WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные материалы
 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«Шингон ШИНГОН Издательство «Русский остров» Александр Бондаренко Художник Всеволод Мечковский Бондарь А. Шингон. Детективный роман. – ...»

-- [ Страница 2 ] --

На этом пленка заканчивалась. Тихон Котт, как опытный оперативный работник, понимал, что, оказавшись в подобной ситуации, Лариса Керская не будет долго ждать, и уже в ближайшее время выйдет на него или Виктора Наумова. И, следуя течению своих мыслей, он позвонил в службу контроля телефонных разговоров.

- Если Лариса Керская будет звонить Виктору Ивановичу Наумову, об этом необходимо срочно проинформировать меня, - распорядился он.

Долго ждать не пришлось. Уже через полтора часа ему сообщили о долгожданном звонке. Лариса Керская была очень взволнована, и ее голос срывался, когда она просила Наумова о срочной встрече. Тот, не повышая голоса, ответил, что ждет в обычном месте.

Итак, она выбрала хозяина ресторана «Шингон».

Если срочно не принять меры, то дни Ларисы КерШингон ской сочтены. И капитан Котт направился через весь город в салон «Твой стиль».

*** На этот раз Лариса Керская сразу пригласила Тихона Котта в свой кабинет, который больше напоминал будуар восточной принцессы. Все было, как в их первую встречу: красивые картины, мягкие кресла, ароматный зеленый чай, крепкий кофе.

Вот только хозяйка салона выглядела уставшей, в ее бледном лице не чувствовалось жизни. Потухшие глаза как бы говорили: «Ну, что тебе надо от меня, капитан, не видишь, у меня нет сил?»

- Представляете, совершенно случайно оказался рядом с вашим салоном и решил заглянуть, - глядя в будто посыпанные пеплом глаза Ларисы Керской, проговорил Тихон Котт. - У меня к вам всего один вопрос. Не расскажете, как вы познакомились с Кононенко? Мы вышли на подозреваемых в его убийстве, хотелось бы уточнить детали.



Лариса Керская выдержала пристальный взгляд Тихона Котта, ее волнение выдавали только красивые пальцы рук, которые нервно комкали салфетку.

- Ну, что же, слушайте, если вам любопытно, капитан Котт, - ответила она, при этом в ее серо-голубых глазах появился блеск, как будто язычок пламени прорвался из-под пепла, а ярко накрашенные полные губы вздрогнули в незаметной улыбке. – Вы уже знаете, что Ольга Шангина, царствие ей небесное, была моей подругой. Она держала небольшое рекламное агентство. Иногда, по моей просьбе, делала для салона рекламные буклеты. Так же, как и я, Ольга была одинокой женщиной. Наверное, это нас и сблизило.

Александр Бондаренко

- Две одинокие бизнес-леди, - констатировал Тихон Котт. – Из цикла «Богатые тоже плачут».

Лариса Керская с грустью взглянула на него, но ничего не ответила и продолжила:

- Незадолго до миллениума мы с Ольгой решили, что новый год нужно встретить необычно. Остановились мы на Малайзии, на острове Лангкави, куда и вылетели двадцать пятого декабря. Наш пятизвездочный отель назывался «Пальмовый рай».

И, действительно, находился он среди пальм, прямо на берегу океана. Такой красоты ни Ольга, ни я никогда до этого не видели. Каждое утро мы ходили с ней встречать рассвет. Если можете, то представьте себе такую картину - раннее утро, нескончаемый песчаный берег, две красивые женщины идут навстречу восходящему солнцу, а кругом ни души, только морские волны набегают на их следы.

Тихон Котт представил, и ему понравилось. Лариса Керская это увидела по его глазам, и улыбка, как легкокрылая бабочка, впервые промелькнула на ее губах.

- Но вот лучи еще невидимого солнца начинают освещать небосклон всеми цветами радуги. А если небо облачное, то лучи так освещают облака, что те кажутся островками в океане. Один островок мог быть оранжевым, другой серо-голубым с золотистыми отблесками, третий ярко красным или ярко желтым.





Было очевидно, что Ларисе Керской приятно вспоминать. Тихон Котт, слушая вполуха о красотах чужеземной природы, не преминул отметить, какая она красивая женщина.

- Затем появлялось солнце, - продолжала Керская. - Сначала его краешек, затем половина диска, и через три-четыре минуты - весь огненный шар.

Шингон Начинался новый день, новые впечатления. Мы с Ольгой завтракали, а затем весь день загорали.

Было приятно бездельничать. А в последнюю ночь уходящего года мы заказали столик в ресторанчике на берегу океана.

- Я бы тоже так хотел встретить миллениум, - с нескрываемой завистью проговорил Тихон Котт. – В обществе красивой женщины на берегу теплого моря.

- В десять часов вечера мы в шикарных вечерних платьях и туфлях на высоком каблуке направились в ресторан, - будто не услышала его Лариса Керская. - Идти было невозможно, каблуки тонули в песке. Кое-как добравшись и оглядевшись, мы были удивлены тем, что из всех гостей так вырядились только мы. Немцы, американцы, японцы, индусы, австралийцы и все остальные были одеты очень просто и незатейливо. Некоторые пришли даже в шортах и сланцах. Мы чувствовали себя белыми воронами, но переодеваться не стали. Всетаки русская традиция - встречать Новый год красиво одетыми. Но после полуночи сразу поднялись к себе в номер, переоделись в шорты и маечки и стали как все.

- Жаль, - вздохнул Тихон Котт. – Я бы вам этого не позволил.

- Мы босиком танцевали на мягком, словно шелк, песке, когда к нам подошли двое мужчин, - кинув на него благодарный взгляд, продолжила Лариса Керская. - Как вы догадались, это были Наумов и Кононенко. Мы не возражали, чтобы они к нам присоединились – все-таки земляки, из одного города. Настроение прекрасное, море, песок, музыка, теплая ночь…

- Слишком все было прекрасно, чтобы не испортить, - проворчал Тихон Котт ревниво.

Александр Бондаренко

- Чтобы вас утешить, я скажу, что мы перезнакомились со всеми, кто встречал в эту ночь новое тысячелетие в ресторанчике на песке. Это и американец со своей русской женой и ее сестрой, и сорокалетний немец с двумя любовницами, и шесть австралийцев и многие другие.

- Неужели не передрались? – недоверчиво спросил капитан Котт по своей неискоренимой милицейской привычке ожидать самого плохого. Тихон Котт с ней боролся, но частенько она его побеждала.

- Прямо на наших глазах разыгралась любовная драма, - подтвердила его ожидания Лариса Керская. - Немец, которого мы сразу прозвали «плейбой» за его ослепительную улыбку и великолепную фигуру, недвусмысленно начал ухаживать за сестрой жены американца, забыв про своих двух подруг. Начались ссоры, которые продолжались несколько дней, до самого их отъезда.

- Это жизнь, - печально вздохнул Тихон Котт.

- Под утро всей этой компанией мы пошли купаться в океан. Что интересно, все плавали голыми, никто никого не стеснялся.

Тихон Котт представил себе и эту картину. И покраснел, увидев, что Лариса Керская заметила, как бурно разыгралось его воображение.

- Что удивительного, что после всего этого я оказалась в постели у Кононенко, а Ольга - у Наумова.

В тот же день, первого января, мы вчетвером поднялись по канатной дороге на самую высокую гору острова, где и пообедали. Из ресторана открывался необыкновенной красоты вид на весь остров, со всеми его бухточками и пляжами. Это был самый незабываемый день в моей жизни.

- Жаль, что вы не сфотографировались на память, - сказал Тихон Котт.

Шингон

- Почему же? – ответила Лариса Керская. - У меня даже сохранилась фотография!

Женщина достала из-за шелковой занавеси, скрывающей что-то вроде алькова в углу комнаты, альбом с фотографиями, и протянула одну из них Тихону Котту. На снимке, датированном 1 января 2000 года, двое мужчин и две женщины стояли на видовой площадке, расположенной на вершине горы, и смеялись. Все они казались счастливыми.

- Так мы встретили миллениум, - задумчиво проговорила Лариса Керская. - Наумов и Кононенко ухаживали за нами очень красиво, как истинные рыцари безвозвратно минувших веков за дамами своего сердца. Каждый день цветы, поездки на маленькие чудные островки, а по вечерам ужин в новом экзотическом ресторанчике. В общем, это была сказка для меня, да и для Ольги тоже. Так, однажды мы с Ольгой зашли к себе в номер и ахнули. Вся комната была усыпана лепестками роз разных оттенков, а в центре - наши портреты, выполненные местным художником по фотографии. Ну, как не влюбиться в таких мужчин?

- Я бы не смог, - мрачно пробурчал Тихон Котт. – Ручаюсь!

- Но всему приходит конец, - вздохнула Лариса Керская. - Восьмого января был прощальный ужин в ресторанчике, расположенном недалеко от аэропорта. Мы сидели под пальмами, пили сухое вино, ели суп из акульих плавников и смотрели, как взлетают и садятся самолеты. Мощный рев двигателей нисколько не мешал любоваться их полетом. Возникало ощущение, что серебристая птица, взмывающая в вечернее небо навстречу золотым лучам заходящего солнца, обязательно вернется сюда вместе с первыми лучами уже восходящего солнца.

Александр Бондаренко Было очень романтично. Все понимали, что завтра и мы так же улетим, покинем наш остров надежды и любви. От этого становилось грустно. Но успокаивало, что мы все из одного города и можем продолжать встречаться. Во всяком случае, я надеялась на это.

- «Несчастный, ты этого хотел», - блеснул эрудицией Тихон Котт. Он только не помнил, кто и при каких обстоятельствах эту фразу сказал.

Лариса Керская протянула руку и почти коснулась плеча Тихона Кота. Но не дотронулась, словно опасаясь обжечься.

- Поверьте мне, капитан, если вы хотите расположить к себе женщину, то пригласите ее в ресторан любого аэропорта и расскажите сказку о дальних странах и романтических путешествиях. Гарантирую, перед вами не устоит ни одна!

- И даже вы? - моментально отреагировал Тихон Котт.

- Да, - кивнула Лариса Керская. Взгляд ее неожиданно потух, и даже голос словно потускнел. Я рассказала вам, по вашей просьбе, как мы познакомились с Наумовым и Кононенко. Надеюсь, вы удовлетворены. А сейчас мне надо работать, если вы не против.

- Еще только один вопрос, - взмолился Тихон Котт.

- Пожалуйста, - Лариса Керская встала с кресла и начала нервно ходить по кабинету, не находя место своим красивым рукам. Они словно не подчинялись ей. Наблюдая за женщиной, Тихон Котт еще раз убедился, что ее обаяние - в необыкновенных руках, именно они делали Ларису Керскую столь не похожей на других. Такие руки капитан видел еще лишь у одной женщины. Это была Ида Рубинштейн на картине Серова. Сходство поразительное!

Шингон

- Вы не откажитесь со мной поужинать? - спросил он.

- Вы решили за мной приударить?

- А вы считаете, что милиционеры не способны оценить вашу красоту?

Лариса Керская машинально поправила прическу своими необыкновенными руками.

- Не знаю почему, но соглашусь с удовольствием, ответила она. - Не буду ехидничать по поводу того, хватит ли у вас денег на ресторан, ведь государство, насколько мне известно, милиционеров не балует.

- На ужин с вами хватит. Когда за вами заехать?

- Я освобожусь к семи вечера.

- Тогда до встречи!

*** Тихон Котт вышел из салона «Твой стиль» на оживленную солнечную улицу, довольный собой и жизнью. Он нисколько не сомневался, что Лариса Керская согласилась с ним поужинать только потому, что ищет у него защиты от Наумова. Но также капитан Котт понимал, что только эта женщина поможет ему выйти на «Шингон».

В приятных раздумьях о сегодняшнем вечере Тихон Котт и не заметил, как добрался до райотдела.

Когда капитан проходил мимо дежурного, тот окликнул его:

- Товарищ капитан, вам необходимо срочно явиться к начальнику управления внутренних дел области!

К Александру Павловичу Лысенко Тихон Котт относился с уважением. Тот был настоящим профессионалом, прошел путь от рядового до генерала и понимал саму суть милицейской работы, что быАлександр Бондаренко вает не так уж часто. Поэтому капитан поспешил выполнить приказ и, так и не дойдя до своего кабинета, снова вышел на улицу.

Тихона Кота явно ждали. Не успел он войти в приемную и доложить о своем прибытии, как его сразу пригласили в кабинет начальника УВД области. Разговор с генералом был коротким.

- Я прошу вас, капитан, оказать помощь Федеральной службе безопасности по делу о «Шингоне», - почти по-отечески сказал Александр Лысенко. С легкой сединой в волосах, немного раздавшийся, от сидячего образа жизни, в талии, но все еще по-молодому легкий на ногу и быстрый на мысли, с подчиненными он был, когда надо, строг, а когда надо – мягок, считая самой разумной политику кнута и пряника. – По их просьбе предоставляйте им всю необходимую информацию.

Тихон Котт недоуменно приподнял брови.

- В пределах дозволенного, конечно, - поспешил успокоить его генерал Лысенко.

И, словно заговорщики, они понимающе улыбнулись друг другу. Но, выходя из кабинета, Тихон Котт подумал, что чекисты все-таки добились своего.

*** По дороге в салон «Твой стиль» капитан Котт зашел в цветочный магазинчик и купил очень дорогую розу с лепестками зеленоватого оттенка. Свою не первой свежести японскую иномарку он лихо припарковал напротив входа в салон, прямо под знаком «Остановка и стоянка запрещена». В этот вечер, Тихон Котт это чувствовал, ему было все можно.

- Необычной женщине необычный цветок, - сказал он, галантно протягивая розу Ларисе Керской.

Шингон Она слегка смутилась, осторожно, словно опасаясь уколоться, взяла розу и, как девочка, наивно спросила:

- Это мне?

- А разве здесь есть кто-то еще? – деланно удивился Тихон Котт, оглядываясь.

Они вышли на улицу, где уже стемнело.

В автомобиле Лариса Керская села на переднее сиденье и, уютно в нем расположившись, спросила:

- Молодой человек, интересно, куда вы меня повезете?

- Я думаю, вы останетесь довольны, - коротко ответил капитан Котт и надолго замолчал. Автомобиль вклинился в общий транспортный поток и направился в сторону аэропорта. По загородной трассе до него был час движения в пределах дозволенной скорости. Но Тихон Котт видел, что его спутницу возбуждает быстрая езда, и не жалел педаль газа.

За окнами, сливаясь в одну яркую полосу, мелькали огни густо стоявших вдоль шоссе фонарей и неоновых реклам. И уже минут через сорок капитан остановил свою иномарку около здания аэропорта.

Ресторан находился на втором этаже международного терминала. Огромные окна выходили прямо на взлетную полосу. Сидя за столиком, можно было наблюдать, как самолеты выруливают, готовясь взлететь, или возвращаются из полета.

- Да вы романтик, капитан, - бархатным голосом проговорила Лариса Керская. В ее серо-голубых глазах отражались огни летного поля.

- Стараюсь иногда им быть, - ответил Тихон Котт.

В ресторане они были почти одни. Негромкая инструментальная музыка, приглушенный свет, выруливающие на стоянку самолеты располагали Александр Бондаренко Шингон к сближению и пониманию тайны вечной любви мужчины и женщины. Подошла официантка, одетая почти как стюардесса, но заметно старше тех, что летают на международных авиалиниях. Возможно, в недалеком прошлом она и в самом деле работала стюардессой на одной из международных авиалиний. Во всяком случае, хотелось так думать.

Это прибавляло вечеру романтизма. Лариса Керская заказала стандартный набор для женщины, следящей за своим весом - сто граммов коньяка, лимон, овощи и рыбу. Тихон Котт потребовал сборную солянку, жаркое по-домашнему, разносол, семгу и сто пятьдесят граммов водки «Русский стандарт».

Из динамика, висевшего под потолком, невидимая женщина-диктор объявила:

- Произвел посадку самолет корейской авиакомпании, прибывший из Сеула.

Они сидели у огромного стеклянного окна и наблюдали за тем, как прибывший самолет с корейской символикой на фюзеляже выруливает на стоянку, освещая ее своими мощными прожекторами.

В этот момент каждый думал о своем. Лариса Керская о том, сможет ли защитить ее этот молодой капитан. Тихон Котт, как достойный представитель сильного пола, на время забыв о жене, - пригласит ли Лариса его к себе после ужина. Лариса Керская нравилась ему как женщина, несмотря на то, что была старше его. Он смотрел на ее красивые руки и представлял, как они обнимают его, прижимают к пышущему жаром телу, пахнущему дорогой французской косметикой...

Самолет наконец вырулил на стоянку и заглушил двигатели. Подъехал трап, и прилетевшие пассажиры начали по нему спускаться к автобусу, поджидающему их на взлетной полосе. Были видАлександр Бондаренко ны их лица, немного уставшие от полета. Лариса Керская первая прервала молчание.

- Я очень благодарна вам, капитан, за то, что нахожусь здесь, слушаю красивую музыку, смотрю на стоящие в ночи самолеты, похожие на больших птиц, - томно проговорила она.

Тихон Котт взял ее руку в свои, перевернул ладонью кверху, поцеловал и заглянул Ларисе Керской в глаза.

- Сегодня вы мне сказали, что ни одна женщина не устоит перед мужчиной, если он покажет ей романтическую сказку из жизни самолетов.

- Я не отказываюсь от своих слов, - ответный взгляд Ларисы Керской был более чем красноречив. - И, если не возражаете, то после ужина поедем ко мне.

- Да и только да!

Тихон Котт еще крепче сжал ее руки. По всему его телу пробежала дрожь желания овладеть этой необыкновенной женщиной. А там будь что будет… Последние пассажиры покинули прибывший самолет. Было хорошо видно, как сотрудники технической службы начали готовить его в обратный рейс. Романтически настроенный Тихон Котт подумал, что так самолет и живет - приземлится, немного отдохнет и опять в дорогу. В небеса, где чувствует себя настоящим властелином далеких звезд.

По радио объявили о начале регистрации на рейс, вылетающий в Сеул. Единственный, кроме них, посетитель ресторана, мужчина лет пятидесяти с породистым лицом и густой седой шевелюрой, засобирался на выход. Тихон Котт и Лариса Керская остались вдвоем и, вглядываясь в ночь, наслаждались этим вечером, похожим на сказку.

Шингон

- Посмотри на эту стаю самолетов, они как люди, прервала молчание Лариса Керская. - У каждого из них своя судьба. Они также рождаются, работают и умирают. Я уверена, что у них еще есть и душа. И сила духа у них тоже есть, только у всех она разная. Кому-то суждена долгая жизнь, другому внезапная смерть в авиакатастрофе, а третий может простоять в ангаре, отдавая свои запчасти собратьям.

После небольшой паузы Тихон Котт тихо ответил:

- А мне кажется, что жизнь - это дар от бога существу живому. Несомненно, самолеты тоже живут, работают и умирают. Но жизнь человека совсем другое дело. Люди еще и страдают - и телесно, и духовно. Замечательно сказал один из моих любимых художников, Модильяни: «Жизнь - это дар от тех, кто имеет и может, тем, кто не имеет и не может».

Это я нашел в одном издании. А в другом та же самая фраза звучит несколько иначе: «Жизнь - это дар тем, кто имеет и может, а также тем, кто не имеет и не может». Они разные по смыслу, но Модильяни совершенно прав и в первом варианте, и во втором.

Возьмем наш вечер. Что я сейчас имею и что могу?

А имею я рядом с собой красивую женщину и могу смотреть на ее красивые руки, и это для меня на данный момент божественный дар.

- Я вижу, что вы не только милиционер, но и философ. А мне это даже очень нравится, - улыбнулась Лариса Керская. – А что о Модильяни, то мне он тоже нравится - утонченным изяществом линии и цвета в своих картинах. Это человек, который торопился и жить, и творить. Не дожив даже до тридцати шести лет, бедствуя, голодая с очередной спутницей жизни, как истинный художник, он Александр Бондаренко добился главного - через непосредственное выражение достиг хрупкого равновесия между мечтой и действительностью. Он создал для себя мир, в котором мог жить удобно и счастливо. Со слов его современника Леопольда Зборовского, Модильяни был «дитя звезд, для которого не существовало реальности». А для своих спутниц по жизни он был, как сейчас говорят, классным любовником. Даже русская поэтесса Анна Ахматова потеряла из-за него голову. Чего стоят ее строки любви к этому художнику! Помните?

И Лариса Керская, закрыв глаза, слегка нараспев произнесла:

- Мне с тобою пьяным весело Смысла нет в твоих рассказах.

Осень ранняя развесила Флаги желтые на вязах.

Оба мы в страну обманную Забрели и горько каемся.

Но зачем улыбкой странною И застывшей улыбаемся?

Мы хотели муки жалящей Вместо счастья безмятежного….

Не покину я товарища И беспутного, и нежного.

Когда она смолкла, Тихон Котт, немного помолчав, прочитал по памяти:

Небо над городом плачет, Плачет и сердце мое.

Что оно, что оно значит, Это унынье мое?

Как-то особенно больно Плакать в тиши ни о чем.

Плачу, но плачу невольно, Плачу, не зная о чем.

Шингон

- Это не Ахматова, - удивилась Лариса Керская. – Или я ошибаюсь?

- Эти строки французского поэта Верлена Ахматова и Модильяни читали вместе, сидя на скамейке в Люксембургском парке Парижа, - пояснил Тихон Котт. - После этих встреч у поэтессы появились стихи с откровенным названием «Надпись на неоконченном портрете».

И он трагическим шепотом прочитал Ларисе

Керской:

- Взлетевших рук излом больной, В глазах улыбка исступленья.

Я не могла бы стать иной Пред горьким часом наслажденья.

Он так хотел, он так велел Словами мертвыми и злыми.

Мой рот тревожно заалел, И щеки стали снеговыми.

- А вы знаете, как поразить женщину, - с легким удивлением произнесла Лариса Керская. – Вот уж не ожидала…

- Для Модильяни эта бледность была и цветом любви, и цветом страсти, и цветом благочестия, словно не услышав ее, продолжил Тихон Котт. И Ахматова знала это, понимала, но продолжала ревновать его к женщинам на портретах. Ничего не могла с собой поделать. Но эти портреты для художника были важнее ее ревности и ее любви, важнее всего на свете. Поэтому они и расстались. Каждый остался наедине со своим величием и бессмертием.

А любовь между ними осталась.

И Тихон Котт, вновь поэтически нараспев, произнес:

- Так беспомощно грудь холодела, Но шаги мои были легки.

Александр Бондаренко Я на правую руку надела Перчатку с левой руки.

Показалось, что много ступеней, А я знала – их только три.

Между кленов шепот осенний Попросил: «Со мной умри!

Я обманут моей унылой Переменчивой злой судьбой».

Я ответила: «Милый, милый И я тоже умру с тобой…».

Это песня последней встречи.

Только в спальне горели свечи Равнодушно-желтым огнем.

По радиотрансляции объявили посадку на Сеул.

Самолет разогревал свои двигатели, готовясь к взлету в ночное небо. Лариса Керская и Тихон Котт сидели молча. Они без слов уже знали, что эта ночь принадлежит им. Никто и ничто не должно им помешать. Никакие угрызения совести, никакие воспоминания. Магия ночи, романтика аэропорта притягивали их друг к другу. В эти минуты у обоих было одно желание - желание любви, хотя они понимали, что это мимолетное, непрочное и хрупкое чувство.

*** По пустынному в этот поздний час шоссе и ночному городу до дома, где жила Лариса Керская, доехали быстро. В скоростном лифте поднялись на двенадцатый этаж. В квартире, которая занимала весь этаж, хозяйку встретил большой и важный серый сибирский кот по имени Фрэй.

- Вот и встретились два кота, два соперника, моментально среагировал Тихон Котт. – В доме у дамы по имени Лара.

Шингон Важно пройдя мимо них, Фрэй не обратил никакого внимания на Тихона Котта. Коту было решительно не до капитана. Впрочем, и того кот совершено не интересовал. Даже хозяйка, вопреки обыкновению, забыла приласкать своего любимца.

Из передней они прошли в роскошно обставленную комнату, а из нее, не задерживаясь, - в просторное помещение, выдержанное в зеленых тонах, посреди которого стояла ванна джакузи. Было в нем и окно, казавшееся не намного меньше того, из которого они в аэропорту смотрели на взлетную полосу.

С высоты двенадцатого этажа открывался чудесный вид на бухту, освещенную множеством ярких огней и переполненную стоящими у причалов судами. Вся обстановка располагала к любви.

Тихон Котт уже не мог себя сдерживать. Он быстро подошел к Керской, обнял ее, поцеловал в губы и начал раздевать, одновременно снимая одежду с себя. Лариса не сопротивлялась, она полностью была в его власти. Подхватив женщину на руки, Тихон включил душ и под мягкими ласковыми струями овладел ею.

- Еще! Еще! - повторяла Лариса одно и то же слово. Ее затуманенные глаза говорили, что от наслаждения она потеряла рассудок, и с Тихоном ей очень хорошо.

После душа они перешли в джакузи, где продолжали заниматься любовью, которой придавал особый колорит вид ночной бухты. В затемненном стекле окна отражались их гибкие молодые тела.

Тихон любовался чудесным телом своей любовницы, целовал ее руки, в которые влюбился с первого взгляда, изящную шею, поражавшую своими утонченными линиями, грудь, сохранившую девическую упругость без какого-либо намека на силикон.

Александр Бондаренко Ему все нравилось в этой женщине, и он овладевал ею вновь и вновь, до умопомрачения. Тихон был неутомим в своих ласках и не давал ей ни минуты отдыха. И Лариса подчинялась его необузданным желаниям. Ближе к рассвету они перебрались в спальню, где при слабом освещении оранжевого бра продолжали наслаждаться магией любви. И только под утро, окончательно обессилев от страсти, они заснули.

*** Тихон Котт проснулся первым. Он взглянул на нежащуюся под солнечными лучами, которые падали на кровать через окно, женщину и залюбовался ею.

Тело было изумительно по своей красоте. Но вскоре кое-что другое заинтересовало его еще больше.

Во сне Лариса изменила положение, и Тихон Котт увидел на ее левом бедре татуировку. Это был восьмиугольник в виде восьми триграмм с иероглифами, возведенными в круг. Все было выполнено в черном цвете. У капитана возникло ощущение чего-то неизвестного, необычного. Ночью, в порыве страсти, он не заметил этой татуировки.

Лариса Керская перевернулась на спину и открыла глаза.

- Доброе утро, милый, – проворковала она чуть хриплым спросонья голосом. - Мне было так хорошо с тобой этой ночью!

Лариса была явно не против утреннего секса. Набравшийся после недолгого сна сил Тихон Котт тоже.

- Ты самая необыкновенная женщина, которую я встречал в своей жизни, – прошептал он, обнимая любовницу. - Ты для меня сейчас весь мир, вся вселенная!

И, забыв обо всем на свете, они вновь предались любви, как будто и не было до этого бессонной ночи.

Шингон Мужчина и женщина были единым целым сейчас в этом страшном и противоречивом мире. Тела и души их слились.

В порыве страсти Лариса вдруг произнесла:

- Не оставляй меня одну, я боюсь за себя, за свою жизнь!

Тихон Котт, целуя ее руки, грудь, ноги, не раздумывая, ответил:

- Ты будешь рядом со мной, и я не дам тебя в обиду. С этого дня ты находишься под моей защитой… Затем они пили ароматный черный кофе, наскоро сваренный Тихоном Котом в серебряной турке.

Кухня Ларисы Керской, как и вся ее квартира, поражала своим изяществом и роскошью.

- Объясни мне, пожалуйста, что за странная татуировка у тебя на бедре? – спросил вдруг, вспомнив утреннее видение, Тихон Котт.

Лариса Керская неожиданно резко ответила:

- Это дело тебя погубит. Послушай меня и не копай под «Шингон»!

Из всего этого Тихон Котт услышал только то, что хотел, а именно - символика триграмм на бедре Керской связана с «Шингоном».

- Лариса, ты не должна от меня ничего скрывать, иначе я не смогу тебя защитить, - с ласковой настойчивостью проговорил он.

- А я тебе еще раз повторяю - не лезь в это дело, повысила голос женщина. В глазах ее заблестели слезы, поубавив голубизны. - Люди, которые убили Ольгу, ни перед чем не остановятся. И давай на этом закончим наш разговор, так будет лучше для нас обоих.

Тихон Котт не согласился с ее доводами, но спорить не стал. Он решил сам докопаться до значения триграмм с иероглифами.

Александр Бондаренко Шингон *** Нежно попрощавшись с Ларисой Керской, капитан Котт отправился в свой служебный кабинет в райотделе милиции, где сразу же достал из сейфа дело об убийстве Ольги Шангиной.

На этот раз капитан более пристально разглядывал фототаблицы трупа. Каково же было его удивление, когда на левом бедре Шангиной он заметил точно такую же триграмму, что и у Керской. С этой фотографией Тихон Котт сразу же выехал к судмедэксперту. Ему было необходимо переговорить с человеком, осматривавшим труп Ольги Шангиной.

Капитан Котт не ошибся. Действительно, эксперт помнил странную татуировку на теле женщины, но что бы это значило, даже не мог предположить. Зато он посоветовал обратиться за консультацией к специалисту по истории религий. И Тихон Котт направился в институт востоковедения, где после долгих расспросов и поисков встретился в одной из аудиторий с профессором со звучной фамилией Вержак.

Мужчина лет шестидесяти, с умными карими глазами и большой головой с залысинами, протянул ему испачканную мелом руку и представился:

- Иван Федорович Вержак. Чем могу быть вам полезен, молодой человек?

Тихон Котт показал ему фотографию с триграммой, обнаруженной на бедре убитой Ольги Шангиной.

Профессор долго ее рассматривал и, наконец, не допускающим возражений тоном выдал заключение:

- Несомненно, это Ба-Гуа!

- Извините, что? – переспросил капитан Котт.

Ему показалось, что он не расслышал. В огромной пустой аудитории звуки человеческого голоса слегка искажало эхо.

Александр Бондаренко

- В дословном переводе «Ба-Гуа» значит восемь триграмм, - терпеливо, как нерадивому студенту, пояснил профессор Вержак. - В древнекитайской мифологии – это восемь сочетаний из цельных линий, символизирующих мужское светлое начало Янь, и прерванных линий, соответствующих женскому темному началу Инь. В каждом из восьми сочетаний по три элемента: например, три цельных линии означают понятие цянь - небо, три прерванные – кунь, или земля, две сплошные и одна прерывистая сверху – дуй, или вода и так далее.

В древних мифах изображение этой системы приписывается первопредку Ду-Си. Система Ба-Гуа, подробно разработанная в древнейшем трактате «Ицзин», что в переводе значит «Книга перемен», легла в основу древней и средневековой философии Дальнего Востока. С помощью этой системы китайцы пытались выразить все многообразие природы и человеческого бытия, жизни и смерти. Обычно систему Ба-Гуа изображают в виде круговой таблицы, вписанной в восьмиугольник. Что мы и видим на этой фотографии.

- Иван Федорович, а вы могли бы дать официальное заключение по этой фотографии? – спросил капитан Котт.

- Разумеется, – не задумываясь, ответил профессор. По его восторженным глазам и основательно помятому костюму было очевидно, что он любит свою работу, и долгие одинокие вечера вне стен института проводит дома за письменным столом, склонившись над какими-нибудь бумагами, испещренными иероглифами.

Они договорились, что Тихон Котт зайдет через два-три дня, и Иван Федорович Вержак передаст ему свое изложенное на бумаге и скрепленное личШингон ной подписью мнение. Попрощавшись с профессором, капитан Котт направился в райотдел милиции. Здесь его уже почти час терпеливо дожидался подполковник Шевцов.

- Рад вас видеть, - любезно поприветствовал его Тихон Котт. - Насколько я помню, Юрий Иванович?

- Не изменяет, - дружелюбно ответил Юрий Шевцов и поздоровался с капитаном за руку. - Надеюсь, что сегодня у нас получится откровенный разговор по делу «Шингон».

Они поднялись в служебный кабинет капитана Котта, расположенный на третьем этаже. Тихон Котт сел за письменный стол и принял официальный вид.

- С чего начнем, товарищ подполковник?

- С главного, - убрав с лица улыбку, ответил офицер ФСБ. – С национальной безопасности страны.

- В таком случае я весь к вашим услугам!

- Не надо иронизировать, капитан, лучше послушайте, потом делайте выводы, - терпеливо посоветовал Юрий Шевцов. - Нами достоверно установлено, что в городе действует филиал закрытой секты «Шингон», руководит которой небезызвестный вам владелец ресторана с одноименным названием Наумов Виктор Иванович. Подобные существуют и в других городах России. А головной офис находится в Вашингтоне, откуда через подставные фирмы идет финансирование филиалов. Основная задача секты - полное уничтожение христианских заповедей путем разложения общественного сознания.

- Это как? – заинтересовался Тихон Котт. – Нельзя ли попроще!

- Включите телевизор – и вы сами увидите, как в наши умы внедряют пошлость и безвкусицу, позвоАлександр Бондаренко ляют процветать бездарностям, оправдывают насилие и проституцию, - пояснил, не повышая голоса, офицер ФСБ. - Все средства массовой информации наперебой кричат, как хорошо быть безнравственным и бездушным. Они пытаются разделить людей по принципу - у кого какой кошелек. И это в стране, где разрыв между богатством и бедностью и без того в пятнадцать раз опережает другие страны!

- А вас не поражает, что публично пропагандируют наркотики? – спросил Тихон Котт. – Создается впечатление, что принять кокаин - просто как чаю попить.

- Делается все, чтобы создать в нашей стране так называемое «общество гоблинов и овощей», - одобрительно кивнул на поданную ему реплику подполковник Шевцов. – Но мало того, «Шингон» пытается активно влиять на политику и экономику страны, для чего расставляет всюду своих людей.

Полное уничтожение государства - вот их цель.

- А то, что сегодня страна сидит на нефтяной игле, а полученные нефтедоллары прячут за границей – это их рук дело? Ведь любому экономисту ясно, что деньги должны работать в России, в реальном секторе экономики. И даже мне, – скромно добавил Тихон Котт.

Подполковник Шевцов многозначительно усмехнулся, но не ответил. Он вообще не любил точных определений и конкретных имен.

- В России нет ни одной скоростной дороги, отвечающей мировым стандартам, - продолжил он. - В загоне автопром, гражданская авиация и сельское хозяйство.

И, вроде бы, понятно - направляй деньги на развитие этих отраслей, ан нет, мы продолжаем удивлять весь мир. Продаем, например, нефть Польше и покупаем польские стиральные порошки, изготовленШингон ные – капитан, только вдумайтесь в это! - из нашей же нефти. Хотя могли бы и сами всех завалить и порошками, и бумагой, и чем угодно, если бы вкладывали деньги в высокие технологии, а не откладывали их на «черный день».

Подполковник Шевцов смолк, выжидательно глядя на Тихона Котта.

- Все, что вы рассказали, известно мне из тех же газет, да и сам я не слепой, вижу, что делается в стране, - сказал, поразмыслив, капитан Котт. Но это результат работы бездарного правительства, и «Шингон» здесь не причем.

- Вы не согласны со мной насчет массового оболванивания наших людей? – удивленно посмотрел на него Юрий Шевцов.

- Почему же? Но вы почему-то забыли про коррупцию, вяжущую по рукам и ногам средний и малый бизнес. А продажные судьи и прокуроры, покрывающие организованную преступность? - Тихон Котт саркастически усмехнулся. - И что, я должен видеть во всем этом руку «Шингона»?

- Ведь вы не будете отрицать, что для российской бюрократической элиты лучшей патриотической мелодией является шелест долларовых купюр? – вопросом на вопрос ответил Юрий Шевцов. - Новая номенклатура грабит и душит Россию. За годы строительства «капитализма» число бюрократов в России возросло в два раза и достигло полутора миллионов человек. Бюрократизация власти уменьшает шансы России выйти на уровень европейских государств. Коррупция в высших эшелонах достигла такого масштаба, что превратилась в ядерный заряд, способный взорвать экономическую и социальную стабильность страны. Взятка в один миллион долларов стала обычным явлением. А какие строятся Александр Бондаренко дворцы, когда основная часть населения живет от зарплаты до зарплаты!

- Но, может быть, вернемся к «Шингону»? – попытался направить гнев подполковника в нужное русло Тихон Котт.

Юрий Шевцов явно не любил, когда его перебивали. Он нахмурился, но стерпел.

- Нам достоверно известно, что «Шингон» в России работает уже около десяти лет, - сухо сказал офицер ФСБ. - И наша задача - срубить его под корень, тем самым не позволив западным спецслужбам влиять на Россию. С вашей помощью или без нее, как хотите.

- Допустим, вы меня убедили, - кивнул Тихон Котт. - Чем конкретно я, незаметный капитан милиции, могу помочь могущественной Федеральной службе безопасности?

- Поможете, если докажете, что убийства, которые вы, капитан, расследуете, были совершены по заказу «Шингона».

У Тихона Котта внезапно появилось сильное желание показать подполковнику Шевцову фотографию с символикой «Шингона», и капитан не стал ему противиться.

- Это действительно Ба-Гуа, - кинув мимолетный взгляд на снимок, подтвердил офицер ФСБ. - Этот символ «Шингон» использует так же, как фашисты свастику.

Тихон Котт спрятал фотографию обратно в сейф.

- Я прошу вас сохранить конфиденциальность нашей встречи, - сказал Юрий Шевцов, протягивая капитану Котту свою визитную карточку. – Здесь мои телефоны, по которым вы можете со мной связаться.

Шингон *** Распрощавшись с офицером ФСБ, капитан Котт направился в следственный изолятор, где он должен был встретиться с Сергеем Воскресенским. Все эти дни ему не давала покоя фраза, произнесенная в Сосновке убийцей Натальи Сырьевой: «Шингон» за меня отмстит!», и капитан рассчитывал пролить на нее свет в темных тюремных коридорах, где развязываются языки самых неуступчивых на воле людей.

В СИЗО Тихон Котт сначала зашел к заместителю начальника по оперативной работе Степану Кочеренко, который уже без малого двадцать лет проработал в этом заведении и был на хорошем счету. Всегда улыбающийся майор Кочеренко никогда никому ни в чем не отказывал, если это касалось оперативной работы. И сегодня, по просьбе капитана Котта, он сразу же отдал приказ доставить подследственного Воскресенского в свой кабинет, из которого, в отличие от большинства других тюремных помещений, открывался вид на оживленную городскую автомагистраль, а сам, сославшись на занятость, ненадолго ушел.

Когда Тихон Котт остался с Сергеем Воскресенским наедине, тот первым делом попросил закурить. И, жадно затянувшись сигаретой, недружелюбно спросил:

- Пришли ко мне со своими душевными разговорами? Хотите поговорить о моем падении, раскрыть мне глаза на то, какой я конченый человек и что меня нужно срочно спасать… Капитан Котт, не отвечая, положил перед ним на стол фотографию с символикой «Шингона».

- Что на это скажешь?

Сергей Воскресенский, увидев изображение, изменился в лице. Даже сквозь густую щетину было заметно, как он побледнел.

Александр Бондаренко

- Капитан, тебе что, жизнь не дорога? – произнес мужчина испуганно. - Мой тебе совет - прямо отсюда иди в церковь, поставь свечку за свое здравие и забудь про «Шингон». Продолжай ловить убийц и насильников вроде меня, а в «Шингон» не лезь.

Иначе сотрут в порошок!

- Ты бы о своей жизни побеспокоился, - спокойно ответил на неприкрытую угрозу Тихон Котт. - Им свидетели не нужны.

- Вот что, капитан, я изнасиловал и убил девушку, о чем подробно рассказал следователю.

Можешь поставить себе в заслугу мое задержание, и на этом давай закончим наше знакомство. Ты неплохой мент, и мне будет жалко, если «Шингон» сожрет тебя с потрохами. Никто тебе не поможет, ни твое начальство, ни сам Господь Бог, поверь!

- Мне приятно твое беспокойство за мою жизнь, но поверь, оно напрасно, - любезно ответил Тихон Котт. – И, кстати, у тебя на теле есть символика «Шингона»?

- Пожалуйста, смотри!

Слово «смотри» Сергей Воскресенский произнес с таким вызовом, что Тихон Котт всем своим милицейским нутром почувствовал надвигающуюся на него смертельную опасность. Убийца одним резким движением сорвал с себя рубашку и повернулся боком. На его левом предплечье была изображена уже известная капитану символика Ба-Гуа - восемь триграмм с иероглифами.

- Впечатляет, - произнес Тихон Котт. – А сможешь объяснить, что это означает?

- Капитан, уволь меня от дальнейшей беседы, - потребовал Сергей Воскресенский. - Если останешься жив, может, еще и свидимся!

Шингон Тихон Котт хотел ответить, но его перебил стук в дверь. В кабинет вошел улыбающийся Степан Кочеренко. Однако в глазах его залегла тень.

- Невозможно стало работать, кругом одни предатели и враги, - словно выпрашивая у капитана Котта сочувствия, сказал он. - Подумай только, в одной из камер нашли водку и наркотики! Все, этот год дорабатываю и ухожу на пенсию. Не могу смотреть на этот бардак.

- Охранникам нужно платить достойную зарплату за их работу, а не делать подачки, - заметил спокойно Тихон Котт. – Тогда и в камерах ничего недозволенного не будут находить.

Степан Кочеренко, соглашаясь, сокрушенно кивнул. Затем посмотрел на Сергея Воскресенского и перевел вопросительный взгляд на капитана.

- Пусть уводят, я с ним уже побеседовал, - махнул рукой Тихон Котт.

Майор нажал на кнопку звонка, вделанную в стол, и в кабинет вошел охранник. Арестованный встал и молча вышел в открытую дверь.

*** По дороге из СИЗО в райотдел милиции капитан Котт вспоминал, что ему было известно на сегодняшний день о «Шингоне». Кое-что он почерпнул из Интернета, остальное из словарей и справочников, которых немало перелистал в библиотеке.

Тайная организация взяла свое название, изменив всего одну букву, от японской секты «Сингон», основателем которой был монах Кукай, после смерти получивший имя Кубо-Дайши и почитаемый как великий святой. Продолжив учение Конфуция, Кубо-Дайши стал проповедником и учителем мистицизма. Он выступил с доктриной внутреннего Александр Бондаренко существования, намекнув на присутствие в сердце чего-то большего, чем индивидуальность.

- Как же там было? – Тихон Котт напряг свою память, и откуда-то из глубин, словно подводная лодка, всплыло изречение святого монаха: «Во мне заключено все на свете. Когда я искренне оцениваю себя, мое счастье безгранично». – Мне бы так суметь!

Кубо-Дайши, по мнению капитана Котта, и в самом деле был парень что надо. Он пытался доказать божественную силу космоса, которая становится человеческой натурой. А если ее соответствующим образом взрастить и взлелеять, то даже ординарный человек станет мудрецом. Бывший монах гениально показал, как сила правильного ритуального действия преобразует подверженное заблуждениям сердце человека в разум мудреца. Таким образом, Кубо-Дайши создал модель повседневной жизни.

Такая точка зрения делает весь мир одной семьей.

Сам Кубо-Дайши верил, что для достижения этой цели необходимо пройти длительный и трудный путь самоусовершенствования. Наилучшим способом развития способностей на этом пути он считал метод «исследования вещей», названный им Ко-Ву.

Но святой монах вкладывал в это понятие больше, чем простой интерес к материальным созданиям космоса. Оно должно было включать исследования различных этических и духовных состояний ума, попытку познания себя, с тем, чтобы улучшить собственную природу, которая, по мнению КубоДайши, обладала изначальной добротой.

Тихон Котт снова подверг свою память насилию и через какое-то время глубокомысленно изрек:

- «Разум Неба и Земли, порождающий все вещи - это человеколюбие, чжэн. Человек, наделенный энергией материи, получает от Неба и Земли разум и, Шингон соответственно, жизнь, поэтому чувствительность и человеколюбие составляют саму суть его жизни». – Он с облегчением перевел дух и заметил: – Святой монах мог бы выразить свою духовную цель и попроще!

Если Тихон Котт не перепутал странно звучащие для него имена, то последователями Кубо-Дайши были великие неоконфуцианцы Чжу Си и Ван Яншин. Они дали учению новую жизнь и предложили совершенно новое толкование конфуцианского мировоззрения, которое могло с философской точки зрения противостоять натиску даосизма и буддизма. Более того, они разработали практический набор жизненных моделей для желающих достичь мудрости. Несмотря на то, что Чжу Си ратовал за постепенность, а Ван Яншин за немедленное просветление, оба считали, что в момент, когда подверженный соблазнам разум человека трансформируется в разум Неба, он достигает полного совершенства.

- Совершенный человек, - вздохнул с завистью Тихон Котт. – Эх, соблазны, соблазны… Не было бы вас, и я бы был совершенным!

От философии мысли капитана Котта, со стоическим спокойствием понявшего недостижимость своей мечты о духовном совершенстве, пока он молод, симпатичен и нравится женщинам, плавно перешли к вещам более земным. Не далее как сегодня от подполковника ФСБ Юрия Шевцова он узнал, что эта тайная организация имеет филиалы по всей России. Финансируемая западными странами, и в первую очередь США, она пытается влиять на политику государства, старается через своих людей во властных структурах дестабилизировать ситуацию в стране, разрушить экономику и территориальную целостность России.

Александр Бондаренко Самое занимательное, по мнению Тихона Котта, в «Шингоне» было то, что она имеет свою символику, которую наносит всем членам секты: женщинам на левое бедро, мужчинам на левое предплечье. Эта символика использовалась еще в древнекитайской мифологии. Система Ба-Гуа, подробно разработанная в покрытом пылью времен трактате «Книга перемен», легла некогда в основу древней и средневековой философии Дальнего Востока.

А самым страшным во всем этом была возможная причастность «Шингона» к убийствам Ольги Шангиной, Владимира Кононенко и Натальи Сырьевой.

«Необходимо доказать причастность Виктора Ивановича Наумова, владельца ресторана «Шингон», к этим преступлениям, - мысленно поставил себе задачу Тихон Котт. – Кроме того, существует большая вероятность того, что именно он является руководителем российского филиала секты «Шингон».

С этой мыслью, подытоживающей все его долгие размышления, капитан Котт вошел в здание районного отдела милиции и поднялся по лестнице на третий этаж к себе в кабинет. Сев за письменный стол, он первым делом написал обобщающую справку о проделанной работе по делу «Шингон», в которой высказал все свои доводы о причастности секты «Шингон» к трем убийствам. После чего сделал то, что хотел по-настоящему, едва открыл дверь служебного кабинета, - позвонил Ларисе Керской.

***

- Дорогая, я хочу снова видеть тебя, целовать твои необыкновенные руки, пить с тобой в джакузи сухое вино и любоваться твоим красивым телом, – проникновенным голосом произнес Тихон Шингон Котт в телефонную трубку. - Я хочу тебя всю и прямо сейчас!

Ответ потряс его.

- Мой мальчик, не спеши, всему свое время, - сухо сказала Лариса Керская. - Я сама тебе перезвоню, когда сочту нужным.

Для Тихона Котта это было подобно удару ниже пояса. Почему женщина, подарившая ему незабываемую ночь, разговаривает с ним таким тоном, словно все забыла? Он не мог понять логики Ларисы Керской, ход ее мыслей. И, недоумевая, первым сделал шаг навстречу. Заехал в магазин французской косметики, купил флакон духов «Магия ночи»

и отправился в салон «Твой стиль».

- Милая, это тебе от меня на память о нашей вчерашней ночи, - произнес Тихон Котт придуманные загодя слова, вручая подарок.

Лариса Керская приняла его, оценив романтическое название.

- «Магия ночи» - это мое, капитан, ты попал в десятку, - сказала она, глядя на Тихона Котта чужими глазами. - Но пусть эта ночь останется в нашей памяти именно магией, чудом. Я тебя благодарю за нее. А сейчас я занята и прошу оставить меня.

И, кстати, не звони мне больше!

Всем своим видом Лариса Керская давала понять капитану, что разговор окончен, при этом ее изумительные руки не находили себе места. Они не подчинялись воле хозяйки и выдавали ее нервозность и возбуждение. Они как бы кричали: «Помоги нам, не оставляй нас, защити!»

Тихон Котт, не дрогнув, уверенным голосом произнес:

- Ты, конечно, вправе выгнать меня, но перед тем, как я уйду, выслушай. Знаешь, в нашей вселенной Александр Бондаренко есть «черные дыры», которые все в себя втягивают и поглощают. По версии ученых, в этих дырах исчезают звезды и целые галактики. Твой «Шингон»

действует по принципу этих «черных дыр». Прикрываясь красивой идеологией, древней философией, втягивает в свою секту таких, как ты, и пожирает их. Ведь тебе известно, что «Шингон» убил твою подругу и твоего любовника. Я нисколько не сомневаюсь, что очередь дойдет и до тебя, если ты мне не расскажешь все, что ты знаешь о «Шингоне».

- И это все, что тебе известно о вселенной, капитан? – попыталась презрительно улыбнуться Лариса Керская, но улыбка вышла вымученной и жалкой.

- Почему же, - невозмутимо ответил Тихон Котт. Представь себе, что «черным дырам», пожирающим все на своем пути, противостоят «белые дыры», без которых вселенная неизбежно прекратила бы свое существование. Именно благодаря «белым дырам»

наша галактика существует, а мы живем на голубой планете с красивым названием Земля.

Лариса Керская немного помолчала, словно обдумывая его слова, а затем, вздохнув, сказала:

- К сожалению, капитан, ты явно не дотягиваешь до «белой дыры» и вряд ли что можешь изменить. Тебя просто уничтожат, если будешь копать глубоко. А сейчас еще раз прошу оставить меня!

- Может ты и права, но я отступать не намерен.

Как говорил во время Великой Отечественной войны генерал Панфилов, «велика Россия, а отступать некуда - позади Москва», - глядя в беспокойные глаза хозяйки салона «Твой стиль», заметил Тихон Котт. - Так что знай, я добьюсь истины в этом деле.

Надеюсь, мы еще увидимся. Хочешь ты этого или нет, но нас объединила магия сегодняшней ночи.

Шингон Александр Бондаренко *** На следующее утро капитану Котту позвонил заместитель по оперативной работе начальника СИЗО Степан Кочеренко.

- Срочно приезжай!

- Что за спешка? – недоуменно спросил Тихон Котт.

- В своей камере повесился Сергей Воскресенский, убийца Натальи Сырьевой!

«Еще один труп на счету «Шингона», - подумал капитан Котт, опуская телефонную трубку. - Не сомневаюсь, Воскресенскому помогли уйти в мир иной. Причем после моей с ним встречи, когда я узнал, что он член секты».

По своему обыкновению улыбающийся Степан

Вчеренко встретил капитана Котта тревожным шепотом:

- Я проработал в следственном изоляторе почти четверть века, но чтобы из-за какого-то уголовника, который повесился у себя в камере, сюда приезжал сам прокурор области - такого не бывало!

- Могу я взглянуть на труп Воскресенского? – нетерпеливо спросил Тихон Котт.

- О чем ты говоришь? – даже замахал руками майор. - Его срочно вывезли по прямому указанию областного прокурора. И все материалы, касающиеся смерти Воскресенского он забрал лично. Так что ищи труп у судебных медиков. А я постараюсь выяснить, с кем провел Вознесенский свою последнюю ночь в камере. О результатах сразу тебе сообщу.

А сейчас, извини, срочно вызывают к генералу с докладом по этому чрезвычайному происшествию.

Выйдя из СИЗО, капитан Котт направился в судмедэкспертизу, где работал его старый хороший знакомый, Юрий Павлович Зотов. Тихон Котт ни Шингон разу не видел его совершенно трезвым, но Зотов хорошо знал свое дело и никогда не отказывал капитану в его просьбах. А пил этот худой, словно жердь, и оттого казавшийся при своем среднем росте чрезвычайно хрупким мужчина, по его собственным словам, потому что разочаровался в жизни, проведя немало времени в компании мертвецов.

- Меня интересует труп Воскресенского, доставленный сегодня из СИЗО, - с порога кабинета сообщил Тихон Котт цель своего визита.

Капитан пришел явно не вовремя. Юрий Зотов завтракал. Он только что расположился за столом, на котором лежали крупно порезанные колбаса, сыр и хлеб, и наливал в стакан из термоса жидкость, похожую на чай. Возможно, это был коньяк.

Недовольный тем, что его оторвали от трапезы, судмедэксперт не без сарказма ответил, стараясь не дышать в сторону капитана:

- А сегодня все интересуются этим трупом, ты не оригинален. Мое начальство - надеюсь, это останется между нами? - намекнуло, что надо подтвердить версию самоубийства. Пойдем, я тебе кое-что покажу, и ты поймешь, под чем я должен подписаться!

Они спустились в холодильник морга, где на одном из стеллажей нашли окоченевшее тело Сергея Воскресенского, завернутое в простыню.

- Внимательно посмотри на его лицо, - посоветовал Юрий Зотов капитану, разглядывавшему труп. - Хорошо видны ушибы в области виска справа, а также просматриваются следы тонкой веревки в области рта, ну и, соответственно, такой же след на шее. Исходя из этого, можно предположить следующее: его душили удавкой, он сопротивлялся, затем начали бить по голове, и удавка соскочила ему в рот, как уздечка у лошади, от этого разорваны губы.

Александр Бондаренко

- А когда его удавили, то инсценировали самоубийство, - задумчиво произнес Тихон Котт. – Проще говоря, подвесили на трубу.

- Старик, я тебе это говорю, зная, что все останется между нами, а заключение я дам другое, поскольку хочу еще поработать, - дыхнул капитану Котту в лицо застарелым запахом перегара Юрий Зотов. - Будь здоров и как можно дольше не попадай ко мне на стол. Ха-ха!

- У тебя очень тонкий юмор, дружище, - Тихон Котт похлопал судмедэксперта по тощему плечу. – Жаль, что мертвецы не могут его оценить!

*** Следователь прокуратуры Владимир Гончаров вел дело об убийстве Натальи Сырьевой. Ему же, как узнал капитан Котт, поручили расследовать и самоубийство Сергея Воскресенского.

В прокуратуре Владимир Гончаров считался перспективным сотрудником, и молодой следователь старался изо всех сил оправдать это мнение начальства. Мало кто знал, что аккуратный во всем, начиная от одежды и заканчивая жестами, он в свободное от работы время любил посетить казино, где играл с переменным успехом, но чаще все же проигрывал. Тихон Котт это знал очень хорошо, поскольку не раз выручал его деньгами.

- Помню, помню, что я тебе должен, - такими словами встретил капитана Котта уже на пороге своего служебного кабинета Владимир Гончаров. - Пожалуйста, подожди до получки, весь долг сразу и верну!

- Долги бывают разные, - многозначительно подмигнул ему Тихон Котт. – Что думаешь по поводу того, что убийца Сырьевой Сергей Воскресенский повесился этой ночью в своей камере?

Шингон

- После того, как получу заключение судмедэкспертизы, я дело прекращаю и передаю в архив, - заинтересовавшись чем-то, что происходило за окном его кабинета, ответил Владимир Гончаров. Это помогло ему скрыть от капитана выражение своих глаз.

Тихон Котт тоже посмотрел в окно. Улица была на удивление пустынна, даже привычные голуби куда-то исчезли. Только несколько чахлых кустов да легкая морось, оросившая пыльный асфальт.

А это едва ли могло вызвать столь живой интерес следователя прокуратуры. Логичнее было предположить, что он просто стыдился своего ответа.

И тогда капитан Котт спросил:

- Послушай, Володя, неужели лучший следователь прокуратуры не допускает мысли, что Воскресенского просто убили?

- Почему же, допускаю, - собрав всю свою волю в кулак, взглянул в глаза приятеля Владимир Гончаров.

- Но для такого утверждения нужны доказательства, а их нет. Опрошены два сокамерника Воскресенского, и они подтвердили, что тот повесился. Теперь решающее слово за судебными медиками. Я разговаривал с Зотовым, к концу недели будет готово заключение.

- А, если я представлю доказательства того, что Воскресенского убили?

- Когда представишь, тогда и разговор будет другой, - сухо сказал Владимир Гончаров. - А сейчас извини, работы выше крыши!

*** На этот раз Тихона Котта в СИЗО явно не ждали. Вернувшийся после доклада генералу Степан Кочеренко был настроен недоброжелательно.

- Извини, но для беседы с тобой сокамерников Воскресенского представить не могу, - впервые на Александр Бондаренко памяти Тихона Котта он говорил без своей вечной улыбки на губах. - Получил приказ никому их не выдавать, кроме как следователю прокуратуры Гончарову, который ведет это дело.

- А если я получу разрешение следователя? – ковано спросил, заранее уверенный в успехе предприятия, Тихон Котт.

- Получишь разрешение, тогда и будем разговаривать.

Капитан Котт набрал хорошо известный ему номер телефона, с которого ему не раз звонили с просьбой одолжить денег до получки. И он никогда не отказывал.

- Володя, это Тихон, - сказал капитан в телефонную трубку, одновременно подмигивая майору Кочеренко. - Ты мне разрешишь допросить сокамерников Воскресенского?

В трубке, после долгой паузы, прозвучало:

- Нет.

- Володя, ты что, не расслышал? – изумился капитан. – С тобой разговаривает Тихон Котт!

- Приезжай ко мне, объясню, почему, - услышал он ответ и частые гудки в трубке.

Когда разъяренный Тихон Котт ворвался в кабинет, который покинул всего час назад, Владимир Гончаров встретил его неожиданно по-дружески.

- Я к тебе хорошо отношусь, ты отличный мужик и правильный мент, - сказал следователь прокуратуры. - Поэтому послушай моего совета и забудь про это дело.

- Но, черт возьми, почему? – возмутился Котт. Ведь мне достоверно известно, что Воскресенского убили. Понимаешь, Володя, убили! Сходи и посмотри на его труп, и тебе без всякой экспертизы станет ясно, что это насильственная смерть.

Шингон

- Может, ты и прав, но я следователь и должен следовать закону. Твои эмоции к делу не подошьешь. Будет заключение экспертизы - будет соответствующее решение по делу. Еще раз повторяю, забудь про это дело!

Из прокуратуры капитан Котт вышел с ощущением, что его всего вываляли в грязи. И самое отвратительное, что нельзя было отмыться. Положение было почти безвыходное, и от отчаяния, не иначе, он решил позвонить подполковнику Шевцову.

- Юрий Иванович, мне с вами необходимо встретиться, если можно, прямо сейчас, но на нейтральной территории - произнес он в трубку мобильного телефона. - При встрече все объясню.

Голос, прозвучавший в ответ, был слегка недовольный, но доброжелательный.

- Хорошо, встретимся в холле гостиницы «Катерина». У меня в руке будет газета «Жизнь» за третье ноября. Пароль: «Жизнь - подарок», ответ:

«Уныние-грех».

- Это вы шутите, Юрий Иванович? – промямлил окончательно сбитый с толку Тихон Котт. – А мне вот не до веселья!

- Извини, если обидел, - ответил Юрий Шевцов. – Жди меня через тридцать минут.

*** Гостиница «Катерина» считалась в городе, который был в стране одним из самых дорогих для проживания, фешенебельной и лучшей. Из ее окон открывался замечательный вид на залив с его необыкновенной красоты закатами и восходами. Позволить себе жить в ней могли только иностранцы, богатые «новые» русские и государственные чиновники за казенный счет. Несмотря на это, все ее двеАлександр Бондаренко надцать этажей с трудом вмещали постояльцев, и заказывать номер надо было за несколько недель, а то и месяцев.

В гостиницу Тихон Котт приехал первым. Войдя в просторный, отделанный мрамором и дубовыми панелями, холл, он первым делом по профессиональной привычке осмотрелся. Ничто его не насторожило. Зато привлекла внимание экспозиция фотовыставки с броским, начертанным крупными золотыми буквами по красному фону, названием «Красота в изгнании». На фотографиях начала прошлого века, развешанных по стенам холла, были запечатлены женщины-эмигрантки, покинувшие Россию после революции одна тысяча девятьсот семнадцатого года. Тихона Котта заинтересовали русские балерины, среди которых он увидел Павлову, Спесивцеву, Кшесинскую, Иду Рубинштейн.

Внимательно рассмотрев снимки, он вдруг подумал, что красивыми этих женщин делали их необыкновенные руки - изящные и словно летящие, напоминающие стебли благородных растений, выращенных под присмотром опытных садовников. По аналогии капитан Котт вспомнил Ларису Керскую.

Ее руки по красоте нисколько не уступали рукам самых прекрасных женщин прошлого века.

- Любуетесь? – услышал Тихон Котт знакомый голос за спиной. Оглянулся и увидел незаметно подошедшего подполковника Шевцова, который, по всей видимости, давно уже наблюдал за ним, и смотрел теперь с легкой усмешкой в глазах.

- Красота спасет мир, точно сказано! – улыбнулся капитан Котт.

- А я не согласен, красота, по-моему, мир погубит, - с неожиданным запалом возразил Юрий Швецов. – Вот и эти красивые женщины, разве они Шингон спасли Россию? Скорее, они ее погубили. Ведь именно подобные им представительницы прекрасного пола пошли в революцию за романтикой, а результат известен. До сих пор не можем собрать Россию во что-то конкретное и понятное. Одних президентов на территории страны два десятка, и у каждого свое правительство. Дошли до того, что стали спорить о суверенитете «меры весов». Дескать, я президент, и у меня должен быть свой метр, свой килограмм. Так и хочется крикнуть: да опомнитесь же, президенты, мы все россияне! Ведь татарский килограмм ничем не будет отличаться от российского.

Подполковник Шевцов подвел Тихона Котта к фотопортрету Ирины Юсуповой. Из далекого одна тысяча девятьсот двадцать пятого года них смотрела красивейшая женщина России начала прошлого века, жена князя Юсупова, убийцы «святого старца» и любимца царственной семьи Романовых Григория Распутина.

- В подготовке расправы над Распутиным князь и княгиня Юсуповы были единомышленниками, ими двигал один благородный мотив – спасение России, - произнес офицер ФСБ. - Но, по сути, и тот, и другая убийцы. Однако по закону они за убийство не ответили, да и Россию не спасли.

Еще недолго походив по выставке, насмотревшись на «красоту в изгнании», они присели в удобные кожаные кресла, расставленные по всему холлу.

- А теперь я внимательно слушаю вас, Тихон Тихонович, - произнес Юрий Шевцов совсем иным тоном, чем тот, которым он только что обвинял княжескую чету в преступлении.

- Сегодня ночью в своей камере был повешен Сергей Воскресенский, проходивший основным обвиняемым по делу «Шингон», - приступил Тихон Александр Бондаренко Котт к изложению сути дела. – Не могу понять почему, но прокурор области Евгений Михайлович Сумской все делает для того, чтобы представить это как самоубийство. Утром он сам побывал в СИЗО и дал указание никого к трупу не подпускать и никому, кроме следователя, не выдавать для допроса сокамерников убитого.

- Кто такие? – поинтересовался внимательно слушавший Тихона Котта подполковник Шевцов.

- Если не ошибаюсь, Смирнов Петр Владимирович, одна тысяча девятьсот шестьдесят второго года рождения, и Толкунов Дмитрий Демьянович, одна тысяча девятьсот семидесятого года рождения, припомнил Тихон Котт.

Юрий Шевцов что-то записал в свой блокнот, на серую обложку которого был нанесен золотой краской государственный герб России, и кивнул, предлагая капитану продолжить рассказ.

- Следователь прокуратуры Владимир Гончаров мне не только не выдал разрешения на допрос сокамерников убитого, но и посоветовал забыть про это дело. В СИЗО тоже отказали, майор Степан Кочеренко сослался на приказ своего начальства, - возмущенно рассказывал Тихон Котт. – Один из судебных медиков, по его настоятельной просьбе не буду говорить кто, показал мне труп Воскресенского с явными признаками насильственного удушения, и недвусмысленно дал понять, что заключение, по приказу сверху, будет сфальсифицировано. Вот такие пироги, Юрий Иванович!

- И чем я могу вам помочь?

- В первую очередь мне необходимо побеседовать с сокамерниками Воскресенского. Я должен узнать, кто им дал команду на убийство, а уже через заказчика я выйду на «Шингон».

Шингон

Юрий Шевцов, выслушав капитана Котта, сказал:

- Что же, полностью подтверждается наше предположение, что в «Шингоне» заправляют влиятельные люди. Не сомневаюсь, что, кроме Сумского, всплывут и другие известные фамилии. В этой ситуации необходимо проявлять осторожность. С сегодняшнего дня моя контора возьмет на себя обеспечение вашей безопасности, капитан. С допросом сокамерников Воскресенского постараюсь как-то помочь, хотя в этом наши возможности, сами понимает, ограничены. И, конечно, предпримем все меры, чтобы заключение экспертизы не было сфальсифицировано. Завтра во второй половине дня я свяжусь с вами по мобильному телефону.

Мимо них, громко переговариваясь на своем гортанном языке, прошла группа китайских туристов, проживавших в гостинице. Они обступили фотографии «красавиц в изгнании» и оживленно зашумели, обмениваясь впечатлениями.

Глядя на них, подполковник Шевцов задумчиво произнес:

- Много Россия уже потеряла, и, если власть не изменит своего отношения к собственным гражданам, потеряет еще больше. Вы думаете, наши люди не видят, что по всей стране перестали существовать предприятия легкой промышленности? Прекрасно видят и не могут понять, почему российское правительство так легко сдает позиции Китаю и Турции. Две трети импортного ширпотреба - это контрабанда, на которой обогащаются продажные таможенники и теневые импортеры. И, кстати, что вы думаете о государственной миграционной политике? – Юрий Шевцов, увлекшись, положил руку на плечо капитану Котту.

Эта тема, по всей видимости, очень занимала его, и, начиная о ней говорить, он терял свою обычную корАлександр Бондаренко ректность. - Ведь ни для кого не секрет, что юг и центральная Россия почти потеряны для коренного населения. Там, по официальным данным, на каждые десять коренных жителей приходится три-четыре мигранта с Северного Кавказа и Средней Азии. Еще пять-десять лет, и число коренных жителей сравнится с числом пришельцев. Миром это не кончится, вы мне поверьте, Тихон Тихонович!

- А я где-то читал, что в последние годы миграционные потоки с Кавказа и Средней Азии переориентировались на Сибирь и Дальний Восток, где, как грибы растут национальные диаспоры, - припомнил Тихон Котт.

Юрий Шевцов согласно кивнул.

- Я недавно был в одном небольшом сибирском городке и своими глазами видел, как он пал под натиском выходцев из Чечни. Все автозаправки, рынок, предприятия общепита контролируют эти чужаки, - возмущенно заметил офицер ФСБ. - А на Дальнем Востоке и юге Сибири пока дремлет многомиллиардный Китай, ежегодно забрасывающий к нам на постоянное место жительства миллионы своих граждан. Китай никуда не спешит, он ждет, когда на этих землях не останется русских, и можно будет предъявить азиатским и кавказским пришельцам свои права на эти территории. И не далек тот день, когда этнические группировки с Северного Кавказа и Средней Азии будут сражаться между собой на этих землях. Поверь мне, капитан, это не фантастика, а горькая реальность современной России, которой руководят бездарные правители.

Тихон Котт кашлянул, привлекая к себе внимание. И подполковник Шевцов, будучи далеко не глуп, понял это. Он вспомнил, о чем капитан его просил, и сменил тему.

Шингон

- Ты не переживай, я тебе обещаю, что мы окажем помощь. Я перезвоню завтра, и при необходимости, встретимся.

Офицер ФСБ подмигнул капитану милиции.

– Запомни пароль: «У вас продается музыкальная шкатулка?» И ответ: «Шкатулка продана, остались часы с кукушкой».

Тихон Котт грустно усмехнулся.

- Мне уже не до шуток. Если не примете мер, неизвестно, сколько еще будет трупов.

- Жди звонка, - с этими словами Юрий Шевцов встал и, уверенно прокладывая себе дорогу в толпе иностранцев, заполнивших холл, направился к выходу.

А Тихон Котт остался наедине со своими мыслями. Он понимал, что если чекисты не помогут, одному ему с «Шингоном» не справиться. Его или посадят по стандартной для ментов статье «превышение служебных полномочий», или просто убьют.

Чтобы развеяться, он еще раз осмотрел опустевшую после ухода китайских туристов фотовыставку с горьким названием «Красота в изгнании». Остановился возле фотографии Матильды Кшесинской.

Правильные утонченные черты лица, короткая стрижка, плотно сжатые губы, тонкая шея, открытый лоб и глаза… Какие красивые глаза! Томные, бархатные, они глядели прямо на Тихона Котта и как бы говорили ему:

- Что, капитан, тяжело тебе? Можешь, конечно, отступить сдаться на радость своим недоброжелателям, но тогда ты перестанешь уважать самого себя.

Поэтому борись до конца. Ты должен быть хитер, изворотлив, силен. И удача придет к тебе, если ты будешь верить в себя. Ты слуга закона, и должен служить ему и только ему, как я служила балету и только балету.

Александр Бондаренко Под фотографией Тихон Котт прочитал: «Матильда Кшесинская. 1872-1959 г.г. Легендарная и прославленная балерина. Подруга наследника престола. Жена великого князя, кузена царя. До революции 1917 года олицетворяла собой ослепительный императорский балет и царствовала в нем самодержавно. Единственная и последняя примабалерина императорских театров». От того, что такая женщина его ободрила, на душе у капитана Котта заметно полегчало. Он подмигнул балерине и вышел из гостиницы.

*** На следующий день капитан Котт позвонил заместителю начальника СИЗО по оперативной работе Степану Кочеренко.

- Мы не могли бы сегодня с вами встретиться? – предложил капитан. - Если можно, в городском парке.

- Если только во время обеденного перерыва, с двенадцати до часу дня, – нехотя согласился тот.

Однако, несмотря на явное нежелание, ровно в полдень Степан Кочеренко был в парке, где его нетерпеливо поджидал Тихон Котт. В этот час здесь было безлюдно, чему способствовало и нахмуренное, грозящее затяжным осенним дождем, небо.

Деревянные лавочки сиротливо выстроились вдоль аллеи. Обсаженная с двух сторон елями, она вела к небольшому православному храму, выстроенному в глубине парка. Его колокола время от времени тихо звякали под порывами ветра.

- Знаешь, а я тебе помогу, - не дожидаясь просьбы произнес Степан Кочеренко, пожимая руку капитану Котту. – Выше моих сил безучастно смотреть на то, что творится в следственном изоляторе. Но с одним условием - ты никому не расскажешь об этом.

Шингон

- Даю слово офицера, - пообещал Тихон Котт. Что тебе известно о сокамерниках Воскресенского?

Я убежден, что это Смирнов и Толкунов его убили.

- Я тоже так думаю, поэтому и согласился на эту встречу, - сказал Степан Кочеренко. - Даже прихватил с собой выписки из их личных дел.

- Да ты провидец, – восхитился Тихон Котт, листая бумаги. Из них капитан узнал, что Петр Владимирович Смирнов родом из Саратовской области, был дважды судим за разбойное нападение на инкассаторов. За первое отсидел десять лет, по второму два года назад получил пятнадцать лет, которые должен был отбывать в колонии строго режима, однако, по указанию надзирающего прокурора, его оставили в хозяйственной обслуге при СИЗО.

Уроженец Тюменской области Дмитрий Демьянович Толкунов первый свой срок, семь лет, получил за грабеж, а второй - за соучастие в убийстве бизнесмена. Как и Смирнов, должен был отбывать двенадцать лет в колонии строгого режима, но, также по указанию надзирающего прокурора, оставлен в тюремной хозобслуге.

- За два дня до происшествия, по личному распоряжению начальника СИЗО, их перевели в камеру Воскресенского, - заметив, что капитан Котт ознакомился со справками, пояснил Степан Кочеренко. - Выводы делай сам.

- Это все?

- Я сегодня видел документы на их отправку в колонии. Между прочим, в разные: Смирнова - в Сибирь, а Толкунова - в центральную часть России.

Я не удивлюсь, если они не доедут до места назначения.

- Не исключено, - кивнул Тихон Котт. - Поэтому срочно, может быть, даже сегодня, организуй мне Александр Бондаренко встречу с ними. Желательно в твоем кабинете и в нерабочее время, чтобы никто не знал об этом. Тянуть нельзя, иначе мы получим еще два трупа.

- Тебе что-нибудь нужно для этой беседы?

- Копии документов на их отправку в колонии, попросил капитан. - То-то Смирнов и Толкунов удивятся, что от них хотят спешно избавиться после такой грязной работы. Да, приготовь видеокамеру.

И купи хороший коньяк и конфеты.

Тихон Котт протянул майору Кочеренко деньги.

Тот недовольно пробурчал, пряча купюры в карман:

- Думаю, с них и водки хватит!

- Сделай, пожалуйста, как я прошу. Именно хороший коньяк, лучше всего французский, и если получится, то «Мартель». И коробку шоколадных конфет!

- Добро, пусть будет по-твоему, - недовольно согласился Степан Кочеренко. - Но в моей практике это будет первый и, надеюсь, последний случай, когда заключенных угощают дорогим коньяком, который даже мне не по карману.

- Для пользы дела на что только не пойдешь, проговорил Тихон Котт извиняющимся тоном.

Он огляделся и, вспомнив, сказал:

- А ведь в этом парке Сергей Воскресенский и расправился с девушкой. Думаю, это символично, что мы с тобой встретились здесь уже по поводу его убийства.

Степан Кочеренко хмуро улыбнулся порадовавшей его мысли, что в этом мире все предопределено, и за свой грех убийце рано или поздно все равно приходится отвечать. Сергей Воскресенский уже ответил - своей жизнью. Предстоит держать ответ и Смирнову с Толкуновым, но как и когда - это знает лишь Господь Бог.

- Жди моего звонка, - с этими словами майор Кочеренко, не спеша, с чувством собственного доШингон стоинства, удалился в сторону СИЗО. А Тихон Котт направился в родной райотдел милиции, где ему предстояло проанализировать сводки с результатами скрытого наблюдения за хозяином ресторана «Шингон» Виктором Наумовым и записи его телефонных переговоров.

*** В сводках, на первый взгляд, ничего интересного не было. Виктор Наумов вел себя крайне осторожно. Все разговоры по телефону, едва они переходили какую-то черту, обрывал словами: обсудим при встрече, это не телефонный разговор. Но, тем не менее, становилось ясно, что хозяин ресторана «Шингон» хорошо знаком с первыми лицами области. Ему звонили прокурор, два вице-губернатора и другие влиятельные люди, а дважды - лично губернатор.

Из последнего разговора с губернатором следовало, что через два дня они вместе летят в Москву, где собираются провести ряд важных встреч. В сводках скрытого наблюдения капитан Котт отметил встречу Виктора Наумова с Ларисой Керской в баре «Илиас».

Расслышать, о чем они беседовали в течение получаса, мешала громкая музыка, но из отдельных фраз можно было понять, что речь шла о деньгах, которые должны были вскоре поступить из США.

Тихон Котт, переработав сводки, написал соответствующие справки, которые вложил в папку с надписью «Шингон», после чего спрятал ее в сейф.

В семь часов вечера позвонил майор Кочеренко.

- Я тебя жду, - коротко сказал он. - Дежурный предупрежден.

Через час капитан Котт был в СИЗО. Он оказался здесь впервые в такое время. Его поразили непривычная тишина и яркие прожектора, освещавАлександр Бондаренко шие, казалось, каждый сантиметр территории.

От яркого света у Тихона Котта даже заслезились глаза. У входа в административный корпус его ждал Степан Кочеренко. Они вошли в здание, где также было очень тихо, но коридоры освещались, может быть, так показалось по контрасту, очень тусклыми лампами. Их шаги издавали гулкий звук, напомнивший капитану Котту тяжелую поступь командора из недавно просмотренного им по телевизору кинофильма с Владимиром Высоцким в роли Дон Гуана. Через пять минут ходьбы по лабиринтам коридоров пустого здания майор Кочеренко завел его в какое-то помещение, где кроме письменного стола, двух стульев, крошечного холодильника и телевизора в углу не было ничего, если не считать задернутого стального цвета жалюзи окна.

- Я сегодня ответственный дежурный по СИЗО и свой служебный кабинет предоставить тебе не могу. Но эта комната в твоем распоряжении на всю ночь, - пояснил майор недоумевающему Тихону Котту. - В холодильнике коньяк, закуска, конфеты. Скрытая видеокамера будет работать по твоему усмотрению, пульт управления в панели стола. Красная кнопка включаешь, зеленая - выключаешь. Кого первым к тебе привести?

- Давай начнем с более молодого, может быть, он более податлив, - решил капитан Котт. - Веди сюда Толкунова!

- Приводить и уводить заключенных будет мой человек, - одернул его взглядом майор Кочеренко. Связь с ним поддерживай по внутреннему телефону ноль-тридцать два, но ни о чем не спрашивай.

Я появлюсь здесь в шесть утра только с одной целью - вывести тебя отсюда.

Шингон

- Где документы на отправку Толкунова и Смирнова в колонии?

- В нижнем ящике стола.

- Кто еще знает, что я здесь?

- Ты прошел без регистрации, так что никто, успокоил его Степан Кочеренко. - Я в Бога не верю, но скажу - да поможет тебе Господь!

*** Майор Кочеренко вышел из кабинета, прикрыв за сбой дверь. Его удаляющихся торопливых шагов в коридоре Тихон Котт не расслышал, звукоизоляция была отменная. Через десять минут завели Дмитрия Толкунова. Охранник снял с него наручники и ушел, как ему было приказано.

Перед Тихоном Коттом стоял мужчина среднего роста с колючим взглядом глубоко посаженных в череп глаз, которые смотрели на мир, словно жерла пушек из бойниц. По своему опыту капитан хорошо знал такой тип людей. В жизни, как правило, их интересовали только две вещи - деньги и секс, а ко всему остальному были безразличны. Это был твердый орешек, внутри которого хранились признательные показания об убийстве Сергея Воскресенского, и капитану Котту предстояло его разгрызть.

- Я представляю Федеральную службу безопасности, - заговорил капитан, не предлагая Владимиру Толкунову присесть, словно давая этим понять, что разговор будет коротким. - Меня интересует один вопрос - кто вам со Смирновым заказал убийство Воскресенского? От твоей откровенности зависит твоя собственная жизнь.

Владимир Толкунов никак не отреагировал на заявление капитана Котта, и только глаза выдали его. В них появился страх. И это было хорошим для Александр Бондаренко Тихона Котта признаком. Теперь он знал, что если правильно построит беседу, то сокамерник Воскресенского, возможно, и расколется.

Капитан Котт продолжил:

- За два дня до убийства вас со Смирновым по личному распоряжению «хозяина», как вы называете начальника СИЗО, перевели в камеру, где сидел Воскресенский. Что вам пообещали, не знаю, но догадываюсь - деньги, а в перспективе условнодосрочное освобождение. Но я вынужден разочаровать тебя. В самое ближайшее время тебя отправят по этапу в Сибирь, в колонию усиленного режима, и я думаю, что ты туда не доедешь. Тем, кто заказал убить Воскресенского, ты живой не нужен.

- А теперь послушай ты меня, гражданин начальник, - голос у Владимира Толкунова был простуженный и хриплый. - Во-первых, Воскресенский в петлю залез сам. Во-вторых, какое вы имеете право допрашивать меня в вечернее время? Пожалуйста, предъявите разрешение, тогда и продолжим беседу.

И Владимир Толкунов презрительно улыбнулся, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.

- Будет тебе разрешение, - Тихон Котт вдавил глубоко в стол кнопку вызова охранника, после чего из нижнего ящика стола он достал документы на этапирование Толкунова.

- Когда изучишь эти бумаги, встретимся еще раз.

Я не прощаюсь!

В кабинет вошел охранник.

Низкорослый широкоскулый бурят с узкими щелками глаз, которые сейчас хитро поблескивали, словно форель в глубине ручья, по сценарию Тихона Котта произнес заученную фразу:

- Товарищ майор, вас срочно просил позвонить прокурор области!

Шингон

- Хорошо, сейчас позвоню, - ответил капитан Котт и небрежным жестом указал на стоявшего перед ним мужчину. - А этого в «стакан», пусть там ознакомится с разрешением на его допрос в вечернее время.

- Не имеете права так поступать со мной, - возмутился Владимир Толкунов.

- Еще как имею! А за убийство ты еще и перед Богом ответишь. Ты нарушил его заповедь «не убий», Тихон Котт зловеще усмехнулся. - Повторяю, я с тобой не прощаюсь, а пока посиди в «стакане», подумай.

«Стакан» был способен устрашить любого. Он представлял из себя крохотную камеру, в которой человек мог только стоять, касаясь плечами бетонных стен, либо ненадолго присесть на бетонную же лавочку, но из-за неудобной позы быстро затекали ноги, и приходилось снова вставать. В нем не было и намека на окно. Замкнутое тесное и душное пространство разрушало психику. Несколько часов, проведенных в нем, могли свести с ума даже физически очень крепкого человека. Обычно капитан Котт в своей работе не прибегал к такой мере воздействия на подследственного. Но сейчас был особый случай. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы проявлять милосердие к убийце.

Охранник-бурят увел Владимира Толкунова.

А через пятнадцать минут он же завел в кабинет высокого мужчину с большой угловатой головой и холодными бесцветными глазами на рябом и морщинистом лице. Тихон Котт, выждав, пока они останутся одни, вновь представился сотрудником ФСБ и задал прежний вопрос.

- Доказательства на стол, тогда и буду разговаривать, - пробурчал Петр Смирнов. - Только при наличии доказательств!

Александр Бондаренко Тихон Котт незаметно включил скрытую видеозапись.

- Так ты говоришь, тебе нужны доказательства, повторил он за Смирновым. - Значит, не отрицаешь, что вы с Толкуновым убили своего сокамерника?

- Гражданин начальник, мне нужен адвокат, упрямо твердил свое Петр Смирнов. - Без адвоката говорить не буду!

- С адвокатом мы повременим, а насчет доказательств…, - Тихон Котт достал из ящика письменного стола листок бумаги и сделал вид, что читает ее. - Удавкой вы повредили Воскресенскому рот, а на его голове имеются кровоподтеки от ударов. Все это доказывает, что его убили. А в камере, кроме тебя с Толкуновым, никого не было. За два дня до убийства двух других заключенных от Воскресенского отселили, а вас по распоряжению «хозяина»

вселили. Вы выполнили заказ, но имей в виду - вас тоже уже заказали. Уберут на этапе по пути в колонию. Ты можешь спасти себя только признанием в убийстве, а иначе прощайся с этим светом.

- Черт знает, что такое, - как-то вяло, без гнева, возмутился Петр Смирнов. - Берешь меня на «понт», начальник! Ничего у тебя не выйдет, я эту школу давно уже прошел, не расколешь.

- Значит, не отрицаешь, что убили Воскресенского?

- Да, придушили его слегка, а затем подвесили на трубу, но ты этого никогда не докажешь, - торжествующе заявил Петр Смирнов. - На этом я общение без адвоката прекращаю. И вообще, я сейчас, по внутреннему распорядку, спать должен. Ответите за это!

- А я ведь не сказал самого главного - твой подельник оказался умнее тебя, и подробно рассказал об убийстве. Подлец подлецом, а жить хочет!

Шингон

- Начальник, не гони «пургу», давай очную ставку. Там и разберемся, было убийство или нет, а это все «понты»!

- Будет тебе очная ставка на том свете, а пока возьми документы на отправку в колонию. Ознакомься с ними в «стакане», после поговорим. Не прощаюсь!

Капитан Котт вызвал охранника и приказал:

- В «стакан» его!

И, не повышая голоса, но так, чтобы Смирнов его слышал, добавил:

- Пригласите дежурного адвоката, будем готовиться к очной ставке.

После чего выключил видеокамеру.

*** Весь следующий час Тихон Котт провозился с видеозаписью, перекраивая ее в угоду своему замыслу. В результате Петр Смирнов чистосердечно покаялся в совершенном им убийстве.

Капитан Котт остался доволен своей работой.

Кассету с видеомонтажом он вставил в видеокамеру, подсоединил ее проводами к телевизору и приказал немилосердно зевающему охранникубуряту привести Толкунова. Часы показывали без четверти час.

Владимир Толкунов выглядел далеко не лучшим образом. Время, проведенное в «стакане», явно не пошло ему на пользу.

- Ну, что, ознакомился с разрешением на допрос в ночное время? – с нескрываемой иронией спросил его Тихон Котт. - Ты, наверное, в своей жизни ни одной книжки не прочитал, а то бы знал, как допрашивали в одна тысяча девятьсот тридцать седьмом году. Надели бы на тебя ящик с гвоздями, и Александр Бондаренко уже через пять минут признался бы, что являешься шпионом всех разведок мира. А я тебя уговариваю дать признательные показания, спасаю от смерти.

Даже хочу предложить посмотреть вместе со мной очень интересный фильм, который ты потом прокомментируешь.

Тихон Котт включил видеокамеру, и пока Толкунов смотрел фильм, капитан незаметно наблюдал за его реакцией. От сильного внутреннего напряжения на лице заключенного даже дергались скулы. Уже через три минуты просмотра стало ясно, что Владимир Толкунов этот психологический поединок проиграл вчистую.

Едва погас экран телевизора, Толкунов в сильном смятении произнес:

- Покажите мне свое удостоверение!

Тихон Котт был готов к этому и предъявил очень похожее на настоящее удостоверение сотрудника ФСБ Никоненко Сергея Петровича, где на фотографии красовался он сам в майорских погонах.

- Ладно, я готов написать явку с повинной, вздохнул Владимир Толкунов, - Черт побери, хочется еще пожить, пусть даже в тюрьме!

- Вот это правильно, - охотно кивнул Тихон Котт, внутренне торжествуя.

- А теперь, гражданин начальник, смотри и слушай, - даже голос Владимира Толкунова вдруг изменился, пробрел уверенные жесткие нотки. - Вот этот знак Ба-Гуа на левом предплечье означает мою принадлежность к секте «Шингон», такой же есть и у Смирнова. Мы делаем всю грязную работу.

Приказы нам отдает только один человек - Наумов Виктор Иванович. Мне известно, что есть и другие боевики, но я их не знаю - конспирация в «Шингоне» на очень высоком уровне.

Шингон

- Кто дал приказ на устранение Сергея Воскресенского? – нетерпеливо спросил Тихон Котт, изрядно уже уставший от слова «Шингон».

- Лично Наумов, - без запинки ответил Толкунов. – я же сказал, что мы подчиняемся только ему!

- Ври да не завирайся, - строго заметил Тихон Котт. – Ты все это время не выходил из следственного изолятора!

- Неделю тому назад нас со Смирновым вызвали к начальнику СИЗО, где нас ждал Наумов, - бойницы в черепе Толкунова блеснули насмешливым огнем. - Прямо в кабинете «хозяина» он нам приказал убрать Воскресенского и инсценировать самоубийство. Беседовали мы минут десять, на прощание выпили по рюмке коньяка, он пожелал нам удачи, и нас отвели в камеру.

- Так все и случилось? – недоверчиво спросил Тихон Котт.

- Вскоре нас действительно перевели в камеру к Воскресенскому. На второй день, когда его вызвали на допрос, охранник принес удавку и веревку, а еще бутылку водки и пачку чая. Вот такие у нас охранники, гражданин начальник! – язвительно улыбнулся Владимир Толкунов.

А Тихон Котт подумал, что ох, как прав был майор Кочеренко, решив уйти на пенсию. И чем скорее он это сделает, тем лучше, если хочет оставить незапятнанной свою честь. Судя по всему, начальник СИЗО полковник Павел Антонивоч Бурмистров свой мундир запятнал уже так, что не отстираешь даже «Тайдом». Не случайно, наверное, ему, Тихону Котту, никогда не нравился этот человек с разбухшими от жира щеками и тройным подбородком, который трясся при ходьбе, словно горбы верблюда.

Александр Бондаренко

- Вечером, перед убийством, мы распили на троих бутылку водку, затем заварили чай, - тем временем рассказывал Владимир Толкунов. – Слово за слово, и разговор зашел о бабах. Воскресенский предложил вспомнить что-нибудь из прошлого. Как сейчас помню его сверкающие глаза, когда он говорил:

- Ведь есть же у каждого из нас своя романтическая история!

Смирнов в ответ заявил, что для него самое романтичное - поиметь нетронутую никем девку, и заржал. А после добавил, что для большего романтизма можно и овцу-девственницу трахнуть, но при этом нужно ей на задние ноги надеть наручники, чтобы не брыкалась. И заржал еще громче. Я немного помялся, но все-таки сказал, что не было у меня романтических историй. Женщины были, а историй не было. А Воскресенский сразу пустился в воспоминания. Я думаю, он для того только и предложил нам поговорить на эту тему, что сам хотел излить душу, пусть даже таким людям, как мы.

- Не забыл, что он вам рассказал? – спросил Тихон Котт.

- А как же, помню, - кивнул Владимир Толкунов. – До самого своего смертного часа не забуду. Ведь он словно исповедовался перед нами, своими убийцами, перед смертью. Как такое забудешь?

И Тихон Котт услышал историю, которую подвыпивший и жаждущий человеческого общения Сергей Воскресенский рассказал своим сокамерникам незадолго до того, как они накинули ему на шею удавку.

*** «До этой камеры и до того, как я стал бомжем и убийцей, у меня была совсем другая жизнь. И в ней, после окончания первого курса университета, Шингон я поехал бойцом стройотряда в небольшой городок, каких много на Волге. Мы строили школу. В шесть утра завтракали, в семь уже начинали работать и до темноты, с небольшим перерывом на обед.

Но как бы мы ни уставали, а каждый вечер, после ужина, ходили на танцы в местный Дом культуры.

Молодые были, по восемнадцать-девятнадцать лет, все хотели успеть взять от жизни.

На одной из дискотек меня пригласила на танец одна девчонка. Она была небольшого роста и очень хорошенькая - с длинными вьющимися льняными волосами и огромными глазами цвета ночного неба. Все в ней было пропорционально и грациозно. Узкие плечи, небольшая грудь, талия балерины, неплохие бедра и стройные ножки. А по лицу мило разбросаны веснушки. Словом, она мне сразу понравилась.

Пока мы с ней танцевали, девчонка успела мне рассказать, что зовут ее Ирина, через год она заканчивает школу, но уже сейчас мечтает сама учить детей, как ее мама, учитель русского языка и литературы. А когда музыка смолкла, предложила проводить ее домой. Естественно, я согласился, ведь женщине нельзя отказывать ни в чем, и если она не права, то надо попросить у нее прощения.

Так мы с ней и познакомились. Ирина была простой, веселой и очаровательной провинциальной девушкой. В тот вечер мы договорились встретиться на следующий день и побродить по городу, который я совершенно не знал, несмотря на то, что прожил в нем уже не одну неделю.

- Я буду твоим экскурсоводом, - сказала она. – И лучшего ты не найдешь!

Назавтра Ирина показала мне школу и музыкальное училище, где она училась, церковь и, коАлександр Бондаренко нечно, городской парк, который растянулся на три километра вдоль берега Волги. А какое это было наслаждение - бродить теплой июльской ночью по парку с хорошенькой девчонкой, одетой в легкое ситцевое платье! Что еще нужно для зарождения любви двум молодым людям? У меня уже был небольшой опыт общения с девчонками, и, когда мы с ней остановились на высоком откосе, я обнял Ирину и попытался поцеловать.

Но она вырвалась и сказала:

- Имей в виду, я не такая, как все!

- Не такая, значит, не такая, - не стал я спорить. А я через месяц уезжаю.

Она ответила:

- Не через месяц, а через тридцать пять дней.

- Ты считаешь каждый день моего пребывания в вашем городке? - спросил я удивленно. - Зачем тебе это?

- Я хочу точно знать, сколько мне Богом отпущено встреч с тобой.

- Но ты меня видишь всего второй раз в своей жизни!

- Ты в моей жизни будешь первым и последним мужчиной, - неожиданно ответила Ирина очень серьезно. А я ведь думал до этого, что она просто шутит. - Именно для этого я выбрала тебя.

Что творилось в голове этой девчонки в ту минуту, я не понимал. Лично для меня это было просто мимолетное увлечение. И я решил больше с ней не встречаться. Предлог нашел простой - работать надо было, деньги зарабатывать, а попробуй повкалывать после ночных прогулок! Я молча проводил Ирину до дома и холодно попрощался.

На следующий вечер после работы я, как обычно, с компанией студентов пошел на дискотеку. Ирина поджидала меня у входа в Дом культуры.

Шингон

- Сережа, мне нужно поговорить с тобой! – тихо сказала она мне.

- Нам не о чем говорить, - гордо ответил я и ушел с друзьями. Мы неплохо повеселились. Ирины нигде не было видно. Я было подумал, что на этом все и кончилось, но после дискотеки встретил ее возле общежития, в котором нас поселили. Она подошла ко мне и спросила:

- Ты меня проводишь?

- Как я могу оставить девушку одну на улице в час ночи! – развязно ответил я, беря ее под руку.

Ирина жила недалеко от общежития, и минут через десять мы уже были возле ее дома.

Я хотел сказать ей до свидания, как вдруг она набросилась на меня, стала обнимать и целовать со словами:

- Милый, любимый, единственный! Не бросай меня!

И это на третий день нашего знакомства! Так начался наш роман. Каждый вечер, ровно в десять часов, мы встречались у входа в городской парк, где бродили по аллеям часами. Смотрели на реку, в которой отражались звезды и огни фонарей. Как и положено молодым, целовались до умопомрачения. Меня с ума сводили ее распущенные длинные золотистые волосы, пахнущие полевыми цветами.

Как-то я спросил:

- Почему у твоих волос такой чудный запах?

- Я мою их травяными отварами, - ответила Ирина. – Этому меня научила бабушка, а она была когда-то одной из первых красавиц города.

Был июль месяц, вечера стояли очень теплые, на свидания Ирина приходила в сшитых ее бабушкой легких, сильно декольтированых платьях. Меня с ума сводила ложбинка между грудями девушки.

Она была очень сексуальна, я себя еле сдерживал, Александр Бондаренко чтобы насильно не овладеть ею. Даже сейчас, по прошествии стольких лет, стоит мне только вспомнить запах ее волос и эту ложбинку, я сразу возбуждаюсь. Кстати, именно это, наверное, и привело меня сюда. Ведь моя жертва, Наталья Сырьева, была чем-то похожа на ту девушку из моей прошлой жизни. А, может, мне это только показалось...

Итак, мы встречались с Ириной каждую ночь.

Я спал по два-три часа в сутки, а ведь еще нужно было работать на стройке, месить и таскать цементный раствор, разгружать кирпичи. В общем, за две недели нашего романа я потерял в весе почти десять килограмм. Видя все это, мои однокурсники пожалели меня и перевели работать на кухню, где появилась возможность немного поспать днем.

Ирина училась в музыкальной школе по классу фортепиано, до безумия обожала Чайковского, могла часами говорить о тайне музыки и о пороках великого композитора. А я ей рассказывал о забытых в наше время поэтах и художниках. Мы хорошо понимали друг друга. Под утро, когда я расставался с Ириной и уходил к себе в общежитие, меня вновь тянуло увидеть ее милые глаза, услышать ее голос, наслаждаться запахом ее волос и, конечно, любоваться ложбинкой, пролегающей между девичьими грудями. Я влюбился и уже не мог представить без нее своей жизни.

Недели через три нашего знакомства Ирина пришла на свидание без лифчика.

Взяв мои руки в свои, притянула к груди и сказала:

- Сегодня, милый, я сделала еще один шаг к потере своей невинности!

В ту ночь мы бродили с ней до рассвета. Она была, как никогда, любима и желанна, но дальше своей груди мои руки не допускала.

Шингон

- Не смей, - говорила Ирина мне. - Моя грудь принадлежит тебе, но не более того.

В одно из воскресений Ирина пригласила меня к себе в гости познакомиться с мамой и бабушкой.

На работе я взял отгул, купил цветы и к обеду был у них. Жили они в небольшом частном домике, во дворе росли березы и был разбит цветник. Меня принимали, как жениха. Накрыли праздничный стол с шампанским, а ближе к вечеру предложили попариться в настоящей русской бане, к сожалению, одному. После мы пили чай с вареньем, а Ирина играла на фортепиано. Честно скажу, в тот момент я был самым счастливым человеком на земле, и таким меня делала любовь.

После знакомства с ее родными Ирина стала еще более нежной и податливой, но на вопрос «когда»

отвечала твердо: «Потерпи, всему свое время».

А время нашего пребывания в этом городке подходило к концу. Мы сдавали школу и уезжали в конце августа. При каждом нашем свидании Ирина говорила: «Любимый, до твоего отъезда осталось столько-то дней» и добавляла: «Я благодарю Бога, что он дал мне тебя, дал познать страсть, любовь, боль и страдание».

Брала мои руки в свои, притягивала их к своей груди и говорила одни и те же слова:

- Я сделала еще один шаг!

И долгожданная ночь любви настала. Мы встретились, как всегда, у входа в парк. Она сообщила, что до моего отъезда осталось три дня, взяла мои руки и приложила их - о, Боже! - не к груди, а к своей нижней, самой интимной части тела. Ирина пришла на свидание без трусиков и была под легким платьем совершенно голая.

- Сегодня я готова отдать тебе все, - прошептала она и куда-то повела меня. Вскоре мы подошли Александр Бондаренко к небольшому дому, зашли во двор. Она открыла дверь со словами:

- Заходи, это дом моей бабушк!

В доме было три небольшие комнатки, в одной из которых стояла большая старинная кровать, аккуратно разобранная и ожидавшая нас.

Ирина прижалась ко мне всем телом и проговорила тихо:

- Я твоя!

После этих слов она сбросила с себя платье, и в лунном свете, пробивавшемся в комнату сквозь зашторенное окно, я увидел обнаженное тело моей любимой. Я подхватил ее на руки. Девушка трепетала, как осенний лист на холодном ветру. Меня и самого била дрожь, но я благополучно донес ее до кровати, быстро разделся и, как молодой олень, прыгнул к ней. Лишь к утру, обессилев, мы уснули в объятиях друг друга с мыслью не расставаться никогда.

При наших новых встречах я пытался повторить ту ночь любви, но Ирина улыбалась и говорила, что я получил уже все, что хотел, а теперь нужно временем проверить наши чувства. Я клялся в своей вечной любви, обещал звонить, писать письма. За день до отъезда, получив заработанные деньги, в одном из цветочных магазинчиков этого городка я оформил заказ на ежедневную доставку до января пяти роз по ее адресу. Я потратил почти все, что заработал в то лето. Но я хотел дарить Ирине розы каждый день. Хозяйка, она же и продавец, была поражена.

- Молодой человек, вы достойны уважения, - сказала она мне. - Я вас не подведу, сама буду доставлять вашей девушке цветы. Каждое утро!

На последнее наше свидание Ирина пришла в своем обычном легком платье. Но я сразу заметил, что на ней был бюстгальтер, и понял, что сегодня Шингон ничего не будет. Так оно и вышло. Мы бродили до утра по городу и парку. Она была задумчива и молчалива.

Лишь иногда шепотом говорила:

- Милый, любимый, единственный мой, не забывай меня! Ты для меня все в жизни, без тебя я не смогу даже дышать.

А я ей отвечал:

- Любимая, я буду служить тебе всю свою жизнь, как преданный пес. Запах твоих волос и твоего тела, твои глаза и милые веснушки не дадут мне покоя, пока я не увижу их вновь!

Мы расстались под утро, как обычно. Я поцеловал ее и пошел собираться в дорогу. Поезд наш отходил через три часа. Как же я удивился, когда на перроне увидел Ирину! Она стояла с пакетом в руках. Подошла ко мне и, на глазах у моих однокурсников, поцеловала.

- А пакет для твоей мамы, - сказала Ирина мне, плача.

Поезд тронулся, я вскочил на подножку и, как в кино, помахал ей рукой, прокричав:

- До свидания, любимая и неповторимая моя!

Так я простился с шестнадцатилетней девчонкой, подарившей мне без оглядки всю себя.

На следующий день я уже был дома. Когда начал разбирать вещи, то решил заглянуть в пакет, который Ирина передала для моей мамы. И что бы вы думали? Внутри была простыня со следами крови! Так Ирина решила представить доказательства своей невинности. Это в наше-то время! Конечно, простыню я маме не передал, но сказал ей, что у меня появилась невеста, которая живет в небольшом городке с красивым названием Чайковск.

В университете начались занятия, и я с головой ушел в учебу. Но ни на одну минуту я не забывал Александр Бондаренко мою любимую и почти каждый день строчил ей письма. В ответных она благодарила за розы, которые ей приносят каждое утро. А также писала, что в городке только и разговоров, что о нашем романе.

Ближе к январю, подсчитав свои финансы, я пригласил ее в Санкт-Петербург, чтобы вместе встретить Новый год. Я был так счастлив, когда Ирина ответила согласием!

Я встречал ее на вокзале с букетом из пяти шикарных белых роз. Когда Ирина вышла из вагона, я сначала даже не узнал ее. Привык видеть в летнем платье, а появилась снегурочка в пушистой меховой шапочке и шубке. Я обнял ее и страстно поцеловал в губы. Так началась неделя нашей любви.

Жили мы в гостинице «Прибалтийская», одной из лучших в Питере. После завтрака осматривали достопримечательности, ходили по музеям и выставкам. В Эрмитаже любовались картинами импрессионистов. Здесь Ирина впервые увидела в подлиннике работы Ренуара, Мане и Моне, Гогена, Ван Гога и других. В Русском музее она даже расплакалась перед картиной Брюллова «Последний день Помпеи». Перед Куинджи долго стояла в задумчивости. А про пейзажи Шишкина и Левитана сказала, что чувствует себя потерянной среди просторов этих лесов и полей. «Летящий демон» Врубеля, «Прогулка» Шагала, портрет Ахматовой, исполненный Альтманом, стали для нее пропуском в другой мир. Мир, который она раньше не знала, не понимала. Мы побывали в музеях Пушкина, Блока, Ахматовой, Шаляпина, Зощенко. Везде она открывала для себя что-то новое, интересное. Вечером мы обязательно шли в театр. Посмотрели балеты «Жизель» и «Лебединое озеро», спектакли «Борис Годунов» и «Дали», однажды попали на концерт Шингон Дмитрия Хворостовского. В гостиницу мы возвращались совершенно без сил, но Ирина была благодарна мне за все то новое и интересное, что увидела и узнала. И в ее объятиях я забывал об усталости.

А когда видел ложбинку между ее грудей, то откуда и силы брались! Все ночи мы предавались любви.

В этой жизни всему приходит конец, закончились и наши зимние каникулы. И сейчас, вспоминая те дни, я понимаю, что с Ириной я познал истинную любовь и прикоснулся к настоящему, а не поддельному счастью. И дело не только в сексе, которому мы предавались ежедневно со всей страстью юности, а в духовной близости и общем взгляде на жизнь. Одна ее фраза в последний день наших каникул навсегда запала в мое сердце.

- Ты помогаешь мне находить в жизни что-то новое, незнакомое, - сказала Ирина, сияя глазами. - И эти ощущения мне очень нравятся!

Я смотрел на Ирину и видел в ней не ту девочку, с которой познакомился летом в Чайковске, а женщину с идеальной фигурой и божественным лицом.

Ее шарм и обаяние сводили меня с ума, я готов был на любые жертвы ради наших будущих встреч. Провожая мою любимую обратно в ее родной город, на вокзале я пообещал приехать к ней на выпускной вечер в июне…»

*** Владимир Толкунов умолк. Тихон Котт, внимательно его слушавший и одновременно думавший о чем-то своем, по всей видимости, приятном, недоуменно поднял глаза.

- В этот момент, гражданин начальник, мой сокамерник Смирнов подошел сзади к Воскресенскому и со словами «какая красивая история» наброАлександр Бондаренко сил на него удавку, - опустив взгляд в пол, глухо проговорил Владимир Толкунов. - Но тот оказался крепким парнем, стал вырываться, и удавка соскочила. Смирнов закричал, чтобы я помог ему. Я взял пустую бутылку из-под водки и со всей силы стал бить ею по голове Воскресенского. Через пару минут все было кончено. Смирнов смыл с лица и головы убитого кровь, и мы подвесили его, инсценируя самоубийство. А в шесть часов утра начали стучать в дверь. В камеру вошел тот же охранник, который накануне принес нам удавку и водку, и с ухмылкой сказал: «Хорошая работа, ребята, сейчас вызову начальство». Ну, а что было дальше, вы сами знаете.

Получив признательные показания Владимира Толкунова в деле об убийстве Сергея Воскресенского, капитан Котт решил не останавливаться на этом и узнать все, что было можно.

- Когда ты вступил в «Шингон» и какие выполнял задания? - спросил он.

Владимир Толкунов, вероятно, осознав, что терять ему уже нечего, охотно начал рассказывать.

- Когда я пять лет тому назад освободился из зоны и приехал в город, то оказался никому не нужен. Скитался без жилья, и работы найти не мог куда мне с моим образованием в этом мире компьютеров! И однажды я совершенно случайно встретил Петра Смирнова, который предложил мне и жилье, и деньги. Три месяца я ходил по ресторанам, покупал проституток - в общем, наслаждался жизнью, как я это понимаю. Но, просыпаясь по утрам в постели с очередной бабой, все время думал, что за все это придется расплачиваться и, конечно, не работой в офисе какого-нибудь банка. В принципе, морально я уже был готов к любой грязной работе. Как-то утром на квартиру ко мне пришел Смирнов.

Шингон

- Хорошо отдохнул? – спросил он меня.

- Хорошего много не бывает, - ответил я осторожно.

- Пора отдавать долги, - нахмурился Смирнов. – Могу предложить серьезную работу.

- Что за работа?

- Идем к шефу, он все расскажет.

Я быстро собрался. Рядом с подъездом стоял микроавтобус с затемненными окнами, и даже внутри перегородка из непрозрачного пластика перегораживала салон, делая невидимым водителя. Петр Смирнов надел мне на глаза повязку, и мы поехали. Часа через два остановились, и Смирнов по телефону кому-то доложил, что мы прибыли. Меня вывели из микроавтобуса и завели, кажется, в подвальное помещение, во всяком случае, я долго спускался по ступенькам вниз. Когда с глаз сняли повязку, я осмотрелся. В небольшой комнате без окон, кроме меня, были Смирнов и еще два молодых мордоворота. Мне приказали снять с себя всю одежду, даже трусы, затем выдали спортивный костюм с надписью «Шингон» и кроссовки. Я переоделся, мне вновь закрыли глаза и повели по длинному гулкому коридору, затем послышался характерный звук открываемой металлической двери. Сняв повязку, я увидел, что нахожусь в закрытой клетке, в двух шагах от которой стояли стол и два кресла. Было сумрачно и пахло сыростью. Минут через десять в дверь вошел мужчина, и по его манере поведения я понял, что он здесь главный.

- Это был Наумов? – предположил Тихон Котт.

- Верно догадались, - криво усмехнулся Толкунов. - Много я повидал людей на свое веку, но Виктор Иванович Наумов – это особый экземпляр. Было ощущение, что его глаза заживо съедают меня.

- За тебя поручился наш товарищ Смирнов, это хорошая рекомендация, - сказал Наумов мне. - Если Александр Бондаренко согласишься на нас работать, у тебя всегда будут деньги и женщины, а когда мы придем к власти, то и власть.

Я, конечно, спросил, что нужно будет делать, и услышал в ответ: «Все, что прикажут». Выдержав тяжелый взгляд Наумова, попросил уточнить.

Он ответил:

- Необходимо будет устранять людей, мешающих нормальному развитию нашей многострадальной России.

- А если я откажусь? – спросил я на всякий случай.

- Никаких проблем, - жутко улыбнулся Наумов. Тогда твой труп отсюда отвезут на кладбище.

И я согласился. Меня выпустили из клетки, предупредив, что до церемонии посвящения в члены «Шингона», которое состоится через две недели, я должен буду совершить «поступок» - убить невинного человека.

Когда Виктор Иванович Наумов вышел из помещения, мы с Петром Смирновым остались вдвоем, и он сказал:

- Завтра в ресторане «Шингон» ты сам выберешь себе жертву.

Мне опять завязали глаза и привели в комнату, где я переоделся в свою одежду. Затем меня вывели на улицу, посадили в машину и привезли домой.

И только там сняли повязку с глаз. Я понял, что мне еще не доверяют.

*** Вечером следующего дня Петр Смирнов зашел за мной, и мы отправились в «Шингон». В ресторане люди веселились, танцевали, пили за чье-то здоровье. Когда я думал о том, что должен кого-то из них убить, совесть меня нисколько не мучила.

Шингон Я представлял себя курком пистолета, на который нажимает чей-то палец.

Я выбрал мужчину, который сидел с очень красивой женщиной, явно зависимой от него. Их столик был рядом с моим, и я слышал весь их разговор.

- Это я дал тебе такую хорошую работу, - говорил он своей спутнице заплетающимся от выпитого языком. - Ты должна быть мне очень благодарной. Понимаешь, о чем я? А иначе у тебя не будет ничего!

- Но я люблю своего мужа, - пыталась объяснить ему женщина. – Он никогда не простит мне измены! Да я и сама не смогу смотреть ему в глаза после этого.

Но мужчина продолжал настаивать на своем.

Я решил - пусть первым будет этот кобель в человеческом облике, общество сильно не пострадает, если одним негодяем станет меньше.

Где-то около полуночи мои соседи расплатились и пошли к выходу. Мы со Смирновым вышли следом на улицу. Я сжимал в кармане пистолет с глушителем. Мужчина, не слушая свою почти плачущую спутницу, поймал такси, мы на своей машине тронулись за ними. Минут через двадцать такси остановилось. На улице было темно, но лунный свет позволял все видеть. Мужчина рассчитался с таксистом и почти волоком потащил женщину к подъезду. В этот момент я, предварительно сняв пистолет с предохранителя и дослав в ствол патрон, подбежал к ним и все восемь патронов из обоймы расстрелял в гнусного кобеля.

Женщина, руку которой он, даже мертвый, так и не отпустил, забилась в истерике, крича:

- Помогите, убивают!

Я сел в машину, и мы погнали по ночному городу. Когда отъехали довольно далеко, Петр Смирнов, с довольной улыбкой на своей рябой физионоАлександр Бондаренко мии, сказал, что мы с ним сработаемся. А я в это время думал о том, что, может быть, тот пьяный мужчина был и плохим человеком, но это не повод его убивать.

- А прийти в милицию с повинной мысли не зародилось? – спросил капитан Котт, прерывая затянувшееся молчание.

- Назад у меня пути уже не было, - глухо ответил, очнувшись от тяжких мыслей, Владимир Толкунов. - На следующий день я проснулся около полудня. Спал бы и дольше, но меня разбудил Смирнов. Он принес бутылку коньяка, чтобы отметить мое «боевое крещение». Мы с ним выпили за упокой души моей первой жертвы, и он ушел, а я остался один на один со своими мыслями. Нет, у меня не было желания пойти к ментам и признаться во всем. Наоборот, я думал о том, как заработать денег в «Шингоне» и бесследно исчезнуть на просторах нашей необъятной родины, а если повезет, то и за ее пределами.

Я был готов убивать ради моей сытой жизни в будущем.

Перед своим уходом Петр Смирнов оставил мне конверт с деньгами. В нем было ровно пять тысяч баксов. Я никогда раньще не видел таких денег, но почему-то большой радости не ощутил. Наверное, потому что заработал их на чужой крови.

*** Через несколько дней Петр Смирнов предупредил меня, что завтра состоится обряд посвящения в члены «Шингона».

- Ты должен побрить голову и быть дома, - сказал он. - За тобой приедут.

Проснулся я наутро с необъяснимым чувством страха. Меня била мелкая дрожь и хотелось кудаШингон нибудь убежать и спрятаться. Но я прекрасно понимал, что бежать некуда. Выпил немного водки и успокоился.

Вечером за мной приехали в том же микроавтобусе с затемненными стеклами. Все повторилось до мелочей: повязка на глаза, долгая дорога, приказ раздеться догола и переодеться в спортивный костюм, правда, уже другого, ярко-красного цвета и с черной надписью на груди «Шингон». На голову надели красный же колпак с прорезями для глаз и рта. Затем меня привели в зал, как мне показалось, размером с футбольное поле, не меньше, который был освещен красными фонарями и горящими факелами. В нем находилось человек сто, все одеты точно так же, как и я. Первое ощущение было такое, что я увидел море крови. Где-то с минуту стояла гробовая тишина, и только потрескивание и смоляной запах горящих факелов убеждали, что все это происходит не во сне.

Понемногу я пришел в себя и обратил внимание, что по периметру зала на высоте человеческого роста и на расстоянии друг от друга в пять-шесть метров развешены человеческие черепа с красной подсветкой глазниц изнутри. А прямо перед собой я увидел кровавого цвета стену с изображенным на ней черным кругом в два метра радиусом, в центре которого был восьмигранник с триграммами и иероглифами. Он освещался тремя прожекторами, расположенными на потолке. Как я узнал позже, это был символ «Шингона».

Ко мне подошел мужчина, лицо которого скрывал колпак, но по голосу я узнал Виктора Ивановича Наумова. Он спросил, готов ли я вступить в братство «Шингон». Я, не задумываясь, ответил, что готов.

Мужчина приказал, чтобы я громко и отАлександр Бондаренко четливо повторял за ним слово в слово следующие фразы:

- Перед лицом своих товарищей клянусь!

Не давать сильным губить слабых!

Не забывать бедных, кормить их и защищать!

Быть отцом для сирот и всячески оберегать их!

Не страшиться видеть мертвых, ибо все умрем!

Не иметь гордости ни в уме, ни в сердце, ибо все тленны, ныне живы, а завтра в гробу!

Бояться всякой лжи, пьянства и любострастия, равно губительного для тела и души!

Чтить пожилых людей, как отцов своих, любить юных, как братьев!

Любить жен своих, но не давать им власти над собой!

На работе быть деятельным, служить примером для братьев по «Шингону».

Во время спецопераций не думать о пиршествах и неге!

Приветствовать всякого человека, когда проходишь мимо!

Во всех делах уповать на Всевышнего, ибо все мы подчиняемся только ему!

Не завидовать богачам и чиновникам!

Постоянно учиться и познавать новое, ибо без знаний нет жизни!

Бояться лености, ибо она мать всех пороков!

Никогда не забывать, что ты слуга «Шингона» и готов выполнить любой его приказ, не жалея ни сил, ни средств, и если понадобится, то и самой жизни!

Если я нарушу данную мной клятву, то готов отвечать по всей строгости перед товарищами и руководством «Шингона»!

- …и руководством «Шингона», - повторил я заключительные слова клятвы. И как только заШингон молчал, ко мне подошли двое мужчин. Один снял с меня куртку, оставив брюки и колпак, а второй нанес специальным прибором на предплечье левой руки татуировку символики «Шингона».

Затем все, кто был в этом огромном зале, проскандировали:

- Теперь ты наш! А если предашь нас, тебя ждет мучительная смерть! Помни об этом! Да поможет нам Бог! Аминь!

Признаюсь, что когда сто с лишним человек хором грозили мне лютой карой, по всему моему телу бегали мурашки величиной с муравья. Едва рев стих, Виктор Наумов жестом приказал мне встать в общий строй и обратился к нам с речью.

- Братья и сестры! Сегодня в наше братство мы приняли еще одного мужественного человека, чтобы с большими силами продолжить беспощадную борьбу с ненавистным нам режимом. Власть серьезно больна, но давно уже перестала реагировать на признаки политической болезни: коррупцию, неправедный суд, преступность, бедственное состояние армии. Народ и власть говорят на разных языках. Мы констатируем, что произошла трагическая вещь - отделение власти от народа. И во весь голос говорим, что объединение общества должно начаться под лозунгом «Страна у нас одна, и мы должны договориться, чтобы в ней жить!» А люди, которые изменят все к лучшему, - это вы, мои братья и сестры. Мы не остановимся ни перед чем, чтобы Россия возродилась и стала великой державой. Да поможет нам Бог! Аминь!

- И как ты весь этот бред запомнил? – поразился Тихон Котт. – Я бы не смог!

- Было время на досуге, - криво усмехнулся Толкунов.

Александр Бондаренко

- Понимаю, партийная дисциплина, - кивнул Котт. – Продолжай!

- После этой речи все, кто был в зале, подняли вверх правые руки, сжав пальцы в кулак, и начали скандировать: «Шингон! Шингон! Шингон!». Вдруг погас свет, горели только факелы и глазницы черепов. Это был, как я понял, сигнал к окончанию церемонии.

Владимир Толкунов с вызовом глянул на Тихона Котта.

- Так, гражданин начальник, я стал полноправным членом братства «Шингон».

- Сочувствую, - ответил капитан Котт.

- Вам интересно, что было дальше? – спросил Владимир Толкунов.

Тихон Котт молча кивнул.

***

- На следующий день Петр Смирнов сообщил мне, что теперь я владею импортной автомашиной класса «Жигули» и ежемесячно буду получать на карманные расходы три тысячи долларов США.

А за выполненную работу - отдельная оплата.

- Связь поддерживать только со мной, - сказал он и добавил с угрозой:

- И никакой самодеятельности!

Для меня разработали легенду, по которой я для окружающих стал бизнесменом средней руки, торгующим подержанными импортными автомобилями. Для этого мне раз в квартал выдавали старый автомобиль, который я должен был продавать на автомобильном рынке.

Оставив деньги, Петр Смирнов ушел, сказав на прощание, чтобы я отдыхал и радовался жизни, но в любое время суток был готов выполнить задание «Шингона».

Он предупредил:

Шингон

- Будь осторожен в выборе женщин, все беды в нашем деле от них!

И ведь как в воду глядел! Вскоре я познакомился с женщиной. Зине было тридцать пять лет, жила она с дочерью от первого мужа. И что бы вы думали?

Запал-то я не на Зину, а на ее дочь Вику. Сейчас ей двадцать два года, и я не мыслю своей жизни без нее. Как по-вашему, гражданин начальник, когданибудь еще свидимся с ней?

- Все может быть, - коротко ответил Тихон Котт, усилием воли не отводя глаз от жалкого ищущего взгляда Владимира Толкунова. – Если понастоящему любишь.

- Разумеется, моя любовь к ней пришла не сразу, - благодарно улыбнулся тот. - Сперва я начал встречаться с Зиной, с которой познакомился в парикмахерской, где она работала мужским мастером.

У меня были деньги, я покупал ей цветы, водил в рестораны. Она приходила ко мне, конечно, с разрешения Наумова. Возможно, он считал, что так я буду более управляем.

Однажды Зина решила познакомить меня со своей дочерью. Это был роковой для меня, да и для нее самой, день. Зина ни умом, ни внешностью не блистала.

А вот ее дочь Викуля – та красавица. Просто фотомодель! Ноги от ушей, большие глаза, пепельного цвета длинные волосы. При нашей первой встрече на меня даже не взглянула, настолько ей был не интересен очередной хахаль мамашки. А я на нее сразу запал.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
Похожие работы:

«Дмитрий Глебов Черный троллейбус РОМАН Оформление Ирины Глебовой Ailuros Publishing New York Dmitriy Glebov Black Trolleybus Novel Ailuros Publishing New York USA Подписано в печать 30 мая 2014 года. Редактор Елена Сунцова. Прочитать и купить...»

«t Перевод с турецкого А. Разоренова Канонический редактор Р. Асхадуллин Художественный редактор Р. Асхадуллин Перевод осуществлен с оригинала: Profesr Dr. Аhmed Saim Klavuz "slam Akaidi ve Kelama Giri" stanbul 1985 Профессор...»

«ТОЛКОВАНИЕ СУРы "МАРьЯМ" ("МАРИЯ") Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного! (1) Каф. Ха. Йа. Айн. Сад. (2) Это является напоминанием о милости твоего Господа, оказанной Его рабу Закарии (Захарии). О Мухаммад! Мы откроем тебе повествование и подробно расскажем тебе о пророке Закарие, его праведных деяниях и сла...»

«УТИЛИЗАЦИЯ ИЗБЫТОЧНОГО ОРУЖЕЙНОГО ПЛУТОНИЯ – ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ В. И. Рыбаченков1 Процесс двустороннего сокращения стратегических наступательных ядерных вооружений, начало которому было положено вступлением...»

«ФЕДЕРАЛЬНЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ СУД МОСКОВСКОГО ОКРУГА ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 23 августа 2010 г. N КГ-А40/9292-10 Дело N А40-154309/09-77-889 Резолютивная часть постановления объявлена 16 августа 2010 года Полный текст постановления изготовлен 23 августа 2010 года Федеральный арбитражный суд Московского округ...»

«УДК 629.783:551.24 А.С. Рассказов СГГА, Новосибирск КИНЕМАТИЧЕСКИЙ РЕЖИМ GPS/ГЛОНАСС: ДОСТИЖЕНИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ RTK технология это измерения фазы несущей частоты, передаваемой спутниками GPS или ГЛОНАСС, принимаемой в движении и обрабатываемой в реальном времени. Этот режи...»

«О б О р уд О в а н и е А.Иванов, С.Портной, д.т.н. slp@alvarion.ru ОбОрудОвание WiMAX – РЕшЕнИЕ коМПАнИИ AlvArioN В прошлом номере [1] мы рассказывали об архитектуре сетей WiMAX. Рассмотрим, как эта архитектура...»

«Муниципальное казенное общеобразовательное учреждение "Верхнетеченская среднеобразовательная школа имени Героя Советского Союза Михаила Степановича Шумилова"ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ РАБОТА НА ТЕМУ: "МОЙ ПРАДЕД – УЧАСТНИК ВОЙНЫ"Автор: Сырникова Ольга Павловна...»

«Юрий Николаевич Тынянов Смерть Вазир-Мухтара Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=174580 Смерть Вазир-Мухтара: Эксмо; М.; 2007 ISBN 978-5-699-22702-0 Аннотация Юрий Николаевич Тынянов во всех своих произведениях умеет пер...»

«В. Кодрян С. Савин О. Гуссаковскак С. Степанова ; : №••. •'.•.••• * ЛУЧШЕ МАЛЕНЬКИМИ БУДЕМ СТИХИ, СКАЗКИ, РАССКАЗЫ ДЛЯ ДЕТЕЙ Кострома, 1904ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ Издание подготовлено бюро пропаганды хуКнига "Лучше маленькими будем" адресуется садожественной литературы при Костромской пимым юным читателям, тем...»

«Аукционный дом и художественная галерея "ЛИТФОНД" Аукцион VIII "ИЗ ВСЕХ ИСКУССТВ ВАЖНЕЙШИМ ДЛЯ НАС ЯВЛЯЕТСЯ КИНО.": КИНОПЛАКАТЫ ХХ ВЕКА 25 февраля 2016 года 19:00 Сбор гостей с 18:00 Библиотека киноискусства Пре...»

«В НОМЕРЕ: ОЧЕРК И ПУБЛИЦИСТИКА Сергей ЕЛИШЕВ. В контексте "Большой Игры". 3 Лев КРИШТАПОВИЧ. О народной и либеральной интеллигенции Виталий ДАРЕНСКИЙ. "Европейская" утопия Украины Светлана ЗАМЛЕЛОВА. Юродивые себя ради.151 Сергий ЧЕЧАНИНОВ. Последнее оправдание революции ПРОЗА Валерий КОЖУШНЯН. Неизгладимый след сиротства. Отрывок из романа Вла...»

«САНКТ–ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Кафедра русского языка как иностранного и методики его преподавания Цязн Сяосяо Стратегии вербального и невербального поведения в ситуациях "Ссора" и "Примирение" на материале современной художест...»

«Н. Ф. Левин юрист, краевед, почетный гражданин города Пскова Воспоминание о "Карамышевской ссылке" Чтобы рассказать о непродолжительном пребывании в тогдашнем районном центре Карамышево, приходится начинать издалека, со школьных и студенческих годов. Они были нелегкими. Из Пскова мы с отцом-инвалидом, лишившимся л...»

«Гаршин Всеволод Михайлович (1855-1888) Еще при жизни Гаршина среди русской интеллигенции стало распространенным понятие "человек гаршинского склада". Что же оно в себя включало? Прежде всего, то светлое и привл...»

«Суммированный учет рабочего времени в "1С:Зарплате и управлении персоналом 8" (ред. 3.0) В этой статье об особенностях суммированного учета рабочего времени в программе рассказывает А.Д. Радченко, специалист компании ООО "1С-Корпоративные системы управления", являющейся центром компетенции по ERP-решениям фирмы "1С" (1С...»

«Вязовская Виктория Викторовна ПРИЮТ БЕЗМЯТЕЖНЫЙ: К СЕМАНТИКЕ ИМЁН ЖИТЕЛЕЙ МОНАСТЫРЯ В РОМАНЕ Н. С. ЛЕСКОВА НЕКУДА Статья посвящена анализу антропонимов жителей монастыря в романе Н. С. Лескова Некуда. Данные антропонимы соответствуют русской традиции имян...»

«КРАТКОЕ РУКОВОДСТВО ПО РЕПРОДУКЦИИ ЖИВОТНЫХ Крупный рогатый скот часть 1 и 2 Введение Рада представить вам новое, 10-е издание Руководства по репродукции животных, которое нашло свое место на книжных полках и в сердцах наших коллег...»

«РЕШЕНИЕ № 1/2015 комиссии по обеспечению безопасности дорожного движения при Администрации городского округа Химки г. Химки 10 февраля 2015 года Комиссия по обеспечению безопасности дорожного движения при А...»

«РАССКАЗЫ О БАХАУЛЛЕ Собраны и составлены Али-Акбаром Фурутаном (c) George Ronald Oxford 1986 Перевод с персидского на английский Катаюн и Роберта Крераров при участии друзей Перевод с английского Владислава Киселева ПРЕДИСЛОВИЕ В девятнадцатый день месяца Гоул (Речь) 132 г...»

«М.Л. Подольский ИНТУИЦИЯ БЕСКОНЕЧНОСТИ В НАСКАЛЬНЫХ ИЗОБРАЖЕНИЯХ Всякое композиционно цельное художественное произведение представляет собой некоторую самодостаточность, некий самобыт...»

«УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ КАЗАНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА Том 153, кн. 6 Гуманитарные науки 2011 УДК 81'373.45 ИНОЯЗЫЧНЫЕ ВКРАПЛЕНИЯ В СОВРЕМЕННОМ ХУДОЖЕСТВЕННОМ ТЕКСТЕ (на материале произведений Б. Акунина и В. Пелевина) C.С. Изюмская Аннотация В статье затрагивается од...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ ШЭН ЮЭ Университет имени Сунь Ятсена в Москве и китайская революция Воспоминания Перевод с английского Л. И. Головачёвой и В. Ц. Головачёва Москва ИВ РАН БКК 66.61 (5Кит) Ш36 Ответственный редактор Ю. В. Чудодеев Ш36 Шэн Юэ. Университет имени Сунь Ятсена в Москве и китайская революция. Воспоминан...»

«2017 Том 15 № 1 П Р ОБ ЛЕМ Ы ИС ТО Р И Ч Е С КО Й ПО ЭТ И К И DOI 10.15393/j9.art.2017.4161 УДК821.161.1.09“18” Владимир Дмитриевич Денисов Российский государственный гидрометеорологический университет (Санкт-Петербург, Российская Федерация) vladdenisoff@mail.ru ГОГОЛЕВСКИЙ ИМЕНОСЛО...»

«Научный журнал КубГАУ, №86(02), 2013 года 1 УДК 004.94 UDC 004.94 АРХИТЕКТУРЫ СИСТЕМ ПОДДЕРЖКИ ARCHITECTURE OF DECISION SUPPORT ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ SYSTEMS Ключко Владимир Игнатьевич Kluchko Vladimir Ignatievich д.т.н. Dr.Sc.Tech. Шумков Евгений Александрович Shumkov Eugene Alexandrovich к.т.н. Cand.Tech.Sci. Власенко Александра Вла...»

«название руБрики Электроника в борьбе с терроризмом: защита гаваней. Часть 2* Мы завершаем рассказ об электронных систеВ.Слюсар, д.т.н. мах для защиты гаваней от террористов, предswadim@inbox.ru ставленных на выставке TechDemo 08. Вторая щими и...»

«Лучшие романы о Рождестве Ruby Jackson Churchill’s Angels Originally published in the English language by HarperCollins Publishers Ltd. under the title Churchill’s Angels © Ruby Jackson, 2013 Ранее...»

«INTERNATIONAL DEVELOPMENT CENTRE Версия для Интернет Протокол Заседания Здолбуновской ОГАЯ №6 01.06.2011 г.Ровно Список присутствующих, зарегистрировавшихся на заседании: 1. Калытюк Игорь 2. Кравчук Марина І. РАБОЧИЕ ВОПРОСЫ 1. Джулиан Ассанж –...»










 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.