WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные материалы
 

«Л. В. Беляева Формирование окказиональной семантики слова «переулок» в романе Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы» В статье ...»

Л. В. Беляева

Формирование окказиональной семантики слова «переулок»

в романе Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы»

В статье рассматривается процесс формирования окказиональной семантики слова «переулок», которое является ключевым звеном в художественном метатексте романа, так как оно характеризует жизненный путь Дмитрия Карамазова – одного из

главных героев Достоевского.

Ключевые слова: Ф. М. Достоевский, «Братья Карамазовы», окказиональная семантика, окказионализм, семантический окказионализм.

В узусе слово переулок имеет конкретно-предметное значение: переулок – небольшая улица, являющаяся обычно поперечным соединением двух других улиц. Переулок – это и глухой тупик. Ср. дефиниции, приведенные в Словаре 1847: переулок – узкая, поперечная улица, соединяющая две большие улицы. – Глухой переулок, зн. переулок, в одном конце не имеющий выхода; в Словаре Даля: поперечная улица, короткая улица для связи улиц продольных. Он ходит улками да переулками, крадучись. Глухой переулок, заулок, тупик, из коего нет выхода.

В контексте романа Достоевского слово переулок приобретает многорядное окказиональное значение, характеризующее жизненный путь Дмитрия Карамазова, базирующееся на компонентах значения узуального слова. «Ближайшее значение» окказионализма переулок развивается на основе узуального ядра – «тупик, из которого нет выхода» - через символизацию до окказионального ядра – тупик на жизненном пути, откуда нет выхода или трудно найти выход на прямую дорогу. Следовательно, если слово путь является символом человеческой жизни в ее течении, то переулок – это символ темной, грязной жизни или ее части.



«Ни у кого, кажется, в истории мира, – пишет Н. А. Бердяев, – не было такого отношения к человеку, как у Достоевского. И в самом последнем человеке, в самом страшном падении человеческом сохраняется образ и подобие Божие. Его любовь к человеку не была гуманистической любовью. Он соединил в этой любви бесконечность сострадания с какой-то жестокостью. Он проповедовал человеку путь страдания. И это связано было с тем, что в центре антропологического сознания заложена идея свободы.

Без свободы нет человека. И всю свою диалектику о человеке и его судьбе Достоевский ведет как диалектику о судьбе свободы. Но путь свободы есть путь страдания. И этот путь страдания должен быть до конца пройден человеком» [2, с. 63].

Свой путь страдания проходит каждый из героев Достоевского, трагичен и путь Дмитрия Карамазова, блуждающего между двумя безднами.

«Пусть я проклят, пусть я низок и подл, – говорит он о себе, – но пусть и я целую край той ризы, в которую облекается бог мой; пусть и я иду в то же самое время вслед за чертом, но я все-таки и твой сын, господи, и люблю тебя, и ощущаю радость, без которой нельзя миру стоять и быть» [5, XIV, с.99]. Здесь та же борьба добра и зла, божеского и дьявольского начал в человеке, те же pro и contra, о которых шла речь выше. Злое начало Дмитрия борется с чарами добра, сковывающими свободу его диких карамазовских порывов. «Если уж полечу в бездну, – говорит он, – то так-таки прямо головой вниз и вверх пятами, и даже доволен, что именно в унизительном таком положении падаю и считаю это для себя красотой. И вот в самом-то этом позоре я вдруг начинаю Гимн» [5, XIV, с. 99]. А. Л. Волынский, комментируя монолог Дмитрия, пишет: «Два выражения – красота и гимн, то есть сила демонской страсти и молитвенный восторг перед Богом, светятся в словах Дмитрия Карамазова чисто русским откровением. Как типично русский человек, он никогда не доводит своих инфернальных порывов до чистых, законченных выражений, хотя инфернальная стихия постоянно поднимается в нем изнутри, толкая его к дебошам, к разврату и убийственно оскорбительным для других выходкам» [3, с. 132].





В исповеди Алеше Дмитрий рассказывает о том, как он блуждал в смрадных переулках между двумя безднами карамазовского царства: «Я там кутил. Давеча отец говорил, что я по несколько тысяч платил за обольщение девиц. Это свинский фантом, и никогда того не бывало, а что было, то собственно на «это» денег не требовало. У меня деньги – аксессуар, жар души, обстановка. Ныне вот она моя дама, завтра на ее месте уличная девчоночка. И ту и другую веселю, деньги бросаю пригоршнями, музыка, гам, цыганки. Коли надо, и ей даю… Барыньки меня любили, не все, а случалось, но я всегда переулочки любил, глухие и темные закоулочки, а площадью, – там приключения, там неожиданности, там самородки в грязи. Я, брат, аллегорически говорю. У нас в городишке таких переулков вещественных не было, но нравственные были. Но если бы ты был то, что я, ты понял бы, что эти значат. Любил разврат, любил и срам разврата. Любил жестокость: разве я не клоп, не злое насекомое? Сказано – Карамазов!»

[5, XIV, с. 100]. Митя как бы предлагает собеседнику, а главное, самому себе спорить о том, что является основным в его натуре (добрая душа или клоп, насекомое).

Для Дмитрия «переулок вещественный» трансформируется здесь в «переулок нравственный» [1, с.240], так как в монологе речь идет об одной из самых ярких черт «карамазовщины» – сладострастии.

Дмитрий – настоящий сын Федора Павловича, в его словах тот же мотив, что и в словах Федора Павловича о босоножках, мовешках и вьельфильках: «для меня … даже во всю мою жизнь не было безобразной женщины, вот мое правило! …По моему правилу, во всякой женщине можно найти чрезвычайно…интересное, чего ни у которой другой не найдешь. – только надобно уметь находить, вот где штука! Это талант! Для меня мовешек не существовало: уже одно то, что она женщина, уже это одно половина всего… Даже вьельфильки, и в тех иногда отыщешь такое, что только диву дашься…» [5, XIV, с. 125–126].

В монологе Дмитрия вместе с окказионализмом переулок употребляется его синоним – закоулочек, который в узусе имеет не только конкретно-предметное значение, но и переносное. Так, в Словаре Даля закоулок – темный, тесный или кривой переулок, иногда глухой; угол, уголок, куда можно завернуть; ломаный заход. Говорит закоулками, обиняками и намеками. Ум разошелся по закоулкам, нечистое дело. Закоулистый, о проходе, переходах, изгибистый или ломаный, о селении, доме: выстроенный со многими закоулками.

Таким образом, синоним актуализирует в структуре значения окказионализма переулок семы глухой, темный тупик и семы нечистоты, ломаности, изгиба, перехода, отклонения от основного пути (угол, куда можно завернуть). Семы нечистоты, грязи актуализируются также синтагматическим контекстом: «там самородки в грязи»; довольно с тебя этой грязи»;

«Из мерзостей, с поля, загаженного мухами, то есть всякою низостью» [5, XIV, с. 101]. Так оценивает Дмитрий в свойственном ему аллегорическисимволическом стиле свои похождения в переулках карамазовского царства сладострастия. Там он находил то, что любил, и чего требовала его натура: приключения, неожиданности, разврат, жестокость. Но лучшая часть его натуры видит всю мерзость карамазовского разврата, поэтому в констатирующей части монолога Дмитрия представлены слова с оценочными негативными семами: «Я…низок желаниями и низость люблю»; «Неужели ты думал, что я тебя для этой только дряни зазвал сюда?» [5, XIV, с. 101].

Cравним в словаре Даля: низкий человек, поступок, душа – подлый, бессовестный; дрянь – все никуда негодное, ветхое, плохое, ничего не стоящее.

Но самая сильная негативная сема содержится в оценочном зоониме: клоп с уточнением «злое насекомое».

Это определение появляется еще два раза в монологе Дмитрия, где он как бы еще раз раскрывает, что такое карамазовщина – переулки душ Карамазовых:

«Первая мысль была – карамазовская …Красива она была тем в ту минуту, что она благородная, а я подлец, что она в величии своего великодушия и жертвы своей за отца, а я клоп. И вот от меня, клопа и подлеца, она вся зависит, вся, вся кругом, и с душой и с телом. Очерчена. Я тебе прямо скажу: эта мысль, мысль фаланги, до такой степени захватила мое сердце, что оно чуть не истекло от одного томления» [5, XIV, с. 105]. Но «божеское» начало в нем побеждает инфернальные порывы, и Дмитрий отпускает Катерину Ивановну «с почтительнейшим проникновеннейшим поклоном» [5, XIV, с. 106]. А когда Катерина Ивановна предлагает себя в невесты, решительно отказывается от такой жертвы, считая себя недостойным, противясь любви-надрыву, будучи искренним, осуждая себя за карамазовщину, но понимая, что пока он не может из темных переулков своей души повернуть на светлую дорогу жизни: «Судьба свершится, и достойный станет на место, а недостойный скроется в переулок навеки – в грязный свой переулок, в возлюбленный и свойственный ему переулок, и там, в грязи и вони, погибнет добровольно и с наслаждением… Потону в переулке, а она выйдет за Ивана» [5, XIV, с.

108]. Лексический повтор способствует здесь ритмизации текста: определения, указывающие на сознательный выбор судьбы; затем пауза, Дмитрий приходит в себя, произносит одну заключительную реплику, в подтексте повторяется предыдущая фраза: «добровольно и с наслаждением будет продолжать грешную жизнь».

Сема грязь актуализируется в этом контексте троекратно: «в грязный свой переулок», «там, в грязи», «потону в переулке», так как употребление глагола потонуть и однокоренного ему глагола утонуть в сочетании с существительным с предлогом «в грязь» является обычным. Кроме того, глагол потонуть поддерживает сему конца, являясь синонимом глагола гибнуть. Ср. дефиницию глагола потонуть в Словаре Даля: потонуть – утопать, тонуть, погружаться в глубину, а потопают невольно. Лодка потопает, тонет, стала тонуть, гибнет.

Сема гибели является общей для первого и второго ряда окказиональных сем, возникающих в следующем контексте:

«Смотри: видишь, вот тут… - готовится страшное бесчестие. (Говоря «вот тут», Дмитрий Федорович ударял себя кулаком по груди и с таким странным видом, как будто бесчестие лежало и сохранялось именно тут на груди его, в каком-то месте, в кармане может быть, или на шее висело зашитое). Ты уже знаешь меня: подлец, подлец признанный! Но знай, что бы я ни сделал прежде, теперь или впереди, - ничто…не может сравниться в подлости с тем бесчестием, которое действует и совершается и которое я полный хозяин остановить…я его совершу, а не остановлю…Я могу еще остановиться; остановясь, я могу завтра же целую половину потерянной чести воротить, но я не остановлюсь, я совершу подлый замысел…Гибель и мрак!...Смрадный переулок и инфернальница!» [5, XIV, с. 144]. И далее в авторском тексте: «Что означало это битье себя по груди по этому месту и на что он тем хотел указать – это была пока еще тайна, которую не знал никто в мире, которую он не открыл тогда даже Алеше, но втайне этой заключался для него более чем позор, заключались гибель и самоубийство, он так уж решил, если не достанет тех трех тысяч, чтоб уплатить Катерине Ивановне и тем снять с своей груди, «с того места груди» позор, который он носил на ней и который так давил его совесть» [5, XIV, с. 351]. На шее у Дмитрия висели зашитые деньги, которые поручила ему отослать Катерина Ивановна, но он половину денег прокутил, а вторую половину зашил в ладонку. «Отделил, - как объясняет Митя, – по подлости, то есть по расчету, ибо расчет в этом случае и есть подлость…» [5, XIV, с. 443]. Расчет заключался в том, что он мог вернуть Катерине Ивановне хотя бы половину присвоенных денег, и в этом случае он «все что угодно, и зверь и подлец, но уже не вор, не вор окончательно, ибо, если б вор, то наверное бы не принес назад половину сдачи, а присвоил бы и ее. Тут же она видит, что коль скоро принес половину, то донесет и остальные, то есть прокученные, всю жизнь искать будет, работать будет, но найдет и отдаст. Таким образом, подлец, не вор…Подлецом может быть всякий…но вором может быть не всякий, а только архиподлец [5, XIV, с. 443]. Здесь слово вор вступает одновременно в синонимические и антонимические отношения с оценочным словом подлец: 1) зверь, подлец, вор; 2) подлец, но не вор. Для подчеркивания контрастных сем в этих отношениях Достоевский употребляет окказионализм архиподлец (синонимическая пара вор, архиподлец).

Сема гибели становится актуальной также для третьего ряда окказиональных сем: инфернальная, болезненная, гибельная страсть. Обстоятельства трагически осложнялись безумной любовью Дмитрия, его болезненным восторгом перед красотой Грушеньки. «Грянула гроза, ударила чума, – говорит он, – заразился и заражен досель, и знаю, что уж все кончено, что ничего другого никогда не будет. Цикл времен совершен» [5, XIV, с. 109]. В тексте нет слов любовь, страсть, но есть перифразы, их заменяющие: грянула гроза, ударила чума. Ядерная сема слова, называющая смертельную болезнь, поддерживается целым рядом слов: заразился, заражен, все кончено.

Дмитрий знает инфернальную силу чувства. «Красота – это страшная и ужасная вещь, – говорит он. …Перенести я притом не могу, что иной, высший даже сердцем человек и с умом высоким, начинает с идеала мадонны, а кончает идеалом Содомским. Еще страшнее, кто уже с идеалом Содомским в душе не отрицает и идеала Мадонны…В содоме ли красота?

Верь, что в содоме – то она и сидит…Ужасно то, что красота есть не только страшная, но и таинственная вещь. Тут дьявол с богом борется, а поле битвы – сердца людей» [5, XIV, с.100]. Дмитрий отдает свою судьбу во власть этой демонской страсти.

Прощаясь с Алешей, в свойственном ему стиле он говорит об этом, снова применяя слово-символ:

«- Да куда же ты пойдешь?

- В переулок.

- Так это к Грушеньке! – горестно воскликнул Алеша…» [5, XIV, с. 109].

«Замирая душой, он ежеминутно ждал решения Грушеньки», ему представлялся и ужасный исход: «она скажет ему: «Ступай, я порешила сейчас с Федором Павловичем и выхожу за него замуж, а тебя не надо», – и тогда…впрочем, Митя до последнего часу не знал, что будет тогда; «преступление обдумано не было» [5, XIV, с.330], но возможность его в мыслях своих он допускал: «Я ведь не знаю, не знаю…Может быть не убью, а может убью. Боюсь, что ненавистен он вдруг мне станет своим лицом в ту самую минуту. Ненавижу я его кадык, его нос, его глаза, его бесстыжую насмешку. Личное омерзение чувствую. Вот этого боюсь. Вот и не удержусь…» [5, XIV, с. 112].

В книге М.С. Альтмана «Достоевский. По вехам имен» показано, как переулок инфернальной страсти приводит Дмитрия в мрачный тупик – к «забору». У которого он окровавил Григория. К «забору», у которого решается его судьба: быть ему отцеубийцей или нет, который преградил и перегородил всю его жизнь» [1, с. 240]. Создается ассоциативное поле восприятия поступков Дмитрия, охваченного инфернальной страстью с доминантой переулок: путь (вся жизнь), переулок (часть жизни – инфернальная страсть – тупик), забор перегородил (преграда, мешающая добрым поступкам, отделяющая жизнь от смерти – грех отцеубийства). Дмитрий находит в себе силы вырваться из «гнусного омута» смрадного, гибельного переулка. Это чудо происходит благодаря вере и горячей молитве Мити. «…Я тебя посылаю к отцу и знаю, что говорю: я чуду верю. …Чуду промысла божьего. Богу известно мое сердце, он видит все мое отчаяние. Он всю эту картину видит. Неужели он попустит свершиться ужасу? Алеша, я чуду верю, иди!» – объяснял он в свое время Алеше [5, XIV, с. 112]. Несмотря на то, что Митя не убивал отца, он приходит к пониманию своей вины, так как «он совершил отцеубийство в глубине своего духа. Несправедливую, незаслуженную кару холодного закона он принимает как искупление своей вины. Вся психология отцеубийства в «Братьях Карамазовых» имеет очень глубокий, сокровенный, символический смысл. Путь безбожного своеволия человека должен вести к отцеубийству, к отрицанию отчества» [2, с. 105]. Окончательно Дмитрий выходит на свет из своих старых смрадных переулков через очистительное сновидение. В откровении вещего сна он пытается понять причины тех уродств, которыми наполнена живая действительность: «Почему это стоят погорелые матери, почему бедны люди, почему бедно дитё, почему голая степь, почему они не обнимаются, не целуются, почему не поют песен радостных, почему они почернели так от черной беды, почему не кормят дитё?» [5, XIV, с. 456]. И чувствует он, что «хоть он и безумно спрашивает и без толку, но непременно хочется ему именно так спросить и что именно так и надо спросить. И чувствует он…, что поднимается в сердце его какое-то никогда еще небывалое в нем умиление. Что плакать ему хочется, что хочет он всем сделать что-то такое, чтобы не плакало больше дитё, не плакала бы и черная иссохшая мать дитя, чтоб не было вовсе слез от сей минуты ни у кого и чтобы сейчас же…это сделать, не отлагая и не смотря ни на что, со всем безудержем карамазовским. …И вот загорелось все сердце его и устремилось к какому-то свету, и хочется ему жить и жить, идти и идти в какой-то путь, к новому зовущему свету, и скорее, скорее, теперь же, сейчас!» [5, XIV, с. 456–457].

Этот путь – путь очистительного страдания: он не убил отца, но «покуда плачет дитё, покуда сердце его чувствует какую-то виновность перед великим человеческим горем, от каких бы причин оно ни происходило, покуда он сознает, что все люди, в конце концов, только большие и малые дети, он считает своею обязанностью взять и понести тяжелый крест» [3, с. 140]. В этом фрагменте, связанном с образом Мити, звучит и голос героя, и голос рассказчика, и голос самого Достоевского с его великой идеей – через страдания к очищению от грехов, к истинной вере на прямой и светлый путь добра.

Итак, переулок Дмитрия Карамазова – это часть его жизненного пути, связанная с борьбой между высшими и демонскими началами, ведущая в глухой, темный, грязный тупик; это стихия разврата, сладострастия жестокого насекомого, свойственного натуре Дмитрия и одновременно оцениваемая им как низкая, дрянная и мерзостная; гибельная, бесповоротная, непоборимая инфернальная страсть, перерастающая в настоящую любовь и помогающая в конце выйти на прямую дорогу.

Список литературы

1. Альтман М. С. Достоевский. По вехам имен. – Саратов: Изд-во Саратовского университета, 1975.

2. Бердяев Н. А. Миросозерцание Достоевского. – Прага, 1923.

3. Волынский А. Л. Достоевский. – Санкт-Петербург, 1909.

4. Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: в 4 т. – М.: Русский язык, 1978–1980.

5. Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч. в 30 т. – Л.: Наука, Ленингр. отд-е, 1972– 1980.

6. Словарь церковнославянского и русского языка, составленный Вторым отделением Академии наук: в 4 т. – СПб., 1847.

–  –  –

Неолексикон В. Маяковского и поэтов-футуристов в сопоставительном аспекте: проблема идентичных неологизмов В статье произведён сопоставительный классификационный анализ идентичных неологизмов в поэтическом языке В. Маяковского и других поэтов-футуристов, склонных к словотворчеству.

Ключевые слова: словотворчество, неолексикон, лексические и семантические неологизмы, идентичные неологизмы; окказиональные омонимы, дублеты, варианты, паронимы; неологизмы, находящиеся в отношениях производности.

Словотворчество Владимира Маяковского дореволюционного и советского периодов творчества находилось в поле зрения таких учёных, как Г. О. Винокур [9], Р. А. Певная [28], В. И. Чернова [37], A. Humesky [40], Э. И. Ханпира [34], К. Г. Петросов [30], Н. Харджиев [35; 36], Б. И. Осипов

Похожие работы:

«№ 11 КАЗАХСТАНСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ И ОБЩЕСТВЕННО ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЖУРНАЛ Журнал — лауреат высшей общенациональной премии Академии журналистики Казахстана за 2007 год Главный редактор...»

«Елена Львовна Исаева Хиромантия. Расшифровка кода человека по его руке ВВЕДЕНИЕ Хиромантия – одна из самых древних наук, появившихся на ранних этапах развития человечества. В переводе с греческого слово cheir означает "ру...»

«INTERGOVERNEMENTAL COPYRIGHT COMMITEE Thirteenth session of the Committee of the Universal Convention as revised in 1971 Paris 22-24 June 2005 COMITE INTERGOUVERNEMENTAL DU DROIT D'AUTEUR Treizime session du Comit de la Convention universelle rvise en 1971 Paris 22-24 juin 2005 COMIT INTERGUBERNAMENTAL DE DERECH...»

«Протокол № 23-МНД/ЮЗТНП/РЭН/7-07.2016/И от 31.05.2016 стр. 1 из 5 УТВЕРЖДАЮ Заместитель председателя конкурсной комиссии по СМР _ С.Е. Романов "31" мая 2016 года ПРОТОКОЛ № 23-МНД/ЮЗТНП/РЭН/7-07.2016/И заседания Конкурсной комис...»

«Лежнева Людмила Викторовна СХЕМАТИЗАЦИЯ ТЕКСТА КАК ОДИН ИЗ ПРИЕМОВ РАЗВИТИЯ УЧЕБНО-ИНФОРМАЦИОННЫХ УМЕНИЙ НА УРОКЕ ЛИТЕРАТУРЫ В статье рассматривается возможность использования приема...»

«В.Б. Зусева "МЕЛКИЙ БЕС" Ф. СОЛОГУБА: РОМАН, ДРАМА, ФИЛЬМ Роман "Мелкий бес" при жизни автора издавался одиннадцать раз (первое издание – журнальное – началось в июне 1905 г.). Только с 1907 по 1910 г. книга выходила отдельными изданиями шесть раз; общий тираж составил около 15 тыс. экземпляров1....»

«REPUBLICA MOLDOVA COMTETUL EXECUTV ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ GAGAUZ YERNN GGUZIEI КОМИТЕТ АТО ГАГАУЗИЯ BAKANNIK KOMTET G AGAU YER Z I MD-3805, RМ, UTA Gguzia MD-3805, РМ, АТО Гагаузия MD-3805, МR, Gagauz Yeri г. Комрат...»

«Всемирная организация здравоохранения ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ КОМИТЕТ Сто тридцать восьмая сессия EB138/32 Пункт 9.3 предварительной повестки дня 4 декабря 2015 г. Глобальный план действий в отношении вакцин Доклад Секретариата В мае 2012 г. Шестьдесят пятая...»

«Михаил Карпов Версии происхождения князя Рюрика: конъюктурный анализ СОДЕРЖАНИЕ 1. Введение 2. Сведения "Повести временных лет" и археологические данные 3. Версия митрополита Макария и царя Иоанна Грозного 4. Версия В. Н. Татищева 5. "Норманская теория" Шлецера-Миллер...»

«Это касается каждого. Иисус От Иоанна 21:25 Иисус сделал еще и многое другое, и если бы все описать, то, я думаю, и всему миру не вместить написанных книг. Рассказывать об Иисусе трудная работа, выполнить ее до...»








 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.