– Смотри, этот флаг не боится ни мороза, ни ветра, ни дождя, потому и висит так высоко!

Мы остановились. Действительно, синий, желтый, красный цвета сверкали на солнце, отражаясь в голубом небе разноцветной радугой, и ветер волнами колыхал полотнище знамени, поддерживая его стать и мощь.

Подвижный всегда, как лучик от солнышка, мой маленький сосед везде успевает.

Работает и бегает быстро. Всё спрашивает – и молниеносно выводы делает. У его отца – мастерская. С отцом он неразлучен. Целыми днями в мастерской находится. Иногда отец доверяет ему инструмент: он сияет, сверлит, забивает, стараниям крошки-сына нет предела. И отец, и сын серьезны: работают наравне. Улыбается только душа отца за сына.

Голосок, что звоночек, стучит молоточек – а сам с ноготок – будет станок.

Денис пошел в школу… В первый класс. В школе мой маленький сосед светится, как солнышко, все ему интересно, всему удивляется, скромный, спокойный, внимательный на уроке, старательный, хоть и дается ему учеба легко. Про свою учительницу он сказал, что она совсем не тетя, а учительница, красивая и живет она вся в сказках. И нас, учеников, все спрашивает, и что будет с ним, если он, Денис, не будет знать, как ответить на ее вопрос. А пошел он в школу в шесть лет.

Уже в третьем классе захожу к Денису домой. Он держит учебник естествознания своей старшей сестры Вероники.

– Смотри, – показывает он цветную картинку, – какие здесь горы, моря, реки и люди!

– Ой, как интересно! – восхищаюсь я.

– Да, тебе это интересно, потому что ты не знаешь, что земля круглая… Понимаешь?!

Пытаюсь как-то объяснить, путаясь в мыслях, но он меня прерывает:

– Это еще надо доказать… – и озабоченно, – почему… она… вертится?..

Мы молчим. Каждый думает о своем.

Это школа, учитель, его первая учительница сумели вызвать интерес к познанию.

Учитель неотделим от всего сущего. Это он, учитель, формирует мысли и чувства своих питомцев, заставляя их думать, задавать вопросы… Давно известно, если ученик ставит вопрос, он думает над его решением. На уроках г-жи Инны работают все ученики, весь класс. трудятся учащиеся и у доски, и за партой.

Поэтому и успевает учительница на уроке много сделать. таков выработанный режим урока.

И ему следуют все ученики. Все продумано. На уроке порядок, а учитель на нем – хозяин.

Уверенно и убедительно работает с учащимися. Все подчинено труду. Опоздавшая на урок девочка тихо и быстро садится и тут же – за работу, спешит наверстать упущенное.

В работе на уроке учащиеся – ее помощники. На уроке математики решали задачу: два магазина продавали хлеб.

И тут же один ученик продекламировал:

–  –  –

– Помочь тебе?

– я уже учусь в третьем классе, сам все сделаю.

– Смотри, что ты накуролесил в тетрадке, грязно написал, уклон в письме не выдержан. твоя учительница ничего здесь не поймет.

Приняв важную позу, многозначительно отвечает:

– А моя учительница все знает и все по-ни-мает! Понимаешь?

– ты сейчас постарайся поработать над своим письмом, в будущем тебе будет легче.

– А что такое будущее? – отрезал он быстро.

Подбираю слова, приспосабливая к уровню его понимания… И вдруг слышу:

– А-а-а! – догадался он. – Будущее – это же как сегодня и сейчас, которые будут.

Много-много сегодня и сейчас, которые придут.

И я добавила:

– Без прошлого нет будущего, нет без прошлого и настоящего.

Потому что будущее, как сказал Денис, это же сегодня, прямо сейчас, много, много сегодня и сейчас. Это ученик г-жи Инны и мой маленький сосед сделал такое открытие.

Жила-была курица… Рассказ

К урица как курица… Беленькая, только хвостик обрамлен черной каемочкой. И все же она оказалась симпатичней других.

Спокойная, с курячим достоинством, она не спешила отнимать у других кур пищу, свысока смотрела на петуха: «Знай свое время и место». И петух все больше бывал рядом с ней, нашептывая на ушко (чтоб другие не слышали) ласковые курячьи кудахтанья, приглашал ее поклевать зернышко. Мы любили ее, и она знала об этом: крутилась возле нас, садилась на руки, не успеешь присесть, как она уже прыг на наши плечи.

На петушиный зов-приглашение тут же выскакивали и другие курицы, быстро склевав зерно. Без сцен ревности, не обращая никакого внимания на влюбленных, без зависти, с куриным равнодушием запевали свои песни и шли нестись, кудахтая.

Моя же героиня удалялась с тем же петухом, знала себе цену, с пренебрежением смотрела на остальных кур:

– толпа, какая серость, что называется демос и кратис!? (demos kratis). Себя не уважают!

Мир наш разнообразен: в нем не найти двух одинаковых ни людей, ни животных, ни птиц.

Но в продолжение рода своего все живое объединяет любовь. Эти высокие, прекрасные чувства природы, воспетые поэтами, но никем еще не разгаданные, присущи всему живому.

Как в том анекдоте: бежит петух за курицей, курица думает, о, хотя бы догнал, а петух, догоняя – хоть согреюсь.

Курица есть курица, она женского рода! И неизвестно, кто кого продолжает, курица ль копирует женщину или, наоборот, женщина курицу – все в мире взаимосвязано.

По весне моя курица уже квохчет: кво-кво да кво-кво! Любовь и материнство! Нежность и мужество! Истоки мира. Законы природы. Все живое рождается и защищается Матерью.

ноябрь 2009 Сидит на гнезде моя курица, мешая другим нестись. Оглядываясь на нас: усадите же меня на яица, я вам высижу маленьких цыплят. Покорная зову курячей природы, она, сев высиживать цыплят, терпеливо и преданно выполняет свой материнский долг, садится так, чтоб покрыть всех еще не вылупившихся цыплят, своим телом согревая их.

Квочка сидит три недели на приподнятых ногах, забывая о воде и пище.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Л ион Иванович совсем усох, поменял очки на контактные линзы, отчего сделался еще более похожим на иностранного пенсионера. Завел трость, и было пока непонятно, из соображений стиля или здоровья. Потыкивая концом трости в недавно отциклеванные и отлакированные паркетины пола в комнате Ларисы, он передвигался от окна до дивана. Врач сказал ему недавно, что для него жизнь – это движение, и он поверил врачу.

– я повторяю, Лара, он должен переехать к тебе. Поверь, ты теряешь мальчика.

Лариса сидела в кресле, курила, стряхивала пепел в безвкусную пепельницу, изображавшую разрезанную артиллерийскую гильзу. Подарок Белугина, как, впрочем, и паркет, и новый унитаз.

– Пойми, мне не то, что не трудно, чтобы, ну, чтобы он жил по-прежнему у меня, мне лучше, веселей, он совершенно интеллигентный мальчик, и друзья все тихие, но я же вижу, вижу, Лара, ты его теряешь. того, что ты ему уделяешь – я не про деньги – мало.

Родная кровь должна жить рядом с родной кровью.

Ларисе было трудно говорить с Лионом Ивановичем. Она отлично знала, что он прав, но еще отчетливее она знала, что хотела бы жить с генералом Белугиным. Более того, она сильно догадывалась, что в конце концов она будет с ним жить, пусть и после преодоления каких-то трудностей. Появление же в этой квартире семнадцатилетнего парня с замкнутым, странным характером не поможет решению этой задачи.

– я старик, понимаешь! А вдруг наркотики, у них теперь это просто. Хорошо, если только компьютер. ящик меня не пугает. И то, что нет девиц вокруг, это меня не волнует.

Временно.

– Да, с девушками ему будет трудновато.

– Не говори глупостей, Лара. я вон был вообще сорок килограмм, картавый очкарик, и это ничему не помешало.

– Да уж.

– Егор не красавец. Но он интеллигентный, серьезный мальчик.

– Да уж.

– И потом, подумай о себе. Надо, чтобы на старости лет была рядом хоть одна родная душа.

Лариса посмотрела на Лиона Ивановича удивленно. Старость? Все живы, здоровы, вплоть до бабули. Что-то старикан надумывает и врет. Родная кро-овь, душевно недодаешь. А мало ли сделано для него?! Лион Иванович начал загибать пальцы, как будто уловил беззвучный вопрос.

– Да, ты пару раз была с ним в третьяковке и в Пушкинском, а до этого зоопарк, планетарий. Ездила с ним в Спасское-Лутовиново, в Шахматово… Про ту поездку в Шахматово Лариса вспоминать не любила. Все «историки» перепились сильнее, чем обычно. Мальчик получил не те сведения об образе жизни матери, которые она бы хотела ему сообщить. Нет, о «жить вместе» не может быть и речи. я плохая мать?!

ноябрь 2009 Но почему же, если я сделала и делаю все, чтобы мальчику было максимально хорошо, насколько это возможно в такой ненормальной семье и в таком ненормальном мире? А то, что лопочет дядя Ли, это всего лишь старческие бредни, выдумки. Просто устал, надоело.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Сделай так, чтобы его не забрали в армию.

– Пусть поступает в институт. ты сам говорил – интеллигентный мальчик, много читает.

Лион Иванович развел руками.

– Не хочет.

– Что значит, не хочет?

– Ну, такая теперь молодежь. Все им по барабану. Специально влезут в дерьмо, чтобы обратить на себя внимание. Пойду, говорит, торговать в Лужники видеокассетами с порнухой.

– Что?

– Вот то! Почему я к тебе прибежал.

Лариса посмотрела на часы.

– Ладно, я поняла. Сейчас я не могу. я поняла, поняла. Не знаю, что делать, но придумаю, что делать.

– Ему нельзя в армию, Лара.

– Его и так не возьмут по зрению.

– Да нормальное у него зрение, очки он носит с простыми стеклами без диоптрий. тоже заноза характера.

– Пороть его надо!

– Поздно.

– Пороть никого не поздно…

– И никого не нужно.

– Вот, вот, дядя Ли, ты происходишь от слова – либерализм. До чего довел мальчишку!

– я?!

– А кто, я?! У кого он жил все эти годы?!

Она не могла сказать Лиону Ивановичу, что он ввергает ее в чудовищное положение с помощью своих морально неотразимых проповедей. Да, сын есть сын, но она-то впервые в жизни встретила человека, рядом с которым сделала удивительное открытие, впервые

– ничего нельзя поделать с этим ослепительным ощущением – почувствовала себя женщиной. Настоящей женщиной, женщиной, которую любят, о которой думают, заботятся, ради которой готовы на многое (она хотела верить, что на все). Она боялась лишний раз мысленно вздохнуть, чтобы не спугнуть облачко счастья, окутавшего тот обожженный клубок нервов, что остался от ее души. А тут ты, справедливый дедушка с мучительными напоминаниями. Но если вдуматься, она что, мало сделала для семьи? Да, мало, но почему? Разве не потому, что все же пахала, как лошадь, добиваясь чего-то важного, растрачивала себя на полезное для всех. Для… она не произнесла даже мысленно слово «родина», хотя отчетливо ощущала присутствие этого огромного, безмолвного смысла где-то вблизи.

Но за столько лет тяжелейшей, пускай, почти бесплодной борьбы во имя общего блага разве не имеет она права на кусочек своего, личного, персонального женского счастья?

Кстати, еще даже и не совсем завоеванного.

– ты страшный человек, дядя Ли.

– Что ты говоришь, Ларочка, Господи?!

– я знаю, что я говорю.

–  –  –

нерал похож на Цезаря с известного бюста, чтобы бесплатно сделать приятное Ларисе);

сдержанный, проявляющий себя почти исключительно поступками. Присланные им бойцы быстро и качественно отремонтировали квартиру Ларисы. По ее первому требованию к ее подъезду подавался автомобиль с шофером и букетом. Говорил он редко и веско.

Замедленно рокочущий, как дорогой мотоцикл на холостом ходу, голос произносил коНАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Она действительно поняла очень быстро, уже в прихожей, наткнувшись на подполковника терехова, того самого, председателя русского офицерского собрания. Он был в штатском. там все были в штатском. Но вместе с тем очень ощущалось, что в этих дорогих костюмах спрятано очень много военных: взрывы бодрого, хоть и приглушенного смеха в углах, то и дело непреднамеренно щелкающие каблуки, характерные прически. Но имелись и почтенные бороды с тростями. Дам – близко к нулю. Лариса специально просканировала залу. Никакой Гапы, несмотря на ее новую должность в Минобороны. Это было приятно. теперь надо было определить тип и тон собрания. Нет, это не чьи-то беззаботные именины. Не спуск со стапелей какого-нибудь грабительского для страны проекта.

Стали проходить в следующую залу. там был устроен презентационный зал. Мест на шестьдесят. Белугин усадил спутницу, а сам отправился в президиум. там рядом с ним уселись еще три человека с неистребимыми признаками солидности в движениях. такие генералы, что даже в бане будут опознаны. Лариса с чуть волнующим удивлением обнаружила, что всех трех знает. По телеэкрану. Вот это да!

Очень скоро выяснилось, что цель встречи – презентация книги одного из солидных господ из президиума. Называлась она «Глобальные стратегии и выбор России». О них и пошла речь. Главный выступающий говорил научно, длинными фразами, но все равно было легко понять, что главная его мысль проста – наступает критический момент!

Надо что-то делать!

По залу пролетел слушок – ждут Громова. Лариса приосанилась, она тоже была рада ждать Громова. Упоминали и Примакова, но Примакову Лариса не верила как тифлисцу.

Несколько раз встречаясь взглядом с Белугиным, Лариса укоризненно кивала головой, что ж ты, негодник, притворялся дубиной стоеросовой, а сам вон в какие дела вхож! Он едва заметно и весьма покровительственно улыбался ей. И она прощала ему такой оттенок отношения к ней. Мужчина, способный на мужской поступок, имеет право и не на такое. Белугин только что доказал, что он мужчина, то есть человек настоящего, не бытового поступка. Это ее дело болтать, зудеть, проталкиваться по-мелкому, а подлинные генералы отламывают от пирога жизни большими ломтями.

Лариса победно огляделась. И справа и слева тоже хватало знакомых. Вон тебе и известный писатель Порханов, и Сергей Иванович, душка-гад, добрый вредитель, оба вежливейше раскланиваются. Видели, с кем она пришла. там дальше еще какая-то депутатская мелкота.

В конце выступления виновник презентации с особой благодарностью отнесся в адрес Белугина, назвав его проникновенно по имени-отчеству. Подразумевалось, что без Белугина такая существенная книга могла и не появиться на свет. Генерал сделал такое движение плечами, которое расшифровывалось так: да пустяки, общее дело делаем.

Выступило еще несколько человек. Речи их были и обтекаемы, и многозначительны.

Лариса поняла так, что за словами подразумеваются настолько судьбоносные моменты и детали положения в отечественной политике, что суета конкретных имен, дат, цифр просто неуместна.

Когда было предложено задавать вопросы из публики, то вопросы оказались по своей солидности почти равны выступлениям. Никаких журналистских подколок-подковырок.

Сидящие в зале также понимали, о насколько важных вещах идет речь.

Во мнении, что нечто важнейшее должно произойти в ближайшее время, сходились абсолютно все. И это важнейшее всеми явно подразумевалось как какая-то новая судьба ноябрь 2009 для страны. Верхи дозрели до понимания своей полной беспомощности и ничтожности, низы примут любое изменение как благо. Верхи трясутся, трясины народных пространств тускло стонут, и разрешить все может только энергичный, ответственный, бестрепетный, патриотический порыв просвещенных профессионалов.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Злая, ехидная, подозрительная, женщина-заноза, – дополнительно сообщила Агапеева. Да еще скандалистка, тупая, визгливая и доносчица, чуть что – с рапортом в политотдел. Этим она его раньше держала.

– Да-а?

– Да, да, знаешь ли, у нас это сильненькое средство – проткнуть карьеру мужу.

Начальство ведь раньше как думало, если не можешь управлять своей бабой, как ты будешь управлять своей бригадой?

– А теперь как думает?

– теперь проще, партийной линии нет, маршалы, и те разводятся.

Эти разговоры Ларису вдохновляли. По всему выходило, что Белугину некуда деваться, кроме как в ее отремонтированную заводь.

Вторая печаль – сын.

С ним ничего нельзя было поделать. Он со всем соглашался. Разговор с ним – трамбование тумана. Лариса, например, столько потратила на истребление в нем неуместного, нелепого здесь, среди московской жизни, белорусского патриотизма, а потом как-то, из случайной его оговорки выяснилось, что он и не собирался за него цепляться.

Сначала она решила, что он над ней издевается. Громадна сила безответности.

Непокорима твердыня покорности. Нет, он даже не издевался. Это было бы началом какого-то диалога. Да, мол, мамочка, я до такой степени плевать хотел на твой взрослый, дурацкий, подлый, гадкий мир, что вот так себя веду.

Сладостным, понятным конфликтом по типу «отцы и дети» тут и не пахло. Он не только ничего не противопоставлял матери, он ничего и не отвергал из того, что она на него вываливала в качестве идеалов.

Список обязательной литературы.

1. Афанасьев «Народные русские сказки».

2. «тихий Дон» и «тарас Бульба».

3. Нечволодов «Сказания о русской земле».

4. Ильин.

5. Солоневич.

6. Чивилихин.

7. Селезнев о Достоевском. Сам Достоевский отложен на попозже.

Ждала если не бунта, то отлынивания. Через два месяца тихий от него доклад: прочел все. И в таком тоне, что как будто готов сдать экзамен по прочитанному.

Компьютер. Сначала подарила, причем самый навороченный. Потом запретила им пользоваться. Не совсем, конечно, а чтобы в меру, не круглые сутки. Доклад Лиона Ивановича:

все честно, не более трех часов в день. Даже напоминать не приходится.

Сама понимала, что главный недостаток их отношений – абсолютное отсутствие ну хоть какой-нибудь задушевности. Нет, Лариса готова была к любой откровенности со своей стороны. О чем бы Егор ни спросил, ему было бы отвечено, и с максимальной откровенностью. И об его отце, и о ее политической платформе, но он ни о чем не спрашивал.

Начать откровенничать самой?

Вывалить на него все, завести разговор о своей жизни. Садись, сынок, поговорим. Вопервых, она не была так уж уверена, что это нужно, и нужно именно сейчас, а во-вторых, сразу возникал вопрос – с чего начать, чтобы не перепугать каким-нибудь непереваренным куском откровенности. Детская психика легче всего травмируется правдой жизни.

Надо было бы понять, что ЕМУ интересно.

ноябрь 2009 ЧтО ему интересно?! Как это выведать? Животные? марки? наркотики? женщины?

Вот женщины. С кем дружишь, сын? Познакомь со своей девушкой. По тропинке такого разговора был шанс забрести в тыл любой, самой мрачной замкнутости. Но это для обычных подростков. Она проверяла этот метод на своих молодых сослуживцах. Она отлично владела стилем товарищеского полусплетничанья, и ей открывались не только балагуры типа

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Но все равно, недельное исчезновение Лариса решила использовать как повод для нажима.

– Ну, когда? Когда ты окончательно переберешься ко мне? Ведь сколько раз говорили.

Белугин задумчиво манипулировал фуражкой. Действительно, надо было что-то решать.

– Мне нужно еще один раз съездить в округ.

Как было понимать эти слова?

При этом на все «официальные» мероприятия генерал отправлялся исключительно с Ларисой. К ней привыкли, даже образовалось у нее что-то вроде отдельного авторитета, ее привечали даже тогда, когда она не держалась за генеральский рукав.

Постепенно у нее появлялось и к этим собраниям такое же отношение, как и к самому Белугину. Когда же?! Господа генералы! Много и с пафосом намекалось, что силы накопленные велики, почему же нет приказа к решительному шагу?!

Ельцинская власть прогнила, всем видно. Вокруг вьется множество людей, еще какойнибудь год назад не побрезговавших бы и приблизиться к такой вот генеральской компании. А теперь уже и они чуют – пора! Крысы, прибежавшие с тонущего корабля.

Лариса надавливала на Белугина с двух направлений.

Однажды утром зазвонил телефон.

– Хочешь, поедем со мной? – предложил генерал в своей манере.

Конечно, она согласилась. Не спрашивать же – куда?

– ты должна ему помочь.

– Дядя Ли, последние годы я только тем и занимаюсь, что пытаюсь до него достучаться.

Старик еще больше сдал, и без того маленький и сухощавый, совсем перешел в насекомое состояние тела. Полюбил рассуждения на тему своего переселения «в богадельню».

– я не про то сейчас, Ларочка. я про то, что его вот-вот забреют.

Время летит!

– ты сама должна понимать, что такому мальчику, как Егор, туда нельзя никак и даже в мирное время, не говоря уж про сегодня.

Лариса почувствовала сильнейший приступ раздражения. Опять эта приглушенная проблема начинала подниматься в полный рост.

– я дочь офицера и…

– И люби свои военные марши, и не болтай глупостей, личная к тебе моя просьба.

Лучше сразу дай Егору съесть какую-нибудь передозировку, чтобы не мучился в чеченских окопах.

– Какие окопы, дядя Ли?

С годами бывший конферансье утрачивал свой безупречный выговор и безукоризненный грамматической строй речи. Он утверждал также, что почти забыл таблицу умножения.

– Белый билет, Лара, только белый билет.

– Послушай…

– И не говори, что у тебя не хватит связей. Хочешь моей могилы – бери, но мальчик!

– Он что, сам просил тебя об этом?

– Но я же не слепой, Лара, он сразу впадает в такую прострацию, когда я завожу речь ноябрь 2009 обо всей этой службе.

Лариса понимала, что раскатывать перед стариком склейку из идейных аргументов бессмысленно. Да, она всегда считала, что русская армия лучшее и важнейшее создание отечественной культуры. Это и семейная их Коневых мысль, и общественная позиция ее, Ларисы Коневой на настоящий момент. И весь разлагающий яд берется от тихих, лукавых

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Целую неделю его не было…

– я же тебе говорила – сына хотели сажать.

– я думала, что-то случилось, начинает отползать товарищ генерал в семейную бухту.

Агапеева закурила.

– А позавчера утром сажает он меня в свою «волгу» и куда-то в Подмосковье.

– я слушаю, слушаю.

– Ехали часа три, а то и меньше. Даже с пикником. Приезжаем – непонятно. Военная часть, не военная часть. В глухом лесу колючая проволока, бараки, все солдатики по пояс голые на спортгородке. Обедаем. Потом стрельбище. Солдатики тарахтят, доски кулаками ломают, на стену лезут в дыму.

– Понятно.

– Но самое интересное под конец.

– Секс в спальном мешке?

Лариса с интересом поглядела на подругу, что это ты?! та, извиняясь, помахала новой папиросой – не бери в голову. Лариса кивнула, ну ладно.

– Выходим на берег речки.

– Что за речка?

– Погоди. Мы стоим на этом берегу, а на том начинается какая-то возня. Человек выбегает на песок, скидывает сапоги, гимнастерку и бултых в воду. За ним выскакивают из ельничка пятеро-шестеро с карабинами и начинают палить ему в спину.

Агапеева даже остановилась.

– Ну, ну.

– Вот тебе и ну, ну. Мужик этот плывет, выстрелы гремят. я не знаю, что и думать.

– И чем кончилось?

Лариса самодовольно улыбнулась.

– Выплыл. Усатый такой. Смеется. Смотрю, генерал мой тоже хохочет. Сзади прибежали двое и втыкают в берег железную вывеску на шесте, ну, знаешь, такие перед населенными пунктами на дороге ставят.

Агапеева кивнула.

Лариса многозначительно затянулась, поиграла дымком, подмигнула подруге.

– А на вывеске, на табличке этой написано «р. Урал».

– Не фига себе!

– Да, да, а переплывший этот подходит ближе, берет под козырек, хотя козырька никакого нет, и говорит: «Комдив Чапаев прибыл по вашему приказанию!» А другой рукой за ус, потому что отклеивается.

Подруга длинно и искренне присвистнула и повторила:

– Не фига себе! – ее явно проняло.

– ты понимаешь, – самодовольно и восторженно пела Лариса, – это же называется акция, генеральский хеппенинг. И так неожиданно, и так срежиссированно! Стреллер и Питер Брук.

– Что?

– я говорю, что мне в общем-то смешновато было. Не такие перформансы закатывались в мою честь. Но важен, как говорится, не подарок, а желание подарить.

– я тебя понимаю.

– Дурак дураком, а как трогательно.

– Дура-ак, – охотно соглашалась Агапеева.

ноябрь 2009

– Это же надо, думал, табличку припас, людей подготовил.

– Да-а.

Лариса по примеру подруги забычковала и свой окурок. Еще сидя слегка прищурилась и встала во весь рост уже в несколько другом настроении.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Они же там имя меняют. Может, он стал какой-нибудь януарий.

– Вот, вот. Но так и не смогла дознаться, а ты знаешь, если мне нужно…

– Знаю.

– такая вот у меня червоточина. Но, с другой стороны, в монастырь бегут слабенькие, те, что не могут людьми оставаться среди обычных людей.

– Да?!

– Да-а. Ладно, пора, видишь, мама зовет, накрыто.

– Настаивать можно на чем угодно, – рекламировал Николай Николаевич свой самогон,

– а основа простейшая: сахар, дрожжи и очистка качественная. я обычно…

– Хватит, папочка, спасибо тебе, а выпьем мы за мою лучшую подругу, это она, это ее радениями состоялось то, что мы сейчас здесь наблюдаем.

– я уж и не верила, – всхлипнула Нина Семеновна.

– Вам там было, что – плохо? – поинтересовалась Гапа.

– Нет, нет, никогда не скажу плохо про Белоруссию. Добрые люди, душевные. Но все равно надо ведь прибиваться к своим, правда?

Выпив капитанского самогона, Гапа восторженно выпучила глаза и полезла быстрыми пальцами за огурцом.

– И это свое. Вернее, Нинкино, – продолжал гостеприимно хозяйничать за столом капитан.

– Вода ключевая, смородиновый лист до сих пор пахнет как живой, ты понюхай, понюхай.

Агапеева нюхала и одновременно хрустела очень вкусным огурцом.

– А что Егор, где? – наклонилась Лариса к матери. – Избегает?

– Нет, нет, вообще, был, а сегодня, говорит, занят.

– Что, меня избегает?

Нина Семеновна быстро произнесла – нет, нет, нет, – прилизывая ладонями и так прилизанные волосы, это показывало у нее сильную степень волнения.

– Правда, занят, правда. Молодой человек.

– Да, да.

Лариса после выпитой второй рюмки выглянула из-под навеса, что был уже устроен капитанскими руками под яблоней и где был накрыт стол.

– А что, Гапа, милые местечки. Может, плюнуть на все и переехать. Кому принадлежит вторая половина дома? Пустая ведь.

– Да, – кивнула мать, – никого нет. там еще соток десять. три комнаты и крыльцо.

– Вот, действительно, плюну я на все их дела и осяду всем семейством здесь, посреди средней полосы России.

Родители с разным выражением лица слушали дальнейшее изложение планов дочери. У отца лицо было спокойное, он в основном следил, чтобы у всех гостей самогону было всклянь.

А Нина Семеновна оцепенела и только моргала выцветшими, как бы помелевшими глазами.

– Сколько нас осталось, Коневых. Нас вот трое, Егор да бабка. Купим вторую половину дома, проделаем дверь. Кто-то разъединил, а мы объединим.

Опять выпили.

Нина Семеновна незаметно исчезла из-за стола. Лариса еще некоторое время вещала, что случалось с ней в хорошем настроении, наложившемся на хорошее подпитие. Агапеева хрустела огурцами так старательно, как будто это было задание командования на сегодня.

Капитан еще раз произнес тост за нее и даже попробовал поцеловать руку, тянувшуюся ноябрь 2009 как раз к тарелке. Он-то понимал, чего стоило устроить празднуемый ныне перевод.

– А где мама? – спросила Лариса вдруг и, не дожидаясь ответа, пошла в дом.

– Никуда она сюда не переедет, – сказала Агапеева, вздохнув ей вслед, – а хорошо бы было.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Не знаю куда, никуда! ты специально нас сюда завезла, чтобы мы не пикнули, а сама…

– Ладно, мам, погоди, это я, пожалуй, пойду. Зря мы этот разговор начали. Никого я привозить не собираюсь. Пойду, воздухом подышу, водки попью.

Лариса вышла из затхлой комнатки страшно собой недовольная. Какого черта было заводить этот разговор? Абсолютно никакого отношения к реальности не имеющий. Это только в бреду могло прийти в голову притащиться сюда всем семейством вместе с бабой Викой. Впереди совсем другие планы. Генеральские.

– Погоди, – сказала вдруг Нина Семеновна.

– А.

– Это твоя подруга?

– я же объясняла, Гапа, это она все устроила.

– Она тебе не подруга.

– Как раз наоборот, мы одного поля ягодки.

– Она тебя ненавидит.

– С чего ты взяла?

«До чего же я его изучила», – с нежностью думала Лариса, глядя на строгий спящий профиль Белугина. В нахмуренных бровях чувствовалось напряжение тяжелой озабоченности. Генеральское молчание было так выразительно, что словами его можно было только скомпрометировать.

– Что случилось?

Он дернул вертикальной морщиной на синеватой щеке. Она знала, что на первый вопрос он никогда не отвечает, как настоящий офицер, не закусывает после первого стакана.

И на второй вопрос он отреагировал лишь мимическим быстрым движением.

После третьей атаки сказал лишь одно слово – «газета».

Не сразу, но Лариса добилась внятности. Речь шла о статье в желтоватой московской газетенке, называвшейся «Молчание генералов». Это было время, когда повсеместно в журналистику входила тотальная каламбуристика и ни один материал не мог быть озаглавлен просто и ясно. Обязательно как-нибудь со словесным вывертом. Статья состояла из серии ядовитых и подловатых вопросов о тех самых лагерях военизированной подготовки, один из которых Ларисе довелось давеча наблюдать в действии. Молодой, неприятный очкарик допытывался, а кто, например, финансирует эти «подразделения»? Для каких целей они предназначены, если что? Не связана ли активизация этой деятельности с нарастающим напряжением в стране? И когда и где можно ждать появления этих (красных? коричневых? или какой-то другой расцветки) бригад в ближайшее время.

– Вас приравнивают к ягнятам?! – с возмущением вскрикнула Лариса, бухаясь обратно в койку.

Ни один мускул не дрогнул на лице Белугина.

– Как мы будем отвечать?! – он уже три дня ночевал у нее, и поэтому в такой коллективной постановке вопроса было предостаточно оснований.

– Прокуратура, – сказал генерал.

– Что прокуратура?

– Занялась.

– Подожгли ее, что ли?

Генералу было не до шуток.

так, сказала себе Лариса, глядя в отлично покрашенный людьми Белугина потолок, ноябрь 2009 так, надо что-то делать. У нее не было ощущения навалившейся неприятности. Скорее, ощущение закручивающейся интриги. И ни на секунду не мелькало мысли, что все может кончиться плохо.

Наоборот.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

А что за акция-то, вяло поинтересовались они, чтобы потянуть время.

Акция пройдет, естественно, в актовом зале ЦБПЗ и состоять будет в основном из выступления генерал-лейтенанта Белугина перед молодыми, продвинутыми патриотамигосударственниками, которых, как она уверена, они – то есть Бабич, Волчок и Прокопенко

– помогут ей собрать со всей Москвы.

Сами видите, что на дворе за времена. Есть сильные, решительные, подготовленные люди, есть ресурсы, и подоспело время заявить о себе. Разумеется, она обратилась к ним как к людям, на которых можно положиться, которых она знает как противников этого сатанинского бардака, творящегося в стране, кто хочет этой стране счастья, а не догнивания под пятой компрадорской олигархии.

Молодые люди молчали. Ситуация выглядела неприятно, обременительно, но не катастрофически страшно. На костер идти вроде бы было не надо. то есть никто не требовал от них самих каких-то выступлений и прыжков на амбразуру. тихая, закулисная, хотя и противноватая работа. Придется немного врать, много суетиться, но сделать-то можно, не забредая в политический бочаг по горло.

– Значит, договорились?

Они промолчали, но Ларисе других выражений согласия было и не нужно.

Запрограммировав «Историю», Лариса двинулась в «Армию», где ее позиции были также сильны. Пяток волонтеров, более молодых, чем «историки», более эмоционально свежих были ею там обретены даже без всякого сомнительного коньяка. Молодые офицеры рвались к реальной работе. Возможность приобщения к высшим сферам организованного сопротивления «долларовому хаму» пьянило сильнее алкоголя.

С «Биологией» пришлось повозиться, там под ее полным контролем были лишь охотничий отдел и секция крупных хищников. Но в целом этот визит Лариса могла занести себе в плюс.

труднее всего было с «Искусством», единственное, чего удалось добиться, это раскола в коллективе, что, как известно, парализует его работу на внешних фронтах.

В «Музыку» даже не совалась. Нет, там было несколько ее страстных соратников по Свиридову, но для большинства тамошних «манов» гениальный русский мелодист являлся пугалом. Ничего, увидев сплоченные ряды вокруг себя, запоют покорный хепибездей нашему генералу.

На следующий день Лариса явилась на работу в отличном состоянии. Все в этот день складывалось замечательно. Во-первых, у них сегодня впервые с Сашей не было утреннего секса, как у нормальных супругов. Жадный любовнический азарт, использование всякой более менее подходящей возможности – все это уходило в прошлое. Просто повалялись в постели и позавтракали неторопливо и обстоятельно. Мамина кухонная выучка работала на укрепление союза. Белугин был, как всегда, молчалив, даже зарылся на время глазами в газету. Лариса решила до осуществления «акции» не прессовать его по главному направлению: развод-женитьба. Не спрашивала даже, как он объясняет семье свое уже шестидневное отсутствие на территории законного брака. Не хочет говорить?

Пусть. Слова в его жизни значат не так уж много. Добиваться будем дел. А после «акции»

не делать их будет ему, ох, тяжеленько.

так, между прочим, уже уходя, Лариса объявила Белугину, что «все придумала».

«Что?». Объяснила в двух словах и самых общих чертах. Улыбнулась, глядя, как генерал нервно запахивает халат. Пусть поразмышляет на досуге.

Но стоило ей сесть в рабочее кресло, как все тут же рванулись портить ей настроение.

ноябрь 2009 Первым оказался дядя Ли.

– ты опять об этом?! Ему же еще почти полгода.

– ты обсчиталась. Уже бомбардируют повестками.

Как не вовремя!

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Что с вами, Михаил Михайлович?

– Что вы имеете в виду?! – начал закипать шеф, несмотря на то, что дал себе слово провести данный разговор без вспышек и взрывов.

– Что с вами сделало время?!

Ноздри большого ноздреватого носа затрепетали, всасывая дополнительный воздух.

Шеф сделал два шага к столу, оперся на него не как обычно – широкими ладонями, а костяшками огромных кулаков, костяшки сделались желтыми.

– Вместо придуманной вами встречи с генералом Белугиным состоится конференция солдатских матерей.

Лариса молчала. Дело, оказывается, даже хуже, чем ей вначале показалось.

– Разве вам это не интересно, вы же сама мать будущего солдата. И вам, наверно, самой захочется выступить на этом мероприятии.

«Вот сволочь, – со спокойной злостью подумала Лариса, – как он хорошо подготовился к столкновению, как не дергай поводья – не объедешь».

– И вообще, Лариса Николаевна, зачем он нам нужен?

– Кто?

– Ну, этот ваш Белугин.

– Что вы хотите сказать?!

– Да ничего особенного я не хочу сказать, успокойтесь. я просто недоумеваю, каким образом в нашей лекторской работе может быть использован опыт данного интендантского чина. Он всего лишь военный завхоз!

Белугин не любил афишировать, чем именно занимается на службе, но Лариса догадывалась, что не спутниковой разведкой, и в данном случае яд Михаила Михайловича пропал даром. Он ничуть не отравил образ бравого и таинственного генерала в ее сердце.

Наоборот, сам ехидный шеф сделался в ее глазах еще менее уважаемым и значительным, чем даже был до того. Одно только было непонятно – зачем ему именно сейчас заигрывать с либералами? Престарелый пацифизм героя-малоземельца? Одно было несомненно

– шеф принял решение, окончательное, и никакими контратаками ничего не изменить.

– Какая жалкая попытка. Как измельчали ваши жесты, – сказала она почти про себя.

Шеф не все понял, наклонился вперед.

– Что, что?

– Не зря все-таки Сталин разогнал вашу десантурскую банду после войны.

Развернулась и вышла. Даже не пытаясь рассмотреть, какого именно цвета пятнами пойдет физиономия Михаила Михайловича. Это был поворот очень старого разговора.

Однажды шеф схлестнулся тут, у себя в кабинете с известным военным историком по поводу некоторых фактов из истории морской пехоты. В том разговоре Лариса со всей яростью громила военного спеца, считавшего, что генералиссимус вполне обоснованно упразднил после войны этот «слишком преторианский» вид войск. тогда Михаил Михайлович был ей благодарен, ибо выше всего на свете ценил факт своего участия в боевых подвигах морпехов. Юность, геройство, воспоминание об этом как глоток озона в трудный момент. Он даже терпел колкости того рода, что, мол, он, товарищ Александров ныне уже не тот, что в те опаленные годы. Начинает сдавать. Где твоя бескозырка, моряк?

Но чтобы так, рубануть прямо по святому, по самой идее морской пехоты!

Но ей теперь было все равно.

Она пересекла холл в полнейшем оцепенении. Что она скажет Белугину?! Внутри крутилось сразу несколько стремительных мысленных кругов. Иногда они цеплялись друг за друга, высекая какие-то нервные искры. Она была в отчаянии и одновременно с этим ноябрь 2009 твердо знала – вот-вот что-то придумается!

– Лар-рисочка, – услышала она тихий, почти певучий баритон откуда-то слева.

Невысокий, коротко остриженный человек в больших квадратных очках, на губах смутно знакомая улыбка.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Ну, я не знаю.

– Может, ты также не знаешь, как выйти на Останкино?

Ребров захлопал глазами, что за пируэт, что, черт возьми, происходит? Чего она явилась?

Чего крутит?! У него были выходы «на телевизор», но «тольки трохи, и тольки для сэбе».

– Не жидись, Ребров, не объем.

Он вздохнул.

– Давай, давай, а то я ведь злопамятная. Но ведь и благодарная, ты это знаешь.

Он стал осторожно выспрашивать – для чего ей «телевизор»? Какие именно люди нужны? когда? не скомпрометирует ли эта помощь его самого. Лариса, хоть и без предварительного обдумывания, отвечала довольно здраво и собеседника не спугнула.

Ребров понимал, что один номерок он ей дать будет должен, никуда он не денется, но как тогда быть с больным армянином, он что, просто угроза? типа, купи кирпич! Если приоткроет калитку в «Останкино», оперированного лектора, может, отпихнуть? Спросить об этом прямо, конечно, нельзя. Цинизм какой-то. Хотя и очень хочется.

Засовывая бумажку с телефоном в карман брюк, Лариса улыбнулась сбитому с толку руководителю «Истории».

– я всегда знала, что ты очень хороший человек.

На лице Реброва появилась растерянная улыбка. так отменяется армянин или нет?!

Заглянув в машбюро, Лариса выпила чаю с Галкой, тойво и Карапетом, совсем почти как в прежние времена. Сказала, вот да, все вроде как в былые годы, только не слышно грохота «ятраней».

– Компьютеры, – сказал Карапет.

– И по коридорам бродят странные люди.

– Арендаторы, – опять сказал Карапет. тойво ласково погладил его по той части головы, где у него не было выемки.

– Хороший человек ваш Ребров, он мне твердо пообещал, что Карапетика возьмет на работу, – сказала Лариса.

Они сидели в кафе у подножия Останкинской башни. Свою атаку на телевидение Лариса начала с поездки в Малаховку. Она рассчитывала найти там своего старого знакомого Виктора Петровича в деревянной малаховской избе, а нашла черноволосую, неприветливую женщину в двухэтажном каменном тереме. Причем бывший участок Виктора Петровича был теперь слит с участком скульптора, а каменная лениниана была удалена в неизвестном направлении. Новая хозяйка с Ларисой говорить отказалась, и той пришлось применить телефон, вырванный у Реброва. После преодоления немалых недоумений ей удалось добиться пропуска в телецентр. Лариса очень смутно представляла себе, с чем ей там придется столкнуться. Она не очень надеялась на Виктора Петровича, но больше не на кого было надеяться. Лариса запретила себе задаваться вопросом – что там будет?

Посмотрим, как пойдет. Возможность поражения не признавала.

Репутация «ящика» среди ее патриотических друзей была ужасающа – великий разлагатель души народа, филиал Моссада. «И, словно в помойную яму, в цветной телевизор глядит», вспоминалась ей строчка когда-то знаменитого подпольного поэта. И, признаться, она сама держалась той же точки зрения. Но, с другой стороны, ведь тот же Виктор Петрович туда как-то ввинтился и лечит из «ящика» простой народ народными же средствами.

Цель у нее была такая: устроить во что бы то ни стало выступление Белугину по тВ.

ноябрь 2009 По любому каналу, в любой программе, хотя бы в три минуты сюжетец. Это будет ее приданое и одновременно ее взнос в банк общего великого дела по обновлению страны. Она понимала, если хочешь по-настоящему привязать к себе мужчину, недостаточно быть ему просто женой, желательно стать еще и соратницей.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

я понимаю…

– Умоляю, не надо ничего понимать, я сам понимаю чуть, но зато очень отчетливо.

Очень короткий, но очень плодотворный союз, вот наша цель. Если хочешь, я тебе даже немножко заплачу.

Ларису вполне устраивало то, что ей самой ничего не нужно платить, поэтому она гордо дернула щекой в знак отказа – не возьму ни копейки.

Плоскина явно обрадовался, Лариса это заметила и почувствовала себя немного увереннее, а то собеседник слишком уж превосходил ее в этой истории, жадность его как-то очеловечивала.

Детали оговорили быстро. Сок был допит, кстати, замечательно вкусный. Все еще обиженная официантка принесла счет. Надо было как-то выходить из разговора.

– Послушай, а как там… ну, Руля, другие? я ведь отошла как-то.

Плоскина был погружен в исследование предъявленных ему цифр.

– Рауль? Убили. Зарезал Абдулла.

Лариса решила помолчать, пусть объяснит, что имеется в виду. Он, наконец разделавшись с финансовой стороной дела, вновь посмотрел на собеседницу.

– Что, не поняла? Рауль, ты помнишь, пошел в бизнес, как и все, где-то там не рассчитал, не у того взял деньги, не тому отдал. И его в самом прямом смысле зарезал человек по имени Абдулла. Прямо, если хочешь, кино какое-то.

Лариса смотрела в свою пустую кофейную чашку, как будто что-то высматривая в разводах гущи. Получалось гадание наоборот, в прошлое. Вообще-то она считала, что вполне равнодушна к судьбе этого человека, однако же откуда эта растерянность и расслабленность?

– Послушай, а я тебя и не спросил, ты чего в Останкино притащилась? я тебя не сорвал с важной встречи?

Услышав объяснение, Плоскина очень развеселился.

– А откуда ты его знаешь, дядю Витю?

– ты что, забыл? Нас Питирим туда привез со Сретенки. От Рыбаконя.

– А-а, вспоминаю, да. Люберецкие пещеры. Или Малаховские. Если бы мне тогда рассказали про его нынешние карьеры, я бы даже и смеяться не стал.

Лариса оторвалась от чашки.

– Да, расскажи, каким образом он тут? Менее телевизионного человека я себе не представляю.

– А все просто, знаешь загадку: что такое еврейка? это не жена, а средство передвижения. Где-то он надыбал себе свою Фиру, впрочем, знаю где. Она пришла к нему лечиться, и он, как это ни удивительно, ей сильно помог. А у нее – связи. И сообразительный ум.

Отмыла, подстригла, показала кому надо. Натура, фактура. И вот тебе на – царит Виктор Петрович на медицинской волне. Хотя он отнюдь не держатель капитала.

Лариса задумчиво крутила стакан с салфетками.

– Да, забавно. Как судьба крутит-вертит людьми. Рулю зарезали. А помнишь, тогда с нами еще были Питирим, Энгельс… Плоскина прищурился, припоминая.

– Спились небось, очень уж они всегда налегали.

– Да нет. Питирим, представляешь, в монастырь ушел. Совсем. Даже родственникам не приехать.

– Ухы ты.

– А Энгельс грибоварню открыл в тверской области, экологически чистый теперь совсем. Звонил недавно, в гости зовет.

ноябрь 2009 Плоскина заметно посмотрел на часы, было понятно, что внезапно возникшую ностальгическую ноту он не подхватит. Лариса кивнула.

– так мы договорились?

– Еще как.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Солдатские матери стали собираться к концу рабочего дня, они бродили по «направлениям», их знакомили с работой ЦБПЗ, они высказывали чудовищные по своей нелепости пожелания в рассуждении улучшения этой работы. Ощущение ненужного, нелепого, но неотвратимого праздника охватило здание. Лидеры движения клубились в предбаннике и кабинете Михаила Михайловича. Старик – Лариса несколько раз заглядывала к нему – был и польщен таким женским напором, и подавлен. Было видно, что ему нравится его новая либеральная роль, но бросалось в глаза, что он смущен масштабом и интенсивностью события.

Камеры с двух телеканалов, деловитые пареньки в джинсах, провода по полу, жаркие осветительные устройства.

Увидев телевизионщиков, Лариса усмехнулась и едва удержалась от совета обратить сегодня внимание на одну аналитическую вечернюю программу. Вот там будет картинка так картинка.

С решительными деловитыми мамами она была холодно приветлива, Михаил Михайлович и за это был ей благодарен. Эта конференция сама по себе была почти политическим скандалом, он знал, что ее очень по-разному оценивают в верхах, так зачем ему всякие местные водовороты. Увидев Белугина в форме, бывший морпех схватился за сердце. Понял, что Лариса лишь притворялась лояльной. Потребовал заместительницу к себе. Бледная Саша сообщила об этом. Лариса улыбнулась ей.

– Конечно. Но учтите, Саша, сколько бы у вас там ни собралось теток, моим гостям тоже нужен кофе.

Михаил Михайлович встретил ее в предбаннике, повлек за локоть куда-то в сторону и там зашипел своими огромными губами, что «никаких военных», что генерал не будет выступать.

– Будет, – улыбнулась Лариса, любуясь тем, как отваливается челюсть у начальника.

– Но не здесь.

– Что значит…

– я имею в виду, что он не будет выступать у вас. Это частный визит. Если, пардон, не хотите, я тоже могу не участвовать.

Шеф охотно бы принял этот самоотвод, но он помнил, что сам приказывал – быть готовой. Надо быть последовательным. И потом, она подумает, что он ее боится.

– Нет. Вы должны выступать обязательно. Вы мой зам.

– Хорошо.

Агапеева уже разбавляла кофе коньяком. Белугин пил чай.

– Лара, так где же твой Егорка? Призыв заканчивается.

– Да, Гапа, да, только разгребусь тут с делами. Меня, признаться, сейчас больше старый волнует, чем малый.

И она рассказала историю про дядю Ли. Агапеева очень смеялась. Белугин смотрел в уже потемневшее окно. От горячего дыхания на стекле появлялись кратковременные белесые следы.

Отсмеявшись, Гапа еще раз напомнила, что если мальчик не хочет в армию, то пусть уж проявит чуть рвения. Времена переменчивые, кто знает, где мы будем через полгода.

– Спасибо, Гапочка.

– Пора, – сказал Белугин.

Лариса набрала полученный от Плоскина номер и передала трубку генералу.

– Да, это я, – сказал он в нее. Потом несколько раз кивнул, запоминая указания. – Буду ноябрь 2009 через полчаса. Да.

Лариса проводила его до первого этажа, перекрестила.

– я не верующий.

– Бог все равно на нашей стороне.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Милован как раз повернулся к ней со сложно построенным бутербродом. Обычно благосклонная к фривольностям и флирту, Лариса почти вспылила при виде этого акта невинного ухажерства. Она внутренне одергивала себя – ничего, ничего, уже скоро, уже совсем скоро. Все станет на свои места!

– Хватит вам!

– Не поняла, – сказала Гапа.

На экране рядом с привычно озабоченным Евгением Киселевым появился генерал Белугин. Все, даже ироничный Милован, повернулись к ящику.

Киселев в своей замедленной, преувеличенно значительной манере обрисовывал обстоятельства данного внезапного визита. Поползли, мол, где-то слухи, что готовится чуть ли не самая настоящая вооруженная акция против лиц и установлений действующего режима, и некоторые горячие головы готовы бросить обвинение конкретным людям и организациям.

И вот сейчас у нас в студии генерал Белугин, не понаслышке знающий положение дел в определенной среде, в военном сообществе, скажет, насколько эти слухи обоснованны.

Лариса вся подобралась, внутри у нее вспыхнул бесшумный пламень, глаза, и не только глаза, излучали свет победоносной уверенности. На нее было смотреть намного интереснее, чем на экран. там лишенный фуражки Белугин, медленно, еще медленнее Киселева, произнося слова, уверял, что существующие, да существующие организации патриотического офицерства ни в коем случае не помышляют об актах прямого насилия и вообще какого бы то ни было нарушения закона. только сумасшедшие и провокаторы могут возводить на здоровые силы, связанные с Министерством обороны и службой безопасности, такие обвинения.

Она не знала, какой задумывалась эта речь, генерал, как известно, являлся человеком слишком в себе, но Лариса чувствовала, что звучат не совсем те слова, не те формулировки, которых ей хотелось бы ожидать.

Самое первое впечатление – Белугин не убедителен. Нет, он играет выправкой и римскими морщинами, он не суетится словесно и улыбается скорее снисходительно, чем заискивающе. Но что он несет?!

то есть как никаких актов сопротивления?

то есть как абсолютное подчинение закону и режиму?! Это, какому режиму? Это какому закону?! Грабительскому закону и предательскому режиму?!

Киселев удовлетворенно кивал.

– так, значит, вы можете сейчас официально утверждать, что все эти силы, о которых шла речь, лояльны власти?

Белугин посмотрел в камеру, едва заметно дернул щекой и чуть кивнул.

– Лояльны.

Все собравшиеся повернулись к Ларисе. Никто не был до такой уж степени в курсе внутренних механизмов этой ситуации, и никакой немой сцены быть не могло. Однако какие-то недоумения образовались. Зачем мы были позваны? только ради коньяка и генеральского бенефиса? Лариса сидела молча и тихо гасла. И чувствовала себя мгновенно замурованной в огромной глыбе несчастья и стыда. так продолжалось несколько очень длинных секунд. И главное, не было понятно – как это прекратить? Всяческие словесные объяснения были невозможны, унизиться до этого она не могла. Но и другого выхода из этого немого кошмара не было.

Помощь поступила из неожиданного и в общем-то отвратительного источника. В кабинет заглянула искаженная страхом быть обруганной Саша и сообщила, что Михаил ноябрь 2009 Михайлович снова напоминает: надо бы выступить, Лариса Николаевна, если хотите.

Это был выход в прямом смысле слова.

Лариса резко встала и пошла вон из кабинета. Какое облегчение – не объяснять ничего! Гапа кинулась за ней. Она единственная знала всю подоплеку ситуации, ее жгло

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

но была безжалостно идентифицирована подругой. А ведь мама была права, не любит она меня, мелькнула мысль.

– И всегда гордилась этим. Мой отец всего лишь капитан, но даже если бы он был подполковником, он не стал бы, я в этом уверена, делать того, о чем здесь рассказывалось.

Этот рассказ… – она сделала паузу, давая время залу окончательно сконцентрироваться на своей фигуре. Их дежурный, катящийся по раз и навсегда проложенным рельсам митинг сейчас пойдет под откос.

– Этот рассказ вызвал у меня отвращение. И не фигурой подполковника, хотя она, конечно, отвратительна. У меня вызвало отвращение ваше единодушное, примитивно бабье, духовно убогое отношение к воинству своей страны. я не буду вам повторять общеизвестное: не хочешь кормить свою армию, будешь кормить чужую, ибо совсем не в жратве здесь дело. Хотя лучше, разумеется, чтобы солдат был сыт. Это понимали матери Великой Отечественной, которые своим недоеданием, своими голодными обмороками спасали воюющего мужчину. Женщина-мать – это часть народа, священная и нежнейшая, но не весь смысл народа в ней. Ей дано великое право, иногда перемешанное с огромным горем – отдать своего мальчика, своего ребенка родине. Родина тоже баба, и чтобы самой не орудовать, она назначает для кровавых военных дел государя или государство.

Сидящие в зале начали потихоньку гудеть и переглядываться. Михаил Михайлович обхватил голову руками и выдохнул так, что зашевелились листки на столе перед ним.

– Мир не ограничивается вашей юбкой, под которой вы хотели бы сберечь ребенка. Да, в реальной армии, тем более в воюющей армии до черта всякой мерзости и преступлений.

Но война сейчас единственный способ сохраниться нам как страна.

– Хватит! – взвизгнула дама в восьмом ряду. – Хватит этой демагогии.

– В армии, тем более в воюющей армии полно сволочей, но то, что делаете вы, еще грязнее и подлее, чем то, что там порой бывает. Вы сейчас отвратительны и вредны, не только с точки зрения московских генералов, я знаю эту подлую породу не хуже вас.

(Лариса увидела, как Гапа закрывает рот ладонями, чтобы не рассмеяться). Вы, разваливая армию и страну, вы, потерявшие детей, вы теперь окончательно убиваете их. Сейчас они лежат в могилах как герои своей родины, а вы хотите низвести их до состояния бессмысленного, погребенного, проклятого праха.

– Да прекратится это когда-нибудь?

– Она что, с ума сошла?

– Да ну ее, дура какая-то истеричная.

В восьмом ряду поднялась маленькая белокурая женщина с короткой мальчишеской стрижкой и заплаканными глазами, но заговорила почти спокойно.

– Скажите, мадам, а у вас есть дети?

Зал резко стих.

– У меня есть сын.

– Сколько ему лет?

– Восемнадцать.

По залу пронесся свист нехорошего предвкушения, ну-ка, ну-ка!

– Он, конечно, учится в институте?

– Нет.

– Он освобожден от службы в вооруженных силах по состоянию здоровья?

Лариса помедлила немного и сказала неторопливо, глядя прямо в глаза следовательнице из зала.

ноябрь 2009

– Нет.

– Может быть, ваш сын находится в армии?

– Мой сын не просто находится в армии, он находится в зоне боевых действий.

Из зала раздались голоса сразу нескольких следовательниц, пытавшихся уличить ее.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Все?

Гапа опять потянулась к бутылке. Подняла и вдруг со стуком поставила ее на стол.

– Он сюда не придет. Сегодня уедет. С семейством, на юг.

Она подняла взгляд на часы, висевшие на стене.

– Поезд минут через тридцать. Курский вокзал. Симферополь. я видела конверт с билетами в предбаннике в министерстве, когда курьер принес.

Лариса резко встала, рванулась к шкафу, выдернула из него пальто и сумку. Проверила, паспорт был на месте. Быстро сбросила туфли, двумя снайперски точными движениями вставила ноги в свои полусапожки.

– Давай деньги!

Гапа с облегчением выпотрошила кошелек на стол перед нею.

– Проследи, чтобы тут убрали, и закрой дверь.

– Ларочка, извини, ну сука я, сука, сама знаю!

Когда Лариса выбежала, госпожа Агапеева села и тихо, тоскливо заплакала.

Когда местные мужики ввалились в кабинет и полезли за объяснениями, что да почему и правда ли что… Гапа, промакивая безнадежно поплывшие глаза, прошипела:

– Пошли вы все вон, козлы!

– Да ты куда, дура?

Она запрыгнула, когда состав начал движение. Маленький, щуплый парень-проводник уже опускал верхнюю ступеньку, и Лариса грузилась в вагон в борьбе с этим механизмом.

Отдышалась, отряхнулась, не хватало еще явиться перед ним какой-нибудь замарашкой.

– Билет! – попробовал проявить власть проводник.

– Мне в четвертый вагон, – отмахнулась крупная пассажирка и углубилась в коридор. Она на самом деле не знала, в каком вагоне прячется семейство беглого генерала.

Предстояла тотальная проверка всех купе. Минуя в призрачном полумраке плацкартного воздуха шевелящиеся человеческие залежи, Лариса развлекала себя одной колотящейся в сознании фразой – «в зеленых плакали и пели».

Никто не плакал и не пел. Все стелились, а потом станут есть.

И вот купе номер один. Немного помедлила, руки сковала уверенность, что «они» здесь.

Надо было собраться с силами.

Ошибка, конечно. И весь вагон – пустая скорлупа. И второй, и третий, и пятый.

Вагон-ресторан. Заперто. то есть как!? Лариса вспыхнула от возмущения и страха.

томиться в этом тамбуре просто так!? И неизвестно, сколько! Заколотила ладонями в железную дверь.

Отворили. Даже не стала ничего объяснять, на объяснениях можно забуксовать. Просто продавила вялую оборону. «Эй!» – растерянно кричали ей вслед. Кто-то догнал, бубня про то, что они еще не работают. Не обращая на бубнеж внимания, Лариса, проходя мимо стойки, взяла бутылку воды и бросила не глядя на это место какую-то денежную бумажку.

В следующем лязгающем тамбуре открыла бутылку о какой-то угол, судорожно отпила сразу половину.

Вагоны один за другим продолжали ее разочаровывать. Сколько их там еще осталось, не сообразила же считать.

Белугина она увидела не в купе, а в коридоре. Узнала легко, несмотря на гражданскую одежку. Он удалялся в дальний конец вагона, помахивая пачкой сигарет.

ноябрь 2009 Ну и хорошо. Как будто ситуация специально подстраивается под ее нужды. Разговор без лишних глаз. Чисто мужской разговор.

Но, минуя семейное купе Белугиных, она вдруг вцепилась в поручень и, качнувшись, плечом выбила железку с занавеской. Внутренность купе мощно притягивала ее любопытНАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Хочется чего-нибудь для души. Политикой интересуетесь?

– Папа…

– я сама, Вова, сама. Вы, наверно, патриот. Даже наверняка. Газету «Завтра» почитываете, угадала? Ненавидите воров, что грабят страну. И готовы на многое, чтобы дать им по рукам. А может, и по голове. Вы птица полета не низкого. Вы…

– Папа – генерал! – наконец прорвался сквозь запреты Вова.

– Правда?! – преувеличенно восхитилась Лариса.

– Генерал-лейтенант! – гордо покосился на родителя сын.

– Ах, какая я дура, извините! Это, конечно… просто мне показалось, что в вас что-то есть от подрядчика, какая-то такая черта, но я рада, что обманулась. Хотя и меня можно понять, а значит, и простить. Генералы они все же другие. Генерал – это звучит гордо.

Это ум, честь, лихость и надежда нашей эпохи. Если не генералы, то кто же?! ты меня понимаешь, Вова?

– Нет.

– Вы не обижайтесь на меня, товарищ генерал. я офицерская дочь, и я себе нафантазировала, мне казалось, что… В дверь сунулась небритая физиономия.

– Ну, вот вы где, мадам. Нельзя же так бегать.

Не очень чистая рука протянула Ларисе стопочку мелких банкнот.

– Сдача, за воду. Не раскидывайтесь денежками, девушка, не каждый станет вот так за вами бегать.

– Это официант, – сказал Вова.

– Саша, – генеральша смотрела на мужа. Лягушачий рот жалко улыбался, а на нижних веках висело по огромной слезе.

– Не надо плакать, – широко улыбнулась ей Лариса, – ну и пусть не слишком похож на генерала, зато никто не польстится, так при вашей юбке и будет сидеть.

Белугин встал, оставив вместо себя на диване пачку сигарет. Встал, но не произвел пугающего действия. Что-то проскрипел почти не открывающимся ртом.

– Что? – спросила Лариса, изящно упаковывая сдачу с воды в свое дамское портмоне.

– На два слова, – повторил тихо генерал.

Лариса подмигнула Вове, тот вопросительно повернулся к беззвучно плачущей матери.

Вышли в тамбур. Лариса стала в свою любимую позу, отставив чуть полноватую, но все еще очень выразительную в эротическом смысле ногу. Самоуверенно улыбалась и снисходительно смотрела сверху вниз на мужчинку в трикотажных штанах. Он действительно казался намного меньше, чем в прежней жизни. Сменил ботинки на каблуках на шлепанцы. Сменил белого коня на номер в ведомственном санатории.

– И какие же два слова вы хотите мне сказать, мой генерал?

Пусть извивается, пусть скулит, ничего ему уже не поможет, все равно ему одна дорожка – ползком в свое убогое семейство. Все, оказывается, было с самого начала обречено.

– я жду, это не вежливо не отвечать такой женщине, как я, это свинство!

Генерал молчал. Что творится в его голове, понять было нельзя, внешне это никак не выражалось, наоборот, он все больше цепенел, в плохо различимых в полумраке глазах ни огонька.

– ты скажешь что-нибудь, тля?! Хоть что-нибудь, хоть глазом моргни, товарищ прораб.

Генерал моргнул, но больше ничего!

– Да что же ты за ничтожество?! Сделай что-нибудь. Упади на колени, проси прощения ноябрь 2009 или дай мне по морде! Невозможно же, чтобы вообще ничего!

И это на него не подействовало.

Этого нельзя было вынести. Это надо было прекратить! Любой ценой! Какой? Взгляд бросился в одну сторону, в другую, и повсюду только тусклое, скользкое железо тамбура,

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Лариса расцеловала бабулю, села у кровати. Последовали обычные вопросы: как себя чувствуешь? и т.д.

– У меня ничего не болит, – сказала Виктория Владимировна. – ты бы поела, Стася драники сделала.

Лариса подчинилась, пошла на кухню, взяла из зеленого эмалированного ведра соленый огурец и вернулась к кровати.

– ты надолго?

– Это не важно. В том смысле, что уже не важно.

– Не понимаю.

– А что тут понимать. тебе ведь тут скучно. Одной.

Виктория Владимировна ответила не сразу.

– Мне не бывает скучно, мне бывает тоскливо.

– Вот видишь.

– Ко мне никто не приходит.

Разговор был прерван появлением Стаси. Она жила через два дома, домохозяйничала при муже шофере. Крупная, говорливая, добродушная, чистоплотная тетка. Она заставила гостью как следует раздеться – Лариса завела важный разговор, даже не сбросив пальто – заставила также поесть как следует, разогретым супом, драниками на сале, растворимым кофе. Ларисе очень хотелось послать ее как-нибудь вежливым образом, но было понятно, что это невозможно. Пока внучка ела, Стася длинно и подробно отчитывалась о бабушкиных денежных делах. Плата за свет, за то, за се, денежки с почты, пенсия. Оказалось, что беглый офицер Стебельков, узнав о состоянии своей бывшей, разразился небольшим пенсионом.

– Какой молодец, небось, от детей отрывает.

– Да, – Стася не считала нужным понимать, какую бы то ни было иронию, – у няго тры хлопца.

А служит он теперь под Минском.

Раньше раз в месяц приходил перевод из Москвы, теперь десятого, как обычно, его не было. Дядя Ли, догадалась внучка. Что-то с ним случилось. Совсем забросила старичка.

Нехорошо.

Доктор ходит и говорит, что все стабильно. Стася зажгла настольную лампу, включила телевизор и, наконец, убыла, пообещав еще заглянуть.

– Выключи, – попросила Виктория Владимировна. Лариса поняла, что ни лампы, ни телевизора не надо.

– я всегда ее прошу не включать, а она всегда забывает, – вздохнула бабушка и добавила. – Она хорошая.

Лариса снова села у ложа.

– Ко мне никто не ходит, потому что никто не любит.

– Ну что ты глупости говоришь, вон, даже деньги шлют. я и не знала, что у тебя с дядей Ли… – Лариса остановилась, не зная, как сформулировать то, что хочется сказать.

– Мужчины рано умирают, а подруг у меня никогда не было.

– Вот! В самую точку.

– В какую точку?

– Сейчас объясню. Со мною, понимаешь, кое-что произошло. Никогда бы не подумала, что со мной такое вообще возможно.

– Влюбилась?

Лариса хрипло засмеялась и сразу же закашлялась.

ноябрь 2009

– Ну, ты скажешь. Стала бы я с такой новостью сюда мчаться.

– Любовь единственная новость, которая всегда нова.

– ты знаешь, я Пастернака-то не очень…

– При чем здесь Пастернак, это я так думаю.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

прямой родственницей той, что стояла снаружи. Пробежавший по улице мальчишка ее не нарушил. Проехавший «запорожец» тоже.

– ты что, плачешь, дочка?

Виктория Владимировна медленно перекатила по подушке свою большую голову с немигающими глазами.

Лариса сидела на стуле, неестественно выпрямив спину, выставив перед собой дымящуюся чашку, на ее щеках поблескивали длинные мокрые полосы. И ни единого звука.

– Да что с тобой?!

Внучка кончиком языка стащила с верхней губы большую слезную каплю.

– ты понимаешь, я всю жизнь как побитая собака. Собака, которую гонят со двора.

– Что?

– тыкаюсь им в ноги, тыкаюсь, а они все куда-то в сторону от меня, как будто я заразная. Мужику достаточно словечко ласковое сказать, и я на все готова. я их всех вижу насквозь со всеми потрохами, но не могу я быть одна. Надо, чтобы хоть какой-то рядом торчал, хотя бы как шкаф в углу, пусть обшарпанный, но свой, без этого я как будто голая или больная. Все за него сделаю, пусть вор, пусть дурак, спасу, научу… И пожаловаться не могу никому. только тебе вот, бабуля.

– Даже если пожалуешься, не гарантия, что пожалеют.

Лариса уронила пепел в кофе, и от этого слезы побежали сильнее.

– Поплачь, поплачь, передо мной можно, – Виктория Владимировна чуть заметно улыбнулась. – я и не думала, что ты умеешь.

Лариса встала и пошла на кухню со словами:

– Укатали сивку.

Остановилась в дверном проеме и сказала, не оборачиваясь.

– И главное – сынок. Егорка. Он меня сильней всего изводит. Но теперь я им уже займусь. Вернусь и займусь.

Виктория Владимировна вернула голову в прежнее положение и сказала на тяжелом выдохе:

ноябрь 2009

– Дети – счастье, внуки – богатство, правнуки – уже излишество.

Лариса ничего не ответила и вышла. Через пару минут она вернулась и уже не в слезах, а, наоборот, в какой-то свежей собранности:

– так, ну, с переездом мы решили.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Сколько мы не виделись, Лара? – гость оценивающе оглядывал кабинет, прошелся вдоль короткого стола для заседаний, считая толстыми пальцами стулья. Сел в кресло с самым хозяйским видом.

– Много лет, и я бы не отказалась, чтобы ты снова пропал на столько же.

Гость грустно хмыкнул.

– Очень предсказуемая реакция.

– Раз ты все можешь предсказать, значит, должен был знать, что приходить не надо, зачем ты пришел?

Поэт Перков-Принеманский вздохнул и вдруг обмяк в кресле. Начал медленно, слабосильно массировать на коленях свой скомканный, влажный плащ, намекая тем самым:

видишь, что сделала со мной жизнь.

– я пришел за помощью.

Лариса от неожиданности открыла рот. Он заторопился:

– Да, да, дело в том, что мне не к кому обратиться.

– я была уверена, что ты давно уже сгинул где-нибудь под забором.

– Да, Лара, я дважды был очень близок к этому. И именно что под забором. Покрутила меня жизнь на разные манеры. я и завклубом был, и проводником, и в избиркоме работал, в области. Зоопарк сторожил.

– ты же поэт, – с особым, прочувствованным презрением произнесла Лариса.

– Да, вот по этому поводу я и у тебя.

На лице у хозяйки появилась улыбка, как бы говорящая: ну-ка, ну-ка.

– ты сначала объясни мне, как ты меня нашел?

Это ей и правда было интересно. Он тогда очень уж начисто исчез из ее жизни, ни ползвука о нем не доходило. Прошлое в этом направлении было как будто забетонировано. Но живой росток пробивается сквозь любое дорожное покрытие. Лариса презрительно взирала на это старое бледное растение.

– Как я тебя нашел? Очень просто. В одном хорошем доме дали адрес.

– В каком еще доме?!

– У Венедикта Дмитриевича, знаешь ведь такого.

– Как ты туда попал?!

В Ларисе было оскорблено самое сокровенное. Дом Поляновского она хранила в своем сердце как церковь высокого человеческого общения, прекрасно помнила, как непросто она сама туда проникала, а это жабоподобное жлобище просто выпрыгнуло из своего болотного небытия и сразу в алтарь! Нет в мире справедливости!

– Поэту повсюду есть вход, – небрежно пояснил Перков, как будто уловил смысл ее возмущения.

Лариса медленно грызла губы.

– А почему ты мне чаю не предложишь, я же видел, у тебя там вон секретарша бегает.

– Это ты от робости хамишь, да?

Перков вдруг тяжело и глубоко вздохнул, переложил плащ на спинку соседнего стула, понурился.

– Конечно. Хреновато себя чувствую, криз у меня был гипертонический, почки барахлят, и давно. И задумался тихо так я – что после меня останется потомкам и друзьям?

Собрал свои листочки, сложил в кучку, образовалась книжка. Она первая у меня, она же и последняя, наверно, будет…

– «Мои пораженья»?

Поэт быстро и удивленно заморгал.

– Откуда знаешь?

ноябрь 2009

– я не знаю, я помню.

– А-а, нет-нет. то были «Мои любовные пораженья», я, кстати, принял твою опечатку как родную. Она усиливает, и ты вроде как бы чуть-чуть соавтор мне.

Лицо Ларисы перекосило.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Михаил Михайлович сменил руку.

– Да, Галя, это хорошая мысль, только у меня нет телефона этой женщины.

– Вообще-то спешить надо, – сказал Прокопенко, – если Егор в госпитале и в тяжелом состоянии, то надо, чтобы Лариса успела повидаться, если там плохо все.

– Женщина сообщила, что состояние тяжелое, и больше ничего. Кома, – сказал Михаил Михайлович.

– А куда ехать-то? Где госпиталь? Какой госпиталь?!

Шеф не успел ответить, в кабинет вошла Лариса. Ничего особенного в ее облике не было.

– Мне нужно уехать, Михаил Михайлович.

– Да, да, конечно.

– я возьму вашу машину?

– Да, да, конечно. В полном вашем распоряжении.

– Лариса, если там помочь, и … – привстал Бабич и вслед за ним Милован.

Она отрицательно покачала головой.

– Нет, я поеду с мужем.

Когда дверь за нею закрылась, собравшиеся в кабинете молча и с явным облегчением переглянулись.

– До нее дозвонились, – сказал Прокопенко.

– Она что, замуж вышла? – задала вопрос в пространство Галка.

– Все может быть, – сказал Михаил Михайлович. – Может быть, она опять не выдумывает.

По дороге вниз Лариса завернула на этаж «Истории». там было пустовато, никто из вызванных в кабинет шефа еще не вернулся, только из одной, открытой в коридор двери раздавались голоса.

там Карапет Карапетович заваривал чай на маленьком столике у себя в закутке, а Перков прохаживался подле и вещал:

– я почти никогда не ошибаюсь, я, конечно, никакой не профессиональный предсказатель, я любитель, и у меня нет нужды все время что-то высматривать там в будущем.

только походя, по живому, непосредственному наитию. Они у меня рождаются, как стихи,

– прозрения. Кстати, может, после «поражений» соберусь и на «мои прозренья».

– Что? – глухо переспросил Карапет.

– Да так. Например, недавно я прочитал статью в «труде» «Доживет ли империя США до 2017 года?», и моя мысль заклубилась сама собой, и уже через час я знал достоверно, что случится все значительно раньше. Уже в 2008-м начнется страшный финансовый кризис, и Америка начнет рушиться и разваливаться на куски. Где-то году в 2015-2018. я, конечно, не Ванга, но и у меня есть удачи. я, например, предсказал отпадение Белоруссии от России, то есть развал СССР. Кто бы мог двадцать лет назад до такого дойти?!

Карапет Карапетович уже давно отвлекся от процесса заваривания и потрясенно глядел на говорящего гостя, автоматически поглаживая глубокую выемку у себя на черепе.

Увидев Ларису в дверях, Перков резко, виновато смолк. Она поманила его пальцем.

– Одевайся. Поехали. Не задавай вопросов, я не буду отвечать.

– Ну, а как же рукопись, ведь меня уже ждут.

–  –  –

привести себя в порядок.

– Здравствуйте, – сказала она хрипло.

– ты кто? – спросила Лариса, проходя внутрь квартиры, и сама себе мысленно ответила – «шалава». Перков осторожно двинулся следом. Лариса хотела спросить, где Лион

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– ты жила у Лиона Ивановича?

Марину, кажется, этот вопрос смутил. Она не сразу поняла, как на него отвечать.

– Да. Но не только.

Ларисе было не до ее трудностей. Ее, наконец, прорвало.

– А как он попал в армию?

– Пришла повестка…

– Почему он никому ничего не сказал?!

Марина пожала голым плечом.

– Все знали, Лион Иванович… Егор вам хотел сказать, но потом решил, что лучше напишет оттуда. я ему говорила, что так не очень хорошо, но он сказал, что так лучше.

Марина отняла ребенка от груди и уложила обратно в коляску.

– так ты не сказала мне, кто ты?

– я Марина. я понимаю, Егор вам ничего не говорил. Он хотел, но все не говорил.

И тут Ларису, как это обычно говорится, пронзило.

– Послушай, а ты, ты что… ты, что ли его, в смысле, ты с ним?!

Марина кивнула и медленно передернула плотными плечами, как бы говоря: а что, до сих пор это было непонятно?

Лариса до такой степени была поражена, что даже обернулась к Перкову за поддержкой, все же какой-никакой, а отец.

– И что, Марина, этот ребенок…

– Это девочка.

– А как зовут? – спросил поэт, чтобы хоть как-то поучаствовать в разговоре.

Мать ответила не сразу, посмотрела в коляску, где тихо пускала пузыри сытенькая дочка, потом поглядела на роскошную свекровь и тихо сказала:

– Лариса.

Свекровь молча снесла это известие. Несколько секунд молчала, потом сделала шаг вперед и наклонилась над колесной колыбелькой. Осторожно выдвинула из рукава своего пальто кисть руки и медленно протянула в сторону сытого, удовлетворенного жизнью свертка. Когда палец бабушки приблизился к личику девочки вплотную, на губах у нее лопнул какой-то особый пузырь, большой, как какое-нибудь важное слово.

– Радуется, – сказал дед.

– Это Егор сказал, что будет Лариса, – сообщила Марина.

– Да?! – удивленно покосилась на нее свекровь, как будто сама не могла сообразить такой простой вещи.

Из комнаты раздался какой-то булькающий звук. Марина бросилась туда. Лариса не могла оторваться от коляски.

– Ну, парень, – пробормотал Перков.

– Какой тебе парень!

– я имею в виду Егора. Они жили, наверно, год, а сам ни звука. Почему он тебе ничего не рассказал? И старик мог бы позвонить.

– Не мог, – сказала возвратившаяся Марина. – Мы поселились здесь только тогда, когда у него уже удар. А так у меня в общаге больше всего.

Потом добавила, обращаясь к поэту:

– Пойдемте, там надо перевернуть.

Лариса осталась один на один с коляской. Держалась одной рукой за подоконник, другой очень осторожненько прикасалась к подбородочку, к лобику, к кончику носа, и каждый раз с ней происходило какое-то сладостное сотрясение во всем теле. При этом она не ноябрь 2009 беспамятствовала в других отношениях, и раненый Егор, и расплющенный дядя Ли никуда не исчезли из ее сознания. Но все равно эта огромная, больная сложность производила не отчаянье, а что-то совсем другое в душе.

– Ла-арочка. Ну теперь мы им покажем!

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Но этому плану осуществиться было не суждено.

Утром принесли телеграмму от Стаси – подготовка к переезду Виктории Владимировны закончена, только вот случилось несчастье – она скончалась.

Мать и дочь, Нина Семеновна и Лариса, молча, деловито и быстро собрались и уехали.

Ни Перкову, ни тем более капитану не было предложено их сопровождать, да они даже и не решились поинтересоваться – нужны ли?

Вечером мужчины молчаливо накрыли на веранде стол. Развернули в комнате телевизор так, чтобы было видно экран с улицы через окно. Разлили. Капитан вставил кассету в немой прибор.

– Помянем? – спросил поэт, поднимая рюмку.

Капитан кивнул. Выпили. Капитан не знал, в курсе ли поэт той истории, что была у него в давние времена с тещей, поэтому решил эту тему не развивать. Включили видеомагнитофон. Снова налили.

Поначалу Хакамада выглядела предпочтительнее. Чувствовалась в ней привычка к такого рода затеям, она снисходительно улыбалась, поблескивала очками, ласково кивала ведущему, который поражал своим сходством с официантом, который знает, что предложенное гостям меню, в общем-то, вранье.

Лариса сидела, набычившись, и физически, и морально сгруппировавшись. Было заметно, что она знает – я здесь одна и ни на кого рассчитывать не могу. Отвечала коротко и, видимо, сначала не всегда впопад. Потому что не только улыбчивая очкастая змея, но и подсадные в зале посмеивались.

Перков незаметно для себя перешел на сторону веселящегося большинства. Ему было даже немного приятно видеть, что его очень уж вознесшуюся в последнее время супружницу немножко прикладывают физиономией об стол. Да, она сделала ему книжку и даже организовала три рецензии на его «Мои пораженья» и вечер с солидным фуршетом в честь ее в Доме журналистов, но все это делалось сверху вниз. Но «сердце поэта сердито и вечно уязвлено». И вот теперь – сатисфакция.

Капитан страдал. Он вновь почувствовал Ларочку своим ребенком, и ребенка этого какие-то звероящеры грызли в пещере телевизионного ящика. Он выпил два раза, даже не заметив протянутой к нему рюмки поэта.

Когда налил третью, что-то там, в виртуальном пространстве случилось. «Официант»

поперхнулся своей самоуверенностью, Хакамада нацеливающе поправила очки.

Ну-ка, ну-ка!

Подсадные как один наклонились вперед. теперь было не смешно, а интересно.

Долго, секунд двадцать пять показывали только Ларису. Она говорила, и как говорила, подрагивающая на щеке раненая жилка как бы удостоверяла – да, это так.

Хакамада попыталась броситься в контратаку, но натолкнулась лбом на невидимую стену. Ведущий теперь стоял так, чтобы всем было понятно – он на ее стороне, но это не могло их спасти. Лариса говорила так, что начинало казаться, что она уже не сидит в кресле, а встала в полный рост и сейчас двинется топтать их ногами.

Среди подсадных начались мелкие истерики, они тянули руки, вскакивали с мест, другие их дергали за фалды.

Хакамада тоже встала и ввинчивала теперь свои аргументы в раскаленный воздух дискуссии длиннющей худой конечностью, на конце которой можно было бы при желании увидеть скальпель.

ноябрь 2009 Лариса работала топором. Летели щепки, всем окружающим приходилось уворачиваться. Ведущий торопливо греб к берегу дискуссии.

Когда все кончилось, капитан сиял, поэт философски улыбался.

Они выпили.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

женщины «мать». Изо рта «матери» выдувается пузырь, внутри него написано: «береги себя, сынок».

– Смешно, – сказал поэт.

Капитан снова разлил самогон. Они выпили. Капитан пустил мелкую, бесшумную слезу.

– Он, может быть, даже был талант. Может, даже художник.

– Сын поэта всегда может быть художником.

– Настоящий мужик. Характер, нет то, что… – Николай Николаевич имел в виду себя, но договаривать не стал, боясь обидеть зятя. Перков не смотрел на него и не старался понять, что он имеет в виду, у него была своя мысль.

– А вот интересно, мне как отцу военного инвалида, полагаются же какие-то льготы?

– Что?! – тупо посмотрел на него капитан.

– А то – злая судьбинушка, злющая. И жена, и дочка, и теперь вот сын – за что мне все это?!

Через полчаса, когда была допита вторая бутылка, капитан уснул, а поэт запел, подпирая квадратную голову с зажмуренными глазами.

– Прекрасное дале-еко, не будь ко мне жесто-око, жесто-око не будь!

В наступившей подмосковной сладчайшей ночи Лариса вновь громила, громила ненавистную неправду с лицом возбужденной Хакамады.

–  –  –

По страницам журнала 1912 года выпуска Визитная карточка редакции: В первых номерах мы писали о том, что журнал с названием «Наше поколение» выходил еще в 1912 году. Нам удалось в сотрудничестве с Центральным архивом Республики Молдова отыскать два первых номера, которые вышли без малого сто лет назад. Интересно то, что журнал выходил два раза в месяц и считался двухнедельным изданием. Журнал представлял собою тетрадочку в шестнадцать страниц А-5-го формата плюс обложка. С тем, что печаталось в журнале «Наше поколение» почти век назад, мы хотим познакомить наших читателей. Предлагаем подборку произведений бессарабских авторов. Рекомендуем прочитать – это любопытно.

Л. КАМСКИй

–  –  –

Когда она подошла к окну, веселая, счастливая под влиянием разговора с близким человеком, – широкие листья беспомощно падали на землю и кружились желтыми пятнами.

Радостная улыбка исчезла с юного личика. Оно задумалось, а голубые глаза пытливо следили за мелькавшими пятнами, словно хотели проникнуть в этот бесконечный поток и подслушать, о чем шелестели умирающие желтые листья. Пред окном уходила вдаль густая, тревожная чаща леса… Неподвижно стояли вечно трепещущие осины, грустные березки, темные сосны.

Молчаливая жуть окутывала эти высокие, стройные деревья. Они покорно смотрели в глаза надвигавшейся смерти. И только слабая ольха малодушно прижималась своим стволом к зеленевшей сосне, жалобно склонилась, словно молила о поддержке. А девушка все еще задумчиво смотрела в окно. Мрачно глядела синева неба, словно суровыми морщинами, изрезанная набежавшими свинцовыми тучами… Накрапывал дождь… Одиноко и жалобно ударялись капли о раму окна… Было что-то щемящее в том резком звуке… А листья все неслись и кружились в желтом хороводе.

Но вот прояснился серый полумрак. Сквозь умирающие ветви леса глянул первый солнечный луч и, подобно глухому удару набата, замер, отразившись в хрустальной дождевой капельке.

На мгновенье раздвинулись тучи, и показалось солнце… Но это была предсмертная вспышка жизни, и ее болезненно отразила природа. Подул ветер холодный, сырой… Все чаще накрапывал дождь, громко барабаня в стекло. то стучалась грустная, серая осень. Но странно, девушка улыбалась. С полураскрытым ртом, с детской счастливой улыбкой она словно слушала нежную сказку. Перед нею раскинулось безбрежное море, залитое лучами знойного солнца. Раскаленный берег. Веселые деревья, цветущие магнолии, пальцы радостно купаются в волнах золотого света. Синеватотуманная горная, сливающаяся с ослепительно сверкающей лазурью. И сама она вся во власти этой вечно юной природы, этого ослепительного, немеркнущего, ясного солнца.

Вдруг что-то сырое неприятное прикоснулось к ее лицу. Девушка очнулась. Набежавший ветер отбросил плохо притворенную форточку и, назойливо ворвавшись в комнату, увлек с собою смертные капли холодного дождя.

Улетели грезы… Мрачно глядели лесные силуэты сквозь надвигавшиеся сумерки.

ноябрь 2009

– Как холодно, и как противно, – подумала девушка и пожалела о своих грезах. Она обратилась к прислуге:

– Нужно закрыть плотнее форточку и затопить камин.

И что-то болезненно-мучительное проскользнуло по лицу девушки… Совсем стемнело, и желтых листьев уже не было видно.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

тилась с кем-либо из своих односельчан, не узнала бы. Родной молдавский язык позабыт был ею. Забыла она и христианские праздники. Помнила только Пасху и Рождество. Пасху

– потому что она всегда весной, когда цветут роскошные Кодры, а Рождество – зимой.

«Иисусе Христе!» – часто взывала она. Это дорогое имя, повторяемое и днем и ночью, ничто не могло стереть из ее памяти. В часы, когда все спали, она снимала с груди иконку Божьей матери и, целуя, обливала ее горючими слезами. В молитве она находила утешенье; молитва облегчала, сближала ее с родиной, с покинутыми близкими.

– Господи! Когда я смогу опять увидеть родину, войти в свой уютный беленький домик в вишневом саду? Когда, когда? Жизнь отдала бы, чтобы миг, только один миг побыть там… далеко… услышать красивую молдавскую речь, услышать звон колокольный, призывающий в тихий летний вечер на молитву, побыть у могил дорогих отца и матери. Когда?

Когда?.. И грудь сжимается, захватывает дыхание, она падает на подушки – ах! Навсегда я оторвана от родного. Мой любимый Ионел! Потерян, не увижу его. Нет терпенья. Нет!

тоска душит. Зовет, сжигая, на родину. Не могу больше! – глухие, сдавленные рыданья нарушают тишину равнодушной свидетельницы – ночи.

Часто она умоляла турка, целуя руки и ноги, просила отпустить ее обратно на родину, хоть на время.

– Аллах вознаградит тебя за твою доброту на том свете, – говорила она. – Пусти меня!

Никакие просьбы не помогали. Он ее любил. Ни одного дня не мог он побыть без нее.

Она была самая красивая из его жен. теряя ее, он терял свое счастье.

Года проходили, приближалась старость, а с нею и могила. тоска, желание бежать все больше и больше росло в сердце. Суфикуца, дочь Сусанны, уже была замужем за турком.

Выросшая среди турок, привыкшая к их обычаям и не знавшая своей родины, она не тосковала. Часто ей приходилось слышать о Бессарабии от матери, но это священное имя ее родины не вызывало в ней чувств, от которых сердце матери разрывалось. Она не знала, что значит тосковать по родине, по обычаям.

– Дочь моя! ты не помнишь Бессарабию, родных, отца. О, ты на него похожа – высокая, стройная, смуглая. Ах, как будто сквозь сон вижу его. Вспоминаю время перед замужеством: васильки, любовь, горячая любовь к моему Ионелу, твоему отцу. Мы были совсем молоды, когда поженились. У нас была еще одна дочь, старше тебя, она умерла, осталась ты. Он тебя любил!.. Если бы ты увидела Бессарабию! Как там красиво, как хорошо!

– Милая моя! Для нас, лишенных родины, дорого каждое слово песни земли молдавской. При одном слове песни мать моя цвела, молитвы, что я читала еще маленькой девочкой, – я ожила, помолодела, была бы самой счастливой на земле.

Родина, религия, родные обычаи – ничто не может быть дороже их!

из семейной жизни

– Маленькая дурочка! – говорит «благоверный» своей «дражайшей». – Мне надо ехать в город обязательно – дела, дела… кругом важные дела. Задержусь дня на два-три, а может быть, и побольше. Если не приеду в четверг – знай, что-нибудь особенно важное задержало. Брать и тебя, милая моя дурочка, неудобно… Подумай только, столько дней в гостинице. трата. Да и как дети без тебя?..

Нежно, нежно теребит ей подбородок, целует в лоб – отечески. И «дурочка» остается дома; скучно. Часы кажутся годами. Возьмет какую-либо его вещицу, поцелует и бережно положит на место.

ноябрь 2009

– Ух! Слава Богу, вырвался! – облегченно вздыхает он, выезжая. – Глупенькая баба!..

Она так верит, что у меня важные дела в городе. Дурочка и не подозревает, что я уезжаю проветриться и отдохнуть от семейной жизни.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Антология одного стихотворения Р едакция нашего журнала каждое последнее воскресение месяца в 14.00. в библиотеке М.В.Ломоносова проводит литературную гостиную. творческие работы, творческие идеи, которые рождаются во время литературной гостиной, нам показалось, могут быть интересны для читателей, и поэтому редакция решила самые оригинальные работы публиковать на страницах журнала.

Начнем с того, что посвятим читателей в условия одного из заданий литературной гостиной. Участникам предлагается стихотворение, в котором через одну отсутствуют строчки оригинала. Стихотворение выбирается из творческого наследия известного автора, чаще

– классика русской литературы, что позволяет дополнительно напоминать или ознакомить с творчеством классиков. Задание достаточно простое – добавить по смыслу свою версию строчки. Подобные упражнения развивают поэтическое чутье.

В программе работы прошедшей литгостиной авторы творили над стихотворением Александра Фомича Вельтмана. Сразу напомним, кто это.

Александр Вельтман – русский писатель и археолог, историк, фольклорист, родился 8 (20) июля 1800 г. в Петербурге, сын шведского дворянина, в 1786-м принявшего российское подданство. Учился в Благородном университетском пансионе, в 1816-м окончил пансион братьев терликовых, в 1817-м – Московское училище колонновожатых. В 1818–1830 гг. служил в Бессарабии военным топографом. В Кишиневе сблизился с В.Ф.Раевским и А.С.Пушкиным. Александр Сергеевич высоко оценивал юмористические стихи Вельтмана, высмеивающие кишиневское общество, – «Воспоминания о Бессарабии». Вельтман ценил дружбу с Пушкиным, но и Александр Сергеевич не избежал пера тезки, тот изобразил Пушкина в рассказе «Илья Ларин» и в повести «Не дом, а игрушечка!».

Вельтман был свидетелем греческого восстания 1821 г.; получил орден за храбрость, проявленную в русско-турецкой войне 1828–1829 гг. Увлекся изучением археологии, этнографией и историей Бессарабского края, опубликовал многочисленные научные и научно-популярные работы. Роман «Странник» – одно из лучших творений Вельтмана, где писатель, иронически обыгрывая приемы известных литературных путешествий, совмещает подлинность фактографии с комической условностью, а реальные описания – с воображаемым, по географической карте, путешествием («Итак, вот Европа! Локтем закрыли вы Подолию...») и, переходя в калейдоскопической непоследовательности от прозы к стихам и обратно, дает редкий образец «романтически-лирического повествования». С 1831 г., выйдя в отставку в чине полковника, жил в Москве. По протекции М.Н.Загоскина стал помощником директора, с 1852-го – директором Оружейной палаты. С 1854-го – член-корреспондент Академии наук.

«Экспериментальные» произведения Вельтмана, полные загадочных, фантастических и сказочно-потусторонних персонажей, авантюрных приключений, анекдотических неурядиц, насыщенные каламбурами, эпатирующие гротеском и многокрасочной стилизацией, вызывавшие и признание («оригинальный игривый талант»), и критику («археологический ноябрь 2009 мистицизм»), в силу переизбыточности, неправдоподобности, утомительной многословности его повествования не стали классикой отечественной словесности. Однако, во многом опередив свое время, они оказали влияние на Ф.М. Достоевского, Н.С. Лескова, П.И.

Мельникова-Печерского и далее на И. Ильфа и Е. Петрова, М.А. Булгакова, Вс.В. Иванова,

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

В советские времена при составлении сборника «Подарок любителям пения» (Москва 1977 г.) песня Вельтмана была включена как русская песня, и ее вариант выглядел в следующей редакции:

–  –  –

Наконец мы подошли к варианту слов, который предложили в совместном творчестве участники литературной гостиной. Как получилось, судите сами. Жирным шрифтом выделены слова авторов нашего журнала. Еще одно важное уточнение – работая над своей строчкой, никто из участников не знал, кто автор стихотворения.

–  –  –

Собрать бы дождевую водицу найдутся те, за которыми тянут большие пустые чемоданы, как большие и пустые глаза, видев- в задушевный сосуд… шие и видавшие. Чемоданом больше, чемоданом Испить бы до дна… никому не оставить!!!

меньше, а ведь большое всегда валяется под но- Утолить все печали-вздохи, гами. И уже жаль, и только малого…

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Убедителен в высокой трагедии и веселом фарсе В осемнадцать лет прошло с момента Иоанна Грозного («Смерть Иоанна Грознораспада первой в Кишиневе стацио- го» А.Н.толстого), и Расплюева («Свадьба нарной драматической труппы под управ- Кречинского» А.Сухово-Кобылина).

лением щедрого мецената из дворянского Центральный и самый плодотворный рода Павла Ивановича Гагарина. О ней период творчества Н.Новикова связан с «Наше поколение» подробно писало в Кишиневом. Будучи на протяжении трех №9. Вторая крупная труппа, задержав- зимних сезонов (с 1867 по 1869 годы) акшаяся здесь на несколько сезонов, тоже тером и режиссером одесского русского оказалась русской. Связана она с именем театра, он на летние сезоны привозил его Никифора Ивановича Новикова – видно- сюда уже как антрепренер. Главные роли го провинциального актера, режиссера и там исполняли сам Никифор Иванович, антрепренера, оказавшего значительное его старшая сестра Наталья Ивановна влияние на культурную жизнь всей Бес- Степанова, ее муж Николай Платонович сарабии. Новиков-Иванов и другие родственниОн родился 9 февраля 1837 года в ак- ки. Все они являлись артистами высокотерской семье, составлявшей типичную го класса, передовых взглядов и новой для середины XIX века так называемую театральной эстетики. Они хорошо чувсемейную» труппу. Работал в Киеве, ствовали друг друга, тем более, что роли Одессе, таганроге, Харькове и других го- в постановках распределялись всегда «с родах юга Российской империи. Поначалу большим тактом и знанием личной силы славился доходившим «до безумной рас- каждого артиста» («Бессарабские обточительности» умением «являться со- ластные ведомости», 1867, 6 мая). Повершенно новым человеком не только во мимо спаянности ансамбля, «бросались в всякой серьезной роли, но даже в каж- глаза тщательность в исполнении ролей дом глупом водевиле» (Киевлянин, 1865, большинством актеров, естественность их ноябрь 2009 1 декабря), хотя порой едва концы сводил сценического поведения, безыскусственс концами. Умел быть равно убедительным ность, простота» (отмечала современный в высокой трагедии и веселом фарсе, с историк театра Н.Рожковская в моногранепринужденной достоверностью играя и фии «театральная жизнь Кишинева XIX

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

вает умение Н.И.Новикова перевоплощать- тому же пришлось немало платить. Во благо ся в своих персонажей «от темени до пяток, общего дела антрепренер специально выи физически и нравственно» представать строил свой летний театр. А в зимний сезон тем концом, «каким выработала его наша 1871-1872 годов в здании цирка Сура была русская историческая жизнь». Актер игра- предпринята попытка создания народного ет «совершенно в художественном отноше- театра для малоимущих и малограмотных нии, отчетливо, обдуманно, законченно во людей. Однако материальные трудности всех малейших подробностях костюмиров- вынудили труппу уехать из города летом.

ки, мимики, жестов…». А его тихон, по мне- Лишь в апреле 1873 года она вновь появнию «Бессарабских областных ведомостей» ляется здесь, но уже без своего постоянноября), в сцене смерти Катерины ного руководителя, подыскивающего для (Н.И.Степанова) обнаруживает вдруг такую него новое место (возглавляла коллектив силу страсти, отчаяния, горя, что просто по- Н.И.Степанова).

ражает, на какой же бунт способен дотоле В прессе за 1877-1878 годы сохранились скромный, безропотный человек, бросивший отчеты о новых спектаклях Никифора Нообвинение всему миру. «Чтобы заглянуть в викова в Кишиневе. С 1878 года он рабоомут темного царства, – подчеркивает ре- тал актером престижнейшего Александрийцензент, – который удушает в своей атмос- ского театра. В 1882 году возвращается в фере всякое самобытное движение, всякую Кишинев, где в сентябре его акт-реприза живую мысль, необходимо изучить вполне дает пьесы А.Островского «Грех да беда русскую жизнь и ее историю… Проследить яв- на кого не живет» и «Лес». Сам он играления этой жизни, вникнуть в причины этих ет в них главные роли (вместе с сестрой), явлений, задуматься над глубоким содер- убедив всех, насколько развилось его сцежанием может только серьезный анализ…». ническое дарование в столице. Особенно Именно так всегда работал Никифор Ивано- ярко он проявил себя в роли Геннадия Невич. Вот и к премьере постановки «Смерть счастливцева («Лес»), прообразом котоИвана Грозного» он готовился «усердно и рого, кстати, явился Корнелий Полтавцев вдохновенно, не жалея ни сил, ни средств, из труппы П.И.Гагарина, чей трагедийный ни времени: декорации, утварь, реквизит, талант раскрылся в Кишиневе.

парчовые костюмы на полсотни исполни- Февралем 1883 года датированы потелей – все изготовлялось специально для следние сведения о неугомонной деятельэтого спектакля» (Н.Рожковская). «Внутрен- ности Н.Новикова в Кишиневе, куда он ность тогдашних царских палат, боярских приехал как гастролер. После бенефисножилищ, тронной залы, вся тогдашняя обста- го триумфа местные актеры вручили ему новка, мебель, посуда и прочее – все это у приветственный адрес, в котором, в числе Н.Новикова вышло очень хорошо; выписан- прочего, сказано: «Кишинев видел, что вы ным из Вены декоратором Ленером деко- сделали для искусства, бывши здесь антрерации были созданы прекрасно, и публика пренером в счастливое время; мы, в свою вызывала декоратора; костюмы отличались очередь, знаем, как долгими трудами пеисторической вероятностью» («Бессараб- тербургской службы вы уплачивали дефиские областные ведомости», 1868, 6 июля). цит несчастной антрепризы» («Суфлер», Не случайно на премьеру этого спектакля, 1883, 5 марта).

впервые поставленного на юге страны, съе- Последний период творчества Никифохались известные театралы и критики из ра Ивановича Новикова связан со сценами Одессы и других городов. Харькова и Саратова. Скончался он 22 авПомимо нехватки средств, отсутствия густа 1890 года, оставив не просто добрую ноябрь 2009 внимания и поддержки со стороны город- память о себе, но и построив фундамент, ских властей, театр Никифора Новикова на котором выстраивалась дальнейшая теиспытывал колоссальные неудобства из-за атральная жизнь тех городов, где ему прижалкого помещения, за аренду которого к ходилось работать.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– А я буду министром, – обрадовался Череп Кошачьевич. – Соглашайтесь, со мной не пропадёте!

– Не нравятся мне мысли этой вороны, – покачал лампочкой фонарь. – Чего-то она не договаривает.

Дюша уже хотела сказать, что вовсе не собирается в принцессы, что ей и в обыкновенных девоках неплохо. Но тут в лапах у вороны что-то блеснуло, и под ноги Дюше упала изящная маленькая корона. Девочка подняла её и залюбовалась. Корона выглядела настоящей. Множество изумрудов украшали её зубцы. От этого она казалась почти зелёной.

Дюша примерила корону на голову, и в тот же самый миг…

–  –  –

давным-давно стояла летняя ночь.

Проснулась Дюша оттого, что кто-то позвал её. Девочка открыла глаза и сразу вспомнила: она – принцесса! Да и как было не вспомнить, если она лежала на огромной, размером с теннисный стол, кровати, а сверху в виде балдахина свисали длинные живые стебли крапивы. Комната напоминала огромную плетёную корзину, красиво оформленную

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

принадлежит к группе людей нетрадиционной сек- намеревался бежать. Как оказалось, бочки были суальной ориентации или вовсе несостоятелен в проданы Котовским за 5 руб. сбытчику краденоплане женщин. Никаких подтверждений этому я не го Абраму Сагановскому, которым переуступлены находила. Нужно было что-то делать с этим моим за 10 руб. 50 коп. содержателю лавки деревянНАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

Похожие работы:

«Конгрессная программа 14 марта 2017, вторник 12:30–14:30 Пленарное заседание Поддержка экспорта, импортозамещение и улучшение делового Пав. H, зал 8 климата: результаты, новые вызовы и лучшие практики Поддержка экспорта, развитие импортозамещения и улучшение делового климата остаются ключевыми вопросами федерально...»

«Иэн Рэнкин Крестики-нолики Серия "Инспектор Ребус", книга 1 Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6088209 Крестики-нолики: Роман : Азбука, Азбука-Аттикус; СанктПетербург; 2013 ISBN 978-5-389-05903-0 Аннотация "Крестики-нолики" – первый роман зна...»

«IOC-WMO-UNEP/I-GOOS-VII/3s Париж, 19 апреля 2005 г. Оригинал: английский МЕЖПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ ОКЕАНОГРАФИЧЕСКАЯ КОМИССИЯ (ЮНЕСКО) СЕДЬМАЯ СЕССИЯ МЕЖПРАВИТЕЛЬСТВЕННОГО КОМИТЕТА ПО ГЛОБАЛЬНОЙ СИСТЕМЕ НАБЛЮДЕНИЙ ЗА ОКЕАНОМ Париж, Франция, 4–7 апреля 2005 года РАБОЧЕЕ РЕЗЮМЕ Настояще...»

«Шакирова Марина Рашидовна ДИЛОГИЯ Б. Ю. ПОПЛАВСКОГО АПОЛЛОН БЕЗОБРАЗОВ И ДОМОЙ С НЕБЕС: СТОЛКНОВЕНИЕ ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫХ НАПРАВЛЕНИЙ В статье представлен анализ философских особенностей экзистенциальной прозы русского писателя эмигранта Б. Ю. Поплавского (1903-1935). Разделяя идеи экзистенциализма, писатель не мог...»

«Максим Горький Дед Архип и Лёнька http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=135622 М. Горький. Собрание сочинений в тридцати томах: Государственное издательство художественной литературы; Москва; 1949 Аннотация Впервые напечатано в нижегородской газете "Волга...»

«ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ И ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ № 6 2014 Основан в 1969 году СОДЕРЖАНИЕ БЫЛОЕ И ДУМЫ Татьяна ЛЕСТЕВА. Александр Шарымов — первый ответственный секретарь журнала "Аврора" Александр ШАРЫ...»

«Каталог ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ Каталог ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ КраНЫ ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ маСКи ФОНТаНЫ разНОЕ раДиаТОрНЫЕ КЛаПаНЫ IDROSFER-NEGRI SRL была впервые основана в 1981 году, когда она стала заниматься производством первых шаровых клапанов и промышленных кранов и фурнитурой, с целью вырасти и проложить...»

«“Проповедуйте Дело Божие, о люди Баха, ибо предписал Бог всякому, дабы тот почитал своим долгом провозглашать Его Весть, и Он почел сие достойнейшим изо всех деяний.” Бахаулла “Огонь любви к Господу должен пылать в вас с такой силой, дабы жаром его полнились все жилы ваши, все...»

«КЛЭР НОРТ КЛЭР НОРТ Издательство АСТ Москва УДК 821.111-312.9 ББК 84(4Вел)-44 Н82 Серия "MustRead — Прочесть всем!" Claire North THE FIRST FIFTEEN LIVES OF HARRY AUGUST Перевод с английского А. Загорского Компьютерный дизайн В. Воронина Печатается с...»

«R SCP/25/5 PROV. ОРИГИНАЛ: АНГЛИЙСКИЙ ДАТА: 15 ДЕКАБРЯ 2016 Г. Постоянный комитет по патентному праву Двадцать пятая сессия Женева, 12–15 декабря 2016 г.РЕЗЮМЕ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ПУНКТ 1 ПОВЕСТКИ ДНЯ: ОТКРЫТИЕ СЕССИИ Двадцать пятая сессия Постоянного комитета по патентному праву (ПКПП) была 1. открыта исполняющим обязанности Дире...»

«Е.В. Рогозина, директор ДХШ № 1 имени П.П. Чистякова Н.Е. Веселова, заместитель директора по учебно-методической работе ДХШ № 1 имени П.П. Чистякова ДХШ № 1 ИМЕНИ П.П. ЧИСТЯКОВА. ОПЫТ МЕТОДИЧЕСКОЙ РАБОТЫ РЕСУРСНОГО ЦЕНТРА В ОБЛАСТИ ИЗОБР...»

«Василий Аксенов Таинственная страсть. Роман о шестидесятниках Печатается в авторской редакции. Журнальный вариант АВТОРСКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ Булат и Арбат Сомневаюсь, что прототипы литературных героев романа когда-либо собирались все вместе, как это произошло с героями в главах 1968 года в романическом Кокт...»

«Наталия ПОЛИЩУК, Лариса КОЛЕСНИЧЕНКО Айвазовский и Одесса Одесский художественный музей представляет произведения нацио нальных художников. Его обширная коллекция сформирована более чем за 100 летнее существование. Музей был основан в 1899 г. при деятельном участии Одесского общества изящных искусств (ОИИ) и непосредствен ной подде...»

«Николай Гоголь Ганц Кюхельгартен "Public Domain" Гоголь Н. В. Ганц Кюхельгартен / Н. В. Гоголь — "Public Domain", 1829 За свою жизнь Николай Васильевич Гоголь совершил множество путешествий. И поездка в Любек в июле 1829 года стало только первым из них. А отправился он в то лето в Германию,...»

«XXVII НЬЮ-ЙОРК Основатель M. ЦЕТЛИН THE NEW REVIEW XXVII 9-й год издания НЬЮ-ЙОРК Редактор — M. M. КАРПОВИЧ Секретарь редакции — Р О М А Н ГУЛЬ Printed in U.S.A. RAUSEN BROS 417 Lafayette St. N. Y. 3, N. Y.ОГЛАВЛЕНИЕ: Алексей Ремизов. — Четыре рассказа 5 Н....»

«Яковлев Михаил Владимирович СВОЕОБРАЗИЕ АВТОБИОГРАФИЗМА В ПОЭМЕ А. БЕЛОГО ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ Статья посвящена исследованию поэмы А. Белого Первое свидание в аспекте специфики ее автобиографизма. Воспоминание в пр...»

«Александр Щербаков НАЦИОНАЛЬНЫЙ КЛАД Рассказы о наших помощниках СОДЕРЖАНИЕ Мастерок. Вместо предисловия Пора топора Коси, коса, пока роса Пилил пилила на пиле Вилами по воде И лопата в руке Его Метла метёт до тла На т...»

«53.05.02 Художественное руководство симфоническим оркестром и академическим хором Специализация 02 "Художественное руководство академическим хором"Вступительные испытания творческой и профессиональной направленности: 1. Творческое испытание • Дирижирование 2. Со...»

«Знаменитая трилогия мира Warhammer 40000 впервые под одной обложкой! Три романа дополнены рассказами и предисловием автора. Будучи сотрудником одного из самых пугающих ведомств Империума, он решителен и неумолим в исполнении своего долга и не колеблясь пожертвуе...»

«ISSN 0130 1616 ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЛИТЕРАТУРНО ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ И ОБЩЕСТВЕННО ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ выходит с января 1931 года содержание 1/2015 январь Олег Чухонцев. Розанов прав. Стихи Владимир Лидский. Улети на небо. Повесть Алексей Улюкаев. Восемь строк о свойствах. Ст...»

«ИСЛАМОВА Алла Каримовна ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ ЖИЗНЕОПИСАНИЯ В РОМАНАХ АЙРИС МЕРДОК В статье устанавливается дихотомическая зависимость порядка философско-художественного дискурса от альтернативных планов субъектного повествования в романах А. Мердок. Аналитическое воссоздание унифицированной жанровой модели по признакам типологического сходст...»

«секреты покорения эльфов крис касперски ака мыщъх, no e-mail если загрузить исполняемый файл в hex-редактор, мы увидим цифры. много цифр. можно нажать на ноль, наслаждаясь как машинный код стирается под натиском нашей силы, но. это слишком просто и неинтересно. лучше собраться с умом и д...»








 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.