WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |

«Николай Зенькович Ильхам Алиев Взгляд из Москвы Москва «ЯУЗА» «ЭКСМО Оформление художника П. Волкова В книге использованы фотоматериалы ...»

-- [ Страница 1 ] --

Николай Зенькович

Ильхам

Алиев

Взгляд из Москвы

Москва

«ЯУЗА»

«ЭКСМО

Оформление художника П. Волкова

В книге использованы фотоматериалы Пресс-службы Президента Азербайджанской

Республики и Главного архивного управления Азербайджанской Республики

Зенькович НА.

3-56 Ильхам Алиев. Взгляд из Москвы. — М.:Яуза, Эксмо, 2008. — 512 с.

— (Юбилеи).

ISBN 978-5-699-28687-4

В новой книге Николая Зеньковича «Ильхам Алиев. Взгляд из Москвы» рассказывается

о жизни и деятельности нынешнего Президента Азербайджанской Республики. Он — один из самых преуспевающих глав молодых государств в мире, но его успешное лидерство основано не только на нефтяных и газовых ресурсах страны Азербайджан — член СНГ, но в то же время и член ГУАМ, которую многие называют прозападной структурой. Сотрудничает с НАТО, но не торопится туда, в отличие от Грузии и Украины — союзниц по ГУАМ. Тогда почему новая нефтяная труба из Баку пошла в обход России?

ББК 63.3 © Зенькович Н.А., 2008 © ООО «Издательство «Яуза», 2008 © ООО «Издательство «Эксмо», 2008 ISBN 978-5-699-28687-4 ОГЛАВЛЕНИЕ КАК РОДИЛАСЬ ЭТА КНИГА

Глава первая. КОРНИ И КРОНА

Глава вторая. «ОБРАЗОВАНИЕ ПОЛУЧИЛ В...»

Глава третья. «...А РОДИНА - МИЛЕЙ»

Глава четвертая. БАКУ ОСТАЛСЯ ЗА ГРАНИЦЕЙ

Глава пятая. ЗДРАВСТВУЙ, РОДИНА!

Глава шестая. ПРЕЗИДЕНТСКИЙ МАРАФОН

Глава седьмая. СВОЙ КУРС

Глава восьмая. НОВАЯ СТРАТЕГИЯ



Глава девятая. СНГ, ГУАМ И НАТО

Глава десятая. ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ СОСЕД

Глава одиннадцатая. КАРАБАХ, XXI ВЕК

Глава двенадцатая. ПОСЛЕ РАБОТЫ

КАК РОДИЛАСЬ ЭТА КНИГА

В декабре 2006 года вышла из печати моя большая, шестисотстраничная книга «Гейдар Алиев.

Зигзаги судьбы». В ней рассказывалось о полной политических метаморфоз жизни бывшего члена Политбюро ЦК КПСС, первого заместителя Председателя Совета Министров СССР Гейдара Алиева. До переезда в Москву он много лет был первым секретарем ЦК Компартии Азербайджана. А до того возглавлял КГБ республики.

В Москве у него не заладились отношения с тогдашним Генеральным секретарем ЦК КПСС Михаилом Горбачевым, и Гейдар Алиев ушел в отставку. Казалось бы, политическая карьера азербайджанского выдвиженца на этом должна была закончиться. Но после краха советской власти Гейдар Алиев обрел другую жизнь — вернулся на родину и стал президентом независимого Азербайджана, фактическим его основателем.

Мне приходилось встречаться с Гейдаром Алиевым дважды — первый раз во время его работы в Кремле и второй раз — в Баку, в Президентском дворце. Следуя своей давнишней привычке, я записал впечатления о тех встречах. И вот спустя много лет, приводя в порядок старые блокноты, прочел те записи.

Тогда и родилась идея написать книгу про Гейдара Алиева. Тем более что некоторый опыт создания биографических произведений у меня уже был. К тому времени у меня уже вышли книги «Борис Ельцин. Разные жизни» в двух томах, «Михаил Горбачев. Жизнь до Кремля», «Путинская энциклопедия. Семья. Команда. Оппоненты. Преемники», исторические хроники о политической борьбе во времена Ленина, Сталина, Хрущева, Брежнева, Черненко.[5-6] Фигура Гейдара Алиева привлекала мое внимание неоднозначностью. Ему пришлось немало пережить и хвалы, и хулы. Да и интересен был сам процесс эволюции мировоззрения — от коммунистических идеологов, казавшихся незыблемыми, к их полному отрицанию.





В общем, в результате года напряженной работы получилась книга, которая, отмечу, имела немалый успех у читателя. Уже в 2007 году она была переведена на азербайджанский, английский и французский языки. В 2008 году ее перевели и издали в Минске на белорусском языке. Готовятся еще несколько изданий на иностранных языках. Кроме того, появился ее аудиовариант — диск продолжительностью почти 24 часа.

Работая над книгой про Гейдара Алиева, я затрагивал и тему его семьи, в том числе и сына Ильхама, в октябре 2003 года возглавившего Азербайджан. Так случилось, что на инаугурации нового президента Ильхама Алиева 30 октября 2003 года мне довелось тоже присутствовать. Нет, с книгой про Гейдара Алиева это никак не было связано. Тогда я даже и не помышлял про нее. На инаугурацию был приглашен совсем по другой причине.

И тут повторилось то же самое, что и в случае с книгой про Гейдара Алиева. Раскрыл старый блокнот, прочел записи о впечатлениях об инаугурации и о новом президенте и воскликнул: а разве это не тема для новой книги?

О нынешнем азербайджанском президенте немало говорят и пишут. Кто он? Какая его политика? Как она воспринимается в России? И не только властными структурами, а и простыми гражданами.

Вопросов действительно много. Азербайджан — член СНГ, но в то же время и член ГУАМ, которую многие называют прозападной структурой. Сотрудничает с НАТО, но не торопится туда, в отличие от Грузии и Украины — союзниц по ГУАМ. Тогда почему новая нефтяная труба из Баку пошла в обход России?

Чем глубже погружался в замысел, тем сильнее меня охватывало нетерпение скорее сесть за рабочий стол. Просидел за ним год. Что из этого получилось — судить читателям. [6]

–  –  –

Президент Азербайджанской Республики Ильхам Гейдарович Алиев родился 24 декабря 1961 года в городе Баку в семье...

Чуть было не написал: «рабочего». Сказалась многолетняя привычка. Создавая свой многотомный энциклопедический сериал «Элита», работая над биографиями партийных и государственных деятелей советской эпохи, привык к тому, что все они, за редким исключением, были выходцами из пролетарской или крестьянской среды. Даже если родители являлись мелкими ремесленниками, портными или приказчиками в лавках, выпрямляли свои биографии, подчеркивали рабоче-крестьянское происхождение.

Нарождавшуюся тогда молодую советскую элиту понять было можно. Без принадлежности к победившей социальной силе рассчитывать на карьерный успех было безнадежным делом. Укажешь в автобиографии правду, мол, отец был священником или не дай бог служил городовым, — все, пиши пропало, не видать хорошей должности как своих ушей. Это еще в лучшем случае, если повезет. Ну, а худший случай хорошо известен: обвинение в принадлежности к эксплуататорскому классу, в служении царскому режиму. И как следствие — лишение всех прав, включая право свободного [7-8] передвижения по стране, и предоставление только одного права — жить в строго отведенной местности, каковой являлась преимущественно тундра с ее белым безмолвием.

«Времена не выбирают, в них живут и умирают...» Хорошо сказал известный поэт. Советская руководящая элита формировалась из чисто пролетарского элемента, сознание которого не было замутнено знаниями, почерпнутыми в гимназиях и институтах насквозь прогнившего царского режима.

В государстве диктатуры пролетариата всякое упоминание о причастности родителей к господствующим классам в дореволюционной России было подобно самоубийству. Поэтому и шли горластые, энергичные юноши на разные ухищрения, лишь бы попасть во власть.

То же самое произошло, когда рухнул казавшийся незыблемым советский строй. После 1991 года все его институты подверглись ожесточенным нападкам. Особенно доставалось КПСС и КПЗ. Вот уж кого безжалостно очерняли и разоблачали! Детки недавних высокопоставленных функционеров этих властных структур благоразумно предпочли не афишировать причастность к ним своих родителей.

Находили обтекаемые формулировки, применяли эвфемизмы, лишь бы не указывать ставшие непопулярными аббревиатуры. Модным стало хвастаться тем, что в их диссертациях не было упоминаний о руководящей и направляющей роли КПСС, о вкладе очередных генсеков-ленинцев в построение развитого социализма. Вот ведь какие герои!

Президент Азербайджанской Республики Ильхам Алиев никогда не скрывал и не уходил от прямого ответа на вопрос многочисленных анкет, которые приходилось заполнять, о роде деятельности отца. Более того, он всегда гордился тем, что родился в семье одного из руководителей КГБ Азербайджанской ССР и в последующем коммунистического руководителя республики.

В декабре 1961 года, когда Ильхам появился на свет, его отец Гейдар Алиевич Алиев занимал должность на[8-9]чальника отдела контрразведки КГБ Азербайджана. По меркам республики, это была большая должность.

Начиная с 1944 года, когда он пришел в органы государственной безопасности рядовым оперуполномоченным, его постоянно повышали по службе. В 1945 году, спустя год после зачисления в НКГБ Нахичеванской АССР, он уже, пройдя за это время ступеньку старшего оперуполномоченного, стал начальником отделения НКГБ — МГБ.

В 1950 году, после окончания в Ленинграде двухгодичной школы МГБ СССР по переподготовке руководящих кадров, отца Ильхама перевели из Нахичевани в МГБ Азербайджанской ССР. В Баку ему дали должность начальника отделения контрразведки МГБ. Это было крупное повышение: поле его контрразведывательной деятельности выросло с уровня небольшой автономной республики до масштаба союзной республики, занимавшей не только в Закавказье, но и во всем Советском Союзе особое место благодаря ее богатым энергетическим ресурсам.

В должности начальника отделения Гейдар Алиевич пробыл недолго, и вскоре сослуживцы уже поздравляли его с новым назначением — начальником второго (контрразведывательного) отдела КГБ Азербайджана. Круг его обязанностей значительно расширился. Но он с ними успешно справлялся, поскольку обладал необходимыми организаторскими способностями. Кроме того, как отмечалось в одной из характеристик, обнаруженных мной в архиве КГБ СССР, он, хорошо зная национальные особенности и оперативную обстановку в республике, целеустремленно направлял подчиненных на выполнение стоящих задач.

Какие это были задачи? Прежде всего, проведение мероприятий по разработке разведчиков и агентов, посещавших республику в числе иностранцев, а также лиц, подозреваемых в проведении шпионской и другой враждебной деятельности. Ну и, разумеется, настойчивая работа по совершенствованию агентурного аппарата. Но и это не все. [9-10] Цитаты из характеристики: «Много внимания уделяет организации работы периферийных органов КГБ»; «В решении служебных вопросов проявляет принципиальность и настойчивость»;

«Принимает личное участие в разработке и проведении наиболее сложных мероприятий». За этими скупыми строками — дела, о которых еще не пришло время рассказывать. Достаточно сказать, что закрытым Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 мая 1962 года Гейдар Алирза оглы Алиев был награжден орденом Красной Звезды. По тем временам это была очень высокая советская военная награда. Отец Ильхама удостоился ее, когда сыну было всего полгода.

Много лет спустя, став у руля государства и постигая искусство управления страной, Ильхам Гейдарович обнаружил одну любопытную деталь в биографии отца. Известно, что, будучи призванным народом в 1993 году на пост президента, Гейдар Алиевич много времени и сил затратил на возрождение в азербайджанцах чувства азербайджанскоcти. Так вот, сам он стал патриотом своей родины гораздо раньше, в годы, когда приступил к службе в системе КГБ.

Отец Ильхама, направленный в 1950 году после окончания Ленинградской школы МГБ в Баку начальником отделения контрразведки республиканского Министерства государственной безопасности, был первым азербайджанцем, занявшим такой высокий пост. В 1953 году он стал начальником отдела контрразведки — и тоже был первым среди коренного населения своей республики.

В органах госбезопасности Азербайджанской ССР тогда преобладали представители каких угодно наций, но только не титульной. Такая практика насаждалась с первых лет советизации азербайджанских земель. До Великой Отечественной войны в Азербайджане насчитывалось пятьдесят отделений НКВД. Тридцатью из них руководили представители народа соседней республики. Это вызывало справедливые нарекания коренных жителей Азербайджана, которые усматривали [10-11] в нашествии пришельцев ущемление своих национальных интересов.

Именно тогда Гейдар Алиев предпринял решительные меры для изменения национального состава работников госбезопасности. Он открыл широкую дорогу для приема азербайджанцев на работу в органы МГБ. Конечно, это вызвало протесты, стало поводом для обвинения его в том, что он якобы проталкивает своих земляков. Он отбивался от нападок, но от своей линии не отступал. Что плохого в том, если вопросами безопасности своей республики будут заниматься сами азербайджанцы, а не какието пришельцы?

Это крест, который ему придется нести весь советский период. Все годы, которые он руководил Азербайджаном в составе СССР, Алиеву ставили в упрек, что он выдвигает своих земляков. Странные обвинения. А кого же ему, простите, было выдвигать? Он ведь был лидером своего, азербайджанского, а не какого-то другого народа. И, следовательно, жил и работал ради него, во имя его.

Маленькому сынишке Гейдара Алиевича было три года, когда его отца назначили заместителем председателя КГБ при Совете Министров Азербайджанской ССР. Случай беспрецедентный в истории советских спецслужб: без предварительной обкатки на партийной работе, без стажировки в центральном аппарате КГБ СССР в Москве. Случай, конечно, редкий, но вполне объяснимый тем, что председателем КГБ республики назначался русский, присланный из союзного центра.

Эмиссары Лубянки были глазами и ушами не только этого грозного ведомства, но и Старой площади, где размещался штаб «руководящей и направляющей». Посланцами Москвы были, как правило, люди новые, мало знакомые со спецификой республик, куда их направили. Поэтому большая надежда была на заместителей из местных, которые хорошо знали обстановку в регионе, язык, нравы и обычаи населения.

Аргумент вполне пригодный для того, чтобы объяснить крутой вираж в карьере полковника Гейдара Алиева, ставшего заместителем председателя КГБ рес[11-12]публики. Но вот чем объяснить его назначение на пост главы этого ведомства, которое произошло в 1967 году? Случай был поистине уникальный: во главе спецслужбы национальной республики поставили представителя коренной национальности, который ни одного дня не проработал в центральном аппарате КГБ СССР и в послужном списке не имел отметки о стаже партийной работы даже на аппаратной должности, не говоря уже о выборной.

В 1967 году, когда отец возглавил КГБ Азербайджана, Ильхаму было шесть лет. Он тогда еще и в школу не ходил. Детская память запечатлела праздничное оживление в доме, много гостей и под их аплодисменты появление папы в генеральской форме. Особенно поразили мальчика золотые погоны с большими звездами на плечах и широкие лампасы на форменных брюках — такие он видел только в кино. А теперь вот они у его отца. Гордость и радость переполняли сердце Ильхама.

К его несказанному огорчению, отец редко надевал генеральскую форму. А она ему очень шла.

Отец был высокий, статный, широкоплечий. Военная форма подчеркивала его мужественное лицо, горделивую осанку. А вскоре он и вовсе сразил сына, заявив, что больше не наденет генеральский мундир и что теперь его место в шкафу, где висит старая одежда.

Случилось это прискорбное для Ильхама событие в июле 1969 года. Он закончил первый класс и вовсю предавался безмятежным школьным каникулам. И вот однажды отец приезжает с работы и заявляет, что у него теперь другая работа.

Ильхам разрыдался, когда узнал, что папа не будет больше надевать генеральскую форму. В то время в стране широко было поставлено военно-патриотическое воспитание детей и юношества, в школах проводились уроки мужества, ученики под руководством военруков совершали походы по местам революционной и боевой славы старших поколений, большой популярностью пользовалась военизированная игра «Зарница». Конечно, в первом классе мальчишки еще не бег[12-13]али в атаку с деревянными автоматами наперевес, не брали штурмом высоты, но с ветеранами войны встречались.

Короче, культ военной формы процветал повсеместно. Ильхам страшно гордился тем, что его папа — генерал. Ему завидовали мальчишки всей школы. И вот конец всему.

— Ну, не всему, — улыбаясь, утирала мама слезы сыну. — Наш папа остается генералом. Даже еще большим, чем был.

— Правда? — перестал всхлипывать Ильхам.

— Ну, конечно, — успокаивала мать. — Он теперь другими генералами командовать будет.

— Другими? И они будут его слушаться?

— А как же!

— Он без погон, а его будут слушаться? — не поверил Ильхам.

— Будут, куда они денутся, — смеялась мать, целуя его заплаканные глаза. — Вот вырастешь и узнаешь: военные заблуждаются, считая, что они командуют. На самом деле военными командуют гражданские.

Слова матери запомнились Ильхаму на всю жизнь. Теперь он сам их нередко повторяет, чтобы остудить не в меру горячие головы некоторых своих военачальников.

В советские времена партийные руководители по статусу были выше генералов. Ну, а первый секретарь ЦК Компартии республики стоял на самой вершине властной пирамиды, венчая своей монументальной фигурой причудливую композицию, изобретенную победившими большевиками. Ему подчинялись все — министры и депутаты, директора предприятий и ректоры вузов, прокуроры и судьи.

Власть у местных партийных вождей была неограниченной, почти абсолютной. «Почти» — это с поправкой на Москву, на Генерального секретаря ЦК КПСС, которому были подотчетны руководители всех республиканских партийных организаций.

Каждый из них стремился наладить теплые, дружеские отношения с очередным генсеком. От этого зависело многое и в первую очередь экономическое поло[13-14]жение в регионе. В условиях сверхцентрализации всего и вся, острого дефицита ресурсов, которые расписывались Госпланом и Госснабом на пять лет вперед, даже самые незначительные изменения в принятых на Пленумах ЦК КПСС и утвержденных на сессиях Верховного Совета СССР основных направлениях развития народного хозяйства страны были возможны только с личного разрешения Генерального секретаря. Его расположения добивались все региональные лидеры, за его внимание боролись самыми изощренными методами.

В послевоенном Советском Союзе было пятнадцать союзных республик. Партийные руководители четырнадцати из них имели право прямого выхода на Генерального секретаря ЦК КПСС.

Пятнадцатой (первой по значимости) республикой была РСФСР. Тогда она не имела своей компартии.

Отсутствие у самой крупной союзной республики своего ЦК компенсировалось высоким статусом краевых и областных комитетов партии, которые приравнивались к ЦК союзных республик. Краев и областей в России было около сотни.

Можно себе представить, какая нешуточная борьба велась со стороны первых секретарей ЦК компартии союзных республик, российских краевых и областных комитетов за привлечение внимания генсеков к проблемам своих регионов. В ход шло все — от элементарной личной лести до подчеркивания особых заслуг своих регионов в военной и созидательной истории страны, от использования земляческих связей (генсеки начинали свой партийный путь отнюдь не в столице) до приглашений посетить вверенные территории, где высоким гостям преподносили дорогие подарки, выдавая их за скромные образцы народного творчества.

Отец Ильхама возглавлял Азербайджанскую республиканскую партийную организацию с июля 1969 года по ноябрь 1982 года. Тринадцать лет. И все они выпали на годы, когда Генеральным секретарем ЦК КПСС был Леонид Ильич Брежнев. При нем, в марте 1976 года, Алиева избрали кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС. Он был единственным за всю историю Со[14-15]ветского Азербайджана со дня его основания руководителем республики, удостоенным такой высокой чести. Не брать же в счет Мир Джафара Аббасовича Багирова, который получил статус кандидата в члены Президиума (так тогда называлось Политбюро) ЦК КПСС 5 марта 1953 года, в день смерти Сталина, и лишился его спустя четыре месяца, в июле того же года, после ареста его покровителя Л. П. Берии.

Немаловажная деталь: М. Дж. Багиров возглавлял ЦК Компартии Азербайджана двадцать лет, включая все военные годы, но в состав Политбюро ЦК КПСС не входил.

До Гейдара Алиева пост первого секретаря ЦК Компартии Азербайджана, кроме Мир Джафара Аббасовича Багирова, занимали десять человек. Неужели никто из них не был причислен к высшей партийной коллегии в Москве? Я не поленился, не пожалел времени, затраченного на архивные поиски, чтобы убедиться в этом.

Вот список партийных вождей Азербайджана начиная с 1920 года, когда в Баку была провозглашена советская власть. Мирза Давуд Багир оглы Гусейнов (1920 год), Григорий Наумович Каминский (1920—1921), Сергей Миронович Киров (1921 — 1926), Левон Исаевич Мирзоян (1926— 1929), Николай Федорович Гикало (1929—1930), Владимир Иванович Полонский (1930—1933), Рубен Гукасович Рубенов (1933), Мир Джафар Аббасович Багиров (1933—1953), Мир Теймур Мир Алекпер оглы Якубов (1953—1954), Имам Дашдемир оглы Мустафаев (1954—1959), Вели Юсуфович Ахундов (1959—1969). В 1969 году его сменил Гейдар Алиевич Алиев.

Итак, считаем: до Гейдара Алиева на этом посту побывало 11 человек. И только один из них, Мир Джафар Багиров, на короткое время — четыре месяца — скорее всего, второпях, в условиях неразберихи и хаоса, был причислен к Президиуму ЦК КПСС.

Считаем дальше. После Алиева пост первого секретаря ЦК Компартии Азербайджана занимали:

Кямран Мамед оглы Багиров (1982—1988), Абдул-Рахман Халил оглы Везиров (1988—1990), Аяз Ниязович Мутали[15-16]бов (1990—1991). Из этих троих лишь один — Муталибов был членом Политбюро. Последний коммунистический руководитель Азербайджана вошел в состав высшего партийного ареопага не благодаря своим выдающимся заслугам, а исключительно по разнарядке.

Последний в истории КПСС XXVIII съезд, состоявшийся в июле 1990 года, отменил институт кандидатов в члены Политбюро и принял решение о том, что отныне в состав Политбюро будут входить все первые секретари ЦК компартий союзных республик — по должности.

Доходило до смешного: Эстония была представлена двумя членами Политбюро. Один возглавлял компартию республики, оставшуюся на платформе КПСС. Другой, наоборот, — независимую компартию. Кстати, ее лидер в свое время работал в аппарате ЦК КПСС, да еще в ее главном отделе — организационно-партийной и кадровой работы. Сор явственно вторгался в кабинеты «ленинского» штаба партии: в ее высшем органе заседали люди, которые придерживались различных идейных установок, проповедовали взаимоисключающее мировоззрение.

Итак, как сейчас принято говорить в деловых кругах, «сухой остаток»: из 15 партийных руководителей Советского Азербайджана полновесным членом высшей партийной коллегии в Москве был лишь один Гейдар Алиев.

Отец нынешнего президента Азербайджана стал кандидатом в члены Политбюро спустя семь лет после того, как он возглавил республиканскую партийную организацию. Никакой подоплеки здесь нет.

Объяснение очень простое: до избрания на пост первого секретаря ЦК Компартии Азербайджана он не был членом ЦК КПСС. Должность председателя КГБ республики этого не предусматривала. В те времена служебная иерархия была строго ранжирована: председатели республиканских органов госбезопасности являлись членами бюро ЦК партии своей республики.

Членов ЦК КПСС избирали на съездах партии. Ближайший, XXIV съезд КПСС состоялся в 1971 году, спус[16-17]тя два года после того, как Гейдар Алиев переехал из «дома на набережной» (так в Баку называли здание КГБ) в главный бакинский дом, откуда шло управление республикой. А на следующем съезде, в 1976 году, после прохождения необходимого стажа в статусе члена ЦК КПСС, его избрали кандидатом в члены Политбюро ЦК. Тогда же он был включен в состав Главного Военного Совета при Совете Обороны СССР. Совет Обороны возглавлял лично Леонид Ильич Брежнев.

Занимаясь архивными изысканиями на предмет того, кто из первых лиц азербайджанского руководства входил в состав Политбюро ЦК КПСС, изучая их биографии, не мог не обратить внимания на их национальный состав. Из пятнадцати первых секретарей ЦК Компартии Азербайджана только девять были азербайджанцами. Остальные — «привозные».

По странному совпадению, в Советской Армении тоже сменилось пятнадцать руководителей республиканской партийной организации. Но, в отличие от Азербайджана, все они без исключения были представителями коренной национальности. Правда, ни один из них на протяжении всей советской истории так и не был введен в состав Политбюро ЦК КПСС — даже в статусе кандидата в члены.

А вот отец нынешнего президента Азербайджанской Республики Гейдар Алиев в 1982 году стал «полным» членом Политбюро ЦК КПСС, что дало повод недоброжелателям Алиева объяснить его необыкновенно высокую популярность исключительно близостью к тогдашнему Генеральному секретарю ЦК КПСС Л. И. Брежневу, который благосклонно относился к азербайджанскому руководителю.

Это так и не так Действительно, Леонид Ильич благоволил к Гейдару Алиевичу. Он дважды посетил Баку, что по тем временам было признаком особой симпатии главы Советского Союза к руководителю одной из пятнадцати союзных республик.

Первый раз Генеральный секретарь приехал в Азербайджан в октябре 1970 года. Алиев пробыл на посту первого секретаря ЦК республики чуть больше года. [17-18] И вдруг — визит генсека. Многие руководители регионов по десять лет ожидали его визита, но так и не дождались. А тут — новичок, без году неделя на партийной работе, и такое внимание со стороны первого лица в партии и стране.

Формальным поводом для визита было участие в торжествах в связи с 50-летием Азербайджанской ССР и Компартии Азербайджана. Но подлинная причина крылась гораздо глубже.

Леонид Ильич решил на месте пообщаться с новым руководителем республики, который обратил его внимание новаторским подходом к делу. Сильное впечатление на Брежнева произвела направленная на его имя Гейдаром Алиевым записка о положении дел в сельском хозяйстве Азербайджана. Там было немало новых идей, свежих мыслей. Леонид Ильич распорядился подготовить постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О мерах по развитию сельского хозяйства Азербайджанской ССР».

Второй раз Брежнев прибыл в Баку в ноябре 1977 года. Повод, как и в первый приезд, тоже был праздничный. Столица Азербайджанской ССР удостоилась высокой награды — ордена Ленина. Родина наконец-то оценила заслуги Баку в победе советского народа над немецко-фашистскими захватчиками.

По тому радушию, с которым встречал Алиев Генерального секретаря, по той исключительной теплоте, которая сквозила в их отношениях, было видно, что у главы СССР и Азербайджана обоюдная симпатия друг к другу.

А в 1979 году Брежнев подписал Указ Президиума Верховного Совета СССР, которым Гейдару Алиеву присваивалось звание Героя Социалистического Труда. К тому времени он уже был награжден четырьмя орденами Ленина, орденом Красной Звезды, медалями. Последняя награда, которую он получил в должности первого секретаря ЦК Компартии Азербайджана, был недавно учрежденный советский орден Октябрьской Революции. Это произошло в марте 1982 года, за восемь месяцев до переезда в Москву.

«Звездопад», посыпавшийся на азербайджанского руководителя в период, названный при Горбачеве «за[18-19]стоем», объясняли близкими отношениями Алиева с Брежневым. Чего только тогда не придумывали! Уши вяли от сплетен и наветов. Нет смысла повторять те глупые выдумки, которые плодились со скоростью мушки-дрозофилы.

Надо отдать должное отцу Ильхама — даже в самые трудные для него времена, когда тучи сгущались над его головой, когда над Брежневым и членами его команды не измывался разве что самый ленивый журналист, Гейдар Алиевич никогда не открещивался от дружбы с Леонидом Ильичом.

Действительно, а что тут зазорного? Приятельские отношения с Генеральным секретарем — это прежде всего повышенное внимание Центра к республике, что многое значило в условиях сверхцентрализации советской экономики. Охлаждение отношений генсека к руководителю республики сразу бы сказалось на ее жителях. А для Гейдара Алиева интересы своего народа были превыше всего.

Здесь мы снова подходим к теме, затронутой в начале этой главы, — о патриотизме отца нынешнего азербайджанского лидера. В начале его руководящей деятельности в органах госбезопасности ему тоже ставили в упрек то, что он продвигает своих земляков. Такие же обвинения зазвучали и в период горбачевской опалы: мол, за время, когда он возглавлял ЦК Компартии республики, многие ключевые посты заняли его земляки.

Происходила невидимая подмена понятий. Слово «земляки» в данном контексте приобретало негативный оттенок, поскольку ассоциировалось со словами «землячество» и «кумовство». А с ними в советские времена партия вела решительную борьбу. Алиев же терпеливо растил, вдумчиво воспитывал и с учетом деловых и моральных качеств выдвигал на важные посты национальные кадры — азербайджанцев. Конечно, это нравилось далеко не всем. Недовольные создавали соответствующее мнение, которое доводилось до сведения Москвы.

Однако вернемся к «звездопаду», который, как утверждали недоброжелатели Алиева, сыпался на него только лишь потому, что у него сложились приятель[19-20]ские отношения с Брежневым, которого он одаривал и всячески ублажал. Так ли это?

Брежнев скончался в ночь на 10 ноября 1982 года на своей загородной даче в Завидове. Следуя логике клеветников, если покровителя не стало, должен наступить конец и карьере его клевретов. Тем более что место Брежнева занял Андропов, многолетний председатель КГБ СССР, от внимательного глаза которого не укрылся ни один коррупционер. Народная молва до сих пор приписывает Юрию Владимировичу прямо-таки мистические, сверхчеловеческие свойства, наделяет его качествами принципиального и бескомпромиссного борца с насквозь прогнившей верхушкой власти. Легендами обросла его борьба с министром внутренних дел СССР Щелоковым, который не вынес позора и покончил жизнь самоубийством. Много написано и о том, как глава лубянского ведомства пытался даже завести дело на Галину, дочь самого Брежнева. Словом, рыцарь без страха и упрека.

Можно сколько угодно иронизировать по этому поводу, но факт остается фактом: Андропов — единственный из семи генсеков, к деятельности и памяти которого народ относится с уважением. А это говорит о многом. Вылили ушаты помоев на Ленина, Сталина, Хрущева, Брежнева, Черненко, Горбачева, и только одного-единственного генсека — Андропова — миновала горькая чаша сия.

Спрашивается, почему же тогда он, зная всю подноготную команды Брежнева, не отправил в отставку Алиева, одного из любимчиков Леонида Ильича? Более того, Андропов не только не освободил его от должности кандидата в члены Политбюро, а, наоборот, 22 ноября 1982 года, менее чем через десять дней после похорон Брежнева, перевел из кандидатов в полные члены Политбюро. А еще через два дня, 24 ноября, вышел указ о назначении Гейдара Алиева первым заместителем Председателя Совета Министров СССР.

Это было крупное повышение, и оно свидетельствовало о том, что союзный Центр высоко ценит выдающиеся способности азербайджанского руководителя. [20-21] Под союзным Центром подразумевается новое после-брежневское руководство во главе с кристально чистым и совестливым коммунистом Андроповым.

До отца Ильхама ни один руководитель Азербайджана не удостаивался такой чести — сидеть в Кремле и вместе с первыми лицами СССР руководить гигантской страной. Не удавалось это ни грузинским, ни армянским руководителям за всю историю существования республик советского Закавказья. Прецеденты, конечно, были, но из славянских республик. На такие же должности приходили Петр Шелест из Украины, Кирилл Мазуров из Белоруссии, Иван Бодюл из Молдавии. Но из мусульманских республик — никто и никогда. Отец Ильхама стал первым азербайджанцем, получившим кабинет в Кремле и принявшим непосредственное участие в управлении Советским Союзом.

А седьмого мая 1983 года вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении первого заместителя Председателя Совета Министров СССР Алиева Гейдара Алирза оглы орденом Ленина и второй золотой медалью «Серп и молот». Этим же указом предписывалось соорудить бронзовый бюст на родине дважды Героя Социалистического Труда Гейдара Алиева.

И все это — при честном и неподкупном Андропове!

Указ был подписан первым заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР В. В. Кузнецовым. Он занимал эту должность при Брежневе. Юрия Владимировича Андропова, нового Генерального секретаря ЦК КПСС, избрали Председателем Президиума Верховного Совета СССР только в июне 1983 года, на первой же после кончины Брежнева сессии Верховного Совета СССР. В промежутке между ноябрем 1982 года, когда умер Брежнев, и до июня 1983 года В. В. Кузнецов подписывал указы.

Как человек, присутствовавший на всех заседаниях Политбюро и Секретариата ЦК КПСС и писавший отчеты с заседаний в советские и зарубежные средства массовой информации, должен приоткрыть завесу над тем, как принимались подобные указы. Процедура была такова. Проекты постановления Политбюро и указа [21-22] готовились в профильном отделе ЦК КПСС. При обсуждении вопроса на заседании Политбюро присутствующий здесь же Председатель Президиума Верховного Совета подписывал указ.

Это я к тому, что указ о награждении Алиева второй Золотой Звездой Героя Социалистического Труда никак не мог пройти мимо тогдашнего генсека Андропова. Более того, сначала получали его устное согласие, а уж потом профильный отдел ЦК готовил наградные документы.

Замечу попутно: ни один местный деятель, в том числе названные выше Шелест, Мазуров и Бодюл, переведенные в свое время в Москву, не удостаивались звания дважды Героя Социалистического Труда, хотя с Иваном Ивановичем Бодюлом, к примеру, Леонида Ильича связывали годы совместной работы в Молдавии.

Значит, дело вовсе не в приятельских отношениях азербайджанского руководителя с Генеральным секретарем, как на том настаивали недоброжелатели Гейдара Алиевича. Дело исключительно в высоких заслугах Алиева перед Азербайджаном и страной в целом.

Об этом свидетельствует и тот факт, что он оставался на своем высоком посту первого заместителя главы советского правительства в кадровой чехарде, которая наступила после кончины Брежнева. Один за другим сменялись генсеки. Место умершего в 1984 году Андропова занял Черненко.

В марте 1985 года его сменил Горбачев. И все это непростое время больших и малых дворцовых переворотов, больших и малых интриг отец Ильхама занимался порученным ему делом, оставаясь в стороне от подковерной борьбы за власть. Он не входил ни в одну из кремлевских группировок, честно и добросовестно выполнял свои обязанности.

А их было много, и все они чрезвычайной сложности. Алиев курировал работу семнадцати союзных министерств и ведомств. В этот список входили: министерства путей сообщения и культуры, морского флота и здравоохранения, связи и высшего и среднего образования; ведомства: ТАСС и Гостелерадио, Госкомиздат [22-23] и Комитет по делам спорта. Кроме того, возглавлял постоянную комиссию по вопросам строительства Байкало-Амурской магистрали.

Разный профиль, разные люди, разная специфика. Но у него все получалось. И сегодня бывшие руководители министерств и ведомств, которые он курировал, не могут сказать в его адрес ни одного плохого слова. Оценки только положительные. Он быстро входил в курс ведомственных проблем, схватывал все на лету, решал возникающие трудности оперативно и с наименьшими потерями, чему способствовал государственный склад ума. Власти у него хватало — статус члена Политбюро тогда много значил.

23 апреля 1985 года Алиев получил свои последние советские награды — орден Отечественной войны I степени и юбилейную медаль «Сорок лет Победы в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 гг.». Его фронт проходил на другой передовой — в органах НКВД Нахичеванской АССР. Тогда ему, восемнадцатилетнему юноше, сказали: «Надо». И он стал бойцом невидимого фронта.

Награды вручал Горбачев, который к тому времени стал Генеральным секретарем ЦК КПСС.

Новый генсек поначалу уважительно относился к Гейдару Алиевичу, ценил его за богатый политический опыт, умение решать вопросы с точки зрения общегосударственных интересов. Горбачева тогда переполняли реформистские замыслы, и ему были очень нужны такие сильные личности, как Гейдар Алиев.

Новый генсек прекрасно понимал, что популярности можно добиться только на ниве улучшения жизни людей, повышения их социального самочувствия. Особое место в его честолюбивых планах занимала социальная сфера. На нее было много нареканий. Люди тогда жили очень трудно. Не хватало всего, даже самого необходимого. Длинные очереди в магазинах и поликлиниках, убогая служба быта, угрюмые, неприветливые лица в ЖЭКах доводили до отчаяния, усугубляли, отравляли и без того безрадостное существование миллионов людей. [23-24] «Социалку» надо было поднимать. И уже в июне 1985 года к семнадцати союзным министерствам и ведомствам, которые курировал Алиев, добавилось еще несколько. На этом настоял лично Горбачев. Все отрасли группы «Б» теперь переходили в подчинение Алиева. Он стал куратором и легкой промышленности, и Министерства торговли, и Центросоюза. А когда спустя год Горбачев пришел к мысли о необходимости совершенствования работы по социальному управлению в период осуществления политики преобразований, для чего в Совете Министров СССР создавалось Бюро по социальному развитию, то его председателем предложил утвердить Алиева.

Так отец Ильхама стал куратором еще двенадцати союзных министерств и ведомств. Ноша, прямо скажем, тяжелейшая. Для большинства руководителей и вовсе неподъемная. Но не для Гейдара Алиевича. Он отдавал работе всего себя, без остатка. Свет в окнах его кабинета в Кремле гас последним.

Много ездил по стране, изучал обстановку на местах. Побывал на строительстве Байкало-Амурской магистрали, одной из самых гигантских в мире строек минувшего века. Проехал более трех тысяч километров по новой железной дороге, ведущей к Тихому океану, рассмотрел план социальноэкономического развития городов и поселков, которые должны вырасти вдоль магистрали.

В Москве благополучно складывавшаяся карьера Гейдара Алиева, блестяще начатая в 1982 году при Андропове, продолженная при Черненко и раннем Горбачеве, резко оборвалась в 1987 году.

В информационном сообщении о Пленуме ЦК КПСС, состоявшемся 21 октября 1987 года, было сказано:

«Пленум удовлетворил просьбу члена Политбюро ЦК КПСС товарища Г А. Алиева об освобождении его от занимаемой должности по состоянию здоровья».

А спустя три дня было сообщено следующее: «Президиум Верховного Совета СССР удовлетворил просьбу первого заместителя Председателя Совета Министров СССР товарища Г А. Алиева об освобождении его [24-25] от занимаемой должности по состоянию здоровья и в связи с выходом на пенсию».

Я в то время работал в аппарате ЦК КПСС. Большой новостью для нас это не стало. Еще весной, где-то в мае, в цековских коридорах появились слухи о внезапном заболевании Алиева и о его госпитализации. Говорили, что после дня рождения у него случился инфаркт. Узнав об этом, я искренне посочувствовал Гейдару Алиевичу. И хотя до того встречался с ним только один раз, в 1986 году, когда готовили документ, связанный с трагической гибелью теплохода «Адмирал Нахимов», у меня остались самые теплые воспоминания от общения с этим, безусловно, незаурядным и обаятельным человеком.

Следует добавить, что хотя Алиев и являлся членом Политбюро, но он был не «цековский». Он работал в Совмине. А это была уже другая епархия. Мы больше отслеживали события, связанные со своими, «цековскими» руководителями. Они были нашими начальниками, от них зависели наши судьбы. Да и героем дня тогда был Борис Ельцин, устроивший грандиозный демарш на сентябрьском Пленуме ЦК и освобожденный за это от должности первого секретаря МГК КПСС на том же, что и Алиев, октябрьском Пленуме ЦК. Поэтому в цековских коридорах больше шушукались о Ельцине.

Помню, меня даже несколько успокоило то, что Алиеву дали работу, утвердив его государственным советником при Совете Министров СССР. Что поделаешь, вздыхали мы, все ходим под богом. От болезни не укроешься.

Госсоветником отец Ильхама пробыл недолго — всего один год. В ноябре 1988 года его освободили от этой должности. Произошло все тихо, незаметно, без публикации в печати. Я даже не зафиксировал это событие в своем дневнике.

Что же произошло осенью 1987 года? Почему Горбачев вдруг изменил свое отношение к Алиеву? Когда и где между ними пробежала черная кошка? [25-26] Я тщательно изучил все версии. Их много, и они разные. От банальной зависти мешковатого Горбачева к элегантному и респектабельному Алиеву до заговора армянского лобби с целью свалить азербайджанского лидера, который был главным препятствием на пути к аннексии Нагорного Карабаха.

В Баку говорят и пишут одно, в Москве — другое. Наверное, так и должно быть. Есть, как говорят военные, взгляд из окопа, и есть взгляд из штаба.

Не хочу разделять либо опровергать ни одну из обнародованных версий. В каждой из них, безусловно, есть доля правды. Но имеются и существенные изъяны. Возьмем версию здоровья. С ней можно было бы и согласиться, все-таки человеку было 64 года, если бы не последующая кампания травли и шельмования в прессе. А это зачем было нужно? Опять же насчет здоровья — Алиев дожил до восьмидесяти лет и до последнего дня в течение последних десяти лет руководил независимым Азербайджаном. Вопросы, вопросы, вопросы... И нестыковки.

Одно радует — современное алиевоведение ширится, набирает размах, пополняется новыми исследованиями. Армия дотошных биографов Гейдара Алиева растет, в оборот запускаются ценные сведения, которые в совокупности и дают ответ на поставленные вопросы.

И еще хотелось бы подчеркнуть: как бы холодно и даже враждебно ни относился Горбачев к Алиеву, он не посмел усомниться в его заслугах перед Азербайджаном и страной в целом. Когда Гейдара Алиевича после отставки подвергли беспрецедентной травле в союзной прессе, когда из Азербайджана в Москву посыпались жалобы на его самоуправство в годы руководства республикой и требования привлечь к ответственности, Горбачев не осмелился лишить его государственных наград.

А ведь прецеденты были! Что уж тут говорить о региональных вождях, ходивших в любимчиках Брежнева, если Горбачев не постеснялся замахнуться даже на самого Леонида Ильича, посмертно отняв у него выс[26-27]ший военный орден Победы, которым престарелый генсек, выдернувший молодого краснобая из ставропольской глубинки в Москву, был награжден в 1978 году.

Мне рассказывали знающие люди, что Брежнев отказывался от этого ордена, говорил, что им награждают только за военные заслуги. Но дружный хор партийных сподвижников во главе с тогдашним министром обороны СССР маршалом Д Ф. Устиновым сумел убедить его: «Ведь вы главнокомандующий могучей державы! Боретесь за мир во всем мире!» И он согласился. А Горбачев отменил Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении этим орденом. Отнял у мертвого.

18 ноября 1982 года Михаил Сергеевич благоговейно, почти со слезами умиления на глазах голосовал за принятие постановления Политбюро «Об увековечении памяти Л. И. Брежнева», в соответствии с которым город Набережные Челны в Татарии был переименован в город Брежнев, Черемушкинский район Москвы стал Брежневским, на доме № 26 по Кутузовскому проспекту в Москве, где он жил, была установлена мемориальная доска. Став генсеком, Горбачев 7 января 1988 года провел через Политбюро другое постановление, которым городу и району были возвращены прежние имена, а памятная доска снята по его личному указанию.

Период правления Брежнева Горбачев окрестил как период застоя и двойной морали. В список его творцов попали многие честные руководители, вина которых состояла только в том, что они имели несчастье работать в одно время с Леонидом Ильичом. Позорные ярлыки приклеили Гришину из Москвы, Щербицкому из Украины, Кунаеву и Рашидову из Казахстана и Узбекистана, Усубалиеву из Киргизии. Ряд высокопоставленных партийных и государственных деятелей исключили из КПСС и лишили государственных наград, некоторых бросили в тюрьмы.

Не оставили в покое и Гейдара Алиева. Сегодня известно, что готовилась показательная расправа и над ним. А как же — дважды Герой Социалистического Труда, бюст на родине, пять орденов Ленина, высокая [27-28] популярность в народе. Опять же — приятель Брежнева, часто бывал у него в доме. С самого верха поступила команда: «Искать! Должно что-либо быть!» Начали собирать компромат. Горбачев довольно потирал руки: «Копаем, и дело вроде образуется почище рашидовского».

Трудно сказать, чем бы все это закончилось. Скорее всего ничем. Как мне удалось выяснить, ничего серьезного тогда не накопали. Зря старались. Но команда «Фас!» прозвучала с самого верха, и дисциплинированные партийные контролеры на этом бы не успокоились и жизнь подследственному порядком бы испортили. Еще долго ходил бы в Комитет партийного контроля и объяснялся по каждому чиху двадцатилетней давности. До тех пор, пока бы окончательно не отстали.

Ну а затем — прозябание в безвестности? Это было самое страшное. После десятилетий самоотверженного труда, головокружительных должностей, осуществления крупномасштабных проектов — и удел рядового пенсионера, пусть даже и союзного значения? Повторить судьбу тех, кто пришелся не ко двору очередного временщика, возомнившего себя небожителем, наместником бога на земле? Сколько их, несчастных, униженных, подавленных, с изломанными судьбами, видел в своей жизни. Всех, от кого отвернулась удача, не сосчитать. И вот теперь настал его черед?

Не исключено, что он повторил бы путь многих бывших высокопоставленных партийных деятелей, которых уже, в отличие от тридцатых годов, не расстреливали и не загоняли в тюрьму, а, начиная с Хрущева, тихо отправляли на пенсию. Они проводили остаток своей жизни за городом, ходили по дачным дорожкам с транзисторным приемником в руках, жадно слушали последние известия и чего-то ждали. Никто из них никогда бы не признался вслух, чего они ждали. В глубине души, в самых сокровенных ее уголках теплилась надежда: а вдруг вспомнят, а вдруг позовут?

Увы, не вспоминали, не звали. Отработанный материал, позавчерашний день... Старики тяжело вздыхали, с трудом смиряясь с окружающей действительностью. И так день за днем, месяц за месяцем, год за годом. Размеренный, раз и навсегда заведенный распо[28-29]рядок: утром чтение газет, днем прогулка с транзистором, вечером — телевизор.

Отведал прелестей этой незавидной участи и отец Ильхама. Правда, недолго. 21 апреля 1989 года его в числе группы лиц, достигших пенсионного возраста, на очередном Пленуме вывели из состава ЦК КПСС, а уже 21 января 1990 года он сделал первый шаг для возвращения в большую политику. Накануне в Баку были введены войска, в городе произошли столкновения, пролилась кровь, погибли люди, и бывший азербайджанский руководитель не остался в стороне от трагедии своего народа. Он приехал в постоянное представительство Азербайджана в Москве, расположенное в Леонтьевском переулке, и выступил с заявлением, в котором резко осудил эту акцию союзного Центра, санкционированную тогдашним советским лидером Михаилом Горбачевым, что по тем временам было невиданным вызовом власти и могло обернуться большими неприятностями лично для него и членов его семьи.

Требование экс-руководителя Советского Азербайджана наказать организаторов и исполнителей бакинской трагедии не осталось не замеченным в Кремле. Давление на Алиева усилилось. Его разговоры и контакты контролировались. И тогда он принял решение покинуть Москву и вернуться в Баку, где, как подсказывала его интуиция, назревали важные события. Компартия республики сдавала позиции, к власти рвался Народный фронт.

Несмотря на противодействие, организованное Кремлем и лично Горбачевым, который поставил задачу во что бы то ни стало не допустить возвращения Алиева в Азербайджан, 20 июля 1990 года Гейдар Алиевич прибыл рейсовым самолетом в столицу республики. Это был его второй смелый шаг на пути к политической реанимации.

Однако коммунистические власти Азербайджана отказали ему в праве жить в Баку. Скорее всего это было не их собственное решение, а прямое указание из Москвы. Недаром, узнав о намерении Алиева вернуться в Азербайджан, ему звонили и отговаривали от этой затеи высокопоставленные функционеры ЦК и ЦКК КПСС. Не [29-30] добившись от него обещания отказаться от своего решения, не останавливались перед прямыми угрозами. И вот эти угрозы приняли конкретное воплощение.

В Баку он провел только одни сутки. Поняв, что указание не прописывать в городе принято вовсе не на местном уровне, Алиев с болью в сердце покинул столицу, расцвету и застройке которой он отдал столько сил. А ему не нашлось даже самой крохотной квартирки.

Через день, 22 июля, Алиев покинул Баку и прилетел в Нахичевань, на свою малую родину.

Поселился у племянницы, дочери своей сестры. Жили в тесноте, в обычной малогабаритной квартире.

Дом был блочный. В магазинах — хоть шаром покати. На продукты — талоны, купоны, какие-то замусоленные бумажки.

Земляки оказали ему восторженный прием. В день приезда в Нахичевань на центральную площадь города пришли более 30 тысяч жителей. Началась кампания по выдвижению его в народные депутаты Азербайджанской ССР и Нахичеванской Автономной Республики — депутат, избранный в Верховный Совет автономии, автоматически являлся и депутатом Верховного Совета республики.

Московские газеты, избавившись от повседневной опеки ЦК, объективно освещали события: «Алиев возвращается».

В борьбе за депутатский мандат он набрал 95 процентов голосов и оказался единственным, одержавшим на выборах такую блистательную победу. С 30 сентября 1990 года, со дня получения депутатского удостоверения, он стал неуязвимым для центральной власти в Москве. Депутатская неприкосновенность оберегала его от кремлевских преследователей.

Время работало на опального политика. 19 июля 1991 года он вышел из КПСС. И это решение оказалось дальновидным. Августовский путч в Москве, запрещение КПСС, национализация ее имущества укрепили его позиции. Четвертого сентября 1991 года сессия Верховного меджлиса (парламента) Нахичеванской Автономной Республики избрала Гейдара Алиева своим председателем. Во время сессии тысячи людей стояли перед зданием Верховного меджлиса с портретами [30-31] Алиева в руках, требуя его избрания главой парламента. Из 75 депутатов 70 проголосовали «за». «Против» — ни одного голоса. Пятеро — воздержались.

Председатель Верховного меджлиса Нахичеванской Автономной Республики по статусу являлся одновременно и заместителем председателя Верховного Совета Азербайджанской ССР. У Гейдара Алиева появилась реальная возможность влиять на дела в масштабах всего Азербайджана. Для этого следовало объединить своих многочисленных сторонников в какую-либо политическую структуру.

В 1992 году в Нахичевани он провел учредительный съезд партии «Ени Азербайджан» («Новый Азербайджан»). Съезд единогласно избрал его председателем партии.

Алиев жил в Нахичевани и возглавлял парламент автономной республики до 1993 года. К этому времени в Баку разразился правительственный кризис. Возникла реальная угроза гражданской войны и утраты независимости. Тогдашний президент Абульфаз Эльчибей, скромный научный сотрудник, специалист по древним рукописям, выдвинутый на этот пост Народным фронтом Азербайджана после падения советской власти, потерял управление страной. Видя его неспособность к государственным делам, народ потребовал привести к власти Гейдара Алиева.

Эльчибей вынужден был подчиниться воле народа и официально пригласил «нахичеванского сидельца» в Баку. Гейдар Алиевич принял приглашение и 10 июня 1993 года прибыл в столицу. Спустя пять дней, 15 июня, его избрали председателем Верховного Совета Азербайджанской Республики.

Вскоре Эльчибей бежал из Баку и укрылся в своем родовом селении. 24 июля того же года Милли меджлис наделил Алиева правом осуществлять полномочия президента Азербайджанской Республики.

Президентом он был избран 3 октября 1993 года в результате всенародного голосования. Но еще до избрания, 20 сентября, подписал постановление «О присоединении Азербайджанской Республики к Содруже[31-32]ству Независимых Государств». Это было крупным поворотом в его внешней политике — Эльчибей демонстративно не вступал в СНГ и всячески подчеркивал антироссийский курс независимого Азербайджана.

В мае 1994 года Гейдар Алиев добился прекращения боевых действий в зоне карабахского армяно-азербайджанского конфликта. Он остановил войну, что дало повод азербайджанскому народу назвать его своим спасителем.

Гейдар Алиев после этого еще раз — в 1998 году — избирался президентом. Ему отдали предпочтение 76,1 процента избирателей, принимавших участие в выборах. Он руководил страной десять лет — до 2003 года. Плюс 13 лет возглавлял Советский Азербайджан. Почти четверть века. Срок не маленький.

Его официальный статус в сегодняшнем Азербайджане — общенациональный лидер, выдающийся политический и государственный деятель. День 15 июня 1993 года, когда он по воле народа прибыл из Нахичевани в Баку и возглавил Милли Меджлис, отмечается как День национального спасения.

Увековечение памяти Гейдара Алиева стало дело чести азербайджанского народа. Я много раз бывал в Баку, посетил некоторые районы — везде видел памятники и мемориальные комплексы, посвященные экс-президенту. Плакаты с его портретом украшают школы, магазины и офисы. На рекламных щитах по обочинам дорог расклеены цитаты из его речей. Азербайджанский народ чтит память своего лидера, который посвятил всю жизнь бескорыстному служению родной земле.

Возникает закономерный вопрос: какого роду-племени Гейдар Алиев? Может, он из семьи знатных аристократов? Может, его отец был известным ученым-просветителем? Неужели в простой азербайджанской семье мог родиться человек, ставший безоговорочным национальным лидером крупной страны, которого видные ученые и политики с мировыми именами ставят в один ряд с такими выдающимися личностями, как пре[32-33]зидент Франции генерал де Голль, президент Египта Гамаль Абдель Насер, президент Турции Ататюрк?

Вопросы отнюдь не праздные. Дело в том, что в горбачевские времена, когда началась шумная антиалиев-ская кампания, недруги бывшего члена Политбюро запустили версию о якобы «не пролетарском» происхождении его отца. Мол, Алирза Кербали Джафар оглы был вовсе не «рядовым рабочим», как писал в официальной автобиографии его сын, а вполне состоятельным человеком.

Некоторые московские журналисты подхватили эту жареную «утку» и произвели скромного азербайджанского труженика, едва сводившего концы с концами, в зажиточные купцы. Логика была простая:

как же иначе он мог дать хорошее образование своим детям?

Архивные документы свидетельствуют: отцом Гейдара Алиева был Алиев Алирза Кербали Джафар оглы. Он родился в 1884 году в селе Джомартлы, расположенном на склонах известной в исторической литературе горы Зангезур. Эта гора дала одноименное название двухтомному роману видного азербайджанского писателя Эюба Абасова.

В романе отражены события 1918 года, когда отряд армянских воинов напал на азербайджанское село, разграбил и сжег его. В числе немногих уцелевших жителей отцу Гейдара Алиева, дедушке нынешнего президента Азербайджана, со всеми родственниками чудом удалось спастись. Они бежали из родных мест и обосновались в городе Нахичевани и его окрестностях.

А вообще-то род Алиевых очень древний. Современным исследователям известны десять его поколений, охватывающих несколько столетий. Поиски родословной уходят в глубь веков и вширь территорий, генеалогическое древо разрастается за счёт новых молодых побегов. Увлекательное занятие, между прочим.

И тем не менее ни о каком сверхдостатке в семье отца Гейдара Алиева не могло быть и речи.

Жил, как многие азербайджанские семьи до революции 1917 года. Конечно, не впроголодь, но и не шиковал особенно, хотя работать умел и любил. Семья была большая, мно[33-34]годетная, чтобы её одеть-обуть, приходилось много вкалывать. В молодые годы, еще до революции, подался в Баку, на нефтепромыслы. Условия труда были — не приведи господь. Врагу не пожелал бы. Терпел, сжимался в комок Деньгу зарабатывал — для семьи. В 1930 году решил: все, хватит подсобником ишачить, надо получать профессию и жить в семье, как все люди живут.

Переквалифицировался в железнодорожного рабочего. Звучало привлекательно, но труд был все равно физический, не в конторе сидел. Вступил в ВКП(б). Вот тут хочется небольшенькую ремарочку вставить. Вступил в ВКП(б)... Господа-товарищи ниспровергатели, слащаво-приторные сказители и ядовитые фельетонисты эпохи перестройки, вы задумывались когда-нибудь над этим фактом? Если бы отец Гейдара Алиева был из имущего класса, «состоятельным купцом», как утверждали вы в своих писаниях, разве приняли бы его в Коммунистическую партию? Тогда отбор кандидатов был очень строгий, и тем, кто верой и правдой служил царскому режиму, не видать было партбилета, как своих ушей.

О его образовании сведений не сохранилось. Зато — да, детям образование дал. Всем восьмерым. Но это уже при новой власти, которая бесплатно обучала детей таких, как он, рабочих.

Его четвертый сын Гейдар, родившийся 10 мая 1923 года, окончил Нахичеванский педагогический техникум, в 1938 году поступил на архитектурный факультет Азербайджанского индустриального института (ныне Азербайджанская государственная нефтяная академия). Это было очень престижное учебное заведение. Достаточно сказать, что его студентами в разное время были первый секретарь ЦК Компартии Азербайджана Мир Джафар Багиров и даже сам всемогущий Лаврентий Берия, именем которого до сих пугают с экранов телевизоров. Учебу прервала война. После ее окончания в аудиторию не вернулся и высшее образование получил на заочном отделении исторического факультета Азербайджанского государственного университета.

Высшее образование получил не только Гейдар, но и остальные сыновья и дочери этого удивительно доб[34-35]рого и трудолюбивого человека, понимавшего, что в двадцатом веке без основательных знаний и без хорошей, нужной людям специальности прожить будет трудно. Братья Гейдара пошли по научной стезе, некоторые даже стали академиками. К этой теме я еще вернусь, а сейчас самое время рассказать о матери Гейдара Алиевича, которая, кроме него, подняла на ноги еще семерых детей.

Она пережила своего мужа на четырнадцать лет — он скончался 20 мая 1943 года на трудовом посту от истощения, изо всех сил поддерживая семью в голодные годы войны.

Алиева Иззет ханум Джафаргулу кызы, подарившая азербайджанскому народу великого общенационального лидера, родилась в 1895 году и, таким образом, была моложе своего мужа на одиннадцать лет. Они были односельчанами, уроженцами того самого Зангезура, название которого болью отзывалось в сердцах старших поколений азербайджанцев. Семья Иззет ханум тоже бежала из родного села, когда на него напал вооруженный армянский отряд. В этом селе, сопротивляясь захватчикам, погиб Гейдар, ее родной брат. Он был очень красивый юноша — высокий, стройный, сильный. На него заглядывались все девушки Зангезура.

Она гордилась братом. И вот его не стало. Погиб под пулями злых, недобрых людей. Своего четвертого ребенка Иззет ханум назвала Гейдаром — в честь брата. Гейдар в детстве был очень на него похож. Это радовало ее, она души в нем не чаяла. Хотя, безусловно, любила всех своих восьмерых детей.

Иззет ханум родители воспитывали в строгости. Была набожной. Как и они, жила по Корану, по справедливости, соблюдала обычаи и традиции предков. Никогда не показывалась на людях с непокрытой головой. Занималась домашним хозяйством. Была очень аккуратной и чистоплотной, содержала жилье в идеальной чистоте. Ее дети всегда были опрятными, уважали взрослых, помогали друг другу и родителям. Это все шло от материнской любви, теплоты и щедрости ее души. [35-36] Первенец, Гасан, радовал сердце матери природной любознательностью. Он был большим фантазером. В детстве все время задавал вопрос: «А почему?» Почему солнце всходит и заходит? А закат солнца вручную бывает? Почему стволы деревьев круглые, а не треугольные и не квадратные?

Соседи выделяли Гасана среди деревенских мальчишек, предсказывали ему большое будущее.

Они не ошиблись. Предсказания сбылись. Гасан окончил сельскохозяйственную академию, с увлечением занялся научной деятельностью. Ее прервала Великая Отечественная война. Он пошел на фронт, храбро сражался, был ранен, получил инвалидность. После возвращения домой приступил к мирному созидательному труду. Одно время занимал должность секретаря ЦК Компартии Азербайджана, курировал свое любимое сельское хозяйство.

Гасан сделал две карьеры — политическую и научную. И обе были успешные, даже в чем-то блестящие. Пойди он и дальше по партийной стезе — несомненно, добился бы большего, чем пост отраслевого секретаря республиканского ЦК. Но у него была одна, но пламенная страсть — наука. Она привлекала его больше, чем политика. Это — как свой огород и колхозное поле за ним.

Наука победила в соперничестве с политикой. В 1952 году Гасан Алиевич получил титул академика Академии наук Азербайджанской ССР. А затем пришла мировая известность. Многие международные общества и академии сочли за честь видеть в своих рядах видного азербайджанского ученого-аграрника.

Мать Гасана Алиевича дождалась звездного часа своего первенца. Он прожил долгую жизнь. В ней было много триумфальных побед. Но, как это часто бывает, рядом с добром уживается и зло. На долю дяди Ильхама, старшего брата его отца, выпало немало волнений и горьких дней. Ему пришлось пережить и особенно мрачный период, когда из-за попавшего в опалу брата Гейдара огонь критики распространился и на него. Обвинения высказывались самые нелепые. Ну, напри[36-37]мер, что званием академика Гасан якобы обязан младшему брату Гейдару, возглавлявшему республику. Но ведь в 1952 году, когда Гасан был избран академиком, Гейдару было всего 29 лет, и он никак не мог повлиять на результаты голосования.

Надо отдать должное Гасану Алиевичу — он, как и подобает воину-фронтовику, умел держать удары. Не сломался, не склонился перед наветами. Время все расставило по своим местам. Он вышел незапятнанным из развернутой недругами кампании дискредитации. Его кончина наступила в 1993 году, когда он находился в преклонном возрасте. Память о нем жива до сих пор. В Азербайджане его чтят как выдающегося ученого и горячего патриота своей земли.

Второй дядя Ильхама, старший брат его отца, которого звали Гусейн, с детства проявил способности к рисованию. «Ну, этот точно будет художником», — говорили взрослые. Он рос впечатлительным, задумчивым ребенком. Очень тонко чувствовал природу, подолгу в одиночестве сидел в саду, переносил на бумагу фруктовые деревья в период цветения. Это были потрясающие рисунки!

О том, чтобы идти по стопам старшего брата Гасана, который получил сельскохозяйственное образование, и слушать не хотел. Если учиться дальше, то только на художника. Родители не стали перечить, оставили право выбора за ним.

Гусейн самостоятельно поступил в художественное училище. Оно находилось в Баку и носило имя выдающегося азербайджанского мастера кисти Азиза Азимзаде. Настойчивый юноша, уверенный в правильном выборе своего жизненного пути, оставил родительский дом в Нахичевани и отправился завоевывать столицу.

Окончив училище, решил продолжить образование в Ленинградской художественной академии имени Ильи Репина. Поступил туда без особого труда. Пропуском были талант, желание учиться и огромное трудолюбие.

Почти полвека он проработал в редакции азербайджанской газеты «Коммунист». Занимал скромную [37-38] должность ретушера. Готовил к печати фотоснимки, доводил их до кондиции.

Многим, особенно в праздничных номерах, придавал элементы художественности. Никогда не тяготился своей должностью, не просил повышения, не настаивал на своей исключительности.

Наоборот, ценил работу в редакции за то, что она давала ему как художнику возможность видеть многообразную жизнь республики в красочных фотографиях. В свободное от работы в редакции время усердно трудился над своими произведениями. Создал большое количество картин и плакатов, не потерявших свою актуальность и по нынешний день.

Отличался редкой скромностью. Никогда не то что подчеркивал, даже не намекал, что он брат первого секретаря ЦК компартии республики. Держался одинаково ровно и уважительно со всеми. За это его уважали и любили и в коллективе редакции, и в сообществе бакинских художников.

В годы, когда по указанию из Москвы началась травля Гейдара Алиева, много невзгод выпало на долю Агиля, его третьего старшего брата. Агиль Алиевич выбрал стезю ученого-экономиста. После окончания средней школы поступил в Бакинский государственный университет, успешно его окончил.

Защитил кандидатскую, затем докторскую диссертацию. Его заслуги в развитии экономической науки в республике общепризнанны. Одним из доказательств этого стало избрание его членом-корреспондентом Национальной академии наук Азербайджанской Республики. Случилось это, когда прошло некоторое время и стало ясно, что научные труды Агиля Алиева не потеряли своей актуальности, что век их ценности пережил век хулы его гонителей.

К сожалению, процесс прозрения ученых мужей длился очень долго. Сколько же ему, бедолаге, пришлось пережить, сколько выслушать несправедливых оценок и ложных обвинений. Около сорока лет он преподавал в Бакинском медицинском институте, заведовал кафедрой политэкономии. Написал и издал большое количество научных работ. Беда пришла [38-39] 10 декабря 1988 года, как раз в день рождения. В тот день по указанию сверху его сняли с должности заведующего кафедрой. Два года был безработным. Но — преодолел и эти трудности. А что касается научных исследований, то они оказались долгожителями, пережили многих его недоброжелателей.

Джалал — четвертый брат Гейдара Алиева. Он много и успешно учился. В 1944 году окончил факультет естествознания Нахичеванского учительского института, в 1951 году получил красный диплом биологического факультета Бакинского госуниверситета. На этом не остановился, поступил в аспирантуру Академии сельскохозяйственных наук Азербайджанской ССР. В 1955 году защитил кандидатскую, в 1971 году — докторскую диссертацию. В 1980 году его избрали академиком Академии наук Азербайджанской ССР.

Имея брата на должности руководителя республики, до сорока лет скитался по съемным квартирам. А заслуги перед отечественной наукой имел немалые. Его по праву считают основателем уникального направления исследований в области фотосинтеза и физиологии растений. Лично вывел более десяти новейших высокопродуктивных сортов твердой пшеницы. Заложил и развил основы физико-химической биологии, в том числе и молекулярной биологии.

В годы опалы брата Гейдара подвергся дискредитации и травле. Отчаянно боролся за свое доброе имя и имена братьев. Направлял письма протеста в центральные органы власти и средства массовой информации, которые целенаправленно шельмовали Алиевых. Не найдя нигде поддержки и даже элементарного внимания к своей судьбе, в июле 1990 года подал в партком Академии наук Азербайджанской ССР заявление о выходе из КПСС.

После распада Советского Союза и обретения Азербайджаном государственной независимости продолжил научную деятельность, основал в Баку Фонд развития новых отраслей биологической науки.

С 1995 года депутат Милли Меджлиса (парламента) Азербайджан[39-40]ской Республики. Дочь назвал Иззет ханум — в честь матери.

Кроме четырех братьев, у Гейдара Алиевича было еще три сестры. Они тоже получили высшее образование. Правда, в науку не пошли, сосредоточились на практических делах. Сура ханум, например, стала журналисткой. В Баку не переехала, осталась в родной Нахичевани. Жила в одном из скромных кварталов, окруженных глинобитными домами.

У ее замужней дочери Санифы Султановой, поэтессы по призванию и заведующей загсом по должности, летом 1990 года поселился Гейдар Алиевич, которому отказали в предоставлении квартиры в Баку, несмотря на то что он его строил и поднимал. В ее небольшом доме он пережил тяжелейшую блокаду Нахичевани, вместе с семьей племянницы и всеми жителями города ощутил голодные и холодные тиски изоляции автономии от остальной республики. Зятья Санифы Султановой Бейляр Эюбов и Васиф Талыбов, мужья ее дочерей Зохры и Севиль, спали по очереди во дворе, охраняя Гейдара Алиева.

Вторая сестра, Шафига ханум, была педагогом. В 2000 году издала очень интересную книгу «Моя мама». Книга вышла на азербайджанском языке, мои друзья в Баку читали мне ее вслух на русском языке. Слушал, затаив дыхание.

Высшее педагогическое образование получила и третья сестра Гейдара, Рафига ханум.

Итак, у отца Ильхама было четыре брата и три сестры. Все восемь детей получили высшее образование, трое стали учеными, двое — академиками. И это при всем при том, что их родители ни в каких институтах и даже в средней школе не учились.

Что бы плохого сейчас ни говорили о советской власти, но она дала низшим слоям общества исторический шанс вырваться из сословия простолюдинов, получить высшее образование и перейти в новую элиту, которая формировалась после свержения самодержавного строя в России.

Те, кто не упустил этот шанс, который дается не так уж и часто, может быть, раз в столетие, стали основателями, родоначальниками нового [40-41] управленческого слоя, или, как их называли, интеллигентами в первом поколении. Интеллектуалами их назвать еще было нельзя, ну, разве что с большой натяжкой, но введенному в оборот понятию рабоче-крестьянской интеллигенции они соответствовали вполне.

Отбор в нарождавшуюся советскую интеллигенцию был строгим и управляемым. Этим процессом руководили партийные организации, рекомендуя на учебу в вузы только чистую по рабочекрестьянскому происхождению молодежь. Мелкобуржуазному элементу и тем более представителям бывших эксплуататорских классов дороги в новую элиту не было.

Что ж, может быть, в этом и заключалась великая сермяжная правда — небывалый в мире не только политический и социальный, но и генетический, биологический эксперимент. Способны ли дети простых, неграмотных людей, в доме которых никогда не было книг и газет, освоить огромный пласт знаний, накопленных человечеством, а затем успешно руководить страной, заниматься наукой, управлять производством, конструировать новые машины и станки, командовать армиями и дивизиями?

О самородках речь не идет. Самородки были всегда. Именно за их счет и пополнялась управленческая, научная и творческая элита. Но пополнение во все времена происходило эволюционным путем, поштучно. Немало примеров того, как великими гениями человечества становились дети неграмотных простолюдинов. Но в 1917 году бывших слуг назначили господами и сказали: управляйте! Всех одновременно. В массовом порядке.

Уникальный эксперимент дал разный результат. У многих действительно не хватало способностей для того, чтобы овладеть премудростью, накопленной человечеством. Преобладало обыденное сознание. Увы, склонность к абстрактному мышлению, к постижению причинноследственных связей обнаруживалась далеко не у всех. Простое происхождение звало назад, к привычным занятиям предков — к водке с пивом, сну, анекдотам. Чтение и особенно необходимость четко и ясно излагать мысли на бумаге вызывали отвращение. [41-42] Но нередко гены давали сбой. У определенной части молодежи, у которой в роду не было ни одного грамотного предка, вдруг обнаруживались необыкновенные способности. Это казалось чудом, но таких примеров было немало. Не все еще законы природы познаны, не все чудеса объяснены.

Феномен восьми дипломов Алиевых (по числу братьев и сестер), да еще двух академических и четырех профессорских званий действительно уникален. В советские времена это объяснили бы преимуществами нового общественного строя, который пробуждает созидательные силы народа, открывает дорогу всем, кого угнетал ненавистный царский режим, который обслуживал лишь привилегированные эксплуататорские классы. Может быть, и так Мы установили родословную Ильхама Алиева. Дед и бабушка по линии отца — самые обыкновенные люди, простые труженики, ничем особенным не выделявшиеся среди других жителей Нахичевани. Хотя, стоп, дед Ильхама, рабочий на железной дороге, занимавшийся все время физическим трудом, имел все-таки одно отличие. Он был ударником труда. Это почетное звание давало право на участок земли, на котором он посадил сад, а его жена Иззет ханум и их дети выращивали овощи.

А теперь выясним, кто были предки Ильхама по линии матери.

Сначала о самой матери. По-азербайджански ее полное имя, отчество и фамилия звучат так Алиева Зарифа Азиз кызы. То есть дочь Азиза. По-русски — Азизовна. Фамилия — Алиева — вовсе не по мужу, как следовало ожидать. Это ее девичья фамилия. Она широко распространена в Азербайджане.

Если и жених носит такую же фамилию, как в случае Зарифы и Гейдара, то и паспорт невесты не надо менять, да и остальные документы тоже, с чем у молодой всегда бывает много мороки.

Вообще, должен отметить, что у азербайджанских женщин очень красивые имена. Например, Зарифа — обозначает нежность. [42-43] Зарифа родилась 28 апреля 1923 года. То есть ровесница своего мужа. А если быть совсем точным, то даже старше его. Аж на целых двенадцать дней. Гейдар, как мы знаем, родился 10 мая того же года.

Они не только одногодки, но и земляки. Зарифа родилась в селении Шахтахты Шурурского района Нахичеванской АССР. Это недалеко от города Нахичевани, в котором родился и до 1949 года, когда его отправили на учебу в Ленинград, жил и работал Гейдар.

Самое занятное в том, что познакомились они вдали от родных мест. Это произошло в Кисловодске, в 1947 году. Гейдар приехал туда, чтобы навестить своего брата, который отдыхал в санатории. Там и состоялась первая встреча. Она была случайной, но в жизни обоих стала судьбоносной.

Отец Ильхама служил в ту пору в МГБ Нахичеванской АССР. За его плечами было педучилище и два курса архитектурного факультета Индустриального института (сейчас нефтяная академия), которые он окончил до войны. Зарифа в 1947 году, когда они впервые встретились, уже получила диплом лечебно-профилактического факультета Азербайджанского государственного медицинского института.

Внешне она была невысокого роста, намного ниже Гейдара. Непоседа, очень подвижная. У нее были удивительно красивые восточные глаза. Наверное, они и приворожили высокого, статного, улыбчивого Гейдара. Кроме того, она привлекала редкостной доброжелательностью.

Поженились они только спустя семь лет — в 1954 году. К тому времени Гейдар работал в республиканском КГБ в Баку и был студентом-заочником третьего курса исторического факультета Азербайджанского госуниверситета. Зарифа уверенно двигалась по научной стезе и значительно опережала своего жениха в этом направлении. Она успела окончить курсы специализации по офтальмологии в Центральном институте усовершенствования врачей в Москве, а 1953 году — аспирантуру Азербайджанского научно-исследовательского института офтальмологии. [43-44] Тема ее кандидатской диссертации представляла особую актуальность для азербайджанского населения: «Лечение трахомы новым препаратом, рекомендованным академиком Чумаковым для массового лечения трахомы». Столь же ценной была и докторская диссертация: «Состояние органа зрения у работников некоторых предприятий химической промышленности Азербайджана». Доктором медицинских наук Зарифа ханум стала в 1977 году, диссертацию защищала в Москве, в Научноисследовательском институте глазных болезней им. Г. Гельмгольца. В 1983 году ее избрали академиком Академии наук Азербайджанской ССР.

Мать Ильхама была крупным ученым, самостоятельной и яркой личностью. Ее никогда бы не устроила роль жены своего высокопоставленного мужа. Начинала врачом-ординатором в Азербайджанском НИИ офтальмологии. Работала там научным и старшим научным работником.

Область ее специализации — лечение трахомы и глаукомы. В 19б7 году Зарифа ханум перешла в Институт усовершенствования врачей, работала там доцентом, профессором, заведующей кафедрой офтальмологии.

Интригу последнему месту работы Зарифы ханум придает то обстоятельство, что Институт усовершенствования врачей носил имя его последнего руководителя доктора медицинских наук, профессора Азиза Мамед Керим оглы Алиева. Он был отцом Зарифы ханум.

Да, да, она была профессорской дочкой. Высшее медицинское образование было не только у ее отца, но и у матери — Лейлы ханум. Врачами стали также их дети — дочери Лязифа и Зарифа и сын Тамерлан. И не только врачами — докторами медицинских наук, профессорами!

Выходит, Зарифа ханум — интеллигент во втором поколении? Выходит, так. Ее супруг Гейдар и его семеро братьев и сестер, как мы уже установили, первыми в роду Алиевых получили высшее образование; их родители и родители их родителей всю свою жизнь занимались физическим трудом.

[44-45] Родителями Зарифы ханум были люди образованные, культурные. Хотя тоже — интеллигенты в первом поколении.

Я перелопатил немало архивных и опубликованных источников, пока не установил родословную Азиза Алиева и его жены Лейлы ханум. И что понял? Даже если бы в Азербайджан не пришла советская власть, отменившая старую элиту и сформировавшая новую, Азиз все равно не остался бы на низших ступеньках общества. Он относился к числу самородков, наделенных от рождения многими способностями, которые непременно вывели бы его в высшие слои при любом общественнополитическом строе. То есть подтвердил бы правило: элита нации должна формироваться эволюционным путем, за счет естественного пополнения талантливыми людьми из народа.

Азиз Алиев, дедушка Ильхама по материнской линии, по национальности азербайджанец, родился в 1897 году в Западном Азербайджане. Он был очень одаренным ребенком, и родители определили его в гимназию в Ереване, которую он окончил с золотой медалью. Поступил в Военномедицинскую академию в Петрограде, но в 1918 году оставил учебу. В 1923 году приехал в Баку.

Послужной список довоенных должностей Азиза Алиева впечатляет: директор медицинского института, ректор Азербайджанского госуниверситета, нарком здравоохранения республики, третий секретарь ЦК Компартии Азербайджана.

В июне 1941 года Азизу Алиеву присвоили воинское звание «полковник» и назначили руководителем миссии Советского Азербайджана в Южном Азербайджане (Иран). В Москве вынашивался план объединения разделенного азербайджанского народа, большая половина которого оказалась в Иране. Перед глазами хозяев Кремля маячил вариант Западной Украины и Западной Белоруссии, которые в 1939 году удалось воссоединить с Советской Украиной и Советской Белоруссией. На группу Азиза Алиева возлагалась подготовка такого же воссоединения азербайджанских земель. [45-46] Однако политическая обстановка в мире складывалась не в пользу замысла Кремля, и Сталину под нажимом союзников по антигитлеровской коалиции пришлось отказаться от своего намерения. В марте 1942 года группе командированных из Советского Азербайджана под руководством Азиза Алиева было приказано свернуть работу и вернуться в Баку.

В том же году его направили первым секретарем Дагестанского обкома партии. Возглавлял его все военные и первых три послевоенных года. Существует легенда, согласно которой он убедил московское руководство не применять к дагестанцам мер, которые были осуществлены в отношении чеченцев, ингушей, карачаевцев и других народов Северного Кавказа, выселенных в годы войны из их мест постоянного проживания за сотрудничество с немецко-фашистскими захватчиками.

Эта версия получила новое звучание в 2007 году, когда отмечалось 100-летие со дня его рождения. В Дагестан на торжества прибыл президент Азербайджанской Республики Ильхам Алиев, в торжественной обстановке был открыт памятник его дедушке, имя которого в Дагестане помнят и чтят.

В 1948 году Азиз Алиев покинул Махачкалу и приступил к работе в аппарате ЦК ВКП(б).

Оттуда приехал в Баку заместителем председателя Совета Министров республики. Пробыл в этой должности недолго. В 1951 году лишился этого поста. Говорят — по настоянию тогдашнего первого секретаря ЦК Компартии М Дж. Багирова, с которым у него по каким-то причинам не заладились отношения.

Далее была опала. Крупных политических и управленческих постов ему больше не давали.

Работал по базовой специальности врача, возглавлял НИИ травматологии и ортопедии в Баку, но и оттуда сместили и отправили заведовать больницей на периферии.

В Баку вернулся после смерти Сталина и ареста М Дж. Багирова. Но больших политических должностей уже не занимал. Последние годы жизни возглавлял Институт усовершенствования врачей, который [46-47] впоследствии назвали его именем. Умер в 1962 году, похоронен в Баку в Аллее почетного захоронения.

Вот такой отец был у Зарифы ханум, матери Ильхама. Напомню, что Гейдар Алиев женился на ней, когда Азиз Мамедкеримович был не у дел и находился в немилости у азербайджанского руководства. Рассказывали, что молодого, перспективного капитана Гейдара Алиева, прошедшего профессиональную переподготовку в Ленинграде, что сулило продвижение по службе, его руководство отговаривало от женитьбы на дочери опального политика. Мол, это опрометчивый шаг, и пользы он не принесет. Впрочем, о том, что тогда пережили Зарифа и Гейдар Алиевы, можно узнать, посмотрев документальный фильм «История большой любви», в котором отражены перипетии их всепоглощающего чувства.

Зарифа ханум скончалась 15 апреля 1985 года в Москве. Ее смерть стала страшным ударом для всей семьи. В то, что ее больше нет, никто не хотел верить. Но онкологическое заболевание было неизлечимым. Ее похоронили на престижном Новодевичьем кладбище. Проститься с нею и выразить соболезнование ее супругу в Дом ученых Академии наук СССР пришли члены Политбюро ЦК КПСС, их жены. Среди них были вдовы Л.И. Брежнева и К.У. Черненко.

Гейдар Алиевич пережил свою супругу на восемнадцать лет. И все эти годы он был верен ее памяти. Однолюб, он даже в мыслях не мог допустить, чтобы рядом с ним место любимой Зарифы заняла какая-либо другая женщина. В 1994 году, будучи президентом Азербайджанской Республики, он распорядился перевезти ее тело в Баку и похоронить в родной земле. На могиле Зарифы ханум установлен мраморный памятник Это прекрасная скульптурная композиция под названием «Элегия»

работы выдающегося азербайджанского мастера Омара Эльдарова.

12 декабря 2003 года от сердечной недостаточности скончался Гейдар Алиев. Это произошло в клинике американского города Кливленда. Его тело покоится на кладбище в Баку рядом с женой в Аллее почетного [47-48] захоронения. В церемонии прощания с Гейдаром Алиевичем приняли участие около миллиона человек. Прилетевший на траурную церемонию в Баку президент России Владимир Путин назвал его «политической глыбой», «другом России», подчеркнул свои «очень теплые личные отношения с Гейдаром Алиевичем».

В феврале 2004 года Владимир Путин во время очередного визита в Азербайджанскую Республику (его предшественник Борис Ельцин так ни разу и не удосужился побывать в Баку) передал Ильхаму Алиеву орден Андрея Первозванного, которым был награжден его отец весной 2003 года в связи с 80-летием со дня рождения, но из-за болезни не представлялось возможности его вручить. Это высшая государственная награда России, ее удостоились всего несколько человек.

Итак, что у нас получается в сухом остатке? Получается родословное дерево с могучими корнями и густой зеленой кроной. Корни, уходящие в глубь столетий, животворными соками народной жизни питают вершину. А вершина — современное поколение Алиевых. Умные и образованные, вобравшие в себя достижения современной цивилизации, они не отрываются от своих корней, от своих предков, чтят их поименно.

Какой бы высоты ни достигла крона, как бы гордо она ни красовалась вверху, заставляя любоваться собой, без связи с корневой системой ей жизни нет. Здесь все взаимообусловлено. Крона не может жить без корней. Корни дают жизнь кроне.

Такая вот диалектика. [48]

–  –  –

Мне приходит много читательских писем. Они разные. Приятные и не очень. Иногда больно бьют по авторскому самолюбию. Отвечать на каждое не имею физической возможности. Все собираюсь засесть за книгу «Переписка с читателями на историческую тему», где предпринять попытку объясниться со всеми оппонентами.

Радуюсь, когда они меня понимают. Ну, вот недавно пришло письмо, которое, признаюсь, мне польстило. Целый день пребывал в хорошем настроении. Читатель из Новосибирска, у которого есть шесть моих энциклопедий из авторской серии «Элита», в которых собраны биографические сведения о видных советских и современных российских государственных и политических деятелях, подметил одну характерную особенность.

«После первой строки о месте рождения второе предложение во всех ваших энциклопедиях начинается со слов: «Образование получил в...» И далее указываете название вуза. Отличный прием.

Потому что место нахождения института или университета дает представление о том, в какой среде формировалась личность студента». [49-50] Ну, слава богу, мой поиск не остался незамеченным. Действительно, вуз вузу — рознь. Есть учебные заведения, как теперь бы сказали, ВИП-класса, а есть эконом-класса. Как салоны в пассажирских самолетах. Или магазины. Кто ходит к «Стокману», а кто в «Пятерочку» или в «Копейку».

Действительно, написал, что образование получил в МГУ имени Ломоносова или в Бауманском училище, — и все, образ создан. Без лишних слов. Другой образ возникает, когда называешь... Нет, не буду. Нельзя. Неправильно поймут. А то и заподозрят в подрыве деловой репутации. Сейчас чиновники, в том числе и от образования, пошли обидчивые.

И все же, независимо от их амбиций, вузы делятся на престижные и так себе. Когда я учился в университете, у нас была шутка: «Если ты такой упорный, поступай скорей в моторный». Название не привожу, опять же, чтобы не задеть уважаемый коллектив этого уважаемого вуза.

Но это — так, для разминки. Все же тема — студенческая. А как здесь обойдешься без веселой шутки и прибаутки? Всем же было известно, что в тот «моторный» вообще не было конкурса.

А если серьезно, то, думаю, все, кто в свое время был студентом, согласятся со мной в том, что вуз во многом накладывает отпечаток на уровень интеллекта. Были институты, атмосфера в которых мало чем отличалась от профессионально-технического училища, где готовили массовые рабочие профессии. А были и такие, в которых незримо царила некая корпоративная исключительность, причастность к чему-то очень важному и значительному.

Лица были иные. В аудиториях и коридорах пахло какими-то необыкновенно тонкими духами, незнакомой косметикой. Одежду носили иначе, не напоказ, не крикливо. Студентов таких вузов было видно, как говорится, за версту. А уж выпускников — тем паче. По едва уловимым признакам можно было понять, с кем имеешь дело. [50-51] В один из таких вузов и поступил Ильхам Алиев. Случилось то событие в 1977 году. Было ему тогда 16 лет.

Вуз имел длинное название: Московский государственный институт международных отношений. Он был ведомственным, но входил в систему такого ведомства, что дух захватывало, — Министерства иностранных дел СССР!

Ясное дело, что поступить туда было заветной мечтой многих тысяч советских школьников. Но, как показывала жизнь, мечтой несбыточной. Слишком высоким был конкурс желающих стать его студентами. Институт готовил дипломатов, и этим все сказано. Работа за границей, светские раунды, посольские приемы и фуршеты, красавицы в длинных вечерних платьях, хрустальные бокалы на длинных ножках с искрящимся шампанским...

Когда-то он был одним из факультетов МГУ имени М. В. Ломоносова. Созданный в самый разгар войны, в ноябре 1943 года, факультет международных отношений через год по личному указанию товарища Сталина был преобразован в самостоятельный институт Народного комиссариата иностранных дел СССР. С тех пор МГИМО и стал главной кузницей дипломатических кадров в Советском Союзе.

С первых дней своего существования он был закрытым, неафишируемым учебным заведением.

Принимали туда сначала только «из числа лиц мужского пола в порядке открытого приема с последующим отбором через особую приемную комиссию с участием представителя Народного комиссариата иностранных дел». Комиссию по приему первого набора в составе двухсот человек возглавлял заместитель наркома В. Г. Деканозов.

В постсоветское время к знакомой всем аббревиатуре МГИМО в скобках добавили еще одну букву — У. Теперь полное его название такое — Московский государственный институт международных отношений — МГИМО (У). Сначала было непривычно, а потом при[51-52]выкли. К слову, дочь Ильхама, красавица Лейла, заканчивала уже МГИМО (У). Но не будем забегать вперед.

Родителям было уже по 38 лет (они ровесники), когда на свет появился сын. Рождение ребенка — всегда радость в семье, рождение мальчика — радость вдвойне. Особенно на Кавказе.

Ильхам в детстве был как все дети. Мало чем отличался от других. Любил игры, мамины сказки, которые Зарифа ханум читала ему перед сном. С нетерпением ждал выходных, когда отец уезжал на работу чуть позже, чем обычно, и возвращался раньше, чем всегда. Это были самые счастливые часы в жизни маленького Ильхама. Отец был интересным рассказчиком, неистощимым на веселые розыгрыши, шумные игры.

Отец и мать очень любили своего сына, но воспитывали его не по японскому методу, когда детям до достижения определенного возраста разрешается все. Гейдар Алиевич, как мы знаем, родился в многодетной семье, в которой было восемь детей. Далеко не единственным ребенком у своих родителей была и Зарифа ханум.

Они часто обсуждали эту актуальную во все времена тему — будущее сына. Как почти всем отцам, Гейдару Алиевичу иногда казалось, что жена слишком мягка, что она смотрит сквозь пальцы на детские шалости. Как почти всем матерям, Зарифе Азизовне тоже иногда казалось, что муж слишком много внимания уделяет работе, приезжает домой поздно, а сыну в этом возрасте как раз нужно, чтобы отец как можно дольше был рядом.

Впрочем, педагогические коллоквиумы, как их в шутку называл Гейдар Алиевич, заканчивались консенсусом, хотя такого слова тогда еще не знали. Консенсус заключался в том, что оба приходили к единому мнению: сыну нужно дать хорошее воспитание и хорошее образование. Все остальное — дело десятое.

Хорошее воспитание, в их понимании, заключалось в том, чтобы сын был восприимчив к чужой боли, чтобы был добрым и отзывчивым. Хорошее образование нужно для того, чтобы получить профессию, которая [52-53] бы могла обеспечить материальный достаток, и самое главное, чтобы находил в ней удовлетворение, чтобы любил свою работу.

Самое драматичное для родителей — видеть, что их повзрослевшие дети не находят своего места в жизни. На глазах Зарифы и Гейдара было немало примеров того, как страдали иные высокопоставленные деятели из-за того, что их сыновья и дочери не состоялись в своей профессии, меняли места работы, не задерживаясь долго ни на одном из них, конфликтовали в коллективах, которые потом вынуждены были покидать. Найти свое призвание, свое любимое дело — это половина жизненного успеха.

Кем будет их сын Ильхам? С Севиль было ясно: у нее еще в школе проявилась тяга к арабистике.

Значит, ей дорога в университет, на факультет востоковедения. Об этом она заявила сама. Это был ее осознанный, самостоятельный выбор. Родители перечить не стали. Успокаивало и то, что арабистику преподавали в Бакинском университете. Значит, будет жить с родителями, в другой город не уедет.

С Ильхамом было труднее. Он пошел в первый класс, когда отец руководил республиканским КГБ и имел генеральское звание. Для Азербайджана, для Баку это был уникальный, единственный в своем роде прецедент. Ильхам безмерно гордился своим отцом. И было от чего. Ведь он был едва ли не единственным генералом на всю республику.

Штаб Закавказского военного округа находился в Тбилиси, и человек азербайджанской национальности с генеральскими лампасами был диковинкой на улицах Баку. Правда, МВД республики тоже возглавлял генерал, но он носил милицейскую форму. В Баку тогда располагался округ ПВО, но там служили в основном русские. А Гейдар Алиевич был генералом-азербайджанцем. Впрочем, он крайне редко надевал военную форму — разве что по торжественным поводам.

Я уже писал о том, что в те годы в стране был настоящий культ военных и патриотизма. На просторах необъятной страны от Бреста до Камчатки гремела [53-54] Всесоюзная пионерская военноспортивная игра «Зарница», многочисленные отряды красных следопытов отправлялись по маршрутам боевой славы отцов и дедов. Кто из мальчишек не видел себя в дерзновенных мечтах в погонах с крупными звездами?

Военно-патриотическому воспитанию молодежи тогда придавалось большое значение. Был создан Центральный штаб Всесоюзного похода комсомольцев и молодежи по местам боевых и трудовых подвигов старших поколений. Его возглавлял прославленный полководец, Маршал Советского Союза, дважды Герой Советского Союза Иван Степанович Конев. Хорошо помню его, наголо бритого, в штабной палатке с часовым у входа.

Итоги следопытских операций регулярно подводились на Всесоюзных слетах. В середине I960— 1970-х годов я был их участником в Брестской крепости-герое, в Москве, Киеве, дважды — в Ленинграде. В числе победителей, получавших право попасть на слеты, всегда были делегации Азербайджана.

У меня сохранились старые блокноты с записями о работе слетов. Есть в них и странички об азербайджанских следопытах. С волнением вчитываюсь в краткие строки, записанные со слов Героя Советского Союза, видного азербайджанского историка Зии Буниятова, доброго друга и наставника азербайджанского комсомола середины I960 —1970-х годов.

«В Великой Отечественной войне участвовали 600 тысяч азербайджанцев. 420 тысяч не вернулись с полей боев».

«142 жителя республики удостоились звания Героя Советского Союза. Из них 42 — азербайджанцы».

«Четверть миллиона азербайджанцев, отличившихся в тылу, награждены орденами и медалями СССР».

Давно нет в живых Зии Буниятова. В 1990-х годах с грустью прочел в московских газетах сообщение о том, что его убили в Баку. Читаю старые записи, и в памяти оживает его облик. Слышу его голос о трудовых подвигах земляков. [54-55] «Бакинским горючим в годы войны заправлялись почти все советские танки и 90 процентов самолетов».

«Доля азербайджанской нефти в общесоюзной добыче в годы войны составила 71,4 процента.

Это 80 процентов авиационного бензина».

«Весной 1942 года в Баку освоили выпуск самолетов-истребителей «Як-3». У нас также было налажено производство гвардейских минометов, известных под названием «катюша»».

Уже по этим коротким, клочковатым фразам видно, какая богатая база существовала в Азербайджане для военно-патриотического воспитания молодежи. И эта база использовалась на полную мощность.

Способствовали проявлению интереса к героическому прошлому и юбилейные даты. В 1970 году широко отмечалось 25-летие Победы, в 1975-м — 30-летие. Готовились к 70-летию Октябрьской революции, в трудовых коллективах шло обсуждение проекта новой Конституции СССР, принятой в том же 1977 году. Телевидение, радио и газеты трубили о великих достижениях Советского Союза. В оборот была запущена новая идеологема «развитой социализм». Словом, всплеск патриотизма был небывалый.

Ильхам учился в средней школе № 6 города Баку. Военно-патриотическое воспитание там тоже было поставлено на должном уровне. Проводились встречи с ветеранами войны и труда, уроки мужества. Были созданы юнармейские отряды, где ребята знакомились с историей оружия, родов и видов вооруженных сил. Занятия проводили офицеры, которых приглашали из воинских частей и кораблей Каспийской военной флотилии.

Ильхам тоже пережил увлечение военно-патриотической тематикой, которой переболели тогда мальчишки всей страны. Участвовал в создании школьного музея боевой славы, в младших классах был членом ряда профильных отрядов юных друзей армии и флота. С интересом слушал рассказы о том, почему танк родился военным и как парашюту «работу» искали, поче[55-56]му «бог войны» — артиллерия не устаревает и как самолет в армию «призывали».

Прекрасное было время. Ребята росли крепкими физически и здоровыми нравственно, учились быть верными своему слову и дружбе с товарищами. Кроме того, мальчишки приобретали немало практических навыков, которые могли пригодиться им во взрослой жизни — учились ориентироваться на местности без компаса, ловить рыбу без удочки, разжечь костер из мокрых от дождя веток Сейчас такого в современных школах и в помине нет. Увлечение одно — компьютер, Интернет.

Что ж, проявим мудрость и не будем по-стариковски ворчать на нынешнее поколение. Оно не хуже нашего. Оно — другое. К сожалению, понять это способны далеко не все.

Каждое время живет по своим законам. То, что казалось нормальным и единственно правильным в шестидесятые-семидесятые годы прошлого века, сегодня вызывает неприятие. И наоборот, с точки зрения тогдашних представлений о жизни сегодняшние стереотипы поведения вызывают точно такое же отторжение.

Сегодня, когда детей даже средних чиновников и бизнесменов, не говоря уже о высокопоставленных деятелях и крупных олигархах, возят в престижную школу или гимназию на иномарках в сопровождении джипов охраны, с трудом верится, что в советские времена сыновья и дочери партийных вождей добирались до своих школ, как все одноклассники, на общественном транспорте. Но это факт. И одевались они по-простому. Во всяком случае, не выделялись среди сверстников. Родители приучали своих чад к скромности, внушали, что выпячивание своей персоны, подчеркивание высокого положения отца или матери — некрасиво, что за это одноклассники будут втайне ненавидеть.

Сейчас все делается с точностью до наоборот. Подростки кичатся богатством и связями родителей, сорят деньгами, соревнуются, у кого дороже мобильный телефон или ноутбук. В школьных классах царит атмо[56-57]сфера недоброжелательности, зависти, культа денег. Но не будем о грустном.

Вернемся лучше в те благословенные времена, когда Ильхам, сын первого секретаря ЦК Компартии Азербайджана, ходил в самую обычную школу в самом обычном районе Баку. Нет, это не юмор. Все обстояло так, как описывается. С тех пор прошло много лет, бывшие школьные учителя Ильхама давно на пенсии, им нечего опасаться за правду, но все они говорят, что сын руководителя республики никогда не был на особом положении в школе.

Да что учителя! Оппоненты нынешнего президента, притом не самые тихие и незлобивые, вынуждены признать: да, сын Гейдара Алиева не пользовался никакими привилегиями во время учебы в школе, никакие особые условия ему не создавались.

Шалил ли он на уроках? Шалил, как и иные дети, но крайне редко. Чаще всего на переменах.

Спускали ли на тормозах учителя его проделки? Делали ли вид, что ничего такого не произошло? Нет.

Требования к нему были такими же, как и к остальным учащимся. Это была альфа и омега советской педагогики, и в Баку строго ее придерживались.

Неизвестно, вели ли деликатный разговор на эту тему родители Ильхама со школьным руководством. Что касается отца Ильхама, то ответ здесь скорее однозначный — нет. Мать, возможно, просила относиться к сыну так же, как и к другим ученикам, ни в коем случае не выделять его и не подавать вида, что учителям известно, чей он сын. Благо, этому помогала фамилия — одна из самых распространенных в республике.

Зарифа Азизовна была прекрасной матерью, она не хотела, чтобы сыну делали различные поблажки и послабления. Это никому не идет на пользу, не пошло бы и ему. Ведь именно в школе наряду с семьей закладываются основы характера, формируется жизненная позиция. Единственное, о чем она просила Ильхама, касаясь этой темы, — не забывать, кто его отец. Именно не забывать, а не подчеркивать. [57-58] Не забывать — значит вести себя так, чтобы отцу не было стыдно, чтобы ему не ставили в упрек поведение сына. У большого руководителя репутация должна быть безупречной. Отец Ильхама — главный человек в республике, на нем лежит огромная ответственность за судьбы миллионов людей, в личной и семейной жизни он должен быть примером для всех, и если собственный сын каким-нибудь образом, пусть даже случайно, нечаянно его подведет, это будет прежде всего удар по отцу. То, что простительно детям рядовых людей, для сына руководителя республики никак не годится. На нем лежит двойная ответственность за свои слова и поступки, ибо они в конечном счете скажутся на карьере отца.

Короче, детям больших людей нельзя быть такими, как их сверстники со двора. Дворовые пацаны могут и в свою компанию вовлечь, и в какое-нибудь темное дело втянуть. Пойди потом, разбирайся, кто за этими пацанами стоит и какая шахматная партия здесь разыгрывается.

Ильхам, конечно, все это понимал, родительским словам глубоко внимал, но... мальчишка есть мальчишка. Да и родителям, особенно отцу, вовсе не хотелось видеть в сыне маленького старичка.

Хочешь побегать, пошуметь на переменке, подраться, наконец? Дерись. Но драться тоже надо уметь. И — держать удар. Не реветь, если тебе не повезет, если противник окажется сильнее. И тем более не бежать к отцу жаловаться на обидчиков. Мужчина сам должен уметь постоять за себя.

Бывшие учителя и одноклассники в один голос говорят: Ильхам не был в детстве плаксой и маменькиным сынком. Черты мужского характера у него проявились очень рано. И они рвались наружу, нередко сопровождаясь при этом бурными эксцессами. В общем, все было, как у всех. У мальчишек ведь свои представления о лидерстве, силе, влиянии. Кто через это не проходил?

Как он учился? По словам бывших школьных педагогов, предпочтение отдавал гуманитарным предметам. Любил историю, литературу, обществоведение. [58-59] К математике, физике и химии относился спокойно. Не то чтобы недолюбливал, но и не преклонялся. Круглым отличником не был, но и в троечниках не ходил. Собственно, другого от средней школы и не требуется. Ее задача — дать возможность ученикам определиться в их предпочтениях, понять, к каким предметам больше тянет.

Когда у ребенка одни пятерки по всем предметам, еще неизвестно, хорошо ли это, ибо возникает подозрение, что любимого предмета у него нет. Как же тогда быть с выбором института?

Почему Ильхам из множества вузов выбрал именно МГИМО? Вопрос, прямо скажем, не простой. Единого ответа, который бы удовлетворил всех, на него до сих пор нет. Каждый объяснял этот выбор в меру своей испорченности.

Кто-то, узнав о том, что сын первого секретаря ЦК компартии республики стал студентом одного из самых престижных в Москве институтов, недоступного для многих тысяч других юношей, даже отслуживших в армии и имевших обязательный двухгодичный производственный стаж, с досадой отмахивались: знаем, мол, почему. Папа подсуетился. Он ведь большой друг Леонида Ильича и его семьи. Одним словом, «золотая» молодежь. Узкий круг избранных, страшно далеких от народа.

Кто-то пытался перейти на обобщения, подводил теоретическую базу: «Да у него говорящая фамилия. Не надо ни папе, ни маме суетиться. В приемной комиссии знают, кто перед ними, с кем имеют дело. Все переплелось причудливым образом. Верхушка живет сама по себе, народ — сам по себе. Человеку без связей никуда не пробиться».

Когда я слышу нарекания на то, что в МГИМО и в другие престижные советские вузы не могли поступить дети простых граждан, вспоминаю слова РА Сергеева, выпускника МГИМО 1948 года, Чрезвычайного и Полномочного Посла, президента Ассоциации выпускников МГИМО. Он рассказал, что из принятых в 1943 году двухсот абитуриентов МГИМО в 1948-м окончили лишь 120 человек.

Остальные не осилили премудро[59-60]стей науки. Она оказалась им по силам. И это несмотря на самый строгий отбор, которым руководил лично заместитель наркома иностранных дел, а в его отсутствие начальник управления кадров НКИД, люди чрезвычайно опытные в своем деле.

По словам Р.А. Сергеева, набранный в 1943 году курс состоял из фронтовиков, прошедших лечение после ранений в госпиталях или отозванных из армии специально для поступления на факультет (около 60 человек), студентов различных вузов, изъявивших желание учиться на факультете, выпускников средних школ. Первокурсниками стали молодые люди разных возрастов, жизненного опыта и образования. Среди них были выходцы из разных слоев общества, москвичи и иногородние.

Главное препятствие, которое встало на пути почти половины отсеявшихся студентов первого набора, — проблема с изучением иностранного языка. Ну, не давался он простым парням из рабочих поселков и сибирских сел, и все тут. А языков надо было учить два-три. Плохо обстояло дело и с овладением другими гуманитарными дисциплинами, которые требовали широкого кругозора, масштабного видения событий и аналитического склада ума. Я не хочу обидеть этих ребят, но им лучше было бы поступать в какой-нибудь прикладной, «моторный» институт.

Так что не каждый годился для обучения в МГИМО.

И только немногие, обсуждая поступление сына Гейдара Алиева в МГИМО, не соглашались с обывательскими суждениями о круговой поруке в высших слоях общества. Умные люди видели в этом факте другую, положительную, сторону. «Конечно, МГИМО — институт престижный. Не каждый может туда поступить. А с другой стороны, сыну Гейдара Алиева — всего шестнадцать лет. И родители согласились отпустить его из дома. И куда? В Москву! Одного! Где столько соблазнов для подростка...

Что, разве Гейдар Алиевич при его колоссальных возможностях не мог бы пристроить сына в любой вуз в Баку? Здесь он был бы спокоен за него. Шестнадцать лет — опасный возраст...» [60-61] «Значит, уверен в сыне, — считали эти умные люди. — Если бы не был уверен, не отпустил бы».

Сильный довод, но, к сожалению, он приходил в голову далеко не всем. Особенно тем, кто со злорадством видел соринку в глазу другого, а своего собственного бельма не замечал. Что ж, так устроен мир, и изменить психологию человека не удавалось ни одному общественно-политическому строю. Даже советскому, который одной из своих главных задач провозгласил воспитание нового человека. Люди в массе своей остались прежними — недоброжелательными, завистливыми, недобрыми.

И все же, почему сын Гейдара Алиевича выбрал именно МГИМО? Вопрос далеко не праздный, потому что без его выяснения невозможно создать объективный и всесторонний политический портрет нынешнего президента Азербайджана.

Допускаю, что Ильхам Гейдарович стал бы во главе страны и в том случае, если бы он получил высшее образование не в МГИМО, а в любом другом советском вузе. Таково его предначертание, рука судьбы. Но уверен, что исполнение президентских полномочий, подходы к их исполнению были бы несколько иными. Потому что базовое образование, полученное в юности, накладывает отпечаток на всю дальнейшую жизнь, отражается в действиях и поступках.

У меня сложилась собственная версия относительно того, почему Ильхам в свои шестнадцать лет решил стать дипломатом. Безусловно, она небесспорная и даже кому-то может показаться странной.

Но еще в средней школе учителя отмечали, что у Ильхама философский склад ума, и именно это обстоятельство вселило в меня надежду, что он поймет то, о чем, может быть, сам никогда не задумывался.

Понимаю, что нельзя отвечать на вопрос вопросом. Это первый признак малообразованности и неумения вести дискуссию. И тем не менее не могу удержаться и ставлю вопрос: почему Ильхам не стал сотрудником спецслужб, как его отец? Насколько мне известно, почти у всех высокопоставленных генералов и офицеров [61-62] КГБ сыновья тоже шли по стопам своих отцов. В Советском Союзе, да и во всех других государствах, такая система поощрялась. Она действует и сейчас. Точно так же и в армейской среде. Дети офицеров и генералов, как правило, поступали в военные учебные заведения.

Ну, хорошо, Ильхаму было всего шестнадцать лет, когда он окончил среднюю школу в Баку, и в таком возрасте ни в одно учебное заведение КГБ не принимали. Но тогда следующий вопрос: почему он не пошел учиться на юриста? Оттуда можно было перейти в КГБ. Примеров тому — тьма, и биография второго российского президента Владимира Путина, окончившего юридический факультет Ленинградского университета и распределенного в КГБ, — еще одно подтверждение.

Однако сын генерала КГБ, четверть века прослужившего в могущественной спецслужбе, считавшейся одной из лучших в мире, и два года возглавлявшего ее азербайджанский филиал, выбрал гражданскую специальность. Он не захотел носить военную форму.

И это после участия в «Зарнице» и отрядах юных друзей Советской армии и прочих атрибутах тогдашней мальчишеской жизни, которые сопровождали детей с младших классов? «Ты нужен для подвига!» — призывали пионерские газеты, ориентируя подрастающие поколения на поступление в военные училища.

В материальном мире каждая вещь имеет свой век. Потом она ветшает и теряет привлекательность. В мире идей и образов то же самое. Кажется, знаменитый Станиславский говорил, что театр живет двенадцать лет. Каждая идеологическая кампания тоже должна быть рассчитана на определенный срок. Иначе ее лозунги ветшают и вызывают отторжение у тех, кому они предназначены.

Не закормить бы... Именно этого должны опасаться все, кто занимается организацией пропагандистских кампаний. Речь идет о психологическом аспекте проблемы. К сожалению, закормили.

Я имею в виду время, когда Ильхам и его сверстники вступали в жизнь. И даже перекормили. Забыли старую истину: все есть яд и [62-63] все есть лекарство, главное — доза. А может, и никогда не слышали этой мудрости.

Портрет любого человека нельзя писать вне контекста того времени, в котором он жил.

Окружающая действительность формирует его характер, представления о нравственных ценностях и жизненных приоритетах. Особенно важна общественно-политическая обстановка, в которой происходит становление будущего государственного деятеля.

Детские и юношеские годы Ильхама Алиева прошли в атмосфере подъема патриотического сознания народа. Сегодня, по прошествии времени, становится ясно — ему, этому сознанию, придавался односторонний, ярко выраженный военный характер, что объяснялось, наверное, прежде всего тем, что к высшей власти в Кремле пришел Л.И. Брежнев. Леонид Ильич, при всем уважении к нему, несомненно, храброму офицеру-политработнику, достойно проявившему себя в боях на Малой земле и к концу войны дослужившемуся до генерал-майорского звания, не был все же крупным полководцем. Это был человек скорее не второго, а третьего или даже четвертого военного эшелона.

Но ему очень хотелось выглядеть в числе военачальников первого эшелона, которые к тому времени уже состарились и ушли с политической сцены, а многие и из жизни. И вообще, лучшие годы его жизни до избрания на пост генерального секретаря выпали именно на военный период. Поэтому он все время их вспоминал. Ближний круг Леонида Ильича, который, кстати, тоже был далеко не из первого эшелона, это мгновенно усек и всячески поощрял любые воспоминания о былых сражениях, не забывая, разумеется, о своих собственных заслугах.

При жизни генералиссимуса Сталина и его прославленных маршалов, победивших во Второй мировой войне, Брежнев и его команда не высовывались, вели себя тихо и смирно. Но после того как подлинные творцы Великой Победы канули в Лету, их эстафету подхватили другие. Все советское руководство середи[63-64]ны 1960-х годов, пришедшее к власти вместе с Брежневым, было военным.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |
Похожие работы:

«НАУЧНЫЕ ВЕДОМОСТИ Серия Гуманитарные науки. 2015. № 6 (203). Выпуск 25 УДК 821.111 (73) ОСНОВНЫЕ СПОСОБЫ И СРЕДСТВА РЕАЛИЗАЦИИ СИСТЕМЫ ПЕРСОНАЖЕЙ В НОВЕЛЛАХ Ф. БРЕТ ГАРТА С. В. Фуникова Анализируются особенности реализации образной системы в новеллах Ф. Брет Гарта. Рассматриваются авторские принципы М. А. Д...»

«Государственное бюджетное дошкольное образовательное учреждение детский сад №109 общеразвивающего вида с приоритетным осуществлением деятельности по художественно-эстетическому развитию детей Адмиралтейского района Санкт-Петербурга РАБОЧАЯ П...»

«Вязовская Виктория Викторовна ПРИЮТ БЕЗМЯТЕЖНЫЙ: К СЕМАНТИКЕ ИМЁН ЖИТЕЛЕЙ МОНАСТЫРЯ В РОМАНЕ Н. С. ЛЕСКОВА НЕКУДА Статья посвящена анализу антропонимов жителей монастыря в

«УДК 821.111(73)-311.1 ББК 84 (7 Сое)-44 П14 Серия "Эксклюзивная классика" Chuck Palahniuk FIGHT CLUB Перевод с английского И. Кормильцева Компьютерный дизайн Е. Ферез Печатается с разрешения автора и литературных агентств Donadio & Olson, Inc. Literary Repres...»

«2014 г. №3(23) УДК 82.09:821.512.37 ББК Ш5(2=Калм)-4Балакаев А.Г. Р.М. Ханинова, Д.А. Иванова, Э.Б. Очирова ЭКФРАСИС В РАССКАЗЕ А. БАЛАКАЕВА "ТРИ РИСУНКА" Аннотация: в статье рассматривается функция экфрасиса в сюжете рассказа А. Балакаева "Три рисун...»

«Самая нужная книга для самого нужного места Самая нужная книга определения будущего Нумерология и хиромантия АСТ Москва УДК 133.4 ББК 86.42 C17 Самая нужная книга определения будущего. НумероС17 логия и хиромантия / Э. В...»

«Гавриил Романович Державин и Казань: Библиографический указатель 1. Рукопись Г.Р. Державина: 1.1.6695/1 1801 г. Державин Г.Р. Письмо о препровождении бумаг в Экспедицию о государственных доходах. 1 л. 2°. Автограф.2. Рукописи литературных сборников с произведениями Г.Р. Державина: 2.1....»

«Моя РОДословная (составлена и написана с учётом рассказов моих родителей) Мой отец, Хлебов Евдоким Семёнович (1.08.1906 -24.03.1994) родился на Украине в селе Орлик Кобелякского уезда Полтавской волости (губернии). Его дальние предки причерноморские казаки. Во времена военных кампаний, с...»

«Р а с с к а з ы о Б а а л ь Ш е м -Т о в е вот родословие рабби исраэля Бааль-Шем-Това его отец и мать Рассказывается в книге Шивхей ѓа-Бешт, что рабби* Элиэзер, отец Бешта, жил когда-то вместе с женой своей в стране Валахии, рядом с границей. Он и жена его были старые. Один раз напали тати на город и увели...»

«Серия "ад-да’уату-ссаляфия" часть 17 О положении рассказчиков (къуссас) в Исламе, и призыве на основании рассказов (къисас) Первое издание Подготовлено редакцией сайта Содержание Введение...3 Что такое "аль-къысас", "ат-тазкир" и "аль-уа’з"..4 Положение "къысас" и "къуссас" в Исламе..4 Отношение сподвижников,...»

«Спикер №1 (утверждение): Добрый день всем! Тема сегодняшних дебатов: "Неравенство в распределении доходов наносит ущерб развитию человека". В начале хотелось бы рассказать об актуальности данной темы. Всем известно, что сейчас в мире нет ни одной страны, где бы не было...»

«Сообщение о проведении заседания совета директоров (наблюдательного совета) эмитента и его повестке дня, а также о решениях, принятых советом директоров (наблюдательным советом) эмитента 1. Общие сведения 1.1. Полное фирменное наименование Открытое акционерное общество "Атомный эмитента энергопромышленный комплекс"1.2. Сокр...»

«Создание и практическое применение кейсов Структура кейса При создании кейса целесообразно придерживаться определенного формата, который включает в себя: Краткое, запоминающееся название кейса. Введение, в котором обычно даются сведения о главных действующих лицах кейса, рассказывается о предыстории рассматри...»

«Наталья Солнцева Все совпадения неслучайны Серия "Игра с цветами смерти", книга 4 Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=3944225 Все совпадения неслучайны : [роман] / Наталья Солнцева: АСТ, Астрель; Москва; 2011 ISBN 978-5-17-075062-7...»

«Институт славяноведения РАН Роман Николаевич Кривко Очерки языка древних церковнославянских рукописей Индрик Москва УДК 811.16 ББК 81.41; 81.411.2 К82 Р е ц е н з е н т ы: проф. д-р Роланд Марти (Университет земли Саар, Германия) к.ф.н. А. Ф. Литвина (Институт славяноведения РАН) к.ф.н. А. Л....»

«Могильницкий В. Звезда Букетова/ Валерий Могильницкий// Казахстанская правда.-2004.-16 сентября Много лет я интересуюсь жизнью и деятельностью известного ученого, писателя Евнея Арстановича Букетова. Однажды при встрече академик HAH PK Зайну...»

«ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА Мои друзья и знакомые часто просили и просят меня рассказать что-либо из моей жизни. Иногда я вдохновлялся и тогда с удовольствием вспоминал о своём прошлом. И всякий раз убеждался в необходимости написать книгу. Однако рассказывать л...»

«УДК_821.112.2 кельман 7"ХХ" Ю.О. Запорожченко ИГРА В "МАГИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ" В СОВРЕМЕННОЙ НЕМЕЦКОЯЗЫЧНОЙ ПРОЗЕ (Д. КЕЛЬМАН "ИЗМЕРЯЯ МИР") У статті розглянуто роман сучасного німецькомовного автора Даніеля Кельмана "Вимір світу" з позиції його приналежності до постмодерністської естетики. Використа...»

«EZ СШШВ цЕдан U.S. С ЛЫО АТ КВ ЩЕДРИН ИЗДАТЕЛЬСТВО "ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА" М. Е. САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ в двадцати томах * Редакционная коллегия: А. С. БУШМИН, В. я. КИРПОТИН, С. А. МАКАШИН (главный редактор), Е. И. ПОКУСАЕВ, К. И. тюнькин Издание осуществляется совместно с Институтом русской лите...»

«Побег от стужи. Кордова, ч. 7. 10 сентября, вторник В продолжение рассказа я собиралась бегло показать основные здания, пропуская фотографии улиц, которых тут и так уже – выше крыш. И не смогла. Апельсиновые деревья и кипарисы на чисто белом фо...»








 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.