WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные матриалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«№6 КАЗАХСТАНСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ И ОБЩЕСТВЕННО ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЖУРНАЛ Журнал — лауреат высшей общенациональной премии Академии журналистики Казахстана за 2007 год Главный ...»

-- [ Страница 1 ] --

№6

КАЗАХСТАНСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ

И ОБЩЕСТВЕННО ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЖУРНАЛ

Журнал — лауреат высшей общенациональной премии

Академии журналистики Казахстана за 2007 год

Главный редактор В. Р. ГУНДАРЕВ

Редакционный совет:

Р К. БЕГЕМБЕТОВА (зам. главного редактора), Э. Г. ДЖИЛКИБАЕВ

.

(г. Алматы), Г. К. КУДАЙБЕРГЕНОВ, (г. Астана), В. Ф. МИХАЙЛОВ (г. Алматы), Ю. Д. ПОМИНОВ (г. Павлодар), В. И. РЫЖКОВ (г. Караганда), Т. И. СЫЗДЫКОВ (г. Кокшетау), А. Ю. ТАРАКОВ (г Астана), И. Б. ТЕТЕРИНА (г. Астана), А. М. ШВЫДКО (г. Алматы),.

В. Г. ШЕСТЕРИКОВ (г. Петропавловск).

В номере:

Проза Р. Махатадзе. Охота на «белую ворону». Роман (продолжение)..... 3 Г. Вишнякова. Два рассказа (Маленькое чудовище;

Мероприятие для взрослых)

Поэзия И. Плетухин. «В жизни каждого есть свой божественный миг...». Стихи

А. Олексюк. «Облака надо мной — белый дым...». Стихи........... 64 Документальная проза Ю. Поминов. Хроника смутного времени.

Записки редактора. Книга вторая (продолжение)

© «Нива», 2009, Астана Публицистика Е. Панов. Урановые века Казахстана

Критика и литературоведение Б. Жетписбаева. Пушкин и казахские поэты начала XX века

Культура. Общество. Личность В. Гундарев. На весах времени

Искусство А. Абильмажинова. Щедрая кисть Жамбыла

Параллели и меридианы Г. Кудайбергенов. Конец и вновь начало (окончание)............... 124 В семейном кругу Д. Джумагельдинова. Поэт и озеро Балхаш;

Чудо в морозный день; Птичка певчая Сандугаш.................. 146 Сатира и юмор М. Кулатаев. Сельские истории (Получка; Подарок;

Молодой специалист)

Изоальбом «Нивы»: из работ Жамбыла Калиева.

Проза Реваз МАХАТАДЗЕ Охота на “белую ворону” Роман (Продолжение. Начало в № № 4, 5 за 2009 год) Часть вторая Встреча с прошлым Караганда встретила Малхаза Махатели хмурым небом, жестоким холодом и закопчённым угольной пылью снегом. Точно так же, как и при первой встрече с ней. За двадцать пять лет архитектурный облик железнодорожной станции и Вокзальной площади почти не изменился. Знакомая картина доставила Малха зу удовольствие.

За вокзалом выросло несколько многоэтажных зданий — жилые дома и госуч реждения. Главное новшество — по правую сторону площади — взлетевший, как радуга, над путями высокий переходной мост с учётом и автотранспорта.

Пройдя с перрона в зал он, как и в первый приезд, принялся искать взгля дом вход в камеру хранения. Не таскать же чемодан по городу? А ведь нужно найти пристанище на первое время.

Камера хранения по прежнему в цокольном этаже, никуда не переместилась.

Смеркается.

На площади один за другим вспыхивают белые неоновые трубки в лампионах.

Какой контраст: в Грузии тепло, сухо, зелено, здесь снежно, бело и пасмур но, под ногами скрипит и скользит.

Стоянка такси тоже на прежнем месте.

Водитель что то уловил в его внешности и широко улыбнулся за спущен ным стеклом:

— Далеко?

— Советский проспект, 24! — быстро отозвался Малхаз.

Он уже давно составил план: сначала зайдёт к старому товарищу. Жилище у того просторное. Четыре комнаты. Но надо всё таки знать, какое там положе ние, кто живёт. Хотя всё равно, в первый день друг не отпустит его в гостиницу.

— Давно, видно, здесь не были, — заговорил таксист, на невысокой скоро сти выезжая с площади. — Этот проспект сейчас называется именем Бухар жирау.

А а… И здесь те же процессы, что и у нас… — Вы, видно, грузин?

— Но по чему это видно?

Малхаз оглядел таксиста. Вроде бы перевалил за средний возраст. Если давно работает на такси, определять пассажиров по национальности не затруднится.

— В первую очередь, по акценту. Конечно, и по внешности, и по общему типу. Почему я заметил сразу? Грузины особые, более характерные, чем другие.

— Вы что же, служили в армии вместе с грузинами? Такие знают даже по нескольку грузинских слов.

— Точно. У нас в роте грузин было двое. Один — замкомвзвода, старший сержант. До сих пор помню его имя и фамилию — Гиви Ткешелашвили. И рядо вой Гоги Перадзе, — все три года наши койки стояли рядом. Он учил меня: гамар джоба, генацвале, кацо, гвино, а я его нашим словам. Вот с вином я ошибся.

Слово гвино впервые услышал здесь, у себя.

4 Реваз Махатадзе — Где здесь? — рассмеялся Малхаз.

Водитель не прибавлял скорости, видно, беседовать с клиентом ему было приятно.

— Здесь у нас прежде был разливочный завод грузинских вин. Назывался “Самтрест”. У завода был даже свой железнодорожный тупик за вокзалом. Там держали вагоны с цистернами грузинских вин. Оттуда вина везли в город, за двадцать километров. На заводе вина разливали по бутылкам. В тупике была тополиная роща. Там проводники вагонов жарили шашлыки. Неплохо закусы вали — хлеб, шашлык и вино. Прямо сейчас слюнки текут!

— Да и у меня всегда так при этом упоминании, — подхватил Малхаз.

Что за надобность сразу рассказывать о себе? А ведь он, Малхаз, сам, как заведующий приёмного цеха, приходил к проводникам вагонов за оформлением грузов, после чего материально ответственные лица организовывали вывоз.

Он с интересом слушал водителя. Воспоминания о прошлом из чужих уст доставляли ему особое удовольствие.

Водитель же успел за дорогу рассказать о давнем курьёзном случае, проис шедшем в этом тупике.

— Я тогда был молодым, двадцатилетним парнем. Только что начал рабо тать на такси. Тогда машин в городе было не так уж много. А я был приставлен к машине с рацией. Особенно часто звонили из “Самтреста”. И по утрам, ехать на работу, и к концу дня, возвращаться с неё. И сейчас мне всё ещё слышится порой голос диспетчера:

“Номер 95 59 — в центр, на Кирова, 31. Там ждёт гражданин Махатели”.

К сердцу Малхаза прилило тепло, он украдкой взглянул на водителя.

Водитель чутко перехватил этот взгляд.

— Почему вы смотрите так подозрительно? — удивился он. — Это чистая правда. У одного из виноделов была такая фамилия — Махатели.

Сам Малхаз не находил в водителе ни одной знакомой чёрточки. В тёмных волосах пробивается лёгкая седина. Лоб пересекают по всей ширине три глубо кие морщины. На правой щеке заметный след от ножевого ранения.

— Вижу, я очень уж разговорился. Ничего?

— Да что вы! Мне приятно слышать о грузинах, трудившихся на здешнем заводе.

— Я это заметил, — улыбнулся таксист и живо продолжил: — Я дружил с проводником вагонов с вином. Они неделями стояли в тупике, немного притор говывали, делали, словом, деньги. Я помогал им, частенько подкидывал клиен тов. Грузины ласково называли меня “Котэ”. А вообще я Константин. Кое что за подкидывание перепадало и мне. К тому же мы были приятелями с материально ответственным лицом, которого здесь оставляли виноделы, Жорой Седовым.

Бедный, в прошлом году скончался от рака желудка.

Малхаз всей душой и телом переместился в прошлое. Жора работал в его цехе. И такая жалость — нет человека! Подавленный, он немного помолчал. Но таксист вдруг рассмеялся, и он спросил, чему.

— Как чему? Мы уже подъехали, а я не успел рассказать про тот случай.

— Ну так остановитесь на обочине и расскажите, — попросил Малхаз, — очень вас прошу!

Таксист не отказал приезжему, съехал с трассы, хлопнул рукой по рулю:

— Конечно, расскажу, раз вам интересно.

Посыпал снег. Перед фарами, казалось, летали мелкие насекомые.

Води тель опустил стекло и выпустил дым от сигареты:

— Сейчас у меня как раз есть немного времени. Так вот… Жаркий летний полдень. Как всегда, в тупике ждут своего часа огромные цистерны с вином.

5 Охота на “белую ворону” Тогда оно шло из Грузии непрерывным потоком. Жора поставил мне в багажник двадцать литров и благословил в дорогу. Не проехал и ста метров, как вдруг — хоп! — между стволов тополиной рощи показывается Махатели. Даёт мне знак рукой, чтобы я остановил машину. Я сразу расстроился, почувствовал что то недоброе. Нога сама нажала на тормоз. Махатели, так сказать, поймал меня на воровстве, с недовольным лицом подсел в машину и велел ехать назад.

— Котэ! Если бы это были не вы, а другие, — указал он рукой на сжавшегося в комочек в углу Серова, — обоих сразу же сдал бы в милицию. Но как быть с вами?

Я просто горел от стыда. Откуда я знал, как там происходит, в вагонах. Он ведь говорил, что всё получает от Махатели.

Малхаз не без труда, но вспомнил давний случай — всё было точно так, как рассказал таксист.

Таксист снова хлопнул рукой по баранке, так волнуясь, будто событие про изошло не более чем неделю тому назад.

— Хороший был человек! Так уважал этого Серова, помогал по работе. А он что творил? Как можно подводить человека, который тебе доверяет? С тех пор я никогда в тот тупичок не заезжаю. А Серова, конечно, тогда же освободили от работы.

— А с Махатели вы после этого не встречались?

— Нет! По правде говоря, через месяц диспетчер передал мне по рации — Махатели вызывает такси. Я отказался ехать. С какой совестью мне было встре чаться с ним после случившегося?

— Молодец! Здорово поступил! — поощрительно потрепал Малхаз водите ля по плечу.

— Что мне вам лгать? Люди мы незнакомые, — взялся он за руль, чтобы ехать.

— Котэ! — взял Малхаз водителя за плечо и повернул лицом к себе. —Тот винодел я. Хорошенько вглядись в меня!

Они бросили друг на друга пристальные взгляды.

От неожиданности водитель чуть не подпрыгнул на сиденьи:

— Чёрт возьми! Всё мог подумать, но чтоб встретиться с вами?! — немного помедлил он. — Не намерены ли вы снова заняться грузинскими винами?

Малхаз печально мотнул головой в знак отрицания.

Он долго стоял на месте, не шевелясь, пока машина не скрылась из виду.

Встреча, сулящая что то доброе. Столько времени прошло с тех пор, как он уехал из этого города, а его здесь кое кто ещё помнит, так же, как завод “Самт рест” и вкус грузинского вина. Рассказ поднял ему настроение. Ощущение такое, будто он вообще не уезжал из этого города, разве что недолго был в отпуске.

Он подставил руку под крупные мягкие хлопья снега, так отчётливо види мые под льющими свет лампионами.

Бездонное небо Сары Арки приветствовало свой сияющий белизной и чи стотой дар земле.

*** Интересно, всё ли ещё на прежнем месте живёт старый друг Геннадий Ба шаров или куда нибудь переехал? — думал Малхаз, приближаясь к парадному знакомого здания. Очень уж много времени утекло после их последней встречи.

Сейчас он, наверное, на пенсии. А тогда ему было всего пятьдесят. Разница в возрасте совсем не влияла на их дружеские отношения. Встретились и сразу потянулись друг к другу в связи с одним неприятным случаем. Малхаз, тогда ещё неженатый молодой человек, как то не поладил со своей девушкой. Она даже довела дело до суда. Прокурор Башаров занял сторону Малхаза. И это стало осно вой их долгой дальнейшей дружбы.

6 Реваз Махатадзе К счастью, Башаров жил всё здесь же и оказался дома. Обрадовался прихо ду неожиданного гостя. От удивления не верил своим глазам. Долго тряс и не отпускал протянутую для пожатия руку Малхаза.

В памяти Малхаза друг был крупный, плечистый мужчина с резко очер ченным лицом. Сейчас его приветствовал старик в почтенном возрасте. Нелёг кие годы, в том числе давние военные, наложили на него заметный отпечаток.

— Ну что ж! — упёрся Геннадий в подлокотники кресла и довольно легко поднялся. — За столом говорить веселее!

Он вышел, вернулся с чем то, поставил на стол, снова вышел, не прерывая ни на минуту беседы, подчёркивая, что поговорить им есть о чём.

— Малхаз! Ты совсем не изменился. Таков, каким помнишься мне с про шлых времён. И духом так же крепок? — поставил он на стол бутылку водки, не отрывая от Малхаза взгляда.

— Да вот, держусь, как могу!

— Оно и видно. Открой и мне секрет! — остановился он перед креслом Малхаза.

— Да какой секрет! Просто люблю быть в движении, не сижу на месте, в меру, нормально работаю, досыта ем, попиваю винцо — разумеется, своё, гру зинское. Должно быть, и гены играют немалую роль. Это известно поголовно всем, но не всем достаёт силы воли. Есть ещё одно... — пробежала по его губам улыбка, не замеченная хозяином.

— Что же это за одно?

— Нормально отдыхаю и развлекаюсь. С девочками общаюсь по доброму… — Ого го! — всплеснул руками хозяин. — Всё, что ты перечислил, и вправ ду полезно, но вот это… — Почему? — не удержался от смеха Малхаз.

— Я же помню, какой фронт открыл за тебя в той давней истории с твоей пассией. Помнишь разговорчики пересуды — сунул, мол, взятку прокурору, вот он и обошёл закон, и судья за ним… Малхаз встал, подошёл к буфетному шкафу, постучал по стеклу, за кото рым сверкали чешские хрустальные бокалы для шампанского:

— Такая мелочь взяткой не считается. Но и это я тебе преподнёс через месяц после процесса.

— Но кому это можно было доказать тогда?!

Перед мысленным взором Малхаза прошли все моменты тогдашнего про цесса. Клеветнические безапелляционные выпады девушки и её разъярённые родители. Как они изощрялись, чтобы поймать Малхаза в силки и принудить стать их зятем.

— И всё таки, почему ты на ней не женился? Видная была девочка… — Да как сказать… Во первых, я вовсе не давал ей обещания, не собирался жениться. К тому же у всех ведь на этот счёт свои соображения. Мне хотелось создать чисто грузинскую семью. Я считаю это долгом каждого грузина. Иначе наш небольшой народ не сумеет сохранить себя на долгом и превратном истори ческом пути.

Башаров подошёл к своему гостю и потрепал его по плечу:

— Вот это правильно! За это и поддержал я тебя тогда. Точная позиция!

Хозяин подлил водки в рюмки, но прежде чем поднять свою, полюбопыт ствовал, что сейчас привело Малхаза сюда.

— Неловко спрашивать, но всё же скажи, в гости приехал или по какому то делу? Сейчас вошло в моду, разбираешься, не разбираешься в деле, а берёшься за бизнес на чужой волне. Не задумал ли и ты такое? Я бы приветствовал, если бы ты снова завёз к нам грузинские вина. С тех пор как завод “Самтрест” в нашем городе закрылся, мне не пришлось попробовать приличного вина.

7 Охота на “белую ворону” — Нет! Дело не в вине. Я приехал с другой целью. Нынче по обломкам социали стической страны гордо шагает тот, кто попал в нынешнее правительство, состоит в каком нибудь мафиозном клане и имеет доступ к огромным деньгам. К сожале нию или к счастью, но у меня нет абсолютно ничего общего с такими кругами.

— Понятно… — видимо, не удовлетворился ответом хозяин. — Может быть, работать приехал? — не оставляло его любопытство. — По телевизору передают, что у вас там неразбериха. Страна чуть ли не в состоянии гражданской войны.

Это правда?

Малхаз кивнул.

— Заводы и производства встали. Колхозы и совхозы распались. В стране массовая безработица. Население уезжает в поисках работы… — Чувствую, что и ты сейчас безработный… — Да, это так. Представь себе вздувшуюся после долгих проливных дождей реку. Правда ведь, она с шумом несёт свои волны и угрожает смыть всё с близле жащих территорий. Стаи уток поднимаются тогда с обломков своих разорённых гнёзд и летят, в растерянности, в непонятном им самим направлении. Так сей час и наш народ. Я, ты видишь, устремился в хорошо знакомое место, где жил и работал целых пять лет.

Приподнятое до этого настроение хозяина сменилось лёгким, чуть замет ным огорчением.

Чтоб развеять его, он взял рюмку и чокнулся с гостем:

— Малхаз! За твой приезд и нашу встречу! Держись и не унывай! Всё будет хорошо… Малхаз перечислил имена девяти десяти старых знакомых, которые рань ше занимали заметные места в городском и областном руководстве. Сейчас все они на пенсии. Многие переехали на постоянное жительство в другие страны в поисках лучшей жизни.

Он выглядел заметно расстроенным.

Ещё тревожнее стало на душе после слов хозяина:

— Все властные должности заняло новое поколение. Старых преследуют, изгоняют, каждый продвигает своих родственников, друзей и знакомых… — Так везде! Но было бы лучше, если бы ты приехал немножко раньше, пока страна не совсем развалилась. Или уж позже, до того, как жизнь разбушевалась, как вздувшаяся река, о которой ты упоминал. Сейчас идёт борьба за власть на всех уровнях. В неё вовлечены все слои общества. Спешно, пока толком никто не разобрался в сути дела, проводится приватизация заводов, шахт, магазинов, бы товых объектов. Построенное и созданное народом на протяжении семидесяти лет товарищеские и родственные кланы прихватывали за копейки. Недаром на род назвал этот процесс прихватизацией. Директор завода стал его владельцем, завмаг завладевает магазином, водитель — таксомотором и так далее. Сущий марафон, кто кого опередит. И никому сейчас ни до меня, ни до тебя.

Он остановился, перевёл дыхание, украдкой покосился на гостя. Заметил, что он расстроен и огорчён.

Перевел беседу на другую тему:

— Малхаз! Где ты остановился?

— Да пока нигде, думаю снять номер в гостинице “Караганда”.

Башаров вскинул брови:

— Да что ты! Зачем тебе эта гостиница? Ты ведь приехал сюда не на ме сяц… Собираешься здесь жить и работать.

— Ну это, конечно, временно. А потом что нибудь подберу.

— Я тебя познакомлю с одним человеком, уже пожилым. Он живёт один в трёхкомнатной квартире.

— Кто по национальности? — поинтересовался Малхаз.

— Азербайджанец. По прозвищу Вождь. Все его так зовут.

— О Господи! — удивился гость.

8 Реваз Махатадзе

Хозяин рассмеялся:

— Да! Похож — вылитый: фигурой, формой лица, зачёсанными назад, как грива льва, волосами, усами и главное, орлиным взглядом. И характером жёст кий, вспыльчивый и жестокий!

— О о, с таким встретиться интересно, — усмехнулся Малхаз.

Хозяин вышел в переднюю позвонить и довольно долго с кем то говорил.

Вернувшись, сел за накрытый стол и наполнил бокалы.

— Поговорил с ним. Через полчаса он будет здесь.

Малхаз поднял взгляд на стенные часы — засёк время.

Исповедь бывшего Ждали приглашённого в креслах перед телевизором. Шли новости на рус ском языке республиканского канала “Хабар”.

— По имени и фамилии он Нусат Исмаилов, — решил хозяин кое что рас сказать об ожидаемом госте.

— Ну а прозвище?! Первый раз слышу, чтоб так называли. Впрочем, нет!

Читал в грузинской республиканской газете, что есть человек, как две капли похожий на… — Вот он сейчас придёт, и посмотрим, что ты скажешь, — показал Баша ров указательным пальцем на дверь и продолжал: — Как многие другие, и он скоро переключился на новую волну жизни. Несколько лет тому назад был зав магом с кафе кулинарией, к тому же ещё приглядывал за двумя шашлычными.

Потом приобрёл за копейки все три объекта и создал фирму под названием “Тай га”. Он немного “прихрамывает” в русской грамоте, и я ему помогаю по старой дружбе в оформлении технической и разной другой документации.

— А название для фирмы выбрал романтическое, — улыбнулся Малхаз. — Казахстан и тайга?

— Это потому, что жизнь его поначалу складывалась романтически. Уже в двадцать лет он объявил открытую борьбу советской власти. Ему присудили десять лет, которые он отбывал в сибирской тайге. Потом бежал из зоны. Не подумай, что это лёгкое дело. Уже от ворот на него направили пулемётную оче редь, но не попали, он скатился, как медвежонок по склону пригорка, путь про должил, перепрыгивая с дерева на дерево, чтоб не оставлять следов на случай, если вдогонку пустят собак. Потом двинулся вплавь по течению реки. Пробрался в родные места и первым делом расправился с судьёй, который его упёк, — тёп лой летней ночью снёс топором головы ему с женой, мирно спавшим на балконе.

— Господи! Какой кровожадный! — вырвалось у Малхаза.

Башаров усмехнулся:

— Не бойся!.. Это было по молодости и глупости. На него объявили всесо юзный розыск, предали суду и приговорили к расстрелу. Президиум Верховного Совета проявил милосердие, смертельный приговор заменили десятью годами и снова препроводили в Сибирь. В общей сложности он провёл там чуть не двад цать лет. Вернулся уже сорокалетним, и, конечно, не мог позабыть тайгу.

— Что же это за романтика! И можно ли ею бахвалиться?

— Согласен с тобой. Вернувшись, он всё таки принялся устраивать свою жизнь. Женился, сколотил семью. Но пять лет тому назад овдовел. У всех четве рых детей — трёх сыновей и дочери, уже свои семьи, и они живут отдельно.

— Хоть к старости он образумился? — с тревогой в голосе спросил Малхаз.

— Как сказать! — снова усмехнулся Башаров. — Особой мудростью не отли чается и теперь. Ума разума набраться не так то легко. Он зарождается ещё в чреве матери. Годы сказываются в основном на наружности человека. Впрочем, скоро он покажется, и ты поглядишь сам. Сейчас для тебя важнее всего найти 9 Охота на “белую ворону” жильё… пристанище, так сказать… В этом же тебе никто не поможет так, как он. Экономически он более или менее обеспечен, всегда разделит с тобой кусок хлеба, ничем не обделит, добрый по характеру, щедрый… Господи, сам увидишь… Малхаз невидящим взглядом смотрел вверх, на потолок с люстрой, и думал о предстоящей встрече. Жить с таким человеком под одной крышей? Ничего себе биография! Сможем ли мы понять друг друга?

На протяжении жизни приходилось, конечно, иметь дело с людьми нелёг кого нрава, даже работать с ними. Случались стычки, но в конечном итоге ему удавалось находить подход к каждому. Неужели не удастся подобрать ключ к Нусату Исмаилову? Крепкий, конечно, орешек, но будь что будет! Пока что он решает так… Если станет невмоготу, что ему помешает уйти? Впрочем, ещё вопрос, примет ли Исмаилов его в жильцы? Пока что это только желание добро го и отзывчивого Башарова.

Послышался продолжительный звонок в дверь.

— Это он. Узнаю по звонку, — встрепенулся хозяин, приглушил телевизор и пошёл открывать.

Из за двери показался солидного облика мужчина выше среднего роста.

Хозяин представил ему Малхаза.

Новоприбывший знал из разговора по телефону только одно: приехал дав ний друг Башарова из Грузии.

Геннадий Башаров — человек строгий и неприступный. Нелегко сходится с людьми, нескоро сближается. Нусат Исмаилов испытал это на себе. Познако мился с ним десятка два лет тому назад. Вначале за делами Башаров долго не принимал его в прокурорском кабинете. Потом наладилось, и всё это время при тираются друг к другу.

За столом завязалась оживлённая беседа. Малхаз показался Исмаилову человеком положительным — образованным и воспитанным. Кто только не жил у него в доме — воры, наркоторговцы, наркоманы, проходимцы. Порой, покидая его, некоторые даже не благодарили, а кто и исчезал украдкой. Уж лучше взять этого, специалиста. Хоть обращение уважительное. Не замедлило прийти и ре шение — он сегодня же заберёт Малхаза с собой. Решение самостоятельное, так что Башарову даже не пришлось к нему обращаться.

— Мне довелось встречаться и жить немало лет с грузинами, — разговорился после трёх рюмок водки Исмаилов, — вначале на Дальнем Востоке, в зоне. Мне тогда был всего двадцать один год. Они часто собирались по вечерам и пели гру зинские песни. Я был парень любознательный, устраивался неподалёку на брёв нышке, присматривался и прислушивался к этим красивым, голосистым людям.

Он даже назвал несколько фамилий и, как бы спохватившись, спросил:

— А тебя как по имени фамилии?

— Махатели. Малхаз Махатели.

Исмаилов задумался:

— В годы войны в городе Кутаиси жил патриарх грузинских воров Серго Махатели. Не из твоих ли родичей?

— Нет. Но слышать слышал!

— Геннадий! — перевёл Исмаилов взгляд на хозяина. — Ты знаешь, как выглядел внешне его однофамилец? Его знали чуть не во всём Союзе.

— Мне то откуда знать? — рассмеялся Башаров. — Пока вы грабили да воро вали, я летал на бомбардировщике, наводил страх на врагов, — пошутил он.

Исмаилов расхохотался.

— А вообще я однажды его видел, этого Серго Махатели. Это было во время моей первой отсидки. Шесть лет в Тбилиси, в Метехской тюрьме, пилил, как ог лашенный, доски. Расскажу вам про один случай. Душный летний вечер. Солнце 10 Реваз Махатадзе склоняется к закату. Заключённых вывели на небольшую прогулку. Вдруг один из наших вскрикнул: “Ребята! Глядите! Вот идёт Серго Махатели!”. В мгновение ока мы, человек двести, выстроились во дворе в два ряда, образовали живой коридор. Махатели и с ним начальник тюрьмы прошли сквозь него. И сейчас у меня перед глазами стоит этот типичный грузин, уже вошедший в возраст, лет этак шестидесяти. Представительный, стройный, рослый, в белом ахалухе, в грузинской войлочной шапочке, в галифе и высоких азиатских сапожках, с зак рученными кверху усами. Короче, при виде его невозможно было не восклик нуть — вот идёт сам вождь! Не верите? — Нусат поднял взгляд сначала на Баша рова, потом на Махатели.

— Почему же? Очень схожие люди — двойники — встречаются нередко! — отозвался Башаров.

— Несколько лет тому назад, — не преминул высказаться и слушавший дотоле Нусата с напряжённым вниманием Малхаз, — мне попалась на глаза небольшая информация, промелькнувшая в грузинской прессе, о том, что где то в Казахстане живёт некий человек, внешне очень схожий с вождём.

— Так это же я и есть! — воскликнул Исмаилов.

У всех прояснились лица.

— Отбыв наказание в Сибири, я сначала поехал в Павлодар и осел там.

Женился. Снял комнату в частном доме. Не укрылся от внимания тамошней милиции. Сами знаете, что было за время и каково было быть безработным.

Участковый что ни день напоминал, что пора браться за дело. Никакой профес сии у меня не было. Я не знал и не умел ничего, кроме воровства. Что было делать, решил заняться бритьём да стрижкой. Дотоле в жизни не держал в руках ни бритвы, ни машинки для этого. Два месяца кое как справлялся, пока на тре тий не разрезал бритвой щёку клиенту. Бедняга с рёвом подскочил от боли и бросился на улицу. Я бежал за ним с бритвой в руках.

— Но зачем вы побежали за ним? — не смог скрыть удивления Малхаз.

— То есть как? — в свою очередь удивился Нусат. — Ведь на плечах у него оставалась полотняная накидка длиною в два метра.

Башаров и Махатели расхохотались.

Продвинулись с тостами, подняв очередной за беглеца.

— И после этого бросили работу? — сквозь смех спросил Малхаз.

— Нет. Ушёл из парикмахерской, устроился на лесозаготовительную базу в городке той же области Экибастузе приёмщиком.

— Там он и получил своё прозвище, — включился в беседу хозяин, — кото рое носит до сих пор. Нусат! Расскажи ка Малхазу, кто тебя так назвал.

— Что то я слишком уж разговорился. Один я и говорю, а вы помалкиваете, — отёр Исмаилов полотняной салфеткой усы.

— Но ведь Малхаз не знает, и ему интересно, — не отступался хозяин.

— И как ещё интересно! — подключился к просьбе и Малхаз.

— Так назвал меня Георгий Маленков, правая рука вождя. Когда Никита Сергеевич Хрущёв произвёл переворот и стал во главе страны, то перевёл пред седателя правительства в Казахстан, где тот получил назначение на должность директора Экибастузской теплоэлектростанции. Однажды утром я пришёл на работу и что вижу: у лестницы во второй этаж стоит, опираясь на перила, Ма ленков, такой узнаваемый, в кожаной куртке, и ждёт меня.

Я кивнул ему и пошёл к себе.

— Товарищ Сталин! — со всей серьёзностью обратился он ко мне. — Из за отсутствия лесоматериала у нас срывается план строительства. Как нибудь вы делите нам дополнительно два вагона кругляка.

С тех пор утекло много воды. Как видите, я перебрался сюда. Но прозвище сопутствует мне и здесь. Что только не происходит с людьми на жизненном 11 Охота на “белую ворону” пути. Человек, стоявший у руля экономического руководства страной, обратил ся за помощью ко мне.

Застольная беседа продлилась до полуночи.

Исмаилов попросил хозяина вызвать по телефону такси и дружески взял нового знакомца за плечи:

— Ну, Малхаз! Берите свой чемодан, и пошли! Будем отныне жить вместе.

Они вышли на улицу.

*** Прошёл месяц с тех пор, как Малхаз Махатели нашёл пристанище под крышей Нусата Исмаилова. Хозяин дома ни свет ни заря уходил на работу и возвращался только поздним вечером, всегда нагруженный продуктами. Жилец же его, с ключом от квартиры в кармане, целыми днями мотался по делам. Но какие же у него дела?

Дело одно — поиски работы. Вот он и уходит из дома и приходит, как получится.

Одним воскресным днём он вернулся с полными продуктов сумками, чем вызвал раздражение, почти гнев Нусата:

— Малхаз! Брось эти грузинские привычки. Ты же видишь, я, Божьей ми лостью, ни в чём не нуждаюсь. А ты ещё не работаешь, так что прибереги то, что у тебя есть. Ещё понадобится. Если такое повторится, мне будет очень обидно, — предупредил он.

Малхаз, подавив в себе чувство неловкости, подчинился.

В доме царила дружеская атмосфера. Между хозяином и жильцом преобла дало взаимопонимание и взаимоуважение. Что может быть лучше такого! И только с одним не мирились эти два характера — Исмаилов любил хлопнуть водки, Махатели же предпочитал не пить крепкого спиртного.

Не проходило вечера, чтобы Нусат не являлся раскрасневшийся и пошатыва ющийся от уже принятого, к чему за ужином непременно добавлялась ещё бутылка.

Жилец заставлял себя отпивать понемножку, чтобы не обижать и не огор чать хозяина, а тот чувствовал, что настаивать на большем не стоит. Но сам не оставлял от поставленной выпивки ни капли.

— До сорока лет, — подчёркивал он, прежде чем поднести ко рту очеред ную рюмку, — я не знал, что это такое, не пил ни капли, а потом привык… после отбытия.

Набравшись, становился разговорчивым, даже многословным, с удоволь ствием вспоминал полную приключений и опасностей жизнь. А вспомнить ему было что, и слушать его было интересно.

Жилец слушал, и очень внимательно, реагировал бурно, выказывая то во сторг, восхищение, а то и удивление и отвращение. Иногда перебивал рассказ чика вопросами.

Рассказ первый — Район, откуда я родом, Джелал Абад, расположен на границе с Ираном.

Рос я в многодетной семье. Мать моя была персиянка. Славилась в ближних деревнях как врачевательница, скопила много знаний в области народной ме дицины. Восприняла их от своих предков. Отец пользовался в селе большим уважением, и его часто ставили руководить тем или иным делом. Дядя, брат матери, возглавлял районный отдел образования. Покровительствовал мне — помог устроиться в педагогическое училище. Но толку из этого не вышло. Я не сумел воспользоваться его заботами. Ушёл из училища с третьего курса.

— Но почему? — удивился Малхаз.

— Во первых, у меня не было условий для дальнейшей учёбы, — попытался Нусат оправдаться давно известным и широко распространённым способом. — 12 Реваз Махатадзе В те годы свирепствовал голод. У матери не было возможности помочь мне. А отец и старший брат отбывали наказание в ссылке. Оба там и сложили свои головы. Я даже не знаю, где они похоронены.

Что и говорить, на судьбе молодого человека, подростка, вступающего в жизнь, отсутствие в семье отца, и даже старшего брата, сказывается очень сильно.

— Я знаю многих ваших ровесников, — осторожно вставил Малхаз, — ко торые в тот тяжелейший период, находясь в ужасной нужде, всё же учились.

Видимо, помогала сила воли. Потом из них вышли профессора, академики.

— Что и говорить, — улыбнулся Нусат, — чего греха таить, я был не боль шой любитель учиться. Правильно было бы сказать, терпеть не мог.

— А за что сослали отца и брата? — поинтересовался Малхаз.

— Видимо, за противодействие советской власти, — как то неуверенно от ветил Нусат. — Я и сам начинал кое что понимать и не соглашаться.

— И вы? Такой молодой?

— Да. Как мог… Не раз объезжал на коне выгнанное на пастбище колхозное стадо и перегонял скот через границу в Иран. Отдавал тамошней родне.

— А как же пограничники?

— Пограничников я подкупал деньгами, а они ведь соблазнят самого чёр та, ну а людей… Тогда границы были не так прочно перекрыты, как сейчас. Мы легко переходили их и возвращались.

Малхаз сделал для себя первый вывод: Нусат стал на криминальный путь уже подростком. Нет, он не из трудовой семьи. Труд, настоящий труд на земле до седьмого пота ей свойствен не был. Это его покоробило.

— Дядя снова протянул мне руку помощи. Хотя я и не кончил педучили ща, устроил меня учителем в начальную школу в деревне. В те годы за мою месячную зарплату можно было купить корову. Но и в учителях я не протянул больше года: избил ученика, и меня попросили. Но безработным я оставался недолго. Дядя снова помог мне, и меня назначили заведующим районным пунктом госзаготовок семян. Представляешь, Малхаз?! Оболтус двадцати одного года на такой ответственной должности! И в какое время? Но и это место я украшал недолго, продавал числившуюся за мною пшеницу направо и налево. Многим особо нуждавшимся мешками давал бесплатно, чтоб со хранили семьи от гибели. Дурак был редкий! — хлопнул себя рукой по голове Нусат: — Никакого в ней не было ума. Сдуру думал, что враждую с государ ством, а не с собой. Явилась ревизия, и недостача пшеницы и другого зерна оказалась огромной.

Скамья подсудимых не миновала меня.

Во время процесса моя несчастная, облачённая во всё чёрное, с закрытым лицом, мать сидела в первом ряду и рыдала. Её отчаянные всхлипы и сейчас звучат у меня в ушах.

К концу процесса судья спросил у меня:

“Что бы ты попросил у суда напоследок, Исмаилов?!”.

Мне присудили десять лет лишения свободы, со ссылкой в Сибирь

Когда меня выводили из зала, я с презрением бросил судье:

— А какая у тебя будет просьба, если я приложу тебе к горлу кинжал?

Судья взорвался и, в ярости указывая на меня пальцем, приказал стражнику:

— Вон отсюда этого сукина сына! В Сибири надо гноить таких!

Я не остался в долгу и, оглянувшись, крикнул:

— До будущей встречи!

Стражники бросились ко мне, подхватили с обеих сторон под руки, пово локли, пиная, из зала и втолкнули в подкативший ко входу “чёрный ворон”.

13 Охота на “белую ворону” Рассказ второй — Так я оказался в сибирской тайге. В пятистах километрах от Томска рас полагается небольшое поселение Асино. Добраться до него можно было только зимой, когда болота схватывало морозом.

В этом глухом краю устроили огромный исправительно трудовой лагерь.

Заключённых использовали на работах по заготовке леса и проведению железнодорожной ветки. Кому было до людей, в пятидесятиградусный мороз валивших и заготовлявших лес? Не многие выдерживали нечеловеческие усло вия работы. Гибли, как мухи. На моих глазах один заключённый положил на пень и отрубил себе ладонь по запястье — сделался инвалидом.

Я и сам решил прибегнуть к этому способу. Обласкал, попрощался с рукой, опустил на пень, но поднять топор не решился, жаль стало пальцев. Отбросил топор подальше.

Лагерь занимал площадь гектаров в сто. Вокруг был обведён высоким заг раждением из колючей проволоки. Днём солдатики стояли на сторожевых баш нях, за пулемётами, а по ночам с винтовками за плечами обходили лагерь по круговой сторожевой тропе.

— Так что… О побеге нельзя было и думать?

— Почему? Попытка была. Обычно в таких случаях объявляли “тревогу” и пускались вслед за беглецом. Пойманному отрубали голову, вздевали на штык и в таком виде обносили для устрашения ряды заключённых. Так что, если решил ся на побег, надо быть готовым ко всему.

— Ничего себе! Немногие, конечно, решались на такое безумие!

— Но я всё же решился… Стояло лето. Целых два месяца я приглядывался к окружающей лагерь территории. Почти сразу за ограждением лагеря начинался дремучий лес. В глубине его пересекала довольно большая река. Побег я задумал совершить под вечер, в сумерки, пролез под колючей проволокой на склон при горка и скатился по нему, как медведь, вниз, к опушке леса. Всё произошло в мгновение ока. Но и выстрелы раздались сразу, не замедлили и объявить “трево гу” по гарнизону. Ветви вековых сосен были переплетены между собой, и я, как обезьяна, прыгал с дерева на дерево, не спускался на землю, чтоб собаки не могли взять след. Таким макаром добрался до широкой и глубокой реки. Выплы вая на поверхность, слышал далёкий лай сбивающихся с пути собак. Вот так и спас эту буйную головушку! — провёл Нусат ладонями по седым волосам.

— Да а, здорово рискнули! Не многие бы пошли на такое! — почти передёр нуло Малхаза. — Ну а как же документы, одежда, еда?

— Решаясь на крупный риск, задумываешь и предусматриваешь всё зара нее. В лагере можно сделать многое: там есть толковые люди. Конечно же, фаль шивые документы лежали у меня в кармане. Еду добывал в пути. Одежда — та, что была на мне. Однажды ранним утром я прокрался в какой то дом. Стараясь не разбудить спящих детей, открыл шкаф и нашёл там летний мужской костюм.

Тут же в него облачился и даже успел заглянуть в зеркало. Костюм сидел как влитой. Но по пути назад — надо же! — налетел на молодую женщину. Она гром ко вскрикнула и выронила из рук ведро с молоком.

Я повертел у неё перед носом ножом и пригрозил:

— Крикнешь ещё раз, прощайся с жизнью!

Угроза сработала.

Оглянувшись на бегу, я увидел, что женщина стоит окаменевшая и прово жает меня невидящим и неосмысленным взглядом.

По тайге я продирался большей частью ночами, днём же старался как мож но надёжнее прятаться.

14 Реваз Махатадзе — Да, но зверей в лесу не боялись? Медведя… — Время от времени разжигал костры. А звери огня боятся. Хуже был страх перед поимкой и отсечением головы.

Рассказ третий — После трех недель скитаний я добрался таки поездом до родного Дже лал Абада. Чтобы не показываться в деревне днём, явился домой за полночь.

Мать и младшие братья и сёстры были вне себя от внезапной радости. Мы не виделись уже три года. Я предостерёг всех, чтоб нигде не проговорились о моём приезде.

Слукавил:

— Начальство отпустило с поручением, через два три дня нужно возвра щаться назад.

Два три дня пролетели как одно мгновение. Ночами я крадучись выходил за ворота и часа через три четыре, до рассвета возвращался назад.

— И куда же вы ходили?

— Разведывал обстановку вокруг дома судьи. Расспрашивал одного коре ша, жившего там поблизости, когда тот выходит из дому, когда возвращается.

Короче, собирал нужные сведения.

Проклятый судья жил километрах в двух от нас, на пригорке над ущельем, по которому протекала речушка, в доме на высокой подклети.

Среди сведений я получил и такое — летом супруги ночуют на веранде.

До сих пор помню ту мягкую летнюю ночь. Луна плавала среди звёзд по тёмно му блестящему небу. Слышался стрёкот сверчков и виделся промельк светляков.

Я прошёл узенький мост через речушку. Осторожными тигриными ша гами подобрался к знакомым воротам. За ними, на привязи к дереву хрустели сеном два коня. Я подошёл к ним, заботливо подтолкнул охапку, ласково по трепал по холкам.

— И зачем? — удивился Малхаз.

— Чтоб не показаться им чужаком, когда оседлаю.

“Вот хитрец! — подумал Малхаз. — Видно, рассудок его сызмала был на правлен на ловкачество и изворотливость”.

Проникнув во двор, я долго крался в густых потёмках вдоль ограды. Как мог, прикрывал топор в руках. У лестницы скинул обувь.

Супруги спали глубоким сном на постели, расстеленной прямо на полу. Я с размаху обрушил топор сначала на мужа, потом на жену. Они даже не пикнули, видимо, не успели проснуться.

— О Господи! — вырвалось у Малхаза. — А жену за что?

— Аллах его знает! — усмехнулся Нусат, будто речь шла о двух раздавлен ных муравьях. — На одного коня вскочил я, другого оседлал подоспевший мой кореш, и мы взяли курс на Дагестан. Там у меня был давний хороший знакомый.

Нигде в другом месте появиться я не мог. Знал, что на этот раз не сумею перейти границу с Ираном, чтобы найти пристанище там.

Уже шла война.

Надолго остаться в Дагестане я не мог. Пришлось вернуться в родной Дже лал Абад и податься в бандиты. Неподалёку от Джелал Абада есть перелески. В них то я и хоронился, как зверь. Сколотил небольшую группу из дезертиров с фронта. Один знакомый односельчанин привёл своего сына, попросил взять в группу, чтоб спасти от отправки на фронт. Парень казался здоровым и крепким.

Раз как то случилось так, что у нас вышли все продукты и оказалось нечего есть.

Я послал его по деревням раздобыть еды хоть на два три дня.

Вечерело.

15 Охота на “белую ворону” Глядим, сгибаясь под тяжестью мешка за плечами, к нам приближается этот парень, Тофик. За ним ковыляет старуха в чёрном и то и дело всплескивает руками. Через некоторое время донеслись и её вопли:

— Что же ты унёс всю муку до горсточки?! Детей будет нечем кормить, все перемрут! О ой!

Причитания той старухи до сих пор разрывают мне сердце.

Я повернул парня с мешком муки назад, велел отнести его старухе в дом и предупредил:

— Обратно не возвращайся! Ты в разбойники не годишься! Я велел тебе принести еды на два три дня, а ты задумал обокрасть бедную семью?!

Моё имя наводило ужас на жителей окрестных деревень, и матери пугали им непослушных детей: “Вот придёт Нусат и заберёт тебя”.

На меня был объявлен всесоюзный розыск.

Милиция контролировала мою семью и днём, и ночью. Особенно жалко мне было мать. Я знал, что рано или поздно на мой след нападут и меня обложат.

Знал, что от властей никуда не укроешься. Да и скитанья и собачья жизнь по рядком надоели.

Предчувствия и долгие раздумья привели к мысли самому, добровольно явиться и сдаться милиции.

Начальником милиции был присланный новичок, который не знал меня в лицо.

В один из знойных полдней я и в самом деле переступил порог его кабине та. Он сидел за столом один одинёшенек, расстегнув от жары мундир.

Я подо шёл как можно ближе и сказал, как доложил:

— Находящийся в розыске Нусат Исмаилов по вашему приказанию явился!

Не успел я досказать, как по лицу его разлилась мертвенная бледность, он осел в кресле и потерял всю осанку и представительность, чуть даже не сполз на пол и сумел только пробормотать заплетающимся языком:

— Э э мм… э э… … И снова скамья подсудимых… Битком набитый зал.

Прозвучала статья о расстреле.

Моя мать сидела в передних рядах, и только услышала приговор, как на моих глазах замертво упала на руки сидевших рядом.

До исполнения приговора меня выслали на Дальний Восток.

Нас, особо опасных преступников, в основном из республик Закавказья, в Баку загнали в сколоченные из досок вагоны, как скотину, и мы двинулись в дальний путь.

В одном вагоне со мной ехал вор в законе по имени Жора, из Грузии. Очень сильный, мускулистый, плечистый парень. Он обладал такой редкой мощью, что легко сгибал двумя — большим и указательным — пальцами металлические монеты, как куски картона.

Никто никогда не решался хоть словом возразить Жоре.

В поездке он повелевал всем вагоном.

Мы перевалили Уральский хребет.

Ехали медленно, с остановками.

Однажды под вечер ко мне подошёл ка кой то азербайджанец и зашептал на ухо едва слышно:

— Нусат, будь ночью настороже, Жора задумал тебя убить!

Попробуй усни после такого сообщения!

— Но что был у Жоры за интерес идти на такое коварство?

— Кто его знает! Возможно, его наняли близкие убитых мною судьи и его жены.

Стемнело. В дальнем углу вагона мерцала стеариновая свеча.

Жора подрёмывал у себя на нарах. Голова его покоилась на здоровенной ручище. Я мягким тигриным прыжком вскочил ему на грудь и вонзил заострён ный гвоздь ему в лицо. Раз, другой, третий! Одиннадцать ран!

16 Реваз Махатадзе Поверить трудно, но Малхаз не сомневался, что было именно так. Ста рый Нусат по прежнему ловок, подвижен, так кто бы мог справиться с ним тридцатилетним?

— Эшелон тихим ходом подкатил к какой то станции. Вызвали “скорую помощь”, обмыли и перевязали плававшего в крови великана.

Наутро, верней, в следующий полдень эшелон часа на два задержали в чи стом поле для того, чтобы заключённые облегчились, опростались и привели себя в порядок.

Нас всех выгнали из вагонов и поставили в ряды. Перевязанного бинтами

Жору провели вдоль них:

— Ну ка, погляди! Можешь узнать, кто тебя поранил?

Сквозь повязки видны были только глаза Жоры. Остановившись передо мной, он пронзил меня звериным взглядом. В мгновение ока отвёл его, и никто ничего не заметил.

— То есть, он узнал вас и не выдал?

— Да! Это так. Я же сказал, он был настоящий мужчина. Такие не выдают!

Его перевели из нашего вагона в другой.

Уже в тюрьме меня пожалела одна прибиравшая коридоры женщина, я ведь был ого го какой видный парень. Сокрушалась: как можно убивать такого мо лодца, и просто заставила написать прошение о помиловании. И, представьте, Верховный Совет СССР заменил мне расстрел на десять лет заключения.

Через пять лет умер наш тогдашний вождь.

— Ты не поверишь, Малхаз! Вся тюрьма рыдала, исходила слезами. Я то ведь живой свидетель этого.

Амнистия распространилась и на меня, и я обрёл свободу гораздо раньше срока.

Рассказ четвёртый

Первый ставший передо мной после освобождения вопрос был:

— Куда мне идти?

Вернуться на родину я не мог — меня наверняка бы убили из мести родные моих жертв. К тому же кто бы принял меня на работу с учётом моего прошлого?

Никакой специальности у меня не было. А к физической работе как то генети чески наша семья не тяготела. Что поделаешь, такая сложилась традиция.

На что же он существовал, подумалось Малхазу. В ответе Нусата сомневаться не приходилось: на наворованное и награбленное. Спрашивать не было смысла.

— Что мне оставалось? Пошёл на завод в том городе, где получил освобож дение. Узнав, что я за птица, завкадрами помрачнел. В кабинете его было ра дио. Мы прислушались. Сообщали: республике Казахстан требуются трудовые ресурсы. Начиналось освоение целинных и залежных земель.

— Вот куда я вам советую поехать!— показал завкадрами пальцем на реп родуктор: — Там принимают всех без разбору.

Таким вот макаром я и оказался в Павлодаре. Там женился на женщине из культурного и влиятельного круга. Её дядя, брат отца, раньше был начальником Карлага, а к тому времени, о котором я рассказываю, стал генеральным дирек тором одного из “почтовых ящиков” в Москве.

— И вы не использовали такие возможности?

— Нет. Не сумел, — пожал плечами Нусат. — Помешали взрывной характер, необразованность. К чему соваться туда, где можно осрамиться? Два месяца я проработал в Павлодаре парикмахером, потом потрудился в отделе снабжения и реализации тракторного завода, а через год принял лесозаготовительную базу в Экибастузе. А ещё два года спустя перебрался сюда, в Караганду, и осел здесь с семьёй. Помог и подтолкнул к этому родич, муж двоюродной сестры моей жены.

17 Охота на “белую ворону” Его к тому времени повысили в должности в областном управлении госбезопас ности. С его подачи меня назначили управлять одним из объектов общепита. В здании столовой был прекрасный подвал. Я его оборудовал на американский лад. Многие из городского и областного руководства приходили в позднее время покутить там и провести время с женщинами. За время работы в столовой я познакомился и сблизился с множеством высокопоставленных лиц. Меня уже в городе знали, и я разъезжал на собственной “Победе”. Это была пора моего взлё та. Я думал, что весь мир принадлежит мне. Из за родства со свояком никто меня и пальцем не трогал, и я по уши увяз в “делании денег”.

Малхаз! Поверь мне: если кто нибудь не поможет, не подтолкнёт, не под держит, трудно, почти невозможно достичь чего то в жизни. Я добился того, что было высшей целью в моём понимании, что могли мне подсказать моя нату ра и уровень образования и знания жизни.

Привольное житьё продолжалось пятнадцать лет, покуда не заменили партийное руководство областью. Добрались и до моего покровителя, освободи ли от должности. Как говорили, против него даже выдвинули обвинение в попу стительстве мне. После снятия он прожил недолго, сильно нервничал и через год получил инфаркт.

На имя вновь назначенного руководителя области посыпались жалобы, в том числе и на меня — содержит, мол, в центре города распутное заведение.

Обнаружение такого в те годы было что гром среди ясного неба.

Ко мне явились…

Руководитель области Шишкин дал строгое указание работникам органов:

— Изучите его происхождение, прошлое и, конечно, работу.

Короче, мне грозило заключение.

Дело осложнилось до такой степени, что мне пришлось оставить работу и скрываться.

Однажды вечером я подкараулил Шишкина на его загородной даче. Наду мал выстрелить ему прямо в лоб, когда он будет выходить из машины.

Я затаился в кустах и, с нацеленной двустволкой в руках, ждал свою воз можную жертву.

Но тут надо мной возникла моя собственная супруга:

— Ты с ума сошёл?! А ну выходи! На кого собрался оставить четверых несо вершеннолетних детей?

Эти слова отрезвили меня.

Я спешно собрался, оставил Караганду и рванул в Баку.

— Но на что вы надеялись?

— Я устроил здесь в высшую школу милиции очень многих молодых бакин цев. Даже сына тамошнего заместителя министра внутренних дел. Замминист ра, правда, он стал позже, но, пока сын учился, часто приезжал в Караганду. По его рекомендации меня назначили руководить огромным вспомогательным хо зяйством при министерстве.

В хозяйстве, особенно на собственной животноводческой ферме, работали до двухсот заключённых.

— С бывшим заключённым трудились нынешние! — пошутил Малхаз.

— Как говорили, — улыбнулся Нусат, — я справлялся с хозяйством куда лучше прежних руководителей. Спустя год меня назначили заместителем руководителя отдела снабжения Госкомитета сельского хозяйства и виноделия. В те годы этой отрасли приходилось трудно с лесоматериалом и транспортными средствами. Я хорошо знал Россию и отправился в командировку в Сибирь. Буквально завалил Азербайджан лесоматериалом. И, естественно, попросил свою долю из поступив шего. Из за этого у нас произошла перебранка в кабинете председателя Комитета.

18 Реваз Махатадзе — О какой доле ты, бандит, говоришь? Убирайся вон! Как приехал, так и мотай отсюда, собирай пожитки! — грубейшим образом обошёлся он со мной.

Продолжить ему не удалось. Я дал ему под дых, и он свалился на пол.

Можно ли было после этого оставаться в Баку? Я оставил свою родину и вернулся в Караганду. Руководителя области, который грозил мне заключением, уже не было на месте.

Ну вот, Малхаз, теперь ты знаешь, кто я и что я… как живу… Советский строй должен был и пошёл на слом. Я предсказал это лет за десять до совершив шегося. Да и сон мне был тоже… Малхаз сидел задумавшись. Ничего себе поступки совершал сгоряча его гостеприимец… *** Рассказов Нусата хватало на каждый ужин. Стоило ему допить свою неиз менную бутылку, как со всей остротой наплывали воспоминания, и он делился с Малхазом эпизод за эпизодом из своей бурной жизни. Сказывался возраст, и порой он не по разу возвращался к одному и тому же. Но хронологически собы тия соответствовали действительности. Малхаз всё терпеливо выслушивал. В повествуемое никогда не проскальзывала неправда, он без всякого приукраши вания описывал и давно, и недавно случившееся.

Но никогда с его уст не срыва лось слово сожаления о содеянном. О том, что не следовало становиться на путь, по которому он идёт с детства… не оставлять учёбы, ведь другие учились при куда худших условиях… Ему поручали дела совсем не по плечу, не учитывая отсутствия знаний и опыта. Доверили пункт заготовки семян, несмотря на ран нюю молодость. И чем он ответил на доверие? Вместо верности слову нарушил его. Так он понимал скрытую схватку с властями. Судья вынес законный приго вор, применил соответствующую преступлению статью. И всё таки Нусат не рас каивался, что так бесчеловечно лишил жизни двух людей. Даже ничем не свя занную с делом жену судьи. Чем, в конце концов, провинилась его собственная жена, с которой он расправился жестоко и не задумываясь, загнав на тот свет молодую, образованную, любившую семью и своих четверых детей и заботившу юся о них женщину? А вот ещё эпизод, рассказанный в подпитии: “Поженив шись, мы жили в Павлодаре на частной квартире.

Раз как то жена говорит мне:

“Друзья мои удивляются, как, мол, ты решилась пойти за такого вора и банди та”. Представляешь? За такие слова я стащил её в подвал и заехал так, что она без чувств упала на бетонный пол. Это было утром, я торопился на работу и запер за собой входную дверь. Вечером, возвратившись, я так и нашёл её валяв шейся на том самом месте, где и оставил”.

Рассказ об этом жутком случае он заключил словами: “Если бы было воз можно, я бы лёг вместо неё в землю, только бы она приглядела за детьми”.

И всё это было отголоском пьянства, к которому он пристрастился.

При случае всегда поминал недобрым словом Советскую власть. И за что же?

Ни у него, ни у его предков она не отнимала ни земель, ни заводов во времена национализации имущества, чтоб на это можно было списать уклонение от чест ного пути в жизни. И наказывали его, что и говорить, по заслугам. Но, поразитель но, несмотря ни на что, при той же Советской власти, он одну за другой получал такие должности, о которых могли мечтать многие образованные, знающие, дос тойные люди. Процветал материально. Если верить ему, — а верить ему было мож но, — он подарил сынку любимой женщины на день рождения новенькие “Жигули”.

Это в те то годы! Если бы не советский строй и не единая страна, пришлось бы Нусату Исмаилову распроститься с жизнью уже в молодые годы.

Многим ворам, аферистам, паразитам жилось, увы, в те годы привольно.

19 Охота на “белую ворону” Очень плохо и непорядочно перекладывать свои собственные промахи и просчёты на других людей или какие то обстоятельства.

Малхаз Махатели абсолютно уверен, что Нусат Исмаилов, накопив значи тельный жизненный опыт, получив новую возможность, без колебаний стал бы на тот же путь, на который ступил в самом юном возрасте. Это было заложено в его личности, в его естестве, в его природе. И любое хирургическое вмешательство в этом случае оказалось бы безрезультатным. Такого не вырубишь и топором!

Всё хорошее и плохое в человеке рождается вместе с ним и вместе с ним умирает.

Надежда, разбившаяся, как хрусталь Хозяин встал, собираясь на работу, спозаранку, поставил чай и накрыл на стол к завтраку. Хлопнули по рюмочке для поднятия настроения.

Уходя, Нусат подвёл гостя к холодильнику, битком набитому разными про дуктами.

— Малхаз! — поднял он указательный палец. — Сдаётся мне, ты очень уж самолюбивый, гордый. Но в то же время застенчивый. Но здесь, у меня, будь, пожалуйста, как дома. Ешь всё, что есть, не смей тратить на продукты денег, они тебе пригодятся.

Это было, конечно, явным и зримым проявлением доброты, и Малхаз Ма хатели никогда не забудет такого к себе отношения.

Оставшись один после ухода хозяина, он подошёл к окну и взглянул с высоты пятого этажа вниз. Там раскинулась небольшая площадь. Её пересекает широкий проспект, уставленный огромными девятиэтажными корпусами. В средней части проспекта вход в парк с преимущественно хвойными деревьями, а ещё точней, елями. Двадцать лет тому назад, когда Малхаз жил здесь в первый приезд, вокруг расстилалась степь и в такое время года по ней прокатывались ураганы. А сейчас в этом прекрасном районе царят спокойствие и тишина. Многоэтажные здания ус мирили стихию. По обе стороны проспекта бодрым шагом движутся тепло и даже нарядно одетые люди, поспешают на работу и с работы. Непрерывным потоком катят машины, оставляя в морозном воздухе облачка выхлопных газов.

Малхаз заметил термометр на внешней стороне рамы окна. Он показы вает двадцать пять градусов мороза. А в квартире тоже двадцать пять граду сов, но — тепла.

Он приложил руку к трубе центрального отопления. О о, как горячо, обжигает!

Удивляться не приходится, город шахтёров, снабжает углём даже другие страны.

Малхаз прилёг на диван, подложил под голову руки, возвёл невидящий взгляд к потолку, отдался печальным думам.

С каким подъёмом он сюда устремлялся. И вот, приехал… Сжалось сердце.

Прошло не так уж и много времени с тех пор, как он покинул дом, а уже тоскует по нему, по семье. Знает, конечно, что это не навсегда. Пройдут дни, недели, месяцы, и он снова свыкнется с когда то привычной жизнью здесь. А до того надо проявлять силу воли. В его жизни было несколько моментов, когда она требовалась, как воздух. И очень тогда помогла. Первый экзамен он сдал в во семнадцать лет, когда, не ступавшего за пределы родной деревни, его призвали в армию, на военную службу. В новых условиях первые шесть месяцев ему прихо дилось нелегко. А ещё через два с половиной года было жаль расставаться с солдатским житьём бытьём. После демобилизации не один месяц потребовался для того, чтобы войти в ритм жизни семьи и “гражданки”. Если чувства челове ка приглушены, то его характер и натура существенно обеднены. Главное, чтоб человеком не овладели отрешённость и скука. Время стирает его пребывание в мире, как ластик написанное карандашом на бумаге.

20 Реваз Махатадзе В сознании Малхаза вертится вопрос: а не допустил ли он ошибки, когда двадцать лет тому назад покинул этот город? Но у отъезда была немаловажная причина: завод, где он проработал пять лет, закрыли. Из недр под его террито рией принялись добывать из обнаруженной жилы каменный уголь, здание де формировалось, пошло трещать по швам, фундамент растрескался. Правда, по явилась реальная возможность остаться и продолжить здесь работать: ему, как молодому специалисту, предложили пост директора виноразливочного предпри ятия в системе райпотребсоюза. Всё способствовало назначению, требовалось только его согласие. Но он отказался! Не дал согласия на интересную работу по специальности, неплохую жизнь, и устремился к родному очагу. Там его ждали престарелые уже к тому времени родители. А им нужно внимание и нужен уход, как за малыми детьми, о них надобно позаботиться. Этот момент наступает в жизни каждого человека, — его призывает сыновний долг. Он, Малхаз, ведь и сам отец, нужно подать детям пример.

Возвращению на родину давало стимул и ещё одно обстоятельство — к ру ководству республикой приступил новый её глава, Платон Коришели. В долж ность он вступил после немалого переполоха, направо и налево расточая обеща ния привести свою небольшую страну к процветанию, навести во всём порядок, дать каждому гражданину возможность материализовать свои интеллектуаль ные и профессиональные возможности. Малхаз Махатели по молодости лет до верился его посулам. Обрёл надежду на то, что займёт достойное место в жизни родной республики. Но надежда вскоре рассеялась, как дым. С каждым годом он всё твёрже убеждался, что Коришели на протяжении всего долгого периода ру ководства страной вешал на уши народу лапшу, думал одно, говорил другое, делал третье. Верней, делал то, что задумывал.

Малхаз может гордиться — свой сыновний долг перед родителями он вы полнил с честью.

На его счету и ещё одно полезное и важное дело — он вырастил своих детей в родной стране, среди народа, с которым сам провёл свои детские и юношеские годы.

Они основательно овладели родным языком, прониклись характером, натурой, нравами и обычаями своих родных мест. И теперь, выйдя на свой жизненный путь, где бы ни оказались, сколько бы ни жили в других странах, никогда не оторвутся от своего родного края, не забудут его. Живущие же за его пределами дети приобрета ют характер и нрав того места и того народа, с которым растут и живут.

Малхаз никогда не забудет жалоб одной незнакомой ему грузинской мате ри, с которой случайно встретился на втором году возвращения на родину.

— Я допустила непоправимую ошибку. Отправила малолетнего сына к близ ким родственникам в Россию только для того, чтобы он там хорошо овладел языком и смог без труда поступить в институт и выйти на широкий жизненный путь. И что получилось? Я сама себя погубила. С языком, с речью он воспринял и характер, и нравы тамошнего народа. Двадцать пять лет, и не разбирается в грузинском гостеприимстве, точней, в обращении с гостями, вежливости. Явно видно, что здесь жить и работать ему будет нелегко. И хитрецы нашей, сметли вости ни капли, наивный, как все тамошние доверчивые дурачки. Но сколько можно жить там, вдали от родины? И сына, короче, сбила с толку, и саму себя.

Только фамилия у него и осталась грузинская, да и та, наверно, ему там мешает.

Боже, конечно, сохрани, но… если придётся или понадобится, полагаю, он и с фамилией расстанется.

Вот вы молодец, правильно поступили. Дети здесь вырастут, закалятся в здешней печи, а там уж… Это большая удача вашей жизни.

Сейчас, прикорнув на диване, Малхаз вспоминает ту давнюю пору — жизнь на родине с родителями и с детьми. “Ты правильно поступил, — убеждает себя, — 21 Охота на “белую ворону” что отправился туда… оправданно. И, несмотря на множество выпавших на долю испытаний, это время нельзя считать потерянным без толку”.

Тело почувствовало облегчение доселе сгибавшейся под тяжестью дум души.

Что же это за годы, представляющиеся ему пустопорожними? Что он сде лал, что создал? Реализовал ли свои знания, опыт, профессионализм, энергию?

Отнюдь нет!

Но виноват ли он в том, что создавшаяся вокруг атмосфера не давала ни малейшей возможности для этого?

Время ли сейчас вспоминать о безвозвратно уплывшем? — попытался он урезонить себя. Здесь, в этом дальнем краю, сожаления и раскаяние не помогут, а, напротив, расстроят и смутят. Приехать сюда в поисках удачи для себя и под росших детей, закладки основы, фундамента для будущего, и вспоминать о не удачах? Впереди время ещё есть, можно и помечтать, и постараться мечту воп лотить. Для этого есть и интеллектуальные, и моральные, и физические силы.

Там ржавел, как ненужный, отброшенный плуг, но здесь паши, засевай свою борозду. Видишь, это не так то легко, впереди множество видимых и невиди мых препятствий. Тебе к ним не привыкать, весь твой жизненный путь был связан с борьбой. Думай о будущем и мечтай реально! Раздумья и мечты — горю чее, которое движет человеком, как мотором, и ведёт его вперёд.

Затянувшуюся нить раздумий прервал телефонный звонок:

— Здравствуй, Малхаз! Это Башаров. Как ты, брат? Не скучаешь?

От неожиданности Малхаз слетел с седьмого неба мечтаний на землю. В душу пролилось тепло. О о! Как сладостно и приятно в минуту отчаяния осоз нать вдруг, что о тебе беспокоятся и пекутся.

— Да есть… скучаю понемножку… На другом конце провода раздался басистый смех.

— Брось! Не на чужбине же ты, в самом деле! Повидайся со старыми друзь ями и подружками, мигом отпустит. Через час я подъеду, пройдёмся по городу.

Малхаз осторожно повесил трубку и отдался разливающейся по всему телу неге.

*** Малхаз и ранее планировал, конечно, повидаться с замруководителя горо да Бахытом Абишевым. Не забывалась встреча несколько лет назад на курорте Боржоми. Надо было бы поторопиться и не терять времени даром.

Но вот позвонил Башаров, и планы, конечно, изменятся. Ещё бы! Вообще то ему сейчас, что и говорить, не до прогулок: дни летят, как угорелые, а толку не видно. Это не в его стиле, к безделью он не привык.

Тихая, безветренная погода… И морозец лёгкий. Такое зимами выпадает не часто.

Они идут плечо к плечу по проспекту, беседуют. Хорошо, уютно, душевно… — Так ты говоришь, после разлома страны многие из твоих близких перемет нулись в Европу и Америку в поисках работы и удачи? — подхватил слова Малхаза, приостановился, запалил от зажигалки сигарету и затянулся Башаров.

— Да, дружище, это так… А меня потянуло сюда, в Казахстан. Знакомый край! Да и обстоятельства вынудили. Но тяга, конечно, нечто большее, силь нейшее. Ранняя молодость, лучшая пора жизни, пять замечательных лет. Хотя многие советовали ехать… ну, туда.

— Молодец, Малхаз! Поступил с умом! — одобрил его Геннадий. — Не по чужому, а по своему решению. Обдуманному… Уж я то знаю, каково там нашим:

за полноценных людей не считают, работа самая грязная, смотрят с презрени ем. А здесь и после распада Союза не видно ни малейшей трещины во взаимоот ношениях. Никто никогда не скажет — что ты, мол, здесь делаешь. А тем более 22 Реваз Махатадзе не спросит, кто ты по нации. Внедрившееся в советский период чувство соли дарности, дружбы и братства цветёт пышным цветом. Могут, конечно, найтись единицы из смурных, но это не в счёт. Не то что в такой огромной стране, но и в семье нет нет, и случается, что брат враждует с братом. Для тебя, как для приез жего человека, это очень важно. Жизнь, что и говорить, нынче затруднилась и здесь. Но, думаю, это ненадолго. Как вздувшаяся и разбушевавшаяся после дол гих дождей река в конце концов усмиряется и входит в прежние берега, так и жизнь урегулируется и покатится по привычной колее.

Малхаз слушал старшего друга, на душе его становилось теплее, надежда набирала силу и к горлу подкатывала благодарность.

— Нет ли у тебя знакомого среди нынешних властей? Или даже знакомого знакомого? Ну хоть кого! Чтоб заручиться небольшим толчком, стимулом, под держкой. Был бы ты юристом, ничего бы и не потребовалось. Я ведь тут как тут!

— Есть два человека. С надеждой на них я и приехал, — чистосердечно признался Малхаз.

— Здорово! Держись обоих. Я со своей стороны тоже кое с кем повидаюсь.

Когда то, давно, удалось чем то помочь им. А сейчас вот вспомнил.

По мере приближения к центру прохожих всё прибавлялось. Шли нетороп ливым шагом. Их обогнал мужчина в тёплой зимней куртке с поднятым ворот ником. Он беззаботно шагал, заложив руки за спину и что то насвистывая. Мал хазу показалась знакомой его походка. Не знакомой даже, а привычной, типич ной. “Наверняка грузин”, — подумалось ему, и он сам присвистнул, чтобы при влечь его внимание.

Прохожий и впрямь оглянулся.

И… о чудо!

— Гигла?! Откуда ты? Вот это да! — вскричал от радости Малхаз, извинился перед Башаровым, бросился к Гигле и, подхватив за руку, отвёл в сторону. Они взахлёб что то спрашивали, что то отвечали друг другу. Проговорили десять, если не больше, минут. Узнали друг от друга немало интересного, верней, инте ресующего обоих.

Наконец Малхаз с Геннадием пошли дальше.

— Ну так кто же это был? — не замедлил осведомиться Башаров.

— Из наших, из живущих здесь грузин. Был рабочим у меня в цехе. Стянул у меня в своё время при отгрузке со станции триста литров сухого спирта. Попал под суд, получил семь лет. Отбывал их с двадцатипятилетнего возраста, на медных рудниках в Джезказгане. Представляете? Лучшие годы жизни! По отбытии вернул ся в Грузию, женился. Но жить решил здесь. Построил в городе собственный дом… — И где работает?

— Сейчас, как и многие, открыл небольшой бизнес. Снабжает винно во дочное производство стеклотарой и упаковочным материалом.

Геннадий замедлил шаг, остановился, взглянул на Малхаза:

— Вот видишь! А чем бы он мог заняться, если бы умотал в Европу или Америку? Пошёл бы в услужение, ухаживать за больными, собаками или кошка ми. В лучшем случае устроился бы на чёрные полевые работы. Разве не так?

Малхаз подтвердил согласие кивком головы.

— Давай перейдём на ту сторону, — подхватил его за руку Башаров, и они спустились по заснеженной лестнице в подземный переход.

У выхода на тротуар на низкой деревянной скамейке сидел аккуратно оде тый мужчина лет шестидесяти с перекинутой через плечо на ремне гармонью, энергично растягивал её и пел русский романс. Музыкант, видимо, был профес сиональный. На парапете перед скамьёй стояла пластмассовая тарелка, и в неё обильно сыпалась мелкая монета.

23 Охота на “белую ворону” Прежде подобной картины нельзя было увидеть не только в этом городе, но и во всей стране. Не было такой нужды… Все так или иначе трудились и содер жали себя и семью.

— А где вы работали раньше? — поинтересовался Малхаз.

Музыкант бросил на него удивлённый взгляд. Видимо, к нему ещё никто не обращался с подобным вопросом.

— Раньше? В Доме культуры. Вы что, грузин? — полюбопытствовал со сво ей стороны и он.

— Почему вы так думаете?

— Да вот уловил по облику, по голосу, по акценту… Ответ доставил Малхазу удовольствие, и он со свойственной грузинам щед ростью бросил на мелочь в тарелке купюру в пятьдесят тенге:

— А чего нибудь грузинского сыграть вы не можете?

— Как же! — бойко откликнулся гармонист, подтянул ремень на плече, не много помедлил, будто перебирал в памяти мелодии, и, просияв, прошёлся паль цами по клавишам.

Полилась печальная мелодия старинной грузинской “Сулико”. Голос под катывал под музыку мягко и плавно.

Прохожие замедляли шаги, останавливались, потом даже столпились, тес нились на ступенях перехода. Пока песня не умолкла, никто не расходился.

Волны мелодии окатывали белые колонны фасада Дома культуры шахтё ров, перекатывались на противоположную сторону проспекта, терялись в ши рокой аллее склоняющих под тяжестью снега ветви деревьев.

— Вот, Малхаз, ещё одно живое подтверждение того, что ты принял пра вильное решение, — отходя от музыканта и набирая шаг, заметил Башаров.

— Не понял… — Да что тут понимать! Гармонист понял, кто ты таков, по виду и по акценту, или нет? Узнал, что и говорить! А кто бы это мог сделать во всей Америке и Европе?

Никто! Многие и понятия не имеют, что это за страна, Грузия, и где она располага ется. А здесь не найдёшь никого, кто бы не побывал там как турист или отдыхаю щий на черноморских или горных курортах, а то и у родни или друзей… — Вообще то да, — согласился с ним Малхаз.

— И ещё! Сыграет тебе нищий на Бродвее или Уолл стрите “Сулико”? Не думаю!

— Вообще то да… Старые друзья свернули с тротуара и отворили стеклянную дверь кафе “Весна”.

Любимое место Малхаза! Раньше он жил неподалёку. Холостым только здесь завтракал и обедал.

Ещё одна встреча с прошлым!

Отворить знакомую дверь после двадцати лет отсутствия… *** Из “Весны” друзья выходили через час порядком наевшиеся. Малхаз зака зал любимый обоими казахский бешбармак, а также закуски и кофе с десертом.

Башаров за столом разговорился, но Малхаза охватывала тревога, оттого что шло время, а предпринять конкретные шаги не удавалось. Он собрался, на конец, после некоторой нерешительности и смущения, с решимостью нынче же попытаться встретиться с Абишевым и опасался, как бы решимость эта не про шла. После нынешней встречи многое должно проясниться… Может быть, они вместе повидаются с депутатом парламента Булатом Смагуловым.

Поэтому, когда, выйдя из кафе, Геннадий взглянул на часы и извинился:

24 Реваз Махатадзе — Прошу прощения, Малхаз, но меня ждёт неотложное дело и, в связи с ним, один знакомый, — он даже обрадовался, хотя и с удовольствием провёл несколько часов с Башаровым.

— Вот совпадение! Мне предстоит то же самое! — воскликнул он.

В городскую администрацию Малхаз направился пешком, благо что она была недалеко, всего минутах в десяти ходу.

У стеклянной вывески перед входом он задержался. Скрупулёзно прочёл, чуть не выучил надпись.

В приёмной его вежливо встретила молодая женщина.

— Бахыт Султанович проводит совещание, — сообщила она и взглянула на стенные часы, — через некоторое время оно, видимо, кончится. Как только он освободится, я доложу ему о вас.

Минут через десять пятнадцать из кабинета неторопливо начали выхо дить участники совещания.

Секретарша, не теряя времени, скрылась за то и дело отворяемой дверью.

Абишев сам пошёл, раскинув руки, навстречу ожидавшему его в приём ной Малхазу, тепло приветствовал, обнял, расцеловал, пропустил перед со бой в кабинет.

К разговору и расспросам первым приступил, что и говорить, хозяин. Он проявил живой интерес ко всем делам Малхаза, хоть, впрочем, о многом уже знал по прежним переговорам по телефону. И, главное, знал, с какой тот при ехал целью. Был в хорошем расположении духа, улыбался. Смеясь, откидывался на высокую спинку стула.

Улыбка, правда, после первых общих фраз и перекрёстных вопросов разом сошла с его лица, когда потребовалось перейти на серьёзный лад. Как опытные актёры мгновенно перестраиваются по мере необходимости, когда падает зана вес и начинается новое действие. На сцену вышел другой человек — с озабочен ным лицом и крепко сжатыми губами.

Мгновенная перемена в Абишеве не прошла мимо внимания Малхаза. Неуж то их тёплая встреча всего навсего формальная демонстрация гостеприимства?

И ею всё и закончится? Вообще говоря, он пришёл сюда с не такою уж сложной просьбой. Он и по телефону просил лишь помочь ему отыскать Булата Смагуло ва, и ничего больше. И Абишев замечательно быстро это сделал. Подтверждение этому письмо, которое ему прислал сам Смагулов. А сейчас ему хочется лишь по здравить Абишева с новым назначением и поблагодарить за помощь. Но есть у него и ещё одна мысль — создать, связать дружеский круг. Смагулов — Абишев — Махатели. Но сейчас в этом замысле, кажется, намечается трещина.

Он взглянул в лицо Абишеву, и у того вдруг дрогнули губы, будто он хотел что то сказать и не смог, подавил идущие из горла слова, и лишь горестно сце пил пальцы рук.

— Малхаз! Тяжёлая весть, но не сказать не могу. Нашего с тобой доброго друга нет больше с нами… Малхаза как громом поразило, колени дрогнули.

— Да, — с трудом выжимая слова, продолжал Абишев. — Он ехал из нашей столицы Астаны сюда, в Караганду, на встречу с избирателями, боялся опоз дать, развил в ненастную погоду большую скорость, буквально нёсся по хоро шей, правда, прямой дороге, но у села Осакаровки, на накатанном повороте не сумел удержать тормоз заскользившей машины и столкнулся со встречным гру зовиком. Оба, и сам он, и водитель, остались на месте.

Малхаз не мог продохнуть, сердце сжималось в тугой узел, не отпускало руки и ноги.

В кабинете стояла мёртвая тишина.

25 Охота на “белую ворону” — После того как ты позвонил мне из Грузии, я ездил в Астану и воспользо вался случаем, чтоб повидаться там с Булатом и передать твоё решение при ехать сюда. Трудно представить, как он обрадовался. Вспоминал о вашей совме стной работе. Мы беседовали о тебе долго, а прощаясь, он подчеркнул:

— Ему принадлежит львиная доля заслуги в том, что я стал тем, кем стал.

Он сделал меня человеком, помог поступить в институт, помогал, пока я его не закончил.

Малхаз тяжело вздохнул.

— Собирался сразу написать тебе, чтоб не задерживался.

Малхаз нащупал во внутреннем кармане пиджака и извлёк с трудом подчи няющейся рукой конверт с письмом Смагулова, показал его Абишеву.

Он по настоящему ещё не вышел из состояния ошеломлённости. Связать мысли одну с другой не удавалось. Как смириться с тем, что такой ещё молодой, можно сказать, взращённый им человек… Абишев попытался рассеять нависшую, как чёрная туча, тишину в кабине те. Подошёл к окну, вгляделся в бескрайнюю белизну.

Понемногу набирал силу снег. Прохожие, нахохлившись, поднимали во ротники и убыстряли шаги.

Он некоторое время постоял молча и неподвижно, но потом собрался с силами, обернулся к гостю, подозвал, ободряюще коснулся его плеча:

— Малхаз! Печаль неизбывна. Не судьба была Булату пожить. Но к жизни вернуться надо. Подумаем о твоём деле… — О каком деле? — ещё не совсем опомнившись, вопросительно взглянул на него Малхаз.

— Из за которого ты приехал. Об устройстве на работу.

—Эх х… — вырвался у Малхаза вздох.

— Здесь живёт один твой земляк, Дуту Херхадзе. Знаешь его? Недавно его назначили директором крупного предприятия, завода пластмассовых изделий. Я ещё не видел его после назначения. Только вчера вернулся из длительной поездки.

Малхаз знал Дуту Херхадзе, несколько лет тому назад познакомился с ним, когда завернул сюда, направляясь погостить у своих в Томске. Он тогда произ вёл на него не Бог весть какое впечатление, хоть и подарил в знак знакомства и возможной дружбы великолепную импортную сорочку и галстук к ней. Здесь Дуту после распада страны удалось достичь многого. Он вошёл в тесные отно шения с местным руководством и очень этим кичился. Впрочем, удивляться этому не приходилось, — Малхазу помнилось на его веку порядком людей, не по заслугам и достоинству задиравших нос. К ним вот прибавился и Дуту.

— Знаю, как не знать! — отозвался Малхаз на вопрос Абишева, подавляя нахлынувшие воспоминания.

— Н ну… вот и хорошо! — взялся Абишев за телефонную трубку и набрал номер. — Дуту дружит с самим главой области Пастуховым, так что ему не труд но будет помочь тебе. А а, Дуту Шалвович, — обратился он уже к голосу в трубке, — с назначением. Ты знаешь или помнишь своего земляка, Махатели? Когда то он работал виноделом на заводе “Самтреста” здесь у нас, в Караганде… В трубке, видимо, последовал положительный ответ.

— Прекрасно!.. Так вот ему требуется твоя помощь. Через полчаса он будет у тебя, — Бахыт опустил трубку. — Ну, Малхаз, не будем откладывать дело в долгий ящик. Поезжай на моей машине. Дуту ждёт тебя. Ну и сразу сообщи мне о результате.

Малхаз вышел из кабинета в смятении. Утренняя двухчасовая беседа с Ба шаровым привела его в чудесное расположение духа, отвлекла от проблем, сня ла тяжесть с души.

26 Реваз Махатадзе Но сейчас к прежней добавилась ещё и новая.

Абишев по своему, конечно, помог ему, заботливо перепоручил земляку.

Ему помнится, что грузины горазды помочь друг другу. К тому же, они уже зна комы. Может ли подвернуться более выигрышный случай? Порой в трудную минуту подставляют плечо не только знакомые, но и совсем не знакомые.

Но что делается в душе Малхаза? Он ведь мог бы обратиться к Херхадзе и без Абишева. Но ему это и в голову не пришло. Он и к самому Абишеву шёл не за помощью, а думал через него встретиться с Булатом Смагуловым.

Но всесторонне обдуманный план разлетелся вдребезги, как хрустальный сосуд.

Горькая правда Директор завода Дуту Херхадзе, положив трубку после разговора с Абишевым, забарабанил пальцами по столу и отдался раздумьям. Через несколько минут у него появится приехавший из Грузии винодел Малхаз Махатели. Ему нужно найти при менение, подыскать подходящую работу. Устроить у себя или обратиться к кому нибудь? Обратиться, конечно, есть к кому. И не удивительно — когда водишься с руководителями области, и все это видят, у тебя является пропасть друзей, все к тебе льнут, выказывают знаки уважения и распинаются в похвалах.

Оставить у себя, на заводе? В его распоряжении огромное промышленное предприятие. Три месяца тому назад он его приватизировал. Неужели в коллек тиве в тысячу пятьсот человек не найдётся местечко для земляка?

Что касается его личности, то человек он, кажется, дельный и энергич ный. Такое впечатление он произвёл при знакомстве несколько лет тому назад.

А как сейчас?

Он колебался, а время между тем летело. Ну да ладно, погляжу, побеседую и уж после этого решу.

Встреча и беседа подвели к решению — назначить Махатели завскладом готовой продукции.

Но как и когда?

Для этого ему нужно освободить работницу, которая ему не нравится.

Проходит неделя, месяц, два месяца. Он ни заведующую не освобождает, ни Махатели не назначает.

Если и впрямь хочешь помочь, неужто не найти на всём заводе другого места?

Малхаз же всё ждёт милости от Дуту Херхадзе.

Третий месяц пролетает в бездействии. Малхаза начинает охватывать бес покойство. Подавляют безучастность, равнодушие директора, особенно после очередного обещания и призыва подождать немножко ещё.

Но до каких пор?

Малхаз уже подумывал было плюнуть и начать поиски в других местах. Но сам останавливал себя: “Да погоди же, потерпи, осталось недолго!”.

Не меньше его переживает и нервничает Нусат Исмаилов. Что происхо дит? Если не может, пусть скажет напрямик и не обнадёживает.

В тот вечер Малхаз вернулся с очередным обещанием. Неужели Херхадзе испытывает его волю и терпение?

Через час вернулся с работы Нусат. Скинул дублёнку, пышную меховую шапку и бурки и мягким, неслышным шагом прошёл в комнату.

Жилец его лежал на кушетке и в глубоком раздумье невидящим взором упи рался в потолок.

Нусат кашлянул в кулак и подсел к столу:

27 Охота на “белую ворону” — Ну, что нового? Как погляжу, всё по прежнему, одни обещания?

Голос его срывался. Видимо, набрался он уже порядком.

— Да, Нусат, всё так! — поднялся и с наигранной улыбкой отвечал Малхаз. — Так… — Ну и ну! — в досаде всплеснул руками Нусат. — Знаешь что, Малхаз?! В следующий раз отправлюсь ка к нему я… и задам по заслугам!

— Ты что! Что он, обязан мне, что ли? — всполошился Малхаз, памятуя о вспыльчивости и несдержанности на выражения Нусата. Если же Дуту вздумает возражать, может и врезать. Хоть и восемьдесят лет, а характер как у юнца — пылкий, нетерпеливый, взрывной.

Такие юношеские порывы сейчас совсем не устраивают Малхаза. Бог даст, в деле будет поставлена точка и без его вмешательства. Да и зачем ему навле кать на себя неудовольствие Дуту Херхадзе? В таком случае ему надо будет бе жать из этого города без оглядки.

— Нет! Не нужно, Нусат! Это лишнее! — помедлив, миролюбиво попросил он. — Ну а что же всё таки вы хотели ему высказать?

— Как что? В нашем воровском законе не предусмотрено то, как он посту пает. В трудную минуту нужно протягивать руку, а особенно земляку.

Малхаз улыбнулся, — прошло столько лет, а он всё руководствуется теми далёкими для него законами.

— Так он что, вор, что ли?

Нусат удивлённо покосился на Малхаза и по привычке провёл указатель ным пальцем по пышным усам.

— Что, тебе разве не известно, что Дуту семь лет отбывал за хулиганство?

— Впервые слышу!

— Вижу, ты не очень то хорошо знаешь этого типа, — расправил Нусат ладонью скатерть на столе. — Так вот послушай! И намотай на ус то, что я тебе скажу. Советская страна распалась к выгоде Дуту, — усмехнулся он, — впрочем, так же, как и моей! Ты прекрасно знаешь, что если бы прежний строй сохранил ся, нас бы никто не взял на приличную работу. Тогда его после отбытия поддер жал старый друг. И он всегда состоял на немалых должностях. Друг тянул его, как паровоз прицепной вагон. В последние же годы Дуту прямо таки попал в “десятку”. Пастухов уже несколько лет руководит областью, и Дуту процветает, слава его гремит, хотя прежде о нём никто и слыхом не слыхивал. Разве ты, бывая у него, не убедился в этом?

— Конечно, убедился! — уверенно подтвердил Малхаз. — И давно он так накоротке с Пастуховым?

— Давно. Кажется, они сокурсники. К тому же их тесно связал один несча стный случай. По окончании института по традиции у них состоялся банкет в ресторане. Дуту, Пастухов и кто то третий вышли, порядком нагрузившись, вме сте и решили пройтись. Пастухов и этот некто третий были, оказывается, влюб лены в одну и ту же девушку с курса. У них произошёл неприятный разговор, можно сказать, разборка. Дуту принял сторону Пастухова и насмерть ранил но жом его конкурента. Вот что делает выпивка! Загремел и отбыл все семь лет по приговору.

— Да а… — протянул ошеломлённый Малхаз. — Не знал, не знал! Да и как я мог знать, ведь мы с ним не съели вместе ни грамма соли. А о таком с посторон ними не распространяются… — Ну вот, потому и процветает сейчас твой земляк, — как бы поставил точку в своём рассказе Нусат.

— Но и потому, что обладает организаторскими способностями, — попы тался Малхаз защитить Дуту, хоть и было яснее ясного, что тот далеко не ангел.

28 Реваз Махатадзе — Согласен! — движением руки остановил его Нусат. — Признаю, что Дуту парень неглупый. Глупый и при всём этом не достиг бы таких высот. У многих из вас, грузин, есть явный дар лидерства. Руководить вы умеете. Но Дуту, скорее, хитёр и пронырлив, чем подготовлен и опытен. Было бы не так, он не водил бы тебя столько времени за нос.

— Но зачем ему хитрить со мной? Сказал бы уж напрямую.

— Видишь, и отказать не может или не хочет. Осторожничает. Потому что ты по своим данным стоишь куда выше него. А кому нужен такой подчинённый?

— Но чем я могу помешать ему при его положении? Буду себе работать не за страх, а за совесть. Не подведу. Может, даже поспособствую успеху всего дела.

— Нет, Малхаз! Скажу тебе откровенно, ты ему не подходишь. Ты не тот человек… — Но почему? Чем?! — пробежала по лицу Малхаза тень.

Нусат понял, что тот уязвлён, и рассмеялся:

— Вы с Дуту находитесь на разных полюсах. По разному мыслите, по раз ному смотрите на жизнь. Будешь ты после работы оставаться с ним и его друж ками приятелями играть в карты? Ты не думай, что у него там собирается ка кая то шваль! Вовсе нет. Это всё видные люди, чиновники высокого ранга.

— Я вообще не играю в карты. Совсем не умею.

— Ну! Ты проникнут чистой коммунистической моралью. И я не верю, что ты примешься выпивать вместе с ними. Я же вижу! За всё время, что ты у меня живёшь, мне всего два раза удалось убедить тебя выпить со мной. Да и то на сильно. И оба раза наутро мне становилось жаль тебя, таким ты выглядел изму ченным.

— Это да! Что правда, то правда! С выпивкой я не дружу.

— Сможешь ты участвовать в разборе конфликтных дел в его кабинете? А он, говорят, только ими и занимается.

— Да нет… — всё более унывал Малхаз.

— Ну вот! — тоном победителя воскликнул Нусат. — А я что говорю?! Ни ты на это не пойдёшь, ни он тебя не захочет привлечь, потому что не видит в тебе близкого по духу.

Помолчали.

Малхаз всё больше задумывался над услышанным. Старик хорошо знает и жизнь, и человека, о котором идёт разговор. И он во всём прав. Лишний раз убеждаешься, что этот город одновременно и огромен, и мал — все знают всё и обо всём.

— По вашему, Дуту так и не примет меня на свой завод? Но если он так тесно связан и дружен с руководителем области, неужели ему трудно меня при строить хоть куда нибудь и не держать так долго без работы и без всяких средств к существованию? А там уж как дальше пойдёт дело.

— Да это он и сам вполне может сделать, без участия руководства.

— Ну так я поговорю с ним об этом.

— Ничего не выйдет! Мне кажется, ты напрасно стараешься, — сжал губы Нусат.

— Но почему? Почему?

— Потому что… Он эгоист, Малхаз. Всё себе, а тебе ничем не поможет. Как было не убедиться в этом на протяжении целых двух месяцев. Ты буквально стёр все подмётки, посещая его, и никакого определённого ответа. Он шкурой чув ствует твоё умение, энергичность и преданность делу — стоит тебе вскарабкать ся на небольшой пригорок, и ты расправишь крылья… Он опасается, как бы ты не вознёсся и над ним. Это беспокойство и тормозит решение, мешает ему про тянуть тебе руку помощи.

29 Охота на “белую ворону” Малхаз всё больше убеждался в своей недальновидности, Впрочем, нет, он всё видел, но не полагался на себя, старался отбросить от себя подозрения. Вы сказанное и подтверждённое другими более убедительно. Может быть, в чём то Нусат ошибается и заблуждается, но в этом он прав… увы, совершенно прав.

Но что же это такое? Вокруг него всё время роятся эгоисты, где бы он ни был, в Грузии или за её пределами. Везде находится мстительный завистник.

Но дома выдержать ещё можно, а на чужбине… *** Завод пластмассовых изделий — многоотраслевое предприятие. Уже пять лет в одном из его больших неосвоенных корпусов трудится группа из восьми человек, приехавшая из Грузии, действует налаженный ими цех отливки хрус тальных изделий. Ранее все восемь мастеров работали на заводе стеклотары в городе Кутаиси, хорошо знают стеклодувное дело и сейчас выпускают здесь раз нообразную продукцию — хрустальные бокалы, вазы, корзины, рюмки… Спрос на них большой, можно даже сказать, очень большой. Изделия ни на день не задерживаются на складе готовой продукции. Нет отбоя от заказов.

Цех приносит немалые денежные доходы предприятию.

Херхадзе прекрасно обо всём этом знал и потому и рвался к руководству заводом. Вначале занял должность директора, а потом и купил. Знал, что всё остальное на предприятии не представляет большого интереса. Но довольно и одного этого цеха… Руководил цехом опытный инженер, ловкий и знающий, Тенгиз Гоцадзе.

Бригада вкалывала не покладая рук, буквально от зари до зари. Она с не малой радостью встретила весть о том, что завскладом готовой продукции при няли их соотечественника. Знать его ещё не знали, но самый молодой из брига ды с удовольствием рассказал всё, что услышал о новом завскладом: “Двадцать лет тому назад, ребята, он работал здесь на винном заводе “Самтреста”. Руково дил цехом виноматериалов. Хороший специалист винодел. Про всё это я слы шал от своего старшего брата. Он тогда работал проводником при транспорти ровке вина на Аргветском винном заводе и сдавал нашему новичку виноматери алы. По настоящему образованный человек, а не просто размахивает дипло мом. Прямой, говорят, проницательный. Не уступит и не отступится. Справед ливый! Про него на грузинских винзаводах легенды ходят”.

— У такого, наверное, и доходы были немалые. И чего его потянуло при ехать работать сюда? Странно!

— Не говорите! Мало ли что может с человеком приключиться? Ничего непоколебимо постоянного в жизни не бывает. Мало ли таких, что жили в роско ши, а сейчас бедствуют? Не видишь, что ли, всё пошло вверх тормашками.

Очень скоро, познакомившись поближе, все рабочие цеха хрустальных изделий убедились — Грузия прислала к ним в лице Махатели очень достойного гражданина.

Махатели работает на заводе уже третий месяц. Иногда, в свободное время, он заворачивает в цех хрусталя, беседует с новыми знакомыми. Ребята порядоч ные, трудяги. Никакой хитрости и изворотливости Малхаз в них не замечает.

Однажды к нему заскочил молодой соотечественник.

— Уважаемый Малхаз! Начальник нашего цеха Тенгиз просит вас зайти к нему по какому то делу, — сообщил он. Это тот парень, который первым расска зал в цехе про Махатели ещё при его назначении.

“Что ему могло понадобиться в разгар рабочей недели, — недоумевал Мал хаз, провожая взглядом удаляющегося посланца. — Была бы пятница, можно 30 Реваз Махатадзе было бы предположить, что ребята зовут на какую нибудь пирушку в вы ходные”.

Завцехом Тенгиз встретил его приветливо, но сразу перешёл к делу:

— Малхаз! Ребята говорят, что вы до сих пор снимаете жильё у старика азербайджанца… — Не совсем так. Он друг моего друга и платы с меня не берёт.

— Да смилостивится над ним Господь! Но до каких пор вы при ваших заслу гах будете жить у других? Вы же, в конце концов, не мальчик, — подошёл Тенгиз к сейфу и потянул к себе тяжёлую дверь. Вернулся с пухлым конвертом в руках и положил его поверх стопки газет и журналов перед Малхазом.

— Мы с ребятами тут потолковали и подумали: надо бы вам купить себе двухкомнатную квартиру на наше имя. Вот вам! Если “баксов” не хватит, подки нем ещё.

Малхаз от неожиданности смутился, даже отпрянул от столика.

Тенгиз заметил это, поднялся с места, подхватил конверт, ловко опустил его в правый карман пиджака совсем растерявшегося Малхаза, вернулся к свое му креслу и откинулся на его мягкую спинку. Долгий разговор не затевался, собе седники не особенно хорошо знали друг друга.

— Дуту принял вас на работу под чьим нибудь давлением? — полюбопыт ствовал всё таки завцехом.

— Почему вы меня спрашиваете об этом? — улыбнулся Малхаз.

— Потому что… ну вот, сами скажите, на что это похоже? Мы, грузины, работники завода, много раз собирались здесь на застолье, а вы ни разу на них не бывали.

— Да, это так! — подтвердил Малхаз. — Но меня никто не приглашал. Не мог же я явиться на них сам! Откровенно говоря, меня и не тянет на них. Ничего страшного… От моего отсутствия ни у кого ничего не убудет.

— Это другое дело! Две недели тому назад один здешний грузин сыграл пышную свадьбу сыну. Через Дуту пригласили всю нашу бригаду. Там собралось множество грузин изо всей округи и даже из других городов. А вас там не было… — Но я же говорю, меня не приглашают, не то я бы непременно пришёл. Что поделаешь!

Тенгиз в недоумении пожал плечами.

— Неделю тому назад здесь, на центральном стадионе, выступала грузинс кая эстрадная певица. Мы все были на концерте. Билеты нам подарил Дуту. А вам не достался билет?

Малхаз мотнул головой в знак отрицания.

— Удивляюсь! Очень удивляюсь такому невниманию. И не пойму, в чём тут дело.

— Я и сам удивляюсь, — натужно улыбнулся Малхаз. — И тоже не пойму, в чём тут дело.

В кабинет заглянул парень, который давеча передал Малхазу поручение от завцехом. Подтолкнув дверь, с трудом втащил сумку, полную разных продуктов, и принялся умело и проворно накрывать на стол, убрав с него газеты и журналы.

Малхаз Махатели, впрочем, очень хорошо знает или догадывается, отчего к нему так невнимателен и неуважителен директор. С каждым днём становится всё яснее, как прав и точен Нусат Исмаилов. Дуту сейчас, видимо, жалеет, что взял его на работу, но и освободить его без причины всё таки неудобно. Скажут, мол, грузин грузина не вытерпел и полгода. Если бы не это, приказ был бы уже давно готов.

Но и Малхаз стойко держится за место, не хочет его оставлять. Найдёшь ли что либо подходящее в пору такого кризиса и неразберихи?

31 Охота на “белую ворону” Нужно терпеть. Он преодолевал и куда более тяжёлые испытания. Или Дуту сумеет совладать со своим упрямством и изменит к нему отношение, или по явится какой то другой выход. Силы воли же Малхазу достанет. Нужно рабо тать, чтоб комар носа не подточил.

Плохо всё таки, что такие, как Дуту, не переводятся, а ему подобные встре чаются на каждом шагу. Надо же, “везение”!

Всего этого Тенгизу Гоцадзе, конечно, не расскажешь, хоть даже и за наби рающим силу застольем. Ну да ладно! Впереди ещё много времени.

Выпили по бутылке, Тенгиз потянулся за третьей, но Малхаз не дал её рас купорить:

— Будет! Соблюдём меру. Завтра, да ещё и сегодня, рабочий день. Лучше воздержимся.

Последовало согласие, и бутылка исчезла под столом.

— А как чувствуете на производстве себя вы? — спросил Малхаз. — Нельзя сказать, чтоб были недовольны, не правда ли?

— Да как сказать! Не скрою, что до назначения Дуту мы чувствовали себя куда спокойней и лучше. Его предшественник всегда был доволен тем, что мы ему дарили.

— А Дуту не доволен? — усмехнулся Малхаз.

— Ему трудно угодить. У него большие и всё растущие претензии. Получа ется, что мы должны работать только на него. Мне жалко ребят, они подрывают себе здоровье. Легко ли постоянно работать с ядовитыми кислотами? Немного ещё потерпим, но если такое продолжится, закроем цех.

— Давно вы не были в Грузии? — перевёл разговор на другую тему Малхаз.

— Да нет. Ездил месяц тому назад на неделю отца хоронить. Для поминок мне понадобилось хорошее вино, и знаете, где я его достал? В Орбети, там, где вы работали.

Махатели чуть не подскочил от удивления.

— Я был там впервые. Место изумительное. Там мне рассказывали, как коварно обошлись с вами. Со мной тоже такое случилось на Кутаисском заводе стеклотары. Иначе чего бы я перебрался сюда? Работал бы себе и жил под род ным небом.

— Я вижу, мы оба варимся в одном соку, — взглянул Малхаз прямо в глаза собеседнику. — Жизнь вытолкнула нас с родины сюда, и нужно держаться.

— Точно! — расхохотался Тенгиз. — И знаете, что обидно и больно? Что сок из нас выжали в отчизне.

Малхаз с горечью кивнул.

Бутылка всё же была извлечена и поставлена на столик. Тенгиз, как хозяин застолья, поднял бокал.

Но Малхаз перебил его:

— Давайте, Тенгиз, условимся, что впредь будем обращаться друг к другу на ты. Это сближает и способствует откровенности. Мы ведь уже к ней прибегли и, более того, —пошутил он, — мы варимся в одном соку.

— Что ж! Дай нам Бог, чтоб это прекратилось и более не повторялось. И чтоб из нас не выжимали сока наши же соотечественники.

Выпили до дна и наклонили бокалы.

Луч, пробившийся в щель Дни бежали за днями, недели за неделями. Директор завода Херхадзе и завскладом готовой продукции Махатели редко встречались друг с другом, разве что на нечастых совещаниях или при обходе территории в тёплую и мягкую погоду. При встречах директор не только не проявлял душевного тепла и при ветливости, но даже ни разу не проронил доброго слова. Неужели он такой 32 Реваз Махатадзе замкнутый и хмурый всегда и со всеми? Так, что даже здоровается сквозь зубы?

— задаётся вопросом Малхаз. И сам же отвечает: вовсе нет! Он часто бывает и приветлив, и весел. Но смотря с кем. Это подтверждает и его многочисленное окружение — и казахи, и русские, и грузины. Все, конечно, стараются сблизить ся с ним. Почему бы и нет, такой влиятельный человек, вращается в верхах, но свой и в “чёрном” мире. Особо восхваляют его соотечественники грузины. Час то, даже по ничтожному поводу, обращаются к нему за помощью. Он неизменно отзывается и в добрых, и в сомнительных делах. Уверен в своём всемогуществе, и славословия, похоже, кружат ему голову.

Получается, что тот, кто не лебезит перед ним, тот не признаёт и сторонит ся его. Он в этом уверен.

Пропасть между этими земляками соотечественниками всё углубляется.

За один последний месяц на складе были проведены три неожиданные про верки ревизии группой из трёх работников бухгалтерии с целью обнаружить какие либо упущения или нарушения. Ревизоры, по наущению директора, копа лись во всём до малейших мелочей. Ничего такого, что могло бы послужить поводом для отстранения от должности, выявлено не было. Уцепиться ревизо рам оказалось не за что.

Дня два назад, утром, придя на работу, Малхаз застал у себя на рабочем месте незнакомца, который запер за ним дверь изнутри и заявил:

— Городскому управлению внутренних дел поручено описать ваш склад.

Потом позвонил сам директор, ввёл в курс дела.

Коварство заходит слишком далеко. Жаль!

Незнакомец, однако, вышел из склада с поджатым хвостом.

Нет, работать с таким человеком нельзя! — принял Малхаз твёрдое реше ние. — Нужно искать что то другое.

Он давно об этом думает. Но пора активизироваться.

Через неделю приехал из Грузии его сын. Узнав, что отец обзавёлся двух комнатной квартирой, решил, что уже можно.

Сыну, Кобе, двадцать три года. Он окончил Тбилисский государственный университет, окончил с отличием, получил специальность юриста, был остав лен на кафедре, читал лекции.

Приезд сына ошеломил Малхаза. Как с ним быть, куда его здесь пристро ить? Здесь пока что нельзя заручиться ничьей поддержкой.

Он даже мягко попенял Кобе:

— Что ж ты не подождал, пока я здесь осмотрюсь, освоюсь, привыкну? Не дождался, пока вызову тебя сам?

— Папа! Зарплата там была просто мизерная. Не хватало ни на наём жилья, ни даже на пропитание, — смущённо потупился сын. Но позиции своей сдавать, видимо, не собирался. — Здесь что хорошо? Есть где жить. В таком огромном горо де с гигантской развитой промышленностью мне, специалисту, работу найти не трудно. Что, для твоего директора, грузина, это разве проблема? Я пригожусь заво ду, пусть не как специалист, пока не найду настоящего применения.

— Эх, директор… директор… — с горечью вырвалось у Малхаза.

Признаться ли явившемуся с большими надеждами сыну, что это за дирек тор? Он не только не примет его, но и приложит все силы, чтобы избавиться от отца. А между тем, стоит ему поднять трубку, и Коба мигом получит достойную работу по специальности, столь нужной сейчас почти повсюду. Может быть, зак рыть на всё глаза, переступить через самолюбие и достоинство и обратиться к Дуту с просьбой о сыне? Да нет! Он и пальцем не шевельнёт. Не стоит и пытаться.

Всю ночь он не спал, ёрзал в постели, как вертел над огнём, не мог отвя заться от назойливых дум.

33 Охота на “белую ворону” *** Субботнее утро выдалось спокойным и светлым. Сели завтракать. Мал хаз то и дело бросал взгляд на Кобу, и сердце его сжималось. Что он за отец, — пенял он самому себе, — не может поставить сына на достойную дорогу в жизни. Давеча он вспомнил об одном своём старом друге. Можно обратиться к нему. Нельзя обойти и Геннадия Башарова, — слава Богу, долбил в прокура туре до седых волос. Вот на кого можно положиться! Верный друг и надёж ный человек.

— Пройдёмся по городу, отец, — попросил после завтрака Коба, — мне не терпится повидать его.

— Что ж! — сразу согласился Малхаз. — Пройдёмся и заглянем к Башарову.

Через час они уже звонили в квартиру Башарова.

Приход их, конечно, явился совершенной неожиданностью для хозяина:

— Малхаз! Ты же знаешь, что я уже пятнадцать лет на пенсии. Из моих тогдашних коллег сейчас уже почти никто не работает… новых я не знаю… В голосе его звучало сочувствие и беспокойство. Он попеременно взгляды вал то на отца, то на сына, прекрасно понимал их состояние, вспоминал свои собственные давние затруднения в такой ситуации. Они так рассчитывают на помощь, и что же? Он задумался, порылся в памяти в поисках хоть какой ни будь возможности. Что то вспомнил, обрадовался, даже лицо его прояснилось.

— А если попытаться в других, смежных сферах? Скажем, если обратиться в областное ведомство юстиции?

— Что может быть лучше, если получится, — с надеждой отозвался Малхаз.

— Ко мне хорошо относится замначальника областного управления. Когда я был райпрокурором, она ещё работала рядовым судьёй. Живёт сейчас в этом же доме, этажом ниже. Позвоню ка ей, и если она дома, приглашу и познакомлю с вами.

Печальные дотоле лица отца и сына прояснились, и тут же в окно загляну ло ясное весеннее солнышко. Об успехе дела думать было ещё, конечно, рано, но оно явно сдвинулось с места, и это подбадривало и радовало.

Не прошло и получаса после звонка Геннадия Башарова, как Светлана Рым баева сидела с ними за столом и все пили кофе.

Знания и интеллект молодого юриста произвели на Рымбаеву хорошее впе чатление.

— Если бы я была начальником и это было бы в моих силах, — откровенно призналась она, — я бы завтра же приняла вас на работу в управление. Но при казы издаёт он, — обратилась она к Кобе, — в понедельник я познакомлю его с вами заочно, и во вторник, если он будет согласен, зайдём к нему. Надеюсь, он подберёт для начала что нибудь скромное. Насколько я знаю, он дружит со мно гими грузинами.

Светлану проводили радостные и возбуждённые и вернулись к застолью.

— Как я буду счастлив, — взглянул Малхаз на сына, — если что нибудь получится… — Получится, как не получиться! — дружески потрепал его по плечу Генна дий. — Я давно знаю Светлану, человек она надёжный, пустых обещаний не расточает.

— Ну, получится, так куплю ей хороший подарок, — не смог скрыть востор га Малхаз.

— Что за глупости, Малхаз! Здесь ведь не Грузия, и такие подношения не в обычае. К тому же ты только что приехал, обустраиваешься. Сколько всего ещё впереди. Наоборот, сознательный человек сам тебе должен помочь.

34 Реваз Махатадзе *** Понедельник и вторник протекли по плану, намеченному Светланой загодя.

Начальник областного управления юстиции Ермек Сысымбаев восседал за огромным рабочим столом, с заместителем и секретарём по сторонам, и вглядывался в рекомендованного Светланой молодого специалиста. Тот во шёл в кабинет, слегка подавшись вперёд и скромно склонив голову. Столь аристократическая повадка, да ещё в нынешнем молодом человеке, была нео жиданной и приятной.

Он пожал посетителю руку и даже произнёс два слова приветствия по грузински:

— Гамарджоба, генацвале!

Он слышал и запомнил эти слова ещё в студенческие годы. С ним на курсе учился некий грузин. Позже, на протяжении жизни ему доводилось встречаться со многими грузинами и, естественно, то и дело вспоминать это словосочета ние. Потом он к нему привык и даже порой применял сам.

— Как мне доложили, вы с отличием окончили Тбилисский государствен ный университет? И даже по окончании читали в нём лекции? Это так?

— Так! — прозвучал негромкий ответ.

Сысымбаев задал Кобе ещё несколько вопросов. Ответы были полными и исчерпывающими.

Начальник поднял взгляд на заместителя:

— Как у нас с вакансиями?

— Почти во всех районах области есть места. Может найтись что то и в городских районах.

— Ну так пошлём молодого человека туда? Или как?..

— Значит, в городе? — улыбнулась Светлана.

— Опробуем его сначала в нашем аппарате. Пусть накопит опыт, пооб щается с людьми, научится у старших практической работе. Будем готовить в судьи.

Коба, поклонившись, вышел из кабинета, а Светлана, улыбаясь, сообщила начальнику:

— Наши молодые сотрудницы, увидев такого красавчика, просто засмот релись на него, окружили, забросали вопросами: уж не к нам ли на работу устра ивается?

— Вот что значит сделать доброе дело, — расхохотался Ермек. — А мы думали было упечь его в район!

*** Нусат Исмаилов проявлял живой интерес к трудоустройству сына Малха за. Что ни вечер наведывался к ним осведомиться о ходе дела. Благо, что живут неподалёку друг от друга. Малхаз специально подобрал это место, метрах в двух стах от него, на четвёртом этаже пятиэтажки.

В этом им и впрямь повезло — то и дело видятся, навещают друг друга.

Нусат и сам старался как нибудь поспособствовать Кобе, искал, кто бы мог помочь. Даже нашёл вариант и собрался этим вечером предложить его Малхазу.

Пришёл он, когда отец с сыном сидели за ужином. За стол сел, но ужи нать отказался.

— Ну как с работой? Ничего ещё не светит? — окинул он орлиным взгля дом Кобу.

— Нашёлся, нашёлся человек… Обещают поддержать, — поспешил с от ветом Малхаз.

35 Охота на “белую ворону” Исмаилов так обрадовался, что и без того румяные щёки его зарделись, как цветок граната.

— Вот это да! — не скрыл он удивления.

Кто и что обещал, Малхаз не рассказал. Не говори гоп, пока не перепрыг нешь! Да и Нусат не настаивал.

— А нет ли здесь обмана? Некоторые — мастера обещать. Ждёшь, ждёшь, а толку никакого. Ты что же, Малхаз, не помнишь, сколько времени заставил тебя ждать твой земляк!

— Не думаю, чтоб на сей раз повторилось такое.

— Хорошо бы, — провёл Нусат ладонью по усам и поднял взгляд кверху. — А вот у меня появилось интересное соображение, с ним я и пришёл.

Малхаз выразил живой интерес и подсел к гостю поближе:

— Любопытно! Вы всегда обо мне заботитесь и выручаете. Смогу ли я отве тить по достоинству тем же?

— Что это значит, Малхаз?! Я не делал ничего особенного, из ряда вон вы ходящего. Негоже не подставить человеку плечо в пору его затруднения. Не по человечески! Я замечал, как в трудную минуту друг дружку поддерживали дере вья, не давали упасть. Расскажу про случай, запомнившийся с детства. Это яв ление природы. От дома у околицы деревни, где я прежде жил, начинался дрему чий лес. В годы войны, как ты знаешь, я подался в разбойники и скрывался в нём со своей шайкой. Частенько наблюдал, как молодые дубки вокруг огромно го, но дрогнувшего старца, поддерживали его, не давали упасть, и он укреплял свои корни. Потом даже выбрасывал крепкие побеги с множеством желудей.

Человек, который когда нибудь видел такую картину, непременно поможет дру гому, когда это потребуется. Время всевластно и всемогуще, и дрогнувшего чело века всегда можно поставить на ноги.

— Между прочим, и мне доводилось видеть в лесу такое, — подтвердил рассказанное Нусатом Малхаз.

— Вот видишь! Ну а что касается дела, то я скажу вот что: не знаешь ли ты живущего здесь твоего соотечественника Бадри Шецирули? Впрочем, откуда тебе его знать, ты ведь приехал совсем недавно. Он работает начальником отде ления милиции нашего района, в звании полковника. Вот кто может тебе здоро во поспособствовать!

Память отбросила Малхаза на два десятка лет назад. Годы, когда он в моло дости жил в этом городе, помнились хорошо.

— Как не знать. Знаю! Он, помню, работал в тех местах, где располагался наш винный завод. Был всего только старшим лейтенантом и участковым. Я бывал даже в гостях у него дома. Случилось, что он мне пригодился в связи с одним делом. Жил по соседству, в третьем от моего корпусе.

— Вот так везение! Но если б даже не знал, встретился и познакомился бы.

А может ли грузин не помочь грузину? Нет, конечно! Впрочем, в жизни случает ся всякое.

— Но, в самом деле, какая удача, — не смог скрыть радости Малхаз. — Жаль, что раньше мы об этом не знали. Не так бы нервничали.

— И сейчас не поздно. Завтра же повидайся, пожмите друг другу руки, во зобновите знакомство.

Всё складывается как нельзя лучше. Не давний, но верный друг пришёл с толковым предложением. Малхаз принёс фрукты, поставил на стол пол литра.

Беседовали чуть ли не до одиннадцати часов вечера.

От возбуждения Малхаз долго не мог уснуть. Из глубин памяти поднима лись воспоминания двадцатилетней давности. В них немалое место занимал старший лейтенант Бадри Шецирули.

36 Реваз Махатадзе Насколько ему помнится, Бадри проходил в Казахстане военную срочную службу. Демобилизовавшись, поступил во вновь открытую в Караганде высшую школу милиции и окончил её.

Когда Малхаз впервые встретился с соотечественником, тот уже работал в райотделении милиции. Познакомились в связи с пренеприятным случаем — некий молодой рабочий винзавода присвоил десять бутылок вина, его застигли и возбудили уголовное дело. Жена провинившегося в отчаянии обратилась за помощью к Малхазу.

Это и привело Малхаза к Бадри.

Вспомнились подробности: по комнатам в доме Бадри носилась и весело топала девчушка лет трёх, вся в завитках, бантиках и оборочках. Она подбежа ла к незнакомому дяденьке, Малхазу, и с любопытством принялась его огляды вать.

Малхаз ласково погладил её по головке:

— Бадри! Девочка на вас совсем не похожа!

— А с чего ей быть на меня похожей? — расхохотался Бадри, но сразу осёкся и добавил: — Падчерица!

Малхаз тоже заметно смутился.

С виду Бадри был тогда парень что надо. Рослый, плечистый, с копной зачёсанных назад волос. Мог бы вполне взять за себя грузинку, да мало ли в огромном городе подходящих чудесных девушек. Но вот выбрал таки женщину с ребёнком.

Малхаз ни о чём не спрашивал, тот сам рассказал:

— Тёща заведовала большим продмагом. Да и сейчас продолжает в нём работать. В милицию поступила жалоба: в магазине постоянно завышаются цены. Начальник милиции передал дело на рассмотрение мне. Факты, конечно, подтвердились, и я принялся в кабинете завмага за составление акта. Но тут приотворилась дверь, и мне улыбнулась из за неё та, что и по сей день что ни утро и вечер улыбается точно так же.

Малхаз натужно рассмеялся.

Что ещё запомнилось ему из того вечера?

Заметил он тогда в характере Бадри некую особенность — уж очень он был склонен к деньгам, можно даже сказать — жаден, потребовал тысячу рублей за то, чтобы не привлекать беднягу рабочего к уголовной ответственности.

— Да он же еле еле сводит концы с концами! Дети мал мала меньше, ходит на работу в старье! Откуда ему взять столько денег на взятку?! Положе ние тяжелейшее!

Уговоры ни к чему не привели.

— Какая, брат, это взятка? Это возмещение за труд! Что он мне, сват или брат, чтоб рисковать из за него да закон нарушать, — отпарировал Бадри.

Так уж и не нарушал никогда сам закона!..

С заломленной суммы не скинул ни рубля.

Вспомнилось ещё кое что, не очень то приятное.

Да, много воды утекло с тех пор. Два десятка лет многое изменяют в чело веке, как во внешнем облике, так и в натуре.

Этот отрезок времени у Бадри, видимо, прошёл с триумфом.

Приятно всё же осознавать, что твой соотечественник достиг таких долж ностных высот.

Завтра же он повидает его, поздравит.

Просить об устройстве на работу сына, конечно, не будет, — этот вопрос уже урегулирован.

Малхаз повернулся в постели к стене, и вместе с этим движением изменил ся вроде и ход его мыслей: “Впрочем, нет! Можно и попросить за сына. Для 37 Охота на “белую ворону” Бадри это не Бог весть какая проблема. Поднять и опустить трубку. Это даже может доставить ему удовольствие. Ценят, подумает, уважают”.

Приятно будет и начальнику управления юстиции узнать, что у вновь приня того сотрудника такая поддержка в лице многим известного Бадри Шецирули.

С такими мыслями Малхаз уснул.

Обозлённый на весь мир У трёхэтажного длинного кирпичного здания остановилось, обежав полукруг по небольшой прилегающей площадке и подкатив к широкой лестнице, такси.

— Приехали! — взглянул водитель на сидевшего рядом пассажира. — Это и есть районное отделение милиции.

Выйдя из машины, Малхаз огляделся. Он нередко проезжал эти места в прежние годы. Тогда здесь проходила только автомобильная трасса. А сейчас безлюдные обочины сменились рядами многоэтажных зданий.

Прямо у здания милиции тоже высотка, в ней располагается высшая шко ла милиции. Чуть поодаль тянутся корпуса студенческого общежития и хорошо оборудованный спортивный комплекс.

У входа Малхаз перебросился парой слов с дежурным, потом взбежал по лестнице, свернул, как его сориентировали, налево и быстро нашёл нужный ка бинет. На табличке значилось: “Полковник Б. Ш. Шецирули”.

Ну, Бадри, молодец! Далеко пошёл! — пронеслось у Малхаза, взявшегося за ручку двери. Он распахнул её широко, не к постороннему ведь пришёл, а к давно знакомому соотечественнику, земляку.

Владелец кабинета поднял голову и застыл на месте. Кто это? Кого он ви дит? Уж не обманывают ли его глаза?

— Откуда куда? — раскинул он радушно руки. — Вот это да!

С возрастом Бадри Шецирули пополнел, раздался, выглядел солидным, холёным.

Как повелось, первым расспрашивать начал он, а не посетитель, но, говоря, подался вперёд и, сложив руки на столе, слушал собеседника с живым интересом.

— Так ты, стало быть, работаешь у Души? Ничего себе, недурное местечко подыскал в наше смутное время.

Малхаз не разобрался, о чём идёт речь, пришлось ему растолковывать.

— У Дуту Херхадзе! — усмехнулся Бадри. — Мы называем его Душей. Это прозвище последовало за ним из зоны. Соединены первые буквы его собствен ного имени и имени его отца Шалвы.

— Слышу впервые! — удивился Малхаз.

— Не получается! — отлетел в сторону листок с записями каких то корот ких слов. — А вот у Души вышло классически, особенно хорошо звучит по русски — душа.

Малхаз удивился, что такое высокое должностное лицо тратит время на пустяки. Неужто не о чем говорить при стольких жизненных проблемах? Каким легковесным был в молодости, таким остался и в возрасте. Как же он справляет ся со столь сложной работой? Интересно!

— Бадри! Сколько лет вы на этой должности?

— Пять лет! — с готовностью ответил Бадри. — Моё начальство — генерал Василий Петренко. Мы очень дружим, он души во мне не чает. Понимаешь, на верно, причину.

— Вроде да, — осторожно подтвердил Малхаз, подумав про себя: “Не иначе, как подкармливает. Уважать то его не за что!”.

38 Реваз Махатадзе — Точно! — догадался Бадри о его предположении. — Знает, что ничего лучшего для этой, — постучал он пальцем по столу, — должности не подобрать.

И вообще грузин здесь любят. Где они подвизались, когда ты жил здесь прежде?

Кто торговал, кто жарил шашлыки. А теперь у многих собственный бизнес.

— Да, я вижу! “Быть грузином” — это вроде ярлыка, марки, доставшейся нам от предков. Нужно быть благодарными им и марку эту держать.

— Ну, конечно, Малхаз! Обидно, что кое кто её не оправдывает. В после дние годы сюда подалась уйма воров и проходимцев. Среди них немало наших земляков. Есть даже убийцы, находящиеся в розыске, объявленном Интерпо лом. Что поделаешь, не сдавать же их! Мы с Душей прикрываем их, как можем.

Разве ты на нашем месте не поступал бы так же?

Малхаз кивнул. “Что это такое, — в глубине души поражался он, — какую приходится выслушивать болтовню. Пришёл с просьбой, а не могу ввернуть сло во…”.

Попытался перебить обрушившийся на него словесный поток:

— Бадри! Знаете, с каким я пришёл к вам вопросом? — бросил как бы между прочим, чтоб не предстать перед ним бедным просителем, тем более что дело в принципе сделано.

Бадри насторожился и склонил голову набок, как бы приготовившись слу шать:

— Нет, не знаю. Не во сне же мне это приснилось!

— Что и говорить! Вы, конечно, хотя бы по служебной линии не можете не знать руководителя областного управления юстиции… — Ермека Сысымбаева? Что за вопрос! Конечно, знаю, и очень хорошо! А тебе он зачем?

— Ко мне приехал из Грузии сын. Поторопился, понятно. Я и сам здесь ещё не устроился по настоящему. Поначалу растерялся, не знал, сумею ли его устро ить, к кому обратиться.

— А зачем тебе чужая помощь? — придал лицу озабоченное выражение Бадри.

— Как зачем? Я и к вам пришёл в надежде на поддержку. Думаю, для вас это не должно стать большим затруднением. Я даже думаю, что могу рассчитывать на неё. Мы ведь так давно знаем друг друга.

Бадри задумался, как бы что то прикидывая в уме:

— Да, я сегодня же скажу об этом Ермеку, тем более что увижусь с ним по одному делу. А ты будь спокоен, непременно поможем. Получится у него, хоро шо. Нет, так пойдём по другому пути. С Божьей помощью мир велик.

Малхаз заколебался — сказать ему, что Сысымбаев уже в курсе дела и ре шил его положительно, или нет? Лучше промолчать, не то скажет: если всё сде лано, зачем было являться ко мне.

На этом этапе Бадри Шецирули назад не отступит.

Мог ли Малхаз знать, как дорого ему обойдётся одно слово Бадри.

Он собрался уходить, простился.

В дверях Бадри взял его за локоть и остановил:

— Малхаз! Передай, пожалуйста, начальнику цеха хрусталя Тенгизу, чтоб он поторопился с моим заказом. Он знает, что через неделю юбилей моего на чальника. Хочу, чтоб мои винные роги из хрусталя и огромная ваза для фруктов затмили все остальные подарки. Не забудешь?

— Ну, конечно, не забуду. Сегодня же передам, — торопливо покинул каби нет и с облегчением отдышался на воздухе оглушённый несвязным разговором Малхаз.

Болтовню женщины выдержать ещё как то можно, но с мужчиной это труднее.

Уж очень отличаются они друг от друга, Бадри Шецирули и Малхаз Махатели.

39 Охота на “белую ворону” *** Коба Махатели уже месяц ходит на работу. Зарплата, правда, не велика, но ничего, выдержит. Со временем заслужит прибавки или получит повышение на более высоко оплачиваемую должность, а то найдёт службу получше. Главное, что он работает.

А Малхазу вот уже две недели чуть не через день звонит Бадри Шецирули, то домой, то на работу, приглашает к себе. Дал адрес, объяснил, как добраться, и ждёт посещения.

“Что же ему нужно, и почему он не даёт мне покоя?” — не может отвязаться от назойливой мысли Малхаз.

Слава Богу, последние две недели Душа смотрит на него милостиво и по рой улыбается. Когда успел произойти в нём такой перелом? Наверняка не обо шлось без воздействия беседы с завцехом хрусталя Тенгизом Гоцадзе. Тот ведь прямо таки настаивал — человеком не буду, если не брошу ему в лицо: стыдно относиться так равнодушно и холодно к только что приехавшему сюда соотече ственнику вместо того, чтоб хоть чем то помочь ему.

Но вот этим утром, до начала совещания, директор подозвал его, даже по жал руку, поинтересовался:

— Ну, как дела?

Ответа не подождал, добавил:

— После совещания останешься, мне нужно поговорить с тобой.

В директоре явно странная, просто поразительная перемена.

Но мысли о нём рассеялись, как утренний туман, их вытеснила новая голо воломная проблема: “Что ему нужно? И что у него за вопрос ко мне?”.

Более часа, на протяжении всего совещания, Малхаз сильно нервничал.

Сидел в отдалении от всех, забился в самый угол.

Когда совещание кончилось и из кабинета вышел последний его участник, директор подозвал Малхаза и показал на стул за приставкой. Вызвал секретар шу и попросил принести бутылку минеральной воды “Боржоми”. Налил сначала Малхазу, потом себе, отпил, слегка распустил галстук и расстегнул верхнюю пу говицу сорочки.

— Слышал, ты устроил сына в управление юстиции, есть с чем поздравить, — выдохнул вслед за последним глотком воды.

— Да! Работает там.

— Бадри Шецирули помог? — загорелись у Души глаза.

— Нет. Когда я зашёл к Бадри, всё уже было сделано. Просто я между прочим поставил его в известность. И совершенно случайно узнал, что он, оказывается, сейчас занимает высокую должность. Искренне этому обрадовался. Знал его и преж де, в годы, когда в молодости работал здесь, решил навестить, чтоб он замолвил словечко перед Сысымбаевым, как то представил меня и охарактеризовал.

Душа рассмеялся.

— Не очень то хорошо ты знаешь Бадри. И не подумал, во что может обой тись тебе это словечко. Сколько раз звонил он тебе в последние дни?

— Через день звонит. Домой приглашает.

— И знаешь, зачем?

Малхаз в недоумении пожал плечами.

— Хочет выманить у тебя в долг три тысячи долларов. Давеча сам сказал мне, когда мы встретились в городе. Пристроил, говорит, его сына на службу, обещал кое кому, надо выполнять обещание, а то неудобно.

К горлу Малхаза подкатил комок возмущения. Что он слышит! Ладно, был бы кто незнакомый, не земляк, ещё куда ни шло. Но грузин хочет содрать шкуру с грузина?! Тьфу! — едва удержался он, чтоб не плюнуть.

40 Реваз Махатадзе — Как я мог себе даже представить такое. Содрать с меня! В такой момент!

Скольким сам я помогал устроиться, но никогда и думать не думал что то взять, даже у малознакомого. Боже сохрани!

— Так то ты, а то Бадри Шецирули. Это другой табак! За сто тенге горло кому хочешь перегрызёт. Думаешь, ты первый, что ли? Нет, брат! Вымогатель ство он обратил в своё ремесло. Ему один чёрт, что родич, что земляк, что совсем чужак! Что богач, что бедняк!

— Не знал.

Впрочем, как это не знал, поймал себя на мягко говоря неточности Малхаз и прикусил язык. Как не помнить молодого милиционера, точней, ещё молодо го, тридцатитрёхлетнего тогда Бадри Шецирули? Если в вино попал микроб уксуса, его уж не выловишь и не устранишь. Рано или поздно вино прокиснет и само обратится в уксус. Не то ли случилось и с Бадри Шецирули?

Под влиянием сновидения Вот уже скоро четыре месяца, как семья Гвелесиани погружена в глубо кую скорбь.

Давно ли из их двора доносился весёлый голос ребятишек? Сейчас там тишина.

Старики родители согнулись под тяжестью горя.

— Будь проклят день, когда мы загнали Беку в полицию. Пусть бы работал себе в школе, по специальности. Ладно бы уж, — сетует скорбно мать. — Чтоб человек так бесследно исчез! Так, что и полиция не может напасть на след. Уви деть бы, если не живым, так хоть мёртвым… похоронить по человечески… хо дить на могилу.

До каких пор пребывать в такой неизвестности, мучиться?

За жалобами нередко следовали рыдания.

— Что ты? Что ты?! А вдруг он живой? — урезонивал жену Платон. — Разве можно оплакивать живого?

Но та не слышала ничего и лишь причитала:

— Ой, сынок! Для того ли я растила тебя? Чем мы провинились, что так мучаемся и страдаем?!

Да, Аграфена Гвелесиани испытывала тягчайшие муки. Дни напролёт при говаривала, ночью не могла спать, а если погружалась в тяжёлую полудрёму, на неё налетали жуткие, раздирающие душу видения.

— Платон! Давеча мне снова приснился наш несчастный сын. Слушай меня и не перебивай. То, что нам нагадала гадалка, сбывается. Он по самое горло потерялся в водах чёрной, как смоль, реки. Видна была одна голова! Он старал ся выбраться, выплыть, но никак не мог. Протягивал ко мне руки, просил по мочь. Вцепился даже в меня, умолял: мама, вытяни меня, не хочу оставаться в этой студёной воде! Я тянула его к себе, напрягалась, но черти, что ли, удержи вали его и не пускали, и я ничего не могла поделать. Силилась, обливалась по том, но… Он упрекал меня: ну почему ты не вытянешь меня из этой ледяной воды? Позови отца, собери людей, они помогут. Здесь полно чертей, прямо ки шат! Отмахивался от них, брыкался. Но никак не мог избавиться. Всю ночь я промучилась, как только выдержало сердце! — прижимала Аграфена увядшие, измождённые руки к впалой груди.

Ненадолго она забылась, но уже на рассвете, привстав и облокотясь на спинку кровати, рассказывала Платону о новом видении.

Платон вздохнул, поднялся с постели, в раздражении прошёлся из угла в угол.

41 Охота на “белую ворону” Тяжкий грех лежит на профессоре Чиковани. Всё началось с него! Но и искупление было не легче — он разбился головой об асфальт, не выдержав доп росов и бросившись вниз с балкона второго этажа. Совесть мучила, видимо, его и раньше, исторгнув на ужине после встречи с избирателями в деревне Орбети, за месяц до самоубийства, в лёгком, правда, подпитии, слова, которые наутро же в точности были переданы Платону Гвелесиани.

Одноклассник Беки, бывший глава управитель района, Зураб Леладзе, был подвергнут допросу тоже. Результата этот допрос не дал никакого. Платону по чему то казалось, что тот многое утаил от следствия, сказал далеко не всю прав ду. И потому его собственная жалоба совсем ничего не дала. Милиция долго крутила и вертела возбуждённое уголовное дело, но на том оно и кончилось.

Может быть, Бека жив, томится где нибудь в заточении и ждёт не дождёт ся помощи?

Рассказанный Аграфеной сон даже как то вселил в него надежду.

Что ж, что дело замяли. Надо к нему вернуться и не отступаться. Тот, на кого падает его подозрение, Малхаз Махатели, тогдашний директор Орбетского винзавода, не допрошен. Но на воре шапка горит, иначе зачем ему было уматы вать за тридевять земель?

Непременно нужно добиться, чтоб его допросили! — укрепился в своём выводе Платон. И, не откладывая дела в долгий ящик, ранним утром, наскоро перекусив, отправился в раймилицию.

Начальник там был новый, назначенный с месяц тому назад. Новая метла хорошо метёт. Может быть, он отнесётся к делу с вниманием.

С надеждой на это Платон открыл дверь его кабинета, протиснулся и, на бравшись духу, изложил все старые и новые факты.

Новый начальник милиции был и в самом деле внимателен:

— Что поделаешь, дядя Платон! Ваши отцовские переживания мне понят ны! После исчезновения Беки в районе были совершены три ужасных убийства.

Вы и сами, наверно, были ими потрясены. Но ни одно из этих преступлений до сих пор не раскрыто. Работать становится всё труднее.

Что за разговоры вокруг да около! — подступило к горлу Платона, но как то удалось скрыть и не проявить гнева и раздражения.

— Убийство убийству рознь! А мой сын вроде бы и не убит. Что стоит съез дить в Казахстан и допросить человека! — лишь с лёгкой ноткой укоризны ото звался он.

— Это раньше ничего не стоило. А теперь не то что в Казахстан, из деревни не выедешь, — перебил его начальник. — Министерство что ни день сокращает нам финансирование.

— Ладно, раз уж министерству приходится так тяжело, — отмахнулся Пла тон, — я сам возьму на себя расходы. Точку в деле поставить надо. Не уносить же мне с собой скорбь в могилу? — оглядел он собеседника оценивающим взглядом, к своему ужасу убеждаясь, что новый начальник гордиева узла, увы, не разрубит.

— А если я обращусь с заявлением, а не жалобой прямо в министерство, вы на меня не прогневаетесь?

— Что вы! Напротив, — словно ждал такого оборота дела начальник.

Платон пришёл к нему, что и говорить, с продуманным планом: если он не получит никакого, хотя бы малейшего, отклика на свою просьбу, то повесит на грудь все полученные на войне боевые награды и отправится к министру внут ренних дел. Хоть и сомневается, что нынче кто нибудь обратит внимание на эти ордена и медали.

Но другого пути он не видит.

И, выходя из кабинета, не сомневается, что так и следует поступить.

42 Реваз Махатадзе Он не привык менять свои решения и сворачивать с избранного пути.

По возвращении домой из милиции Платон долго не мог успокоиться, за что ни брался, всё валилось из рук. Это ужасало его. Он ходит, движется, но ощущает себя как бы под тяжело давящим ярмом, даже прессом, который выно сить всё труднее, и он вот вот пригнёт, придавит его к земле.

На помощь местных властей у него нет ни малейшей надежды, он давно махнул на неё рукой и пытается сам, своими силами, тишком, незаметно прове сти своё расследование. За один день обошёл и кое о чём порасспросил тех, кого, как ему казалось, следовало. Первым делом побеседовал со специалистами ви ноделами Орбетского винзавода. Они ведь работали бок о бок с Махатели. В ту треклятую ночь именно они отпустили вино этому пройдохе кутаисцу Соселиа.

По прежнему работают здесь, никто их и пальцем не тронул, одного даже выд винули, назначили на место Махатели. Районные власти задумали выжить с завода Махатели и добились, сделали это. А его несчастный сын стал в этом деле козлом отпущения.

Ничего, кроме этого, от этих двух виноделов он не добился.

— Да, мы отпустили ему вино, — не отпирались они, — и ничего больше не знаем.

Вот и всё!

Глава района, получивший указание от депутата парламента Чиковани, уже давно сидит дома безработный.

Что ж, Платон посетил его на дому.

— Если бы ты выказал твёрдость и не выполнил злосчастного указания, ничего этого не случилось бы, а мой сын гулял бы живой на свободе, — изливал весь свой гнев на беднягу Платон.

— Но почему ты думаешь, — не отставал от него в раздражении собесед ник, — что твой сын стал жертвой именно этого дела? Насколько я знаю со слов многих людей, он многих околпачил и сделал несчастными. Вы что же, не зна ете этого? Что пристали к этому человеку?

Платон буквально онемел. Что это значит?! Сердце его будто пронзило стрелой.

О тёмных делишках своего сына он, конечно, знает лучше других, и не с чужих слов, а из собственных наблюдений. Чуть не через год после того как Бека начал работать в своём ведомстве, обманутые, обобранные им люди проложили тропу к их воротам. Преобладали среди них бывшие работники сферы обслужи вания и торговли. Приходили пешком, приезжали на машинах. Разумеется, при носили взятки, умоляли не возбуждать уголовных дел. Случалось, что он выяв лял крупные растраты на производствах. В те времена Бека купался в деньгах, “ворочал” тысячными суммами. Что и говорить, деньги эти шли не только в его карман. Многое доставалось тем, кто допускал его “ворочать”, как говорится, пустил козла в огород. Встречались и такие, что ни за что не соглашались “под мазывать”, упрямились, держались. На таких сыпались письма с угрозами, то подмётные, а то по почте.

При Советской власти открыто угрожать не смели. Но та власть, к несчас тью для Беки, пала. Два раза за ним погнались, когда он ехал на своей машине из Кутаиси. Однажды настигли в Сагорийском лесу, в другой раз обстреляли у Аджаметского дубняка, близ поворота на Варцихе. Оба раза он улизнул от пре следователей и, слава Богу, не пострадал. Три с чем то месяца тому назад его нагнали в райцентре Багинети, средь бела дня открыли огонь по машине при въезде на площадь. Он выскочил из почти уже изрешечённой “Лады” и ворвался в будку мирно занимавшегося своим делом сапожника.

— Помоги, дядя Агабо! За мной гонятся, хотят убить!

43 Охота на “белую ворону” Выкрутился и на этот раз.

Да, конечно, напоминания бывшего руководителя района небеспочвенны.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
Похожие работы:

«HORTUS BOTANICUS, 2015, № 10, Url: http://hb.karelia.ru ISSN 1994-3849 Эл № ФС 77-33059 Гармония сада. Ландшафтный дизайн Романтизм Худековского парка. К семантике сочинского Дендрария ФГБУ Сочинский национальный парк, С...»

«РАССКАЗЫ О БАХАУЛЛЕ Собраны и составлены Али-Акбаром Фурутаном (c) George Ronald Oxford 1986 Перевод с персидского на английский Катаюн и Роберта Крераров при участии друзей Перевод с английского Владислава Киселева ПРЕДИСЛОВИЕ В д...»

«Посмотреть все Запросы на добавлен. Фото из публикации Романа Самоварова в МЫ ИЗ ВЛАДИВОСТОКА К альбому Ксения Прокопенко 4 общих друга Подтвердить запрос о д. Сергей Зенков 79 общих друзей Подтвердить запрос о д. Юля Чайка 13 общих друзей...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПАМЯТНИКИ A.A. БЕСТУЖЕВ -МАРЛИНСКИЙ КАВКАЗСКИЕ ПОВЕСТИ Издание подготовила Ф. 3. КАНУНОВА Санкт-Петербург „Наука ББК 84(0)5 Б53 РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ СЕРИИ "ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПАМЯТНИКИ" Д. С. Лихачев (поч...»

«"Проза требует зрелости. Не достаточно вздыханий, восторгов, метафор. Надо вникнуть в жизнь, научиться многому". Я. Парандовский В. Р. Алексеев ЯНГА (таежная повесть) Девочка милая, долгой разлукою Время не может наш сон победить: Есть между нами незримая нить. Максимилиан Волошин Помни о всеобщем естестве, к коему ты т...»

«Институт Стратегических Исследований Кавказа СЕРИЯ "КЛАССИКИ КАВКАЗА" БАНИН (УМ-ЭЛЬ БАНУ) "ПАРИЖСКИЕ ДНИ" Роман "Кавказ" Баку Ответственный редактор серии: Эльдар Исмаилов Перевод с азербайджанског...»

«94 ЛИНГВИСТИКА А.О. Шубина КОНЦЕПТЫ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ КАРТИНЫ МИРА В статье описываются концепты художественной картины мира. Автор статьи рассматривает различное понимание концепта исследователями и дает свое видение этой проблемы. Ключевые слова: художественный текст, концепт, кар...»

«TSI. ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ ТОГДА – В ДЕВЯНОСТО ДЕВЯТОМ ВОСПОМИНАНИЯ РЕКТОРА Фото 180. Копытов Евгений Александрович – ректор TSI Вот уже 45 лет я практически ежедневно езжу из дома по одному и тому же адресу: Рига, ул. Ломоносова, 1. Это мой родной ин...»

«2015 г. №4 (28) ББК Ш5(2=Р)7-4Иванов В.В.+Ш5(2=Калм) УДК 821.161.1.09 ЭКФРАСИС В РАССКАЗЕ ВСЕВОЛОДА ИВАНОВА "ОСОБНЯК" Р.М. Ханинова, Нгуeн Дык Туан В статье рассматриваются виды и формы экфрасиса в рассказе Всеволода Иванова "Особняк" – архитектурный и предметный. Выявление функции экфрасиса способств...»

«Извлечение семантических отношений из статей Википедии с помощью алгоритмов ближайших соседей А. И. Панченко2,1, С.А. Адейкин1, А.В. Романов1 и П.В. Романов1 {panchenko.alexander, adeykin90, jgc128ra, romanov4400}@gma...»

«В. П. БУДАРАГИН О происхождении "Повести о Василии Златовласом, королевиче Чешской земли" Повесть о Василии Златовласом уже давно привлекает внимание исследователей древней русской литературы....»

«Союз писателей ЛНР Время Донбасса ЛИТЕРАТУРА НАРОДНЫХ РЕСПУБЛИК Луганск УДК 821.161.1-822 ББК 84.4 ДНР-ЛНР-РОС 6 В81 Время Донбасса. Литература народных республик. Альманах СоВ81 юза писателей ЛНР. — Луганск. 2015. — 496 с. Этот сборник — художественный итог еще одного года свободной жизни Донбасса. Стихи, проза, драматургия повествуют...»

«КОМПЛЕКС ОСНОВНЫХ ХАРАКТЕРИСТИК ДОПОЛНИТЕЛЬНОЙ ОБЩЕРАЗВИВАЮЩЕЙ ПРОГРАММЫ Пояснительная записка Дополнительная общеразвивающая программа "Азбука танца": по содержанию – художественная; по функциональному предназначению – учебно-познавательная; по форме организации – групповая; по времени ре...»

«Вариант 1 Часть 1. Ответами к заданиям 1–24 являются слово, словосочетание, число или последовательность слов, чисел. Запишите ответ справа от номера задания без пробелов, запятых и других дополнительных символов. Прочитайте текст и выполните задания 1–3. (1) Биографы Марко Поло утверждают, что он был способным, энергичны...»

«А.В.АМФИТЕАТРОВ И В.И.ИВАНОВ. ПЕРЕПИСКА Предисловие и публикация Джона Малмстада Вячеслав Иванов и Амфитеатров — сопоставление двух этих имен должно, на первый взгляд, показаться более чем странным. С одно...»

«Всемирная организация здравоохранения ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ КОМИТЕТ Сто тридцать шестая сессия EB136/17 21 ноября 2014 г. Пункт 7.3 предварительной повестки дня Здоровье подростков Доклад Секретариата Подростки часто составляют более 20% населения страны, причем их доля 1....»

«IS S N 0 1 3 0 1 6 1 6 ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЛИТЕРАТУРНО ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ И ОБЩЕСТВЕННО ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ выходит с января 1931 года содержание 9/2012 сентябрь Вера Павлова. Секрет зеркал. Стихи Никита Бегун. Синойкия. Повесть Георгий Ефремов. Снадобье от неволь. Стихи Григорий Каковкин. Ливельпундия. Рас...»

«Всеволод ОВЧИННИКОВ Всеволод ОВЧИННИКОВ ДРУГАЯ СТОРОНА СВЕТА УДК 821.161.1-43 ББК 84(2Рос=Рус)6-4 O-35 Компьютерный дизайн обложки Чаругиной Анастасии Овчинников, Всеволод Владимирович. О-35 Другая сторона света / Всеволод Овчинников. — Москва : Издательство АСТ, 2016. — 544 с. — (Овчинников: Впечатления и размышления о Востоке и Западе...»

«УДК 82.09 / 81-11 Безруков А.Н. Башкирский государственный университет, Бирский филиал, Россия, г. Бирск Bezrukov A.N. Birsk Branch of Bashkir State University, Russia, Birsk ИНТЕНЦИЯ ТОТАЛЬНОГО СМЫСЛА В КОНТУРАХ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ДИСКУРСА INTENSION TOTAL MEANING IN THE CONTOUR...»

«К. Антарова Две жизни (части 1-4) 1. (Часть 1, том 1) Оккультый роман, весьма популярный в кругу людей, интересующихся идеями Теософии и Учения Живой Этики. Герои романа великие души, завершившие...»

«УДК 81 Ленько Г.Н. Уровни анализа текстовой эмотивности (на примере текстов художественного стиля) В статье рассматривается выражение категории текстовой эмотивности в произведениях художественного стиля. Анализируют...»

«11-я танковая бригада в боях под Мценском Известный в городе краевед, давний друг газеты "Мценский край" Владимир Старых обратился в редакцию: У меня есть уникальный материал о событиях осени 1941 года под Мценском и в самом городе. Написать об этом не могу: плохо стал видеть. Лучше расскажу, а вы запишите. Мы встретились с В...»

«Гайдамака Елена Васильевна ПОЛИХУДОЖЕСТВЕННОЕ ВОСПИТАНИЕ УЧАЩИХСЯ НАЧАЛЬНОЙ ШКОЛЫ: ЦЕЛИ, ЗАДАЧИ В статье автор раскрывает особенности полихудожественного воспитания учащихся общеобразовательных учебных заведений, его цели, задачи, на которых должен строиться воспитательный проц...»

«ГАЛАКТИОН ТАБИДЗЕ СТИХИ Вольный перевод с грузинского ВЛАДИМИРА ЛЕОНОВИЧА Главная редакционная коллегия по делам художественного перевода и литературных взаимосвязей при Союзе писателей Грузии ГАЛАКТИОН ТАБИДЗЕ Издательство "Мерани" Тбилиси, 1979 Г2 899.962.1—1...»

«Воплощение теоретических устаноВок Юлиана туВима В его искусстВе поэтического переВода Jzefina Pitkowska Institute of Applied Linguistics University of Warsaw Poland j.i.piatkowska@uw.edu.pl The first pu...»

«184 Вестник Брянского госуниверситета. 2016(2) УДК 81-25 ОСОБЕННОСТИ ПЕРЕВОДА НА АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК СРЕДСТВ РАЗГОВОРНОСТИ ЛИЧНОСТНО-БЫТОВОГО ПИСЬМА В РОМАНЕ Л. УЛИЦКОЙ "ДАНИЭЛЬ ШТАЙН, ПЕРЕВОДЧИК" Козлова Л.Н., Демидова М.М. В данной статье рассматривается специфика употребления средств разговорности ли...»

«Калугин Роман Законы выдающихся людей "Законы выдающихся людей" 2006 (Р. Калугин) ВВЕДЕНИЕ Вы хотите подарить себе позитивный склад ума, любовь, дружбу, уважение, процветание, безопасность, мир и счастье. Что для вас наиболее насущно? Сформулировав свою главную потребност...»

«Иэн Рэнкин Крестики-нолики Серия "Инспектор Ребус", книга 1 Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6088209 Крестики-нолики: Роман : Азбука, Азбука-Аттикус; СанктПетербург; 2013 ISBN 978-5-389-05903-0 Аннотация "Крестики-нолики" – первый роман знаменитой серии Иэна...»









 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.